Малыш на миллион

Становится немного обидно за собственную куда более скромную грудь. Наблюдаю за Элайзой через небольшую щель в двери. Вообще-то по ее советам мне сделали прическу и маникюр. Может быть, Элайза — знаток своего дела, и я бы не узнала саму себя в зеркале? Но я этого не хочу!

Не желаю играть по правилам Багратова и становиться доступной прилипалой! Он делает это нарочно запугивая, чтобы я как можно быстрее струсила и выдала ему все семейные секретики. Правда в том, что выдавать мне нечего.

— В чем дело, Элайза?

Звук голоса Багратова не только на меня действует волшебным образом. Едва в комнате разлился хриплый, низкий голос, ассистентки Элайзы застучали каблучками к выходу, а сама красотка изогнулась и поднялась томно, с грацией и слезами на глазах.

— Тимур! — выдыхает она. — Это просто ужасно!

Ну все, сейчас нажалуется на меня!

Багратов оказывается рядом с красавицей. Элайза всхлипывает и покачивается на высоченных каблуках, клонится весьма удачно, прямиком на мужскую, широченную грудь Тимура.

— Что такое? — спрашивает Багратов.

Он небрежно придерживает Элайзу за плечо одной рукой, а вторую сунул в карман брюк. Вид у него скучающий.

— Девушка, которой я хотела сделать макияж, мне нахамила!

— Нахамила?

— Ужасно! Я сидела в слезах, едва успокоилась. Она меня обзывает, хамит постоянно и принижает мое достоинство!

— Что ж… Если Серафима хамит, это не новость. Она и мне хамит, — роняет с ухмылкой Тимур. — Ты сделала, как я велел?

— Нет! Я не смогла! Она агрессивная, злобная… Отказалась делать стандартный в таких случаях мейк. Захотела остаться собой, страшненькой и… Едва не выколола мне глаза!

ЧТО?! Вот же врет, курица!

— Царапается, Мышонок? — неожиданно тепло хмыкает Багратов.

— Что-что? — Элайза поднимает заплаканные глаза вверх.

— Ничего. Ты устала, наверное, — хлопает по плечу. — Если твои помощницы закончили по минимуму марафетить девчонку, можешь идти. Водитель тебя отвезет, сейчас дам распоряжение, — достает телефон, начиная писать что-то.

Элайза льнет к груди Багратова крепче, кошечкой.

Внимаю втрое усерднее. Мне приказали быть кошечкой, а я даже не знаю, как это. Вот, перед глазами наглядное пособие: грудью нужно скользнуть снизу вверх по мужскому телу, прижаться крепче, руку нечаянно опустить на ремень брюк и оттопырить попу назад!

Ах да, надо еще в глаза смотреть, как котик, выпрашивающий чашечку корма.

Этого ждет от меня Багратов?

Пялюсь во все глаза.

Внезапно Багратов поворачивает голову четко в мою сторону и подмигивает с коварной ухмылкой. Моя слежка не осталась без внимания. Значит, таиться больше нет смысла.

Я выхожу из спальни, сложив руки под грудью. Под скромной двоечкой. Багратов смотрит на меня с интересом. Словно взглянул по-новому. Девушка льнет к груди Багратова крепче. Господи, она сейчас расплющит весь свой силикон! Вдруг ее шары не выдержат такого натиска и просто лопнут? Глупая мысль, но такая смешная, я едва сдерживаю смешки, пузырящиеся в горле!

— Мой невоспитанный Мышонок вышел что-то сказать? — хмыкает Багратов.

— Хочу сказать, что она отлично справляется! — поджимаю губы, стрельнув взглядом на Элайзу. — Прилипала хоть куда! У меня в этом деле нет никакого опыта. Не стоит портить свой вечер.

— Вот она! — делает большие испуганные глаза Элайза. — Хамка!

— Иди, — Багратов отстраняет Элайзу в сторону рукой. — Я настрочил смску водителя, тебя ждут внизу.

— А как же все остальное? — спрашивает с придыханием.

— Твоих девушек тоже отвезут, оплату кинул на счет, с чаевыми…

Кажется, Элайза имела в виду кое-что другое.

Но Багратов отходит в сторону.

Элайза смотрит ему вслед и делает последний шаг привлечь внимание мужчины, догоняет его.

Робко кладет руку на плечо, прижимается бедрами к его бедрам и что-то шепчет…

На лице Багратова отражается ровным счетом ничего.

Потом он зевает в кулак.

Зевает.

— Мне пора! — отходит от красотки. — Ты не справилась с девчонкой, значит, больше в твоих услугах я не нуждаюсь. Сам с ней поговорю, — смотрит на меня с волчьим интересом, блеснув глазами.

— Я могу попробовать найти с ней общий язык еще раз! — выскакивает Элайза, улыбнувшись мне на сто ватт. — Дорогая, давай еще раз прикинем варианты вечернего макияжа? С акцентом на губы? Или выделим потрясающе красивые глаза…

Я аж обалдела от такой резкой смены климата.

— Поздно! — отрезает Багратов и разворачивает Элайзу лицом в сторону двери. — Твой поезд уже чух-чух на конечную, а у меня дел невпроворот. Сам займусь девочкой! — опускает обе руки на ремень, возле массивной пряжки. — Меня она послушает. Правда, Мышонок?

