Глава 4

Когда я делала первые шаги в бизнесе, мне довелось послушать лекцию Радислава Гандапаса и сделать выводы: для успеха надо брать и делать, а не сидеть и мечтать; надо не бояться допускать ошибки, и главное, надо снять корону. С тех пор без короны и хожу. То есть мне не облом самой клиентам позвонить или напечатать письмо вместо секретаря, или продать мои собственные, лучшие на свете сырки. Если, конечно, делегировать некому, так-то я вообще ленивая.

Но мы развиваемся быстрее, чем я успеваю сотрудников нанимать, так что пока работаю, как негр. Очень хорошо помогла наработанная в Тримм-Тиль-Бан клиентская сеть. В гиперы, конечно, было не пробиться. Зато в магазины, торгующие исключительно эко-товарами из всего натурального, я была вхожа. И для диетиков. Ой, снова меня занесло про продажи… Речь собственно не о клиентской базе, а о снятой короне.

Несмотря на то, что с Варей Галкиной и её братом я давно не общалась, мне ничего не жало позвонить Петьке самой. Точнее, ныне Петру Михалычу, работающему в солидной фирме начальником отдела IT. После долгих переключений и расслабляющей музыки я услышала полусонный голос гения программирования:

– Алло, техотдел…

– Привет, Петь, – начала я с места в карьер. – Это Люба Соколова, Варина одноклассница, из Ярославля. Как дела? Как жизнь? Есть минутка?

– Привет, – ошарашенно ответил, судя по голосу, обретший пузико и усы Варин брат. – Чем обязан?

– Помнишь, лет пять назад ты говорил, что какое-то приложение продаёшь суперское, которое позволяет найти старые новости и инфу ещё с доисторических времён интернета.

– Приложение помню. Что говорил, не помню, – честно признался Петька.

– А я б купила.

– Да я тебе и так его скину.

– Нет, я привыкла за всё платить. Тогда во Вселенной распространяется равновесие и финансовая гармония. Если плачу я, мои клиенты тоже будут платить мне с удовольствием.

– Ну, как хочешь, – крякнул Петька. – Кого искать собралась?

– Да тут по работе надо, – соврала я. – А в этом приложении всех-всех можно найти?

– Если в рунете упоминание было, да. Удобная штука.

– Супер! А скажи, чисто для примера, ну допустим, одноклассника твоего, испанца, как там его фамилия… А, Гарсия-Гомес! Ну, если б ты его хотел найти, нашёл бы?

– Рафа? Да что его искать, – буркнул Петька.

– В каком смысле?

– Того Рафа, которого мы знали, нет уже. Всё, сдулся. Умер считай. Он сам так сказал. Может, уже и на самом деле умер.

– А что случилось? – я сделала вид, что не в курсе.

– Помнишь Наташку Нехлюдову, с которой он тусил в одиннадцатом? Помнишь, да. Яркая была девочка, – вздохнул тяжело Петька. – Мне нравилась всегда. Раф на ней женился. А потом угробил.

– Каким образом?

– Да пьяный за руль сел после какого-то там праздника. Кажись, новую должность обмывали. Он же работал во внешней торговле, в общем налаживал торговые связи на государственном уровне с азиатскими странами. Собирался перебраться в Японию. С дипломатической миссией.

– Круто поднялся.

– Да. Только он в тот вечер разбил свой Рэндж Ровер в кашу. Сам не так чтобы пострадал, его ударом выбросило. А Наташу в закрытом гробу хоронили. На встречку выехал. Почувствовал, что мигалка не за горами, хвост распустил, вот и получил обратку. С лихвой. Потом его отец отмазал от уголовки, а он даже с ним разругался и забил на всех. Ну, в этом он весь, звёздный мальчик Гарсия-Гомес…

Сердце у меня сжалось. Наташа Нехлюдова – высокая такая, видная блондинка, как только что из Беверли Хиллз. Да, они были очень красивой парой, я изревновалась вся во время своей юношеской любви. Как же я злилась на неё тогда, в школе!

Щёки мои разгорелись. Стало стыдно до кома в горле. А ещё неприятно от того, как Петька говорит о Рафе. Сочувствия в голосе не слышалось, только мерзенькое, радостно-мстительное удовлетворение обывателя, которое сквозит при падении тех, кто упал оттуда, куда многим никогда не взлететь. А ещё другом в школе считался! Я положила трубку, и аж руки помыть захотелось.

Приложение Пётр мне скинул, и я перечислила деньги с желанием не звонить ещё энное количество лет. Видимо, зависть у них черта семейная, Варя тоже не смогла пережить, что я после университета преуспела, а она работала учительницей в школе. Я ей духи французские в подарок, а она мне – «ты своими деньгами кичишься». На том дружба и кончилась.

