ГЛАВА 23. ДРАКОНООБРАЗНЫЙ ЧЕРВЬ И СМЕРТОНОСНЫЙ МОХ

Сохраняя полное молчание, мы ждали уже целую вечность (так, во всяком случае, мне казалось), пока не появился зеленый карлик.

— Все в порядке, — сказал он, с явным облегчением в голосе. — Беритесь снова за руки — и вперед.

— Подожди-ка, Радор, — заговорил Ларри, — Скажи, Лугур знает об этой дороге? Может быть, нам с Олафом лучше вернуться назад к выходу, и прикончить всю эту шайку, когда они сунутся вслед за нами? Мы сможем долго продержаться, а тем временем ты с Гудвином доберешься до Лаклы и вернешься с подмогой.

— Лугуру известен секрет Портала, хотя я сомневаюсь, решится ли он воспользоваться им, — ответил зеленый карлик, почему-то уклоняясь от прямого ответа. — Правда сейчас, после того как они пошли наперекор воле Молчащих Богов, я думаю, что он… он осмелится! Как только он увидит следы наших ног, он сразу догадается, куда мы скрылись.

— Так в чем дело, Боже правый!. — воскликнул в полном недоумении О'Киф. — Я как последний дурак ничего не понимаю: если он знает обо всем этом, и ты знаешь, что он это знает, — так почему ты не позволил мне пристукнуть его, когда был подходящий момент.

— Лaрри! — с каким-то необычным смирением в голосе ответил зеленый карлик. — Поначалу мне тоже показалось, что так будет лучше, но затем я услыхал приказ… мне приказали остановить тебя, потому что Лугуру нельзя было тогда умереть, иначе не сможет свершиться страшная месть.

— Приказ? От кого? — Голос ирландца звучал так растерянно, что я точно увидел в темноте его ошарашенное лицо.

— Я так полагаю, — зашептал Радор, — я так полагаю, что от Молчащих Богов.

— О! — в крайнем раздражении взвыл О'Киф. — Вы что — сговорились! И тут предрассудки!

Природное чувство юмора все-таки пришло Ларри на выручку.

— Да ладно, Радор, не бери в голову. В любом случае теперь уже поздно об этом говорить. Ну так куда же мы идем отсюда? — примирительно спросил он.

— На этой дороге мы можем повстречать кое-кого. — сказал Радор. — Мне бы этого сильно не хотелось, но если встреча все же произойдет, то ты, Ларри, прицелься своей смертоносной трубкой в тусклый щит, который прикрывает ему глотку, и пошли огонь прямо в цветок холодного пламени, тот, что сияет в центре щита, только старайся не смотреть ему в глаза!

Мы с Ларри дружно поперхнулись.

— Все это слишком сложно для меня, — сдавленно просипел Ларри. — Вы что-нибудь поняли, док?

— Нет, — коротко ответил я. — За исключением того, что Радор кого-то боится, и вкратце описал нам его!

— Да, — ответил Ларри, — но в таких выражениях, что я ровным счетом ничего не понял.

Я мог бы поклясться, что Ларри усмехнулся в темноте.

— Все ясно, Радор, — бьем точно в цветок холодного пламени, и я не стану смотреть ему в глаза, — и бодро добавил: — Ну что, шагаем дальше?

— Пошли, — ответил карлик-солдат, и снова, держась за руки, как слепые, мы осторожно тронулись в путь.

Ирландец бубнил себе Под нос:

— Цветок холодного огня! Не смотреть в его глаза! Все свихнулись! Кругом одни чертовы предрассудки!

Затем он тихо замурлыкал.

Холодную розу, матушка, укрепи ты в кудрях моих.

Ведь два лягушонка влюбились в меня и каждый твердит: "Я — жених".

Закрой ты глаза мне, матушка, чтоб я не видела их!

— Тс! — шикнул на него Радор, и зашептал: — Уже половину ва мы идем по дороге смерти. Впереди нас ждут другие опасности, от которых я постараюсь уберечь вас. Но часть нашего пути будет видна с дороги, и может случиться так, что Лутур заметит нас. Если это произойдет, мы будем биться насмерть. Если обе опасности благополучно минуют нас, то путь к Винноцветному Морю свободен, и нам больше не надо будет бояться ни Лугура, ни кого другого… Да вот еще — Лугур не знает об этом, но когда откроется Портал, Молчащие Боги услышат это, и Лакла вместе со своими Акка быстро прибудет навстречу незваному гостю.