Сверлит взглядом. Темным, пугающим, бросающим в дрожь…

Черт…

Зачем я вылезла?!

Багратов отправляет Элайзу прочь и разваливается в глубоком кресле, демонстративно постучал пальцем по циферблату массивных часов.

— Время, Мышонок. Выбирай тряпье и нужно ехать.

— Может быть, вам стоит обратить внимание на Элайзу? Ей явно не терпится…

— Чего же? — вскидывает смолянистую бровь.

Губы остаются неподвижными, но я слышу его ухмылку в каждом крошечном штрихе мимики его лица. Он хорошо умеет управлять собой: может и замереть так, что ни черта не разобрать, может показать весь спектр эмоций. Если захочет, покажет, поправляю себя. Делаю неутешительные выводы: я смогу понять его лишь тогда, когда он позволит этому свершиться.

— Элайзе не терпится всякого. Она рассчитывала на кое-что.

— Скажи прямо, она планировала присесть вот сюда!

Багратов роняет ладонь на бедра. Я краснею, отвернувшись. Не понимаю, почему этот фривольный жест взбудоражил, вызвав мурашки! Подумаешь, развалился, как король, расставил свои бедра-колонны…

Прячусь за вешалкой, делая вид, что выбираю платье.

— И? — подталкивает меня к диалогу.

— Вероятно, она знает, что это сулит.

— Естественно. Любой бабе захочется быть прокатиться так, чтобы стать мокрой, потной…

— Бедная, наверное, у нее макияж потечет.

— О макияже в такие моменты думают в последнюю очередь.

— А о чем же думают?

Любопытство пересиливает, я осторожно выглядываю из-за вешалки на Багратова.

Его нет на месте. Куда пропал?!

Внезапно его ладонь обхватывает мою шею, а вторая ложится на поясницу. Пискнуть не успеваю, как он уже схватил меня за бедро и прижался крепко, не выбраться.

— Показать? — спрашивает нетерпеливо.

Глава 10

Серафима

Я едва дышу. Горю от стыда и возмущения. Эти чувства перекрывают все остальные эмоции, которые царапают где-то глубоко внутри, скребутся, волнуя.

Но больше всего возмущения и обиды. Я же никогда не была с мужчинами, чтобы меня вот так нагло хватали за все места! Делаю рывок вперед, Багратов с ухмылкой притягивает обратно, заставляя врезаться в его каменные бедра. Ему явно доставляет удовольствие чувствовать, как натягивается мое тело от сопротивления.

Он делает все, чтобы я почувствовала, кто здесь главный… Мысли приобрели совершенно иной окрас, и рот словно онемел. Я не в состоянии выдавить из себя ни единого звука.

Густой, плотный воздух облепил тело влажным каплями.

Багратову нравится, что я дергаюсь, стараясь избежать контакта. Желание показать, что он главнее, явно перерастает во что-то иное, неожиданное для нас двоих.

Только изнутри накатывает вал чего-то бесконтрольного, темного и ядовитого, с желанием узнать: что Багратов будет делать, если я продолжу выводить мужчину из себя?

Урок зайдет дальше?

И нет, я не стану этого выяснять просто из любопытства.

Оно, как известно, кошку сгубило.

Поняв это, я перестаю сопротивляться, обмякнув на его руках, как тряпичная кукла. Интерес хищника к безвольной добыче сразу же иссякает. Отвесив шлепок по заднице, Багратов отпускает меня.

Снова занимает место в кресле.

— Шевелись, Мышонок. Выбирай шмотки.

Я окидываю безразличным взглядом вешалки. Одни платья и сплошь мини! Если я надену такое, Багратову даже не придется трудиться над раздеванием! Все напоказ!

— Поживее.

Взгляд беспокойно мечется по одежде. Зацепившись за самое длинное платье, выхватываю его.

— О, как смело! — комментирует Багратов.

Красный цвет. Но зато длина — ниже колена, почти в пол и перед наглухо закрыт. То, что надо!

— Поживее.

Я мечусь в сторону ванной комнаты, но Багратов загораживает собой дверной проем.

— Здесь.

— Что здесь?

— Здесь переодевайся.

— Зачем?

— Я так хочу. Посмотреть, — уточняет.

— Вы заведением ошиблись. Здесь не показывают стриптиз.

— Показывают. Здесь показывают все, что я захочу! — ухмыляется. — Я же сказал, будешь под мою дудку плясать. Так что шевелись! — не сводит темного взгляда.

Психанув, поворачиваюсь к нему попой и неловко стягиваю с себя одежду.

— Белье тоже, — опаляет шею мужской выдох.

Сглатываю. Багратов подходит и сам отщелкивает застежку бюстгальтера, спускает лямки по плечам…

Он действует по заранее составленному плану или импровизирует?

Зажмуриваюсь.

Пальцы Багратова едва ощутимо пробежались по ключицам и переместились назад. Дорожка прикосновений бежит вниз по позвоночнику, посылая колючее тепло в низ живота. Внутри стягивается тугая пружина, заставляет сердце биться чаще.

Кровь закипает. Тонкий лифчик уже валяется на полу, грудь покрылась мурашками. Пальцы Багратова замирают на границе нижнего белья.