* * *

Поскорее расправившись со срочными делами, я загрузила Петькино приложение «Face Up», и ввела имя Рафаэля в поисковую строку. Чего только не высыпалось! И всё не свежее, будто три года назад Рафаэль Гарсия-Гомес действительно умер. В соцсетях страниц нет, у друзей бывших тишина. Куча фоток с соревнований по каратэ, и везде он с медалями. Господи, какая же улыбка у него! Я себя снова двенадцатилетней почувствовала, аж в груди зашлось что-то.

Встряхнула головой и прочитала последнюю статью: «Скандал с автомобильной аварией, в которой замешан государственный функционер, решили не раздувать». Я губу закусила. Во рту почувствовала горечь. Глаза зачесались. Как-то сами…

Потом я вдоволь насмотрелась на Рафа в период его расцвета. Столько презентаций, светских вечеринок, жизни, которой завидуют! Студенты по обмену в США, какие-то волонтёрские движения… Раф с ещё более красивой Натальей. В смокинге, в галстуке-бабочке… Мужчина мечты – такой, что моё сердце застучало быстрее.

И опять стало стыдно перед Наташей. Словно она живая смотрела на меня с онлайн-публикаций пятилетней давности. Я свернула выпавшие окна приложения. В тёмном мониторе отразилась моя симпатичная, ухоженная, но довольно круглощёкая мордаха. Блеснули любимые серьги Сваровски с розовым камушком. Да уж, с Наташей Нехлюдовой не сравнить…

Я печально вздохнула и тут же рассердилась на себя. Да что это я?! Я же не жениха себе искать собралась! Видно без очков, что человеку нужна помощь. Он мне помог! А я помогу ему. И даже не потому, что Рафаэль Гарсия-Гомес – моя первая и давно угасшая любовь, а просто потому… – я застряла с поиском мотивации, пыхнула сама на себя и стукнула ладонью по столу: – просто потому, что я нормальный человек! Вот! Пошлёт лесом, значит, лезть не буду. А папе ничего не скажу.

– Лида, я уехала, – сказала я помощнице, запахивая шубку на ходу. – Срочные переводи на мобильный, остальных в сад.

Для начала надо было забрать из ремонта «Феденьку». Благо, починили.

Итак, поиски начну с «Саларьево». На этой станции сел Раф. И я. Кстати, и по складу переговорю ещё раз. Может, мне такой красивой при свете дня арендодатель, солидный мусульманин, скидку сделает… А склад этот был мне нужен позарез – он как раз примыкает с торца к моему цеху в промышленной зоне, я бы заборчик снесла, и всем хорошо. Особенно мне.

Я села в жёлтое такси с настроем боевым и решительным, очень решительным. Мысленно представила себя Шерлоком Холмсом в доспехах и Жанной д'Арк с сумочкой и в гаджетах. Иначе никак, иначе нельзя! А то после фотографий и этой душераздирающей истории моё размягчённое, как масло на солнце, сердце готово растечься по груди и затопить неположенным мозг. И так уже только и думается, что про Рафа…

* * *

Забрав из сервиса Феденьку, я объездила Саларьево вдоль и поперёк. Что собственно было не сложно. Саларьево – это вовсе не район Москвы, а небольшая деревня с красивенькими коттеджами и нахлобученными сверху снегом халупами. Вдалеке запорошенный террикон, из которого рыжими усами прорывается к небу сухая трава. Над головой самолёты из Внуково взлетают. Как ни странно, в этой унылой унылости ярче всего была именно промзона с новыми складами и контейнерами. Словно дизайнеры – те, что оформляли стены в метро цветными кубами, вдохновляясь ими.

По длиннющей промзоне можно было аж до Румянцева добраться или в другую сторону пешком через лес в Солнцево или в Московский. С холма за высокими соснами и берёзками виднелись многоэтажки. Далековато. С другого бока Хованское кладбище растянулось.

Я поёжилась.

Удивительно, что в эту дыру провели метро. И досадно, что на метро нельзя доставку товара в город осуществлять. Пробки по Киевскому шоссе бывают жуткими. Я тут обосновала производство, потому что проще свежее молоко из деревень подвозить, вокруг склады на любой вкус и аренда дешевле. Рациональность – моё всё.

Пока я ездила и заглядывала во дворы и закоулки, я поняла окончательно: Рафаэль ушёл ото всех, потому что со смертью жены потерял смысл жизни, одного чувства вины не хватило бы, чтобы вот так резко и на три года выключиться из жизни. Я себе не могу этого представить, хотя разные, конечно, бывают люди… А если нет смысла, надо его создать. И я почти придумала, как.

* * *

Я устала ездить, но бомжа, похожего на Рафаэля, не обнаружила. Зато пьянчуги возле ларька, не привыкшие к пристальному наблюдению дамы из авто, стали вести себя неадекватно. Один даже принялся подмигивать и характерно приглашать жестом… нет, не то что вы подумали, а просто колдырнуть. Я вежливо отказалась.

