Люди и боги

Листва в Иудее опала…

Бездомье пришло и опала…

Вся крыша судьбы протекла…

Он молвил: «Послушай, Иуда! —

Теперь мне действительно худо, —

Рискни, приюти до тепла…

Мне худо, ты слышишь, Иуда?

Что далее – голод, простуда,

И, может быть, даже – арест!..»

Иуда взмолился: «Учитель!

Ты – мученик наш и мучитель!

Спасенье для гения – крест!..»

Без лишних упреков и прений

Ушел успокоенный гений,

Убрел от людского тепла…

А зимней природы опала

Дождями и снегом опала…

Вся крыша Земли протекла!..

Иисусе на плахе

От пылающих глаз Сатаны

Глаза отвел…

Возник земной искус

В зеленой сини:

Глазастый Иисус —

Господен Сыне.

Духовностью влеком,

С мечтой о благе,

Ступает босиком

По теплой влаге.

Светлейший луч сквозной —

Его молитва,

Что ангельской слезой

В пути полита.

С восхода отдан весь

Цветам и гнездам,

Несет земную весть

Господним звездам.

Кто воет позади?! —

Шакал ли, бес ли?

Казни, но пощади,

Отец Небесный!

Удушья тяжкий слой.

Тяжелый воздых.

И дьявольской хулой

Оплеван воздух.

Иуда темнолиц,

Как ствол осины.

Огневолосый лис

С глазами псины.

Он любит звон ключей

И куш случайный.

Иуда – казначей,

Общинник тайный.

На вечное житье

Судьбой опознан.

Он ученик ее,

Ее апостол.

Не клонится к вину,

Не знает гнева.

Но любит он одну…

О Божья Дева!..

Он свят, как благодать,

Он гибче йога.

Что может он отдать?

Лишь только Бога.

Шепнул полночный дух

Обняв Иуду:

«Ты есть один из двух! —

Я с вами буду».

Ах, стыдно неземной,

Летучей птахе

Почувствовать спиной

Всю тяжесть плахи!

А плоти жалкий стон?

А слезы злые?

Небесной жизни сон

И сны земные.

В забвенье пал гонец.

Душа молчала.

Вот миг, когда конец

Явил начало.

Ты выпал из гнезда,

Птенец Вселенной,

Твоя душа – звезда

Во тьме нетленной.

Под млечностью кадил

Завис над бездной.

Казнил, но пощадил

Отец Небесный.

Постиг земную суть —

Пылают кости.

В глазницах – Млечный Путь.

В запястьях – гвозди.

Как лунное кольцо,

Как лик божницы,

Надвинулось лицо

Былой блудницы.

От Млечного Креста

Неотдалимы

Молящие уста,

Сны Магдалины.

Ни дева, ни жена,

О Божьем Сыне

Печалится она,

Дитя пустыни.

Меж чахнущих хлебов,

В захлестах смога,

Зовет свою любовь —

Живого Бога.

Зовет душа – не плоть, —

Так зычут гуси:

«Сойди ко мне, Господь!

О, Иисусе!»

А вечности шуга

Воняет тиной.

И адская дуга

Над Палестиной.