— Под выбранное тобой платье лифчик не надевают, а твои трусы… — оттягивает резинку, щелкнув ею. — Пойдут в качестве запасного парашюта для десантника. Снимай.

— Я не пойду совсем без ничего!

— Придется! Не позволю тебе позорить меня. Под это платье парашюты не годятся, нужны маленькие, аккуратные трусики с заниженной посадкой! Поживее давай… Или клянусь, пойдешь, в чем мать родила!

Издаю писк, обернувшись на мужчину. Совсем забываю, что без лифчика.

— Хочешь мне в глаза посмотреть? Убедиться, что я настроен серьезно? — спрашивает. — Лучше не проверяй. Поверь на слово. Голой пойдешь. На поводке… — опускает взгляд вниз, на мою голую грудь.

Внезапно щиплет меня!

— Ай!

— Не испытывай мое терпение.

Багратов соизволил отвернуться и отойти к окну, чтобы распахнуть окно и вдохнуть несколько раз прохладный, осенний воздух.

— Поживее, Серафима. Ты мне нужна!

— Скажу еще раз, что вы ошиблись с выбором. Я не смогу быть Элайзой номер два. Берите ее. Она будет рада, даже если вы ей на голову наложите.

На вешалке целая коробка с нижним бельем. Но можно сказать, что белья там нет совсем. Мой носовой платок занимает места больше, чем эти трусики! Сплошные стринги! Начинаю терять терпение. Неужели кроме стрингов, здесь совсем ничего нет?!

К счастью, появляется немного больше ткани. Стону разочарованно. Кружево тончайшее, как паутинка. Либо веревка в попу, либо паутинка. Выбираю второе.

Выдергиваю первые попавшиеся, черные. Внезапно тело начинает гореть. На меня, что, снова пялится Багратов?! Так и есть…

Подкрался незаметно, смотрит. Даже не пытаюсь прикрыться. Знаю, что попытка закрыться от его взгляда приведет к обратному. Все равно он сказал, что я страшненькая. Смотреть не на что! Пусть убедится в этом как можно скорее и уходит!

Больше, чем его темный, обжигающий взгляд меня заботит вопрос: как такая гора мышц может передвигаться бесшумно?! Он же огромный, накачанный мужик! Экзекуция его взглядом продолжается. Багратов смотрит на меня, не пропуская ничего.

Хам. Не мужчина, а наказание! За мою глупость и доверчивость…

— Одевайся, — выдыхает Багратов. — Обувь тоже нужна подходящая.

Я боюсь смотреть в сторону пыточных инструментов на каблуках, высотой под двадцать сантиметров.

— Резиновых калош здесь нет, — комментирует мой расстроенный вид Багратов.

Я понимаю, что чем дольше я медлю, тем больше ласковых эпитетов услышу. Поэтому действую быстро, натянув трусики, всунув ноги в черные туфли, каблук на которых выглядит самым надежным. Быстро-быстро надеваю платье и почти сразу же издаю разочарованный выдох.

Теперь понятно, почему Багратов сказал, что мой выбор — смелый. В этом платье я смотрюсь еще более раздетой, чем в мини! Перед глухой, под горло, но вся спина открыта, а на левом бедре красуется длинный разрез.

Каждый шаг будет обнажать мои ноги едва ли не до самых трусиков! Может быть, еще не поздно что-то изменить?

— В самый раз! — припечатывает Багратов.

Я не знаю, куда девать свои руки и боюсь сделать шаг в сторону. Сердце колотится у самого горла, вызывая головокружение.

— Пошли, — Багратов опускает ладонь на мою талию, переместив руку ниже, на бедро.

Не дает уйти в сторону, прижимает теснее.

— Ты же помнишь, что должна быть послушной?

— Я обещаю быть тихой. На большее не рассчитывайте, — отвечаю в то же мгновение.

— И доступной.

— Еще чего.

Ладонь Багратова мгновенно ныряет за вырез платья.

— Не перечь. Пойти голой все еще реально.

— Я готова, — говорю замогильным голосом.

***

— Зачем мы здесь?

Прохлада позднего вечера покусывает мою кожу, заставляя покрыться мурашками.

Оглядываюсь по сторонам.

Почему Багратов привез меня в эту подворотню?

Явно не просто так. И дверь, возле которой мы стоим, внушает страх. Подворотня глухая и темная, но дверь — слишком добротная, из хорошей стали. На стене — крутой домофон, и сверху смотрит глазок камеры.

— Приехали отдохнуть, неужели неясно? — усмехается Багратов и пропускает меня вперед сразу же, как только распахнулась дверь.

Контраст с нищей подворотней велик. Мы оказываемся в коридоре, отовсюду дышит роскошью — стены отделаны дорогим деревом, люстры явно не из дешевого стекла.

Впереди нас серьезная пропускная система охраны. Багратов оставляет пистолет и проходит через металлодетектор. Багратова бегло осматривают, а когда наступает мой черед пройти через лапы двух дуболомов, Багратов предупреждает:

— Нежнее с моей девочкой. Она хрустальная.

В итоге осмотр занимает несколько секунд. Я до сих пор гадаю, куда мы пришли. Что гораздо важнее, зачем я нужна Багратову?