— Радор, — удивленно спросил я. — А ты откуда все это знаешь?

— Служительница — дочь моей сестры, — скромно ответил он.

О'Киф чуть не задохнулся от смеха.

— Дядюшка, — фыркнув, заговорил он по-английски. — Познакомьтесь с человеком, который мечтает стать вашим племянником.

И в последующем Ларри уже обращался к зеленому карлику не иначе как величая его этим родственным титулом, на что Радор, которому не меньше Ларри доставляло удовольствие валять дурака, реагировал с видом человека, принимающего знаки почтительной привязанности. А для меня все встало на свои места. И самое главное прояснилось, почему Радор предвидел появление Лаклы на празднике, когда Ларри чуть было не поддался чарам Йолары; стала ясна главная причина, побудившая его связать свою судьбу с нашей, и, невзирая на его загадочные рассуждения о каких-то там таинственных опасностях, я, приободрившись духом, весело устремил взор в будущее.

Мои размышления на тему о новоявленном дядюшке и его золотоглазой племяннице, а также о странном различии в их внешности прервались в ту минуту, когда я вдруг осознал, что окружающая нас непроглядная тьма сменилась тусклым полумраком.

Оказалось, что мы идем по невероятно широкому туннелю, и откуда-то, довольно близко, слабо просачивался бледно-желтый свет, точно луч солнца, пробивающийся через осеннюю листву тополя. Когда мы подошли ближе к источнику света, я увидел, что и в самом деле туннель перегораживает сплетенная из желтых листьев циновка.

Осторожно отодвинув ее в сторону, Радор сделал нам знак следовать за ним. Оказалось, что мы находимся в туннеле, проложенном в мягкой зеленой почве. Основанием туннеля служила ровная дорожка, примерно в ярд шириной; от нее отходили закругленные стены правильной цилиндрической формы с необыкновенно ровной и гладкой поверхностью. В самом широком месте расстояние между стенами было около тридцати футов, затем они сходились без малейших признаков нарушения симметрии, но не смыкались окончательно. На самом верху змеилась широкая трещина с рваными краями и вливавшийся через нее бледно-желтый цвет, казалось, исходил из сердцевины куска янтаря; нежное как цыплячий пух свечение наполняло туннель странными блуждающими бронзовыми тенями.

— Пошевеливайтесь! — беспокойно скомандовал Радор и нетерпеливо зашагал вперед.

Теперь, когда глаза мои уже освоились в странном освещении, я разглядел, что стены туннеля состояли из утрамбованного мха. Я различал в них бахромчатые пластинки и кудрявые завитки листиков; огромные спрессованные пласты полых шаров (Physcomitrium) и гигантских зубчиков (perlstome), обширнейшие пятна чего-то, что показалось мне кроваво-красными гребешками Cladonia, — ажурные узоры огромных моховых полотен были обсыпаны яркими цветными спорами: белыми и коричневыми, шафрановыми, цвета слоновой кости, ярко-алыми и небесно-лазурными. Спрессованное какой-то неведомой силой, все это складывалось в чудную, восхитительную для глаз мозаичную картину.

— Поторопитесь, док! — донесся оклик Радора.

Я, оказывается, сильно отстал от всех.

Радор шел очень быстро, почти бежал. Задыхаясь, мы преодолевали крутой подъем. Янтарный свет стал ярче, трещина у нас над головами — шире. Туннель сделал крутой поворот и, на левой стороне, в стене, показалась расщелина. Зеленый карлик, подскочив к ней, молча затолкал нас в трещину, и мы полезли по крутому неустойчивому разлому, очень узкому, почти как дымовая труба. Так мы карабкались вверх, а Радор подгонял и поторапливал нас, пока мне не отказались служить запаленные легкие, и я уже было решил, что сейчас упаду, не в силах сделать больше ни шагу, как расщелина кончилась.

Выбравшись наружу на четвереньках, мы как попало повалились наземь, и сам Радор растянулся на маленьком, покрытом листвой пятачке, окруженном кружевными папоротниковидными деревьями.

Вытянув мучительно ноющие ноги, жадно хватая воздух пересохшими ртами, мы лежали, распластавшись на земле, отдыхая и набирая свежие силы.

Радор поднялся первым.

