Любовь из пробирки

Глава 2. Заочное знакомство

Ночь выдаётся беспокойной: я долго ворочаюсь и не могу уснуть, а когда засыпаю, время пролетает очень быстро, потому что звонок будильника хочется не слышать вообще. Я бы спала и спала на самом деле… Но ничего — хорошенько отосплюсь в палате, когда буду отдыхать после проведения процедуры. От наркоза я отказалась, решив, что перетерплю забор клетки под обезболивающим, чтобы на ребёнка было минимальное воздействие препаратов.

Я присаживаюсь, спускаю ноги с кровати и потираю глаза. Чертовски хочется спать. Страшно от предстоящего… Это очень важный шаг и пути назад уже не будет. Его, по сути, уже нет.

Я снова думаю, чего Клара хотела, явившись сюда?! Не считала же она, что я приму её с распростёртыми объятиями и буду радоваться воссоединению с сестрой, к которой всё вернулось бумерангом?!

Поднявшись на ноги, ковыляю к душу, скидываю с себя халат и трусики и встаю под тёплые струи воды, которые тут же обволакивают тело и помогают расслабиться. Помыв волосы, я делаю воду чуть прохладнее, чтобы на этот раз взбодриться, и уже через несколько минут выхожу, обтираясь полотенцем и просушивая им волосы. Закутываюсь в сухое полотенце, достаю фен и смотрю на своё отражение в зеркале: оттуда на меня смотрит уверенная в себе женщина. Однако время от времени выглядывает испуганная, преданная и загнанная в угол девчонка, которая смотрела безжизненным взглядом на себя, когда узнала, что потеряла ребёнка и не знала, как ей теперь жить дальше… И я говорю ей твёрдое нет. Подобное больше не повторится.

Закончив с волосами, выхожу и гляжу на большие настенные часы, висящие в коридоре. Я заказала их из Швеции, потому что могу позволить себе купить дорогие качественные вещи. И делала это раньше, пытаясь покупками приглушить ноющее чувство одиночества внутри.

Итак, у меня есть ещё пятнадцать минут…

Захожу на кухню, но вовремя вспоминаю, что даже воду нельзя пить, и просто сажусь за стол. Смотрю на экран телефона. Пришло сообщение от девочки с работы. Она, может, и считает меня подругой, но я зареклась заводить друзей, даже приятелей… К чёрту кому-то доверять… Поэтому считаю её просто коллегой.

Валя: «Мира, нас поглотила стройка «Норд-Вест». Мы в… (смайлик, показывающий пятую точку)».

Я судорожно сглатываю слюну. О проблемах Атланты я знала, но владелец — и по совместительству мой временный любовник — говорил, что ничего страшного не произойдёт, и мы выкрутимся. И не выкрутился. Нас продали непонятно кому, и теперь моё финансовое положение резко становится шатким. Хоть накопления у меня и есть, но я хочу всё самое лучшее для своего ребёнка. И начинаю напряжённо думать — может это знак, и я не должна проводить процедуру? Может, следует позвонить и отказаться?! Столько мыслей сразу пролетает в голове, но я встаю на ноги, иду в комнату и одеваюсь.

По пути к машине я набираю ответное сообщение: «Не волнуйся. Прорвёмся». Хотя у меня появляются сомнения насчёт этого… Если бы я была хозяйкой Атланты, я бы подобное не допустила…

Когда уже сажусь в салон и поворачиваю ключ в замке зажигания, звонит мама. И я даже примерно догадываюсь, как будет проходить наш разговор: она начнёт давить на жалость и говорить, что Кларе очень непросто… Вот только мне до этого нет никакого дела. Я не собираюсь помогать человеку, из-за которого потеряла… Нет, не любимого мужчину, он всё равно ушёл бы однажды, раз такой гад… Я потеряла из-за неё ребёнка, которого носила под сердцем четыре месяца…

— Мам, привет! Что-то срочное? Я сейчас очень занята…

— Привет! Ты на работу едешь уже? Может, пообедаем вместе? Надо поговорить.

— Нет и нет. Мам, меня до вечера не будет на работе и дома… И я не уверена, что захочу говорить сегодня или когда-то вообще, если речь пойдёт о Кларе.

— Она беременна! — с надрывом говорит мама.

— Я в курсе, но я тоже была беременна, если ты помнишь… Я не хочу разговаривать о Кларе и не собираюсь быть щедрой и радушной по отношению к ней. Я не стану ей помогать, мама! — говорю прежде, чем она попытается надавить на жалость.

Маме я готова помочь, ведь она не виновата… Хотя… Если бы она меньше баловала мою младшую сестричку в детстве и не обращала внимания на её капризы, всё могло сложиться иначе.

— Где ты будешь сегодня? Как себя чувствуешь? — переводит мама тему разговора, но в её голосе чувствуется обида.

Она делает вид, словно заботится обо мне, но мы обе понимаем, что Клара всегда была любимой дочерью от любимого мужчины, а я… Плод ошибки.

— Я нормально. Весь день проведу с любовником, и нет — ничего серьёзного у нас с ним никогда не будет, — лгу я, потому что пока не готова выкладывать все свои задумки на блюдечке.

— Я поняла. Хорошо. Позванивай.

— Обязательно. Целую, мамуль! Пока!

Я отключаю телефон и несколько секунд смотрю перед собой. Интересно, маме не надоело играть роль сводницы?! И почему… Ну почему она не понимает, что поступок Клары просто невозможно простить! Это не детская шалость, в конце концов!

Хорошо, что я научилась быстро отходить… Я вывожу ласточку с парковки и еду в сторону клиники, желая как можно быстрее сделать это…

Пока я не передумала…

«Пути назад нет!» — твержу себе как мантру.

Страх снова потерять ребёнка, появившийся ещё вечером, когда увидела Клару, начинает нашёптывать свои «напутствия», но я прогоняю его.

Всё будет хорошо.

Я стала другой.

Всё точно будет хорошо.

Утром я встаю по звонку будильника, наливаю себе крепкий кофе и маленькими глотками пью его, вспоминая, как Лена хлопотала над завтраком, собирая меня на работу, и задорно смеялась, когда я подходил к ней со спины и целовал в шею. События прошлого словно бы появляются перед глазами и разрывают болезненные рубцы в душе.

Когда звонит телефон, я медленно плетусь к нему и лениво смотрю на экран. Это Вероника. Моя любовница. Нет, она никогда не сможет занять место Лены, никто не сможет, но у меня не вышло проигнорировать тот факт, что время от времени организм нуждается в разрядке. Да и не мальчик я, чтобы делать всё самому. Ника знает, что между нами не будет ничего серьёзного, и ей нравится такая позиция. Вот только я предупреждал, чтобы не звонила, когда я дома. Я сам звоню, если хочу встретиться. Поэтому я скидываю вызов и начинаю собираться.

Медленно.

Вразвалочку.

Времени до начала рабочего дня более чем достаточно.

Я специально начал вставать раньше, потому что больше никто не помогает надеть рубашку и застегнуть на ней все пуговицы, при этом шаловливо касаясь обнажённого тела пальцами и дразнясь, чтобы распалить желание и помучить до вечера.

Я еду потихоньку, поглядывая на просыпающийся город. Так забавно смотреть на людей со стороны. Каждый спешит по своим делам: кто-то на работу, кто-то в магазин, чтобы первыми урвать товар по акции, а кто-то в больницу на обследование… На проклятое обследование! Я ведь говорил Лене, что мы справимся, и она вылечится… Что врачи не найдут ничего серьёзного… Как же я ошибался.

На работу я приезжаю за полчаса до начала. Уборщица уже привыкла к этому, потому мой кабинет моет первым, чтобы потом не мельтешить перед глазами. Захожу к себе, сажусь в своё кресло и закуриваю. Едкий дым проникает в лёгкие, обжигая их, а во рту появляется неприятный горьковатый привкус. Лена не любила, когда я курю. Я бросил ради неё, а теперь вот снова начал.

Открываю на компьютере папку с сотрудниками «Атланты». Столько человек нам в штате не нужно, поэтому следует определиться, кого отправить на отдых. Риелторов у них тьма… Я хмыкаю. Как-то прежний владелец глупо распоряжался деньгами, раз потерял такую контору. Она ведь была одной из крупнейших в нашем городе…

Открыв анкету руководителя, замираю на несколько секунд и вглядываюсь в её черты лица. Теперь я понимаю, почему «Атланта» процветала. Эта женщина как раз из тех, кому подходит определение «стерва». Глядит уверенным взглядом хищницы, готовой наброситься на добычу и растерзать её. У неё карие глаза и пухлые губы. Макияж строго подчёркивает черты лица, но не заостряет на себе взор. Лена тоже любила простоту… А вот волосы… Волнистые локоны цвета зрелой пшеницы — полная противоположность чёрным идеально прямым волосам Лены. Я сглатываю ком, образовавшийся в горле, и перелистываю анкету.

Почему я вообще завис на той женщине?!

Ответ приходит сразу же — мне придётся работать с ней. А я не люблю расчётливых людей, особенно если это женщины.

— Доброе утро! — заглядывает в кабинет Владимир.

— Доброе! — отвечаю я и тушу сигарету о край стеклянной пепельницы.

— Вы уже просмотрели сотрудников нашей новой «игрушки»?!

— Да… Я хочу в первую очередь уволить ту женщину… Родионова Мирослава Евгеньевна. Она определённо точно не нравится мне.

— Сделаем, — кивает Владимир. — Есть ещё кандидаты?

— Пока нет… Но я их ещё более внимательно изучу позже.

Владимир кивает и уходит, а я остаюсь в кабинете один. Снова открываю анкету этой руководительницы и хмыкаю…

Ну уж извини, но мы точно не сработаемся…

— Придётся тебе поискать другую работу… Руководитель! — бурчу себе под нос я.

Снова звонит мобильный, и на этот раз я решаю ответить.

Никогда не любил игры в кошки-мышки и всегда говорил на прямоту. Наверное, именно по этой причине у меня не было и нет друзей.

— Вероника, — отвечаю сухо, чтобы дать понять, что не испытываю радости от такой назойливости.

— Привет, Иван! Хочу встретиться с тобой… — мурлыкает она как кошка, льнущая к ноге хозяина.

— Я не хочу… — ещё одна фраза, брошенная с отстранением.

Пусть грубо, зато честно.

— Серьёзно? Совсем? Я купила новый игровой костюм в Кёльне… Могли бы попробовать… Завтра я снова улетаю, и только чёрту одному известно, когда вернусь!

Она частенько упоминает чёрта, а меня от этого корёжит… Потому что я теперь верю в Бога, пытаюсь верить, хоть Он и не спас Лену, но она должна быть где-то там, в лучшем мире…

— Хорошей дороги, Вероника. Я не приеду сегодня.

Я отключаю телефон и гляжу перед собой. До сих пор не могу понять, почему эта зараза выбрала именно её? Мою Лену?! Она ведь была таким жизнерадостным светлым человеком… Она же так беззаветно умела любить. Я бы что угодно отдал, чтобы поменяться с ней местами, чтобы именно я был там…

В могиле…

Взгляд снова прилипает к анкете Родионовой. Я смотрю на её полуулыбку и понимаю, насколько она пропитана фальшью, потому что глаза пустые…

Абсолютно…