Спускаемся на цокольный этаж, оказываемся в большом зале с приглушенным светом, в котором много темно-красного, нашептывающего о непристойностях.

Здесь любят отдыхать мужчины. Танцовщицы изгибаются в немыслимо откровенных, гипнотизирующих позах. Их пластика завораживает. Ничего себе! Они точно сделаны из мяса и костей? Или пластилиновые. Откровенно говоря, здесь не только на танцы можно посмотреть. Флирт парочек переходит все грани…

— Нам дальше, — подталкивает ладонью.

— Я и не думала смотреть вечность.

— Так я тебе и поверил.

— Когда мы пойдем обратно?

— Мы еще даже не пришли, куда надо.

Хватка ладони на талии становится крепче. Багратов подходит к двери, шепнув охраннику что-то, его впускают без вопросов в отдельное помещение. Здесь воздух не вибрирует от низких басов музыки. Багратов направляется прямиком к низкому кожаному дивану и сгоняет оттуда девушку в одном белье.

— Пошла вон.

Она подхватывает платье и торопливо убегает. Мужчина, сидящий напротив, с недовольным видом смотрит на Багратова.

— Какого черта?!

— Давно не виделись, Ильдар!

Багратов занимает место и утягивает меня к себе, лениво забрасывает руку на оголившееся бедро.

— Тимур, — вздыхает мужчина. — Когда ты выиграл возможность приходить когда тебе захочется, я думал, что тебе хватит такта и воспитания не приходить по пятницам. Пятница — священный день для меня! И он испорчен твоим появлением.

Говорящий примерно такого же возраста, как Тимур, только не такой грозный и жесткий на вид, скорее, хитроватый, и глаза немного навыкате.

— Ты называешь это отдыхом? Скучно.

— Ты хоть знаешь, кто была та девушка? Новая любовница прокурора. Она проиграла мне откровенный танец, а потом проиграла бы еще кое-что… Представь рожу прокурора, когда бы он узнал, с кем была в постели его любовница! Я бы постарался подарить ему все доказательства! Говори, зачем пришел.

— Поболтать, отдохнуть, поиграть с тобой…

— С тобой на танец я играть не стану. Мне твои волосатые ноги не нравятся, — хихикает Ильдар. — А вот с ней я охотно сыграю, — показывает на меня. — Новая игрушка?

— Нравится?

— Еще не определился. Куда дел старую? Как ее звали? Кажется, Элайза?

— Ты даже имя запомнил. Надо же…

Ильдар уже раздевает меня глазами. Очень неуютно находиться под таким взглядом.

— Давай на раздевание, — подначивает меня Ильдар.

Отрицательно качаю головой. Слова просто встали комом в горле. Я умею играть, но вряд ли на должном уровне! Багратов напирает крепким плечом, прижав меня крепче, и ведет пальцами по бедру.

— Выпить хочешь? — интересуется низким рокотом на ухо.

Я не отвечаю. Просто не могу разомкнуть губ. Зато становится ясно, зачем я нужна Багратову. В качестве новой безделушки.

— Выглядит, как ледяная королева. Дорого обходится? — интересуется Ильдар.

— Очень, — хмыкает Багратов и окидывает меня взглядом, от которого по коже ползут мурашки. — Стоит целого состояния.

— Налей ей чего-нибудь погорячее! Может, оттает? — усмехается Ильдар. — Чья зверушка, Багратов?

— Моя, очевидно.

— Я про то, чья она дочь, жена, сестра, любовница… Явно же не простая девка!

— Как ты это определил?

Пока они обсуждают меня, словно товар на витрине, рядом появляется официант в черном, меняет бокалы, опускает на столик передо мной.

— Как определил? — спрашивает Ильдар. — Легко. В ней слишком мало силикона. Над губками хирург славно потрудился, но в остальном — слишком неприметная. Именно это и бросается в глаза. Она не пытается угодить, не лебезит, даже не заигрывает! Значит, знает себе цену. Ну скажи, я угадал?

Багратов задумчиво взбалтывает бокал с напитком. Громко позвякивают кубики льда о грани бокала, перебивая этим звуком громкий стук моего перепуганного сердца.

Багратов отодвигает ладонь выше, гладит меня по бедру. Похотливый взгляд Ильдара скользит в том же направлении.

— Ты почти угадал, — Багратов продолжает меня нахваливать, как товар. — В одном ошибся. Губки у малышки тоже свои. Натуральные.

— Да ну? Пышные!

— Нравится?

— Еще бы. Итак, чья она?

— Моя, сказал же.

— Ты же ее где-то откопал.

— Неограненный алмаз, — зачем-то продолжает нахваливать меня Багратов. — Требуется шлифовка.

— Да черт тебя подери! — взбудораженный Ильдар не находит себе места, пожирая меня взглядом так, словно я самый вкусный в мире деликатес. — Не томи, у кого угнал эту красоту?

— Сам спросишь, может быть, тебе ответит? Она не особо разговорчивая. Ледышка, как ты и сказал. Расколоть не всем под силу.

— Строптивая, что ли?

— Само собой.

— Или играет? — настораживается Ильдар.

Багратов лениво поманил его к себе пальцем и сказал нарочито громким шепотом, чтобы я тоже услышала.

