Люди и боги

Все скрестилось. И Спаситель поднял голову,

Желчным оком разжигая произвол.

Как секирой по расплавленному олову,

По глазам первосвященников провел.

«Разве истина в кровавой человечности?!

Ха! – явились на позор, как на парад!..»

И таилось в предвечерней лунной млечности

Ухо Богово – округлый аппарат…

Покатилась иудейская история

Каплей крови по Господнему ребру…

И, похожие на пепел крематория,

Пейсы старцев трепыхались на ветру.

Иномирцу тесно во Христе, —

Еле уместился на кресте.

Над Иудеей, прокаженной и святой,

Над человечьей срамотой и суетой,

Провисло корабля мерцающее дно,

И тучей грозовой окуталось оно.

И псевдобога тяжеленная рука

В миг расставанья по-отечески легка.

И псевдочеловек, прекрасный и нагой,

На огненный песок ступил босой ногой…

И хлынул ливень…

– Я – сын Господен! – что тебе во мне?!

– Нет, погоди. Однажды на войне

(Когда еще у кесаря в опале

Я не был) мы в шатре походном спали.

И я спросил: как долог римский век?

Ответил кесарь: «Мир стоит на страхе!

Но помни: розы не растут на прахе!..»

Мне жаль его… Он слабый человек…

А я живуч, коварен и силен.

Мой череп слишком густо заселен

Идеями, угодными судьбе.

Моя удача – кроется в тебе!

Смирись, мой сероглазый пьедестал!..

– Прости, Пилат! – я так от вас устал!..

– О, мудрый плут! Я верю в наш венец!

Легенда есть, но надобен конец! —

Эй, стража!..

Что видел Ирод? – только молнию в пыли…

Что слышал Понтий? – только бабий стон земли…

Взглянул с креста Христос на космолетный след,

И сам закрыл глаза. На много тысяч лет.