Трижды он низко поклонился, точно в знак благодарности, затем сказал: Благодарите Молчащих Богов… только их покровительство спасло нас.

Признаться, я не обратил особого внимания на его слова.

Что-то в листве папоротника, на котором сейчас покоился мой взгляд, заставило меня подняться. Я вскочил на ноги и подбежал к стволу дерева. Это был не папоротник! Это был папоротниковидный мох!

Самые большие экземпляры этого вида, которые мне доводилось встречать в тропических джунглях, не превышали высотой двух дюймов, а этот… был высотой в двадцать футов!

Во мне с новой силой всколыхнулся огонь научной любознательности, пробудившейся еще когда мы шли по туннелю. Я раздвинул лапчатые ветви, выглянул наружу..

Моему взору открылся протянувшийся на много миль вперед пейзаж., и какой пейзаж!

Фата-Моргана мира растений! Невиданный волшебный цветник!

Мхи высотой с настоящее дерево стояли густой как в лесу стеной, усыпанные блестящими цветами самых невообразимых форм и расцветок струящихся водопадами и собранных в гроздья, ниспадающих снежной лавиной и тонкой сетью наброшенных на ветви. Цветы пастельных, тускло-металлических, роскошных огненно-красных оттенков; иные из них фосфоресцировали, сияя, словно живые драгоценные камни, иные вспыхивали разноцветными искрами, точно припорошенные опаловой, сапфировой, рубиновой, изумрудной пыльцой. Из зарослей вьюнков торчали исполинские венчики, словно трубы семи слуг-вестников Мары[46], властителя иллюзий, с помощью которых он мастерил свои высочайшие небеса.

Мшистые покрывала свисали с ветвей подобно знаменам марширующих сонмищ Титанов, как стяги и хоругви, вывешенные вечерней зарей; словно флаги короля Джиннов; как одеяния сказочных фей; как орифламмы[47] заколдованного царства!

Пробившись вверх сквозь половодье красочных расцветок, торчали мириады стебельков — узких и прямых, как пики; закрученных спиралями, изящно изогнутых волной, словно белые змейки Танит из садов Карфагена, — увенчанных причудливыми, фантастических форм семенными коробочками. Тут можно было увидеть башенки и минареты, куполы, шпили и конусы, фригийские колпаки, епископские митры — формы гротескные и ни на что не похожие, формы изящные и привлекательные.

Они торчали на высоких стебельках, кивая и раскачиваясь…

Сверху все это великолепие заливал яркий янтарный свет, постепенно тускнеющий на горизонте, и там, вдали, словно развевающийся плащ урагана, ходили гигантские скопления мрачной тьмы.

А здесь, пронизывая светящийся воздух искрометным дождем драгоценных каменьев, то пикируя вниз, то взмывая вверх, носились мириады и мириады птиц и порхали громадные переливчато-радужные бабочки в таком же невообразимом количестве.

Откуда-то издалека к нам донесся слабый протяжный звук. Сначала похожий на шуршание первой волны начинающегося прилива, он, переходя в тихий глубокий вздох., становился все громче, сильнее… и вот уже от этого траурного шепота задрожало все вокруг… Ударная волна мягко толкнула меня и затем — словно мимо нас прошло невидимое живое существо — растаяла в отдалении.

— Это Портал, — сказал Радор. — Лугур прошел через него..

Сейчас он, как и я, раздвинув перистые листья, пристально всматривался назад, — туда, откуда мы пришли. Все остальные, присоединившись к нам, тоже стали глядеть на дорогу. Скалистая преграда, о которую мы чуть не расшиблись, находилась сейчас на расстоянии миль трех или даже больше от нас; и оттуда к нам тянулся туннель, словно полоса взрыхленной кротом земли. То и дело на вершине туннеля мелькала прорезывающая его трещина, мне показалось, что далеко-далеко в ней виден блеск копий и мечей.

— Они идут! — прошептал Радор. — Быстро! Они не должны застать нас тут… А потом..

— О Господи, Святая Бриджет! — прохрипел Ларри.