— К себе никого не подпускает. У нее очень сильные пальцы. Может сдавить до посинения. Я на себе прочувствовал. В такое нарочно не сыграешь.

— Ты гонишь! Перед тобой не стелется?! — облизывает губы Ильдар. — Ни одна баба на такое бы не осмелилась. Только дикая.

— Говорю же, требуется шлифовка, — усмехается Багратов.

— Люблю ломать норовистых, — выдыхает Ильдар, взгляд становится влажным. — Значит, сыграем? Давай девку на кон! Уж больно она меня заинтриговала! Взамен проси, что угодно.

Я застываю как камень.

— Идет. Но если я выиграю, ты окажешь мне одну услугу! — требует Багратов.

— По рукам.

Глава 11

Серафима

Не могу поверить, что Багратов меня поставил на кон. Убежать не получится, кругом вооруженная охрана. Я почти с ненавистью смотрю на брутала, который мне даже показался красивым и взбудоражил.

К черту его! Он просто мерзавец. Мерзавец, повторяю про себя.

Однако после того, как я в тысячный раз назвала его мерзавцем про себя, отрицательной харизмы в Багратове не убавилось, как и притяжения. Он поставил на кон мое раздевание и… проиграл.

Проиграл.

— Раздевайся! — потирает ладони Ильдар, приказывая мне. — Скидывай с себя лишнее!

Смотрю на Багратова, не веря, что мне придется это делать.

— Ты его слышала, — говорит мне ледяным тоном Багратов. — Раздевайся.

Я сама снимаю туфлю и ставлю ее на стол.

— Эй! — хмурится Ильдар. — Это туфли! Туфли — это не предмет одежды.

— Они тоже снимаются! — возражаю я, едва не трясясь от страха.

— Какая хитрая! — возмущается Ильдар.

— Говорю же, норовистая. Зубастенькая моя! — хлопает меня по бедру Багратов.

Ильдар аж скривился, заполыхал, как костер.

— Еще раз сыграем! — приказывает хрипло, сверля меня взглядом. — Я заставлю тебя раздеться догола.

Багратов снова остался с проигрышным набором на руках. Следом на стол отправилась вторая туфля с вызывающе красной подошвой.

— Прогресс, — отмечает Ильдар.

— Хочу отыграться! — отзывается Багратов.

— Еще бы!

Багратов снова проиграл и выругался.

— Сегодня мне идет плохая карта! — рвет напополам картонки. — Или ты мухлюешь, Ильдар?!

— Я?! Просто ты у меня за всю многолетнюю историю нашего знакомства всего один раз выигрывал. Много-много лет назад! С чего вдруг ты решил, что выиграешь сегодня?

С ужасом слушаю эти слова.

— Чего медлишь, ледышка? Раздевайся, ну же! — подначивает Ильдар.

Я не придумала ничего лучше, чем снять с волос широкую атласную ленту и гору шпилек. Все. Дальше — только платье и нижнее белье. Я распустила волосы, спрятавшись за ними, как за завесой. Хоть бы на этот раз Багратов выиграл, взмолилась я. Даже почти поверила в его победу, но…

В решающий миг Ильдару повезло.

— Снимай платье! — требует этот ужасный человек, едва не капая слюной на стол.

Я замираю, с ненавистью взглянув на Багратова. Он пожимает плечами.

— Ты его слышала, снимай. Или тебе помочь?

Пальцы ослушиваются прямого приказа, не желая сдвигаться даже на сантиметр. Багратов приближается и резко сдергивает платье, рассыпав волосы по моему телу. Он, конечно, кое-что успел разглядеть. Впрочем, он увидел лишь то, что уже видел. Ничего нового во мне за эти несколько часов не появилось и грудь не выросла.

Ильдар вытянулся телом, полный интереса! Но лишь выдохнул разочарованно, когда понял, что за моими длинными, густыми волосами совсем не видно грудь и даже нижнее белье скрыто.

— Да вы издеваетесь! Ну, ничего… Последняя партия. Повышаю ставки! Хватит игр на раздевание! Я точно выиграю. И эта девица не только снимет с себя трусики, но и отправится прямиком ко мне, — ухмыляется, хлопнув себя по бедрам, показав непристойным жестом, какое будущее меня ждет.

— Сначала выиграй, — охлаждает его пыл Багратов.

— Я тебя раскатывал всухую. И на этот раз победа будет на моей стороне.

— Вдруг удача от тебя отвернется?

— Дело не в удаче, а в умении играть! — напыщенно отвечает Ильдар.

Багратову не везет. Снова не везет. Мои ладошки потеют, и под водопадом волос я покрываюсь холодным, липким потом страха.

Надо было соглашаться, когда Багратов предложил мне уйти, думаю я. Надо было рассказать все, что знаю, и уходить. Но все дело в том, что мне совсем ничего неизвестно!

Абсолютно…

Я с пустыми руками. Не о цветочках же мне рассказывать и не о количестве клумб в саду Баженова…

От слез застилает глаза. Я ничего перед собой не вижу и не слышу, становлюсь глухой, ко всему.

Я словно впала в ступор и ничего не понимаю. Время стремительно катится в никуда, а я не знаю, что со мной станет.

Едва жива.

Даже когда слышится возмущенный мат Ильдара, не понимаю, что произошло.

