Любовь в стране Уайледу. Сезон 1

Глава 3 Всё ещё среда Вечерние разговоры

– А вот я интересуюсь, девчонки, а Мадам Плётка выздоровела?

– Хи-хи-хи, хорошо бы нет!

– Реми, да ты не знаешь! Нас всегда сечёт одна и та же надзирательница, мы её прозвали Мадам Плётка. И вдруг в прошлый четверг она внезапно заболела! Прямо утром! А секут всегда с утра, до завтрака. Потому что после еды экзекуция считается вредной, мешает пищеварению.

– Ракша, а до завтрака порка полезная?

– Наверное, полезная. Взбадривает, как кофе. Ну вот. Мадам Плётка заболела, другие секущие женщины заняты, у них свои секомые девчонки есть. И к нам отправили охранника! Мужчину! А по правилам нельзя, чтобы мужчина, да ещё молодой, бил голых женщин, то есть нас, оскорбляя взглядами нашу стыдливость. Сарти, кончай ржать, я не про твою стыдливость говорю. И чтобы охранник нас не видел, ему завязали глаза. Тут такая потеха началась! Он, как обычно, начал говорить, что положено: «Мы бьём вас не от злобы, мы бьём вас не для наказания…», ну и так далее, потом плёткой размахнулся, а я отодвинулась, и он хрясь по коврику! Он влево – я вправо. Он вправо – я влево. Мы ржали как не знаю что.

– Мальчишки из-за стенки слышат наш хохот и кричат: «Что там у вас такое?» А мы даже ответить не можем, так уржались.

– Ага, они там с ума сходили от любопытства.

– Я думаю, охранник подглядывал.

– И не просто подглядывал, а у него вмиг выросла тысяча глаз, как у Индры, когда он смотрел на красавицу Тилоттаму*.

– Нет, Олле, он честно завязался и наткнулся на стену, аж башка загудела.

– Ты, что ли, слышала гудение?

– Слышала! Я не глухая!

– Вдруг Мадам Плётка ещё болеет?

– Даже если болеет, ей замену за неделю точно нашли. В прошлый четверг из-за неожиданности так получилось.

– Ловчее всех уворачивалась Олле, прямо как в балете.

– Па-де-де с плёткой.

– Это да, Олле у нас ловкая, обезьяны обзавидуются, хи-хи-хи!

– Кстати, о балете! Когда я была маленькая, в первом классе, меня мама водила в балетную студию при театре. Чтобы я культурная росла. Там у нас балетные пачки были, прямо бело-серебристые, и настоящие выступления, всё взаправду. И вот однажды на Новый год большой спектакль, мы там то ли птичек, то ли бабочек новогодних танцуем. Зрители, пресса, чуть ли не президент приехал.

– Ну, Реми, ты скажешь! Птички-бабочки! Прям интересная жизнь у вас, городских.

– Слушай дальше. Мамы и руководитель волнуются перед спектаклем, и чтобы пачки на нас хорошо сидели и не свалились, их на нас зашили. А чтобы нам в туалет не потребовалось и не пришлось пачки расшивать и снимать, нам воды не давали. Ну, мы сначала пить захотели, потом все срочно в туалет захотели, раз нельзя. И одна девочка так сильно захотела, что описалась прямо в серебристую пачку. Тут мы все испугались, что тоже описаемся, и начали реветь на весь театр. Президент услышал, спрашивает, что такое за звуки? Ему говорят: это оркестр изображает бурю в современной манере. А мы ревём, макияж весь поплыл по лицу. И мамам пришлось наши пачки расшивать, нас отводить в туалет, да ещё потом новый макияж накладывать. А ту девочку феном снизу сушили. Еле успели досушить до начала второго акта.

– Так этим мамам и надо, нечего над детьми издеваться.

– А-а-а!

– О божественные Дити и Адити, что опять? Что ты ревёшь, ракшасов* выползень?

– Па-а-альчик!

– Ну и чем ты умудрилась уколоть палец? В камере вообще ничего острого нет. Сейчас йодом намажу.

– А-а-а, больно будет! Жжётся! Ракша, уйди-и-и-и! А-а-а-а! Нет!

– Послушай, Малявка, я тебе сказку расскажу. Как-то давным-давно великий бог Вишну уколол пальчик. Вот у тебя из пальчика кровь потекла, а у него потекла целая река Ганга*! Сначала она разлилась по небу, потом упала с неба на землю. Ганга была очень тяжёлая и раздавила бы всю землю, если бы не другой великий бог Шива. Шива подставил под падающую Гангу свою голову. Река Ганга упала ему на макушку и разделилась на семь рек, и эти реки, уже не такие большие, стекли по Шиве на землю семью потоками. И если тебе не намазать пальчик, то кровь вытечет, сделается наводнение и мы все утонем. Ракша, мажь её скорее, пока я ей зубы заговариваю.