Из раcщелины, тянувшейся вдоль всего туннеля, на расстоянии около мили от того места, где мы выбрались наружу, показалась голова, увенчанная короной рогов… или возможно щупалец! Настороженно и бдительно поводя из стороны в сторону испещренными золотыми и малиновыми пятнами отростками, она приподнялась над щелью, так что на этой чудовищной, алого цвета голове стали видны два огромных продолговатых глаза, из глубины которых накатывали волны пурпурной фосфоресценции. Голова поднялась еще выше… безносая морда, лишенная ушей и подбородка, разинула синевато-багровую пасть, откуда (будто полыхнуло пламенем!) выпрыгнул длинный, узкий алый язык! Червь неторопливо приподнимался… вот стала видна его толстая шея, одетая в панцирь золотой и алой чешуи, на полированной поверхности которых моментально заплясали огненные блики отраженного янтарного света. А еще ниже, закрывая часть шеи, мерцало что-то, напоминающее своим тусклым блеском серебряный щит. Эта страшная голова не переставала тянуться вверх и скоро стал виден весь щит целиком: в центре его (должно быть полных десять футов в поперечнике) засветилась, затрепетала, испуская слабое мерцание, словно дохнула на нас морозом, роза из белого пламени, или, как точно выразился Радор — "цветок холодного огня".

Теперь эта тварь быстро взметнулась вверх и огромной чешуйчатой башней возвышалась над расщелиной футов на сто, не меньше, следя своими жуткими глазищами за тем, что происходило в глубине ее логова. С громким шипением увенчанная рогами голова опустилась, выстреливая во все стороны извивающиеся как у осьминога щупальца; башнеподобное туловище заструилось вниз.

— Быстрей! — взревел Радор и, помчавшись по тропинке, ведущей через заросли папоротникового мха, мы скатились вдоль крутого склона вниз, на другую сторону туннеля Где-то сзади раздался шум, словно хлынул поток воды, затем, далеко-далеко, слабый предсмертный визг… и все стихло.

— Теперь можно не бояться тех, кто шел следом за нами, — остановившись, прошептал зеленый карлик.

— Благослови нас Св. Патрик[48]! — О'Киф задумчиво уставился на свой пистолет. — Так он, выходит, хотел, чтобы я вот этим убил вон того? Знаете, как сказал Фергус О'Коннор, когда его послали на верную смерть сражаться с диким быком и дали только кухонный нож: "Вы никогда не поймете, как я признателен вам за веру в мои возможности!" — Что это было, док? — спросил он.

— Дракон-червь! — ответил Радор.

— Это был Орм из Хельведе… адский червяк, — каркнул Олаф.

— Опять ты за свое… — вспылил было Ларри, но зеленый карлик уже торопливо шагал вдоль тропы, и мы поспешили следом; позади меня, ворча и тихо переругиваясь, шли Олаф с О'Кифом.

Зеленый карлик сделал нам знак соблюдать осторожность. Он показал на просвет между огромными как сосны и напоминающими их по внешнему виду мхами, высотой не меньше пятидесяти футов — оказывается, тут проходила совсем рядом обсидиановая дорога! Тщательно оглядевшись, мы не увидели никаких признаков Лугура с его компанией и решили, что, по-видимому, он убежал назад, наткнувшись на этого чудовищного червя.

Мы быстро зашагали прочь, удаляясь от пути следования кориа. Мох становился тоньше и ниже, постепенно делаясь высотой с низкий кустарник, который едва ли смог бы служить нам укрытием при необходимости. Внезапно еще одна полоса папоротниковидного мха преградила нам путь. Радор медленно направился к ней и остановился в нерешительности.

Странная, гнетущая картина открылась нашим взорам; неизвестно почему я вдруг испытал дикий, сверхъестественный ужас. Я не смог бы объяснить, в чем тут дело, но чувство было столь сильным, что заставило меня отшатнуться. Потом, собравшись с мыслями, я подумал, не связано ли это с жутковатым видом разбросанных повсюду нагромождений странной моховой плесени, чем-то напоминающих животных, птиц… да пожалуй что и людей — и это было страшнее всего.

Наша дорога пролегала между некоторыми из них. С левой стороны стояли кучки покрупнее. Зеленая, почти с металлическим отливом плесень покрывала их, точно какие-то предметы антиквариата. В самом деле, они странным образом походили на искаженные изображения собак, диких оленей, птиц… карликов, то тут, то там попадались подобия гигантских лягушек. Семенные коробочки, желтовато-зеленые, огромные, как епископские митры, и отчетливо повторяющие их форму, торчали из этих моховых груд. Меня чуть не стошнило от омерзения.

Радор повернул к нам лицо: сейчас оно было белее, чем в тот раз, когда мы увидели червя-дракона.

— Ради спасения ваших жизней, — прошептал он, — двигайтесь здесь как можно осторожнее, и вообще не раскрывайте пока рта!

Медленно, с крайней осторожностью Радор на цыпочках двинулся вперед. Повторяя его движения, мы шли след в след. Кучки мха стояли возле самой тропинки, проходя мимо них я почувствовал, как мурашки побежали у меня по телу, — все сжалось у меня внутри. Я видел, что и другие тоже испытывали невыразимое отвращение. Не останавливаясь, зеленый карлик шел вперед и вперед, пока не достиг края отлогого холмика, протянувшегося на сотню ярдов вперед. И он… — этот холмик — он весь дрожал и колыхался.

— Теперь прикажешь лезть на него? — недовольно заворчал Ларри.

Зеленый карлик протянул руку и оцепенел; он с ужасом глядел поверх наших голов туда, где слева от нас находился другой, более низкий холмик на его широкой вершине стояла целая куча моховых статуй. Они столпились у края холма, шапки, набитые спорами, свесились вниз, придавая этим фигурам такой смешной вид, точно они следили за тем, что делается внизу. Под холмом проходила блестящая автострада… оттуда донесся яростный крик.

Я увидел наполненные лугуровскими людьми кориалы, числом не менее десяти, — ив одном из них сидел, злобно посмеиваясь, сам Лугур! Десятка два солдат выскочили из машин и помчались вверх по низкому холмику по направлению к нам.

— Бежим! — заорал Радор.

— Ни за что, — рявкнул О'Киф и быстро вскинул руку, прицелившись в Лугура. Прозвучал пистолетный выстрел, и эхом ему отозвался выстрел Олафа.

Обе пули пролетели мимо. Лугур, все еще смеясь, бросился под защиту своего кориала. Но вслед за выстрелами из огромной кучи мха, находившейся на верхушке холма, послышалась серия приглушенных хлопков. От сотрясения, вызванного пистолетными выстрелами, взорвались шапки семенных коробочек и оттуда вылетел рой белых блестящих спор, накрыв сверху бегущих солдат: точно так же, как из созревшего гриба-дождевика, если по нему ударить, вылетает облачко пыли, но, конечно, гораздо меньших размеров. Сквозь облако спор я мельком увидел лица солдат, искаженные мучительной болью.

Некоторые их них кинулись было обратно, но не сделав и двух шагов окаменели.

Белое облачко клубилось над ними, расплываясь, споры сыпались градом солдатам на головы и полуобнаженные торсы, покрывая толстым слоем их одежду. Солдаты быстро преображались. Стали неразличимыми черты лица, словно по ним провели резинкой. Блестящие споры быстро меняли белый цвет на светло-желтый, потом зеленый… Вот блеснули напоследок глаза одного из солдат и погасли, припорошенные толстым слоем спор. Там, где еще несколько секунд назад были люди, — там стояли какие-то гротескные фигуры, быстро приобретая округлые формы лежащих вокруг могильных курганов и уже начиная покрываться такой же прозеленью, что придавала им вид предметов старины.

Ирландец больно вцепился мне в руку, и это привело меня в чувство.

— Олаф прав! — прохрипел он. — Это ад! Я сейчас сблюю.

Он так и сделал, откровенно и не сдерживаясь.

Лугур и вся остальная его компания, стряхнув оторопь от кошмарного видения, опомнились, бросились к своим кориалам, развернулись и с криками укатили прочь.

— Все! — хрипло сказал Радор. — Обе опасности мы миновали — Молчащие Боги уберегли нас.

Скоро мы опять зашагали между знакомыми и незнакомыми мне гигантскими мхами. То, что мы сейчас видели, было мне понятно, и уж на сей раз Ларри не мог упрекнуть меня в склонности к суевериям. В джунглях Борнео я изучал подобные виды быстроразвивающихся грибов. Их используют жители некоторых племен, обитающих на холмах, когда хотят отомстить похитителям их женщин. Цепляясь за кожу микроскопическими крючками, грибы быстро внедряются в тело, выпуская крошечные корешки в кровеносную систему, и сосут жизненные соки своей жертвы, расцветая сами пышным цветом, и так, вцепившись в живую плоть, они не переставая мучают человека, пока он не превратится в иссохший труп.

Здесь мы встретились с несколько иной разновидностью таких грибов, у которых в невероятной степени ускорено развитие. Кое-что из моих познаний я пытался изложить О'Кифу, пока мы шли, чтобы успокоить его.

— Но они превратились в мох прямо у меня на глазах! — воскликнул он.

Я снова терпеливо принялся объяснять. Но, похоже, из всего сказанного Ларри усвоил только то, что феномен имеет естественную природу, и, отвлекаясь от его ужасающего действия, представляет особенный интерес для ботаника.

— Понятно, — только это и вымолвил он. Потом добавил: — Подумать только, вдруг одна из этих хреновин взорвалась бы, когда мы проходили рядом… Боже милосердный!

Я немедленно принялся размышлять над тем, какие меры предосторожности можно было бы принять, чтобы заняться изучением этих грибов, как вдруг Радор остановился — прямо перед нами снова заблестела лента дороги.

— Теперь нам нечего бояться, — сказал он. — Путь открыт… Лугур бежал..

На дороге что-то ярко сверкнуло. Мимо меня пролетел свернутый петлей луч света. Ударив Ларри точно между глаз, петля охватила ему все лицо и втянулась внутрь головы.

— Ложись! — заорал Радор и швырнул меня на землю.

Я сильно стукнулся головой и почувствовал, что теряю сознание. Олаф упал рядом. Зеленый карлик потащил вниз безвольно обмякшее тело ирландца. Я увидел неподвижно застывшее лицо О'Кифа, его широко раскрытые, уставившиеся в одну точку глаза.

С дороги ринулась с яростными воплями толпа лугуровских солдат; я различил рев самого Лугура.

Торопливо прошуршали маленькие ножки… легкая ткань защекотала мне лицо… я смутно увидел склонившуюся над ирландцем Лаклу…

Вдруг она выпрямилась и стремительно вскинула руку с обвивавшейся вокруг нее лозой. Головки рубиновых цветов вместе с усиками, на которых они держались, сорвались с лозы и точно раскаленные, пышущие жаром угли метнулись навстречу окружающим Лаклу солдатам. Цветы вонзались им в глотки, кусали, кололи, сворачивались кольцом и били снова.

С невероятной скоростью, то свиваясь в спираль, то распрямляясь, они летали в толпе солдат, выбирая незащищенные места на горле, на лице, на груди нападавших, словно пружины, наделенные сознанием, волей и ненавистью. Пораженные их ударами оставались стоять неподвижно с лицами, превратившимися в маску нечеловеческого страха и муки, те, кто еще уцелел, в панике уносили ноги.

Снова раздался звук шагов… нет, топот множества ног, и на лугуровское войско хлынули лягушкообразные люди — во главе с рычащим гигантом. Они яростно кинулись в бой, терзая противников острыми, как ланцет, зубами, раздирая на части когтями и клыками, протыкая насквозь шпорами на ногах.

Против такой бешеной атаки карлики уже не могли устоять. Они быстро побежали к своим кориалам. Я слышал, как что-то злобно проорал Лутур, и ему в ответ раздался голос Лаклы, прозвучавший, как золотая труба ангела гнева:

— Беги, Лугур! — кричала она. — Беги, чтобы ты, и Йолара, и Сияющий Бог могли умереть вместе! Смерть тебе, Лугур, смерть вам всем… Запомни, Лугур, — смерть!

В голове у меня дико шумело, но все равно… неважно., главное — Лакла была здесь, Лакла пришла, но слишком поздно, Лугур перехитрил нас, ни смертоносный мох, ни дракон-червь не испугали его… он подкрался и поймал нас в западню… Лакла пришла слишком поздно… Ларри был мертв.

Ларри!

Странно… Почему-то я не слышал причитаний баньши, хотя Ларри сказал, что он не может умереть без предупреждения… и все же Ларри мертв! Поток бессвязных мыслей бурлил у меня в голове.

Грубые шероховатые ладони подняли меня, два огромных, как блюдца, необыкновенно добрых глаза уставились мне в лицо… голова моя упала, и, уже теряя сознание, я увидел стоявшую на коленях около О'Кифа Золотую девушку.

Шум в голове сделался невыносимым и, спасаясь от этого грохота, я провалился в мягкую, глухую темноту.

Загрузка...