— Ты жульничал! — вопит противник Багратова. — Как ты мог выиграть с таким дерьмовым набором?!

— Все-таки дело в умении. В умении смотреть за игрой, а не пялиться на полуголую девку! — хмыкает Багратов. — И немного удачи, само собой!

— К черту удачу. Ты жульничал! — рявкает Ильдар. — Сейчас мы проверим игру по камерам. От и до. Если ты жульничал… — резким жестом грохочет пистолетом по столу. — Живым не уйдешь.

— Валяй, проверяй, — равнодушно откидывается на диван Багратов. — Заодно не забудь принести папочку с теми документами, которые ты сделал вот этому человеку, — показывает на экране телефона фото Баженова. — Баженов Георгий Владимирович, его настоящее имя.

— ЧТО?! Ты хочешь, чтобы я слил тебе инфу Я так не работаю. Конфиденциальность превыше всего! Тайна клиента… У меня серьезный бизнес.

— Ты проиграл. В ответ я хочу услугу.

— Услугу? Я думал, тебе или кому-то из твоих людей нужны документы! — возмущен Ильдар.

— Ну ты кретин, приятель! — присвистывает Багратов. — Подумай сам… Зачем мне пытаться выиграть Услугу, которую я просто могу купить?! Не подумал об этом? А, да, ты же только на мою девушку смотрел и фантазировал, как будешь лапать ее у меня на глазах.

— Подстава!

— Сам виноват. Нужно думать головой, а не головкой!

— Мы дружим много лет, Тимур! Ты прекрасно знаешь, что я никому не раскрываю личности клиентов. Это дело принципа! Кто станет работать со мной, зная, что я передаю данные?!

— Долг игрока — святое. И тоже дело принципа. Придется выбирать между “или-или”, Ильдар! — жестко добавляет Багратов.

— Ты меня обманул!

— Я был с тобой честен, а вот ты смотрел не в том направлении. Иди и принеси мне то, что я хочу. У тебя будут серьезные проблемы, если ты не оторвешь свой зад и не принесешь мне то, о чем я тебя прошу. Я выиграл честно, и ты это знаешь. Можешь хоть тысячу раз проверить всю игру, увидишь только то, что азарт застил тебе глаза.

Багратов невозмутимо сверяется с часами.

— У тебя есть полчаса, Ильдар. Потом я ухожу с нужной информацией.

— Еще посмотрим!

— Если я уйду с пустыми руками, от этого заведения не останется ничего.

Ильдар покидает нас. Я едва дышу. Не верю, что все закончилось.

— Замерзла? — обжигает ухо шепот Багратова. — Ты дрожишь.

— Это от омерзения.

— Я же выиграл, — заправляет прядь волос за мое ушко. — Тебе ничего не грозило.

— Так я вам и поверила, — отвечаю со слезами. — Вы проигрывали.

— Я всегда проигрываю, потому что выигрывать слишком просто, — хмыкает он, постучав себя по голове. — Я могу повторить всю игру, шаг за шагом, и всегда знаю, как выиграть. Скучно.

— Проигрывать, значит, веселее?!

— Весело наблюдать, как этот самоуверенный кретин шел в ловушку, за наживкой.

Вот для чего я здесь. Просто наживка на крючке. Если меня неосторожно слопают, Багратов лишь зевнет. От скуки…

— Давай я тебя прикрою, — укутывает мои плечи своим пиджаком. — Хватит тебе сидеть почти голой.

Я медлю, тогда он сам продевает мои руки в рукава и застегивает на все пуговицы.

Багратов здоровый мужик. Бугай раскачанный, думаю со злостью. Его пиджак на мне будет висеть почти до самых колен, намного длиннее всех тех мини, которые хотели на меня надеть.

Пиджак Багратова сидит на мне как громадное пальто. Меньше чем через полчаса появляется Ильдар — хмурый, как грозовая туча.

— Держи. Ты выиграл честно! — передает Багратову папку. — Но больше я с тобой играть не буду! Ни за что! Ты заставил меня переступить через свои принципы, не разглашать информацию о клиентах.

— Благодарю, приятель. Я никому об этом не скажу, будь уверен. Обставлю все так, словно прокололись они сами, не от тебя исходила инфа. Сам только языком не трепи.

— Хорошо, — немного спокойнее выдыхает Ильдар и внезапно предлагает. — Покажи хотя бы, красотку!

— Чего? — усмехается Багратов. — Забыл предупредить, что о ней трепаться языком не стоит и говорить о том, что стояло на кону — тоже. Узнаю, что ты кому-то о ней шепнул и распускаешь слухи, всем расскажу, как ты сливаешь инфу.

— Об этой игре я даже думать забуду! Но девку покажи? — добавляет просящих ноток в голос Ильдар. — Не будь козлом, я хочу знать, на что повелся, как слепой! Мне до жути интересно, что там под этой копной волос прячется?! Не жадничай, пусть немного танцует для нас, развеселит, поднимет настроение… — собирается предложить что-то.

— Хочешь на нее голой полюбоваться? Так я тебе ее и отдал! Этот эксклюзив не для глаз неудачников! — Багратов властно прижимает меня к себе за талию, заявив. — Она — моя.