– Всё, Олле, намазала.

– И что вы с ней цацкаетесь, эка фифа нежная, у нас в деревне дети всё время царапаются да режутся. А про йод и слыхом не слыхивали.

– А прогулка у вас когда?

– Каждый день, кроме четверга. После завтрака. Учи, Реми, расписание, пригодится.

– Прямо все вместе гуляют?

– Ну да, у нас же на весь корпус один внутренний двор. Девочки слева, мальчики справа. Можно подойти, поговорить, если мальчишки знакомые есть. Это не запрещено. Только недолго.

– Почему недолго? Мы же в школе вместе с мальчиками учимся.

– В школе привычная обстановка. И некогда, уроки. А здесь безделье, расслабуха, мысли всякие лезут. Вот надзиратели и опасаются того, что называют нарушением Закона № 1. Этого везде боятся, но в тюрьме особенно, тут скученность. Если вспыхнет – может начаться эпидемия.

– Да ну, Ракша, ты скажешь, тоже мне. Разве оно может быть эпидемией?

– Говорят, да. Не знаю. Говорят ещё, что в стране есть преступные группировки, которые не признают Закон № 1 и борются за его отмену.

– Ну и дураки, однако. Нормальный закон. У нас в деревне все его соблюдают. А если что, так мы, знамо дело, не выдадим, хи-хи.

– Лучше часто к мальчишкам не лезь. Так гуляй. Там качели во дворе, тренажёры физкультурные. Для мелких песочница. Малявка каждый день копается, потом её от песка отмывать замаешься.

– Хи-хи, а вы Зургу видели? У ней живот уже заметный. Мой милёночек брахман статен, строен и румян. Только вот кака фигня – он не сватает меня!

– Да ну тебя, Сарти, с твоими частушками, всё тебе неприличное мерещится. Зурга просто хорошо позавтракала.

– Да-да-да, и каждый день завтракает всё лучше и лучше!

– Вообще непонятно. Некоторые девчонки из тюрьмы и вправду выходят беременными. У нас в классе такая была. С мальчишками мы не уединяемся, только пару слов на прогулке, с охранниками вообще не общаемся, на свиданиях мы – за решёткой, да и допускают до нас только родственников. Считается, что таких девчонок посетил Уру – это который бог заключённых, угнетённых и одиноких. Ничего, это не запрещено. Главное – не нарушать Закон № 1, а секс – деяние, дозволенное законом. Правда, для взрослых. Но мы почти взрослые. У нас в Уайледу разрешено выходить замуж с пятнадцати лет. Мне уже пятнадцать.

– А мне через четыре месяца пятнадцать исполнится!

– А как потом учиться, с ребёнком?

– Ребёнка отдают в храм Уру, чтоб не мешал получать образование. Это приветствуется. Но чаще семья его принимает как младшего братика, данного богом Уру.

– Да ерунда. Главное – не нарушать Закон № 1.

– Ой, а у нас в классе в том году была новенькая из Раджастхана*. Ну, из страны, где нет Закона № 1. Так она это запретное слово, которое нельзя произносить, прямо свободно говорила. При всех! И у неё была запрещённая книжка про то, что нельзя произносить! Она давала почитать. Некоторые девчонки успели прочитать, а я не успела. Потому что её вызвали к директору и долго ругали. И книжку отобрали. Хорошо хоть в Особый корпус не упекли за нарушение Закона № 1, но это потому что иностранка.

– Правильно ругали. Раз приехала в нашу страну, то соблюдай наши законы.

– Она нам сказала, что вырастет и уедет обратно. Потому что без этого запретного, которое нельзя называть, жить невозможно.

– Я думаю, Реми, это раджастханская пропаганда. Вон у них, за границей, нет Закона № 1, так у них и самоубийства сплошь, прямо каждый день, и убийства, и несчастные семьи до девяноста процентов. А у нас всё хорошо. Правильно в Уайледу запретили то, что нельзя называть.

– Это да… жалко, что книжку не успела прочитать. Девчонки, которые успели, говорили, что от этой книжки прямо всё жжётся внутри внизу.

– Мне бабушка рассказывала, что когда после революции ввели Закон № 1 и запретили то, что нельзя произносить, в Министерство поступило предложение всем при рождении удалять точку чакры мулабхара*, в которой пребывает энергия для этого… этого самого. Удалять, как аппендицит. Ну, для профилактики запрещённого чувства. Но предложение не прошло: мулабхара ещё отвечает за духовное развитие, нельзя без неё.

– А у меня дома есть слоник. Его надо дёлнуть за хвостик. И он селе… селевелится хвостиком. И говолит «му-му».

– Малявка, тебе давно пора спать! И ты всё напутала. Слоники не говорят «му-му». Это коровки говорят «му-му». Ну-ка быстро под одеяло и закрывай глаза!

– А слоники как говолят?

– Никак. Они молча думают о вечном. Спи!