«Люба, ты в своём уме?» – раз в тридцатый спросил внутренний голос папиным тоном. Я провернула ключ зажигания и поехала дальше. Внешняя серость просочилась и в мой неунывающий оптимизм. Не в четвёртый же раз объезжать поля и веси! Я с тоской глянула на лес. Нет, в сосны я не пойду! Даже ради Рафа…

Скоро опустятся сумерки. Как потемнеет, посторожу у входа в метро. А пока хоть делом займусь. И я поехала к складу Мустафы Хориза, крайнему у кромки леса и выходящему боком к последним скучным домикам.

Сдавая назад при развороте, я увидела знакомую патлатую фигуру. Сердце жахнуло куда-то в пятки, я резко обернулась и широко раскрытыми глазами увидела, как из леска к мусорным бакам за остановкой идёт заросший, весь в каком-то строительном мусоре Раф. Это точно был он! С мешком на плечах.

Хоть я и была к этому готова, я обрадовалась и огорчилась одновременно. Даже больше огорчилась. Уж слишком велик был контраст реального человека и мачо со светской вечеринки на фото. Щемящее чувство в груди сковало меня. Может, уже поздно? И зачем всё это мне?

Но не в моих привычках отступать, я мысленно перекрестилась и припарковала «Феденьку» у мусорок. Раф выбросил мешок в пустой бак и, не обращая внимания на мою машину, пошёл прочь. Молясь только о том, чтобы он был в себе, я выскочила на мороз и бросилась к Рафу:

– Постойте!

Он притормозил, обернулся. Хмурый, похожий на всклокоченную тучу. Посмотрел на меня, ничего не говоря. Я подбежала, отметив лишь одно: от него не воняет, как от бомжей на вокзале. А потом у меня пропал дар речи.

Я совершенно растерялась перед ним, таким высоким, заросшим, закрытым, словно закованным в латы, которые невозможно снять, хотя это была только грязная горнолыжная куртка; с его прямым, идеальным носом и глубокими тёмными глазами, светящимися со смуглого лица. Мне казалось, я знаю, что за ними. Почти…

Вдруг стало больно, ведь там, внутри ему больно. И у меня в сердце…

– Что вы хотели? – глухо спросил Раф.

На тропинку между соснами выбежал замызганный пацанёнок узбекской наружности. Раф сказал ему что-то, и тот убежал вприпрыжку обратно. Я оторопела: что это было? Тюркский? Фарси?!

– Постойте! – Повторила я, ужасно волнуясь.

– Стою, – ответил он с лёгкой усмешкой.

И я растерялась ещё больше. Кое-как переборола смущение и сказала:

– Я вас не поблагодарила вчера за спасение… Вы правда меня спасли! В сумочке было всё, важные документы, деньги… всё.

– Считайте поблагодарили, – буркнул он и развернулся к лесу.

– А… – я хлопнула ресницами.

Но он уже пошёл по тропинке в чащу. Я рассердилась на себя за внезапную неловкость и невозможность подобрать слова, потому что все, заранее подготовленные, из головы выскочили. На языке только вертелось «Раф, Раф…» и оно тоже было ни к чему, я сделала то, что всегда делаю в неразрешимых случаях. Я расплакалась. Громко и жалостливо. С истеринкой. С ГИБДД всегда помогает.

Заливая горячими слезами собственные щёки и снег, я рыдала отчаянно и искренне. Вытирая аккуратно глаза, чтобы не стереть тушь, успела заметить, что Раф всё-таки вернулся. Маленькое ура…

– Что такое? – чуть кривясь, спросил он.

Судорожно всхлипывая, я произнесла:

– Помочь…

– Помощь? Вам нужна помощь? – переспросил он, нахмурившись.

Кажется, Раф, как и любой нормальный мужчина терялся при виде женских слёз. Значит, он всё-таки нормальный! И я решилась схватиться за первую мысль, стукнувшую мне в голову. Смысл – я придумала смысл! Спасать! Я отчаянно закивала головой, продолжая ронять слёзы в снег.

– Какая помощь? Машина сломалась? – уточнил он.

– Нет, – я поморгала, выдержала паузу, шмурыгая фигурно носом, и выпалила на одном дыхании: – Мне нужен телохранитель. Вы.

Брови Рафаэля взметнулись на середину лба от удивления, а я подумала, что хорошо, что у него не только в драке есть реакции. Всё лучше и лучше.

– Почему я? – оторопел Раф.

– Потому что моей жизни угрожает опасность, а денег на нормальную охрану у меня нет… Я была так испугана. Растеряна. И вдруг вы… в метро… меня спасли… Один на семерых… – я подняла на него глаза и внезапно в его ошеломлении, за нечёсаной бородой, за длинными кудрями, за бронёй из замызганного шарфа и чёрт знает скольколетней куртки, я увидела его, Рафа, настоящего, словно всё внешнее в фотошопе отодвинули на задний фон, и проявился он, самый красивый юноша на свете, звезда, спортсмен и вообще самый-самый. И, кажется, моё сердце застучало громко, вырываясь из ушей и груди.

И я спросила с доверчивостью двенадцатилетней девчонки:

– А вы спасёте меня?

Загрузка...