***

Мы в машине. До сих пор не верится, что все осталось позади. Торопливо отодвигаюсь от Багратова, стараясь как можно скорее избежать близкого контакта с ним. Но он, словно нарочно, присаживается ближе, проводит пальцами по напряженной линии моих плеч.

— Успокойся. Я бы тебя не проиграл. Ни за что.

— П-п-п-плевать.

Меня до сих пор трясет.

— Это был единственный вариант получить информацию. У Ильдара свой бизнес. Очень прибыльный. Он подделывает документы, причем от настоящих отличить можно только очень тщательной проверкой, в специальных лабораториях. Хорошая репутация, сеть клиентов и очень большие связи. Кто хочет скрыться далеко и надолго, все заказывают поддельные документы у него. По моим данным, Баженов к нему обратился. Но Ильдар своих клиентов не выдает. Принципиальный. На этом держится весь его бизнес. Силой заставить выдать данные я тоже не могу. Это означало бы развязать войну, которая мне совершенно ни к чему. К тому же я считаю его своим другом и не хочу воевать со своими же! Однако мне нужно было позарез узнать информацию. Я решил поставить на его слабости — карты и женщины. Чужие женщины… Любит трогать чужое, кайфует от этого.

— Привели бы Элайзу и ставили на кон свою карманную шлюху!

— Вот видишь, умница, — щелкает меня по носу шутливо. — Ты и сама сказала, Элайза не будет ломаться. Охотно сделает для меня что угодно, даже в постель к другому прыгнет. Ильдар не дурак и понимает это. Какой смысл обладать женщиной, которая на все согласна? Но ты — другое дело. Всем видом отрицаешь подобное. Вызов для Ильдара. У меня был только один шанс получить данные, которые были нужны. Повязать на Ильдара долг. Для игроков — это святое. Я выиграл. Все позади. Выдыхай, Мышонок. Ты в безопасности. Тебе НИ-ЧЕ-ГО не угрожало. Я знал, что выиграю.

Багратов все разложил по полочкам, объяснил, что и для чего было сделано. Убеждает, что угрозы не было. Но я все равно чувствую себя использованной. Чем Багратов лучше Ксаны и Баженова?! Тоже воспользовался мной в своих целях.

— Вы получили, что хотели.

— Да, — покачивает папку на широкой ладони.

— Желаю удачного просмотра. Вам же не терпится. Оставьте меня в покое.

Я выбираюсь из плена его рук, издалека наблюдая, как Багратов просматривает содержимое папки, делает фото и отправляет кому-то, приказав отследить этих людей. Цепляюсь за слова.

— Этих людей? Я думала, вы хотите отыскать Баженова.

— И Ксану. Они заодно.

Глава 12

Серафима

Мое сердце пропускает удар. Я думала, Ксана просто подставила меня, хотелось думать, будто у нее не было иного выбора, кроме как подставить меня перед отцом! К тому же Баженов был так зол… Играл, что ли?!

— Не может быть. Ксана говорила, что не хочет за вас замуж, что отец заставляет ее и что ему плевать.

— Если ему плевать, почему он заказал новые документы для себя и для дочери!

Багратов швыряет папку мне. Открыв ее, понимаю правоту слов. Там полный пакет документов для двоих. Пропуск в новую жизнь. Для Ксаны и Георгия Владимировича. Только теперь она будет Мариной, а он — Евгением Максимовичем…

— Но как?! — шепчу.

По щекам текут слезы. Я же поверила Ксане!

— Нет-нет, постойте! Вы сказали, что Ксана прикарманила деньги со счетов отца! — хватаюсь за соломинку.

Мне хочется верить, что Ксана не была заодно с отцом. Слабое утешение, знаю, ведь все равно она меня опоила и подставила! Но если Багратов прав, значит, все намного хуже, а я так хочу верить хоть во что-то хорошее, что у Ксаны не было выбора...

— Выходит, не прикарманила. Баженов сам слил ей часть денег, оставшиеся растащил по нескольким направлениям, чтобы сложнее было отследить. Думаю, они действовали заодно и нарочно разделились. Уверены, что я не найду! — смеется хрипло. — Так даже веселее!

— Но зачем… Зачем ей было обманывать меня?

Я спрашиваю даже не Багратова, я спрашиваю саму себя. Зачем?! Что им это дало?!

Ладонь Багратова опускается на мое плечо. Небрежно забросив руку, мужчина прижимается ко мне. Его губы двигаются возле самого уха.

— Ты простофиля. Веришь сестре, стоишь за нее до самого конца. На то и был расчет, чтобы потянуть время, чтобы я тобой занялся плотно, начал допрашивать, проверять все…

Мороз бежит по коже.

— Другой бы на моем месте начал с жесткого. К твоему счастью, дурешка, я неплохо разбираюсь в людях и еще не привык зверствовать впустую. Теперь можешь сказать, почему согласилась подыграть.

Отрицательно качаю головой.

— Постойте! Дайте телефон.

— Зачем? — вздыхает тяжело.

Надоело со мной возиться?

— Я докажу, что вы ошибаетесь!

Багратов передает мне свой телефон, нагретый теплом его сильного тела.

Я набираю номер, наплевав даже на то, что могу выдать Ксану. Могу выдать, если она мне не соврала. Но думаю, что Багратов ошибается. Подношу телефон к уху.

— Я тоже послушаю, — говорит Багратов и прижимает свое ухо к телефону с другой стороны.

Его густая бородка щекочет кожу моей щеки, парфюм и персональный запах забивается в легкие, будоража рецепторы. Вместо гудков я слышу механический ответ:

— Набранный вами номер не существует…

— Что-что сказали? — переспрашивает Багратов с искрами смеха. — Говорят, номер не существует. Неожиданность какая! — ахает притворно и карикатурно прикрывает ладонью свой рот.

— Наверное, я просто номер неправильно набрала.

— Ну да! Давай! Еще разочек хочется это услышать!

Закрываю глаза, повторяю про себя номер, который назвала мне Ксана. Набираю. Снова звучит ответ:

— Набранный вами номер не существует…

— Не существует, — повторяю я.

Выходит, меня, как последнюю дуру, просто надули!

Багратов решительно, но вместе с тем мягко забирает телефон из моих онемевших пальцев.

— Не существует не только номера телефона, Серафима. Скажу больше, не существует никакой сестринской любви, в которую ты верила. Если быть точнее, я верю, что ты свою сестрицу всем сердцем любила, глупышка, а вот она тебя — точно нет…

Плачу и не могу остановиться. Я думала, что героически помогаю сестре. Выходит, все не так. Я просто глупо маршировала в направлении расставленной ловушки. Прямиком в капкан, с широко открытыми глазами.

Неожиданно мой нос втыкается в широкую грудь Багратова. Он продолжает держать меня за плечо. Наверное, снова зевает от скуки…

— Теперь скажи хоть, чем она тебя купила. Ну, кроме сказок, что все пройдет гладко и без жертв.

— Ничем, — отвечаю сквозь слезы. — Ничем она меня не купила! Просто сказала, что беременна, а вы избавитесь от нежеланного младенца, а потом пообещала…

— Чего? Какой младенец?! Что за лапша такая?!

— Не имеет значения! — всхлипываю, крепче вжимаясь в рубашку мужчины.

— Поплачь, если хочется! Но сопли свои на мне не размазывай! — Багратов сует мне в руки большой мужской платок. — Озвучь прейскурант, что тебе пообещали. Я его по всем пунктам перебью!

— Что?! — поднимаю на него заплаканные глаза. — Зачем это вам? Я же совсем ничего не знаю и даже как заложница не представляю ценности.

— Потому что мне все равно нужна жена, — объясняет терпеливо. — Заключим сделку, договор оформим… В отличии от твоих гнилых родственников, я тебя не обману. Багратовы держат свое слово…

— Я не хочу. Спасибо за правду, но на этом наши пути расходятся. Вы выяснили, что хотели, а я…

Голос предательски срывается в слезы. Как дальше жить, просто не представляю.

— Наверное, я просто уйду и буду жить где-нибудь. Как-нибудь, — всхлипываю. — Не пропадуууу…

В ответ Багратов смеется.

— Мышонок, до чего же ты наивная, как ребенок! Я, конечно, глубоко сожалею твоим разочарованиям и потерям. Всегда дерьмово разочаровываться в близких. Но при всей моей эмпатии…

— Что-что? Эмпатия? — слезы просыхают. — Эмпатия — это когда вы надо мной издевались, насмехались и в карты на кон поставили?

— Все так. Но в итоге ты цела и невредима! — отвечает невозмутимо. — Ко всему прочему, мои потребности никуда не делись.

— Какое мне дело до ВАШИХ потребностей?!

— Мне НУЖНА жена, и ты подходишь! — заявляет Багратов. — Женюсь на тебе.

Я впадаю в ступор.

Нет-нет, он не может говорить серьезно!

— Я не стану вашей женой.

— ЧЕГОООО?!

Багратов явно не ожидал, что моя реакция будет именно такой! Крепко обхватив за плечи, встряхивает.

— Возможно, ты меня не поняла. Плохо расслышала. Мне нужна жена, и я решил, что ты подходишь. Все! От тебя только требуется сказать мне “да” и с радостью приступить к исполнению контракта!

— Но я…

— Никаких “но”, — обрывает резко. — Говорю же, заплачу тебе хорошо за роль фиктивной жены. Работенка не пыльная, все о такой мечтают!

Все еще не могу поверить. Почему у меня на уме крутятся мысли о супружеском долге?!

Спросить о таком язык не поворачивается…

Начнет опять кое-что мне демонстрировать, а у меня еще от прошлой демонстрации все чувства взбудоражены. Но вдруг…

— Надеюсь, в постель вы ко мне не полезете?

— Ты первая руку ко мне протянула… Схватилась за ценное!

— Вы навалились!

— Дело прошлое, забыли… Долго думаешь, Мышонок! — напоминает.

Как ловко он ушел от ответа!

— Зачем вам жена?

— Оформлю на тебя парочку своих контор, будешь чиркать подписи, — говорит нарочито небрежно. — Ты согласишься. Так что кивни и продолжим.

— Почему вы так уверены, что я соглашусь?!

— Потому что мои слова о прейскуранте были актом доброй воли, так сказать. Джентльменский жест, если хочешь. Но я легко могу заставить тебя стать моей фиