Любовник

Глава 36.

Пока еду в такси, набираю Егора еще несколько раз. Не берет. Телефон он потерял, что ли? Дуться и обижаться не в его духе, он не стал бы игнорировать меня из вредности.

Расплатившись через приложение в телефоне, я выхожу из такси во дворе его дома. На высоких каблуках, в платье в пол и с ярким вечерним макияжем.

Задрав голову, пытаюсь найти глазами окна Егора. Не выходит. Меня мутит от волнения и тревоги. А от вечерней прохлады тело сотрясает дрожь.

Не давая себе возможности испугаться и передумать, быстро, звонко цокая каблуками, шагаю к подъезду. Набираю код, дожидаюсь лифта и через минуту выхожу на его этаже.

В этот момент начинает вибрировать мой, зажатый в ладони, телефон.

Егор!

- Звонила? – спрашивает равнодушно.

- Раз двадцать, - выпаливаю резко и тут же понимаю, что он не дома, я зря приехала.

Задним фоном долбит музыка, совсем рядом смеются и громко разговаривают.

- Ты где, Егор? Ты не дома?

- Не дома.

Он собирается сказать мне что-то еще, но ему не дают. В трубке раздается возмущенный женский голос.

- Егорушка, может, потом поговоришь? Я тебя, вообще-то поздравляю!

Егорушка?.. Поздравляю?..

- Подожди, я отойду, - говорит он мне.

- С чем она тебя поздравляет, Егор?

Музыка в трубке стихает, посторонних голосов тоже больше не слышно.

- С днем рождения.

Припав голой спиной к металлической двери его квартиры, я зажмуриваюсь. Тошнота и слабость усиливаются. Перед глазами расплываются темные пятна.

- Поздравляю, - проговариваю с трудом.

- Как банкет? Весело? – спрашивает насмешливо.

- Очень.

На этом отключаюсь, а он не перезванивает. Я стою под его дверью еще минут пятнадцать, жду неизвестно чего. Наверное, чуда. Что откроется дверь лифта и из него выйдет Егор.

Но чуда не случается, потому что чудес не бывает. Чудеса делаем мы сами.

Снова заказываю такси и, спустившись на первый этаж, выхожу на улицу. Дрожа всем телом и глотая слезы, иду в сторону остановки общественного транспорта. Все без исключения прохожие сворачивают на меня головы. Перешептываются, смеются, кто-то даже фотографирует.

Один дядечка, сидя в старом седане, даже предлагает подвезти. Я вежливо отказываюсь. Сажусь в свое такси и уже там, не сдерживаясь, реву.

Меня просто рвет на части от обиды и злости на саму себя. И от ревности. Она сводит с ума, пуская в кровь черный яд. Я не могу представить, что он будет с кем-то заниматься сексом. Это сумасшедшая боль! Это страшно!

Водитель тактично делает вид, что не замечает моей истерики. А я не могу успокоиться. Она только набирает обороты. Захлебываюсь рыданиями, не заботясь о макияже и о том, как выгляжу со стороны.

Я насмерть влюбилась в бессердечного циничного мужлана. По-настоящему! Впервые в жизни! Что мне теперь с этим делать?! Как я справлюсь?

- Приехали, - тихо обращается ко мне водитель, - может, вам помощь нужна?

- Нет… нет, спасибо.

Кое-как вываливаюсь из машины. Сумка падает в лужу. Я наклоняюсь, чтобы поднять ее, а когда выпрямляюсь, слышу жалобный треск ткани. На подол наступила.

Плевать. К черту все.

Задрав его до колен, пошатываясь, иду к подъезду. Со стороны, наверное, я кажусь пьяной. Алкоголичкой, которая сначала напилась, потом не единожды опорожнила желудок и в финале свалилась в лужу. Лучше бы так и было.

Захожу в квартиру и сразу иду в ванную, чтобы набрать воды. Снимаю порванное платье, пихаю в пакет и выкидываю в мусорное ведро, туфли и сумку бросаю в шкаф, избавляюсь от белья и погружаю тело в горячую пену.

Плачу.

Потом успокаиваю сама себя, что ничего страшного не случилось. И снова плачу.

Сижу в ванне пока не начинаю замерзать. Сливаю воду и, не позаботившись за собой убрать, надеваю теплую пижаму и ложусь спать.

Засыпаю практически сразу. Не слышу как и во сколько возвращается Костя. Просыпаюсь от легкого толчка в плечо.

Щурясь, пытаюсь открыть глаза.

- Вик, у тебя телефон разрывается. Не слышишь? – сонно ворчит муж.

Первая мысль – Егор.

Соскочив, хватаю телефон с тумбочки и переворачиваю экраном вверх. Разочарование окатывает прохладной волной.

Лариса Андреевна, мамина подруга и коллега, та, что делала мне УЗИ.

- Вика, я тебя разбудила? – звучит в трубке ее встревоженный голос.

- Нет. Не важно. Что случилось?

- Наташу в больницу увезли.

- Маму? О, Боже! Что с ней?

- Давление. Она сама тебе не позвонит, боится пугать. А я подумала, что надо сказать…

- Господи, конечно! Спасибо, Лариса Андреевна. В какой она больнице? Я сейчас же поеду!

Она называет мне номер больницы и отделение и я, отбросив телефон, кидаюсь к шкафу.

- Вик, что там? – спрашивает Костя.

- Мама в больнице. Давление.

- Ужас. Ты прямо сейчас хочешь ехать?

- Конечно!

- Давай подождем обеда, я вместе с тобой съезжу.

- Зачем ждать? При чем тут обед? – интересуюсь, влезая в джинсы.

- Я с утра по одному делу смотаться хочу, потом поедем вместе.

- Нет, Костя. Я не могу ждать, мне с врачом поговорить надо.

- Твоя мама сама врач…

- Она больна! – взрываюсь я.

Костя выглядит обескураженным. Лежа в постели, смотрит на меня с недоумением, но больше не пытается спорить.

Натянув на себя майку, сверху надеваю толстовку, хватаю телефон и выбегаю из комнаты.

Пока чищу зубы, рассматриваю себя в зеркало. Вчерашняя истерика не прошла бесследно. Кожа лица кажется воспаленной, веки припухшие, глаза и нос красные.

Писаная красавица.

Умываюсь холодной водой, наспех собираю волосы в хвост и выхожу из квартиры. По дороге к машине, проверяю телефон на наличие пропущенный звонков или сообщений от Зверя.

Ничего.

Этот факт отдается болезненным уколом в груди, но я решаю разобраться с этим позже. Сейчас главное – мама.

Прежде, чем навестить ее в палате, я нахожу дежурного врача. Он говорит, что доставили ее ночью с гипертоническим кризом. Сейчас давление в норме, но ее оставляют на полное обследование.

Рассказывает, что можно, а чего нельзя привозить из продуктов и просит не волновать, потому для нее это очень опасно.

Потом иду к маме в палату. Она замечает меня сразу, как только я открываю дверь. Словно ждала.

- Лариса сдала меня, да? – восклицает она.

- Ты почему мне не позвонила?

- Да, меня завтра уже выпишут! Давление как у космонавта!

Я подхожу ближе и сажусь на стул у ее кровати.

- Тебя оставят как минимум еще на неделю, мама. На обследование.

Недовольно поджав губы, складывает руки на груди.

- Напиши мне, что тебе привезти, я вечером приеду.

- Хорошо, - вздыхает она, - что у тебя с лицом? Из-за меня, что ли, ревела?

- Я не ревела.

- Ну, да. А то я не вижу. Все нормально, к юбилею твоего мужа буду как огурец.

Я киваю. Надеюсь, так и будет, только разговор с Костей теперь точно откладывается до его дня рождения.

После больницы я заезжаю в квартиру, проверить, как продвигается ремонт, застаю там одного из отделочников. Он показывает, как покрашены стены, потом дает мне список материалов, которые еще нужно будет купить.

Мне не все нравится, например стены в прихожей должны быть на несколько тонов светлее, но ругаться и заставлять все переделывать нет ни сил, ни желания.

После этого возвращаюсь в мамину квартиру, чтобы собрать ее вещи и еду в магазин за фруктами и йогуртом, что она так любит. Второй визит к маме получается куда более продолжительным. Сидя у ее кровати, жду, когда закончится капельница, знакомлюсь с ее соседкой по палате и даже пью с ними чай.

Так проходит целый день. Домой возвращаюсь поздно и обнаруживаю, что муж уехал в клуб играть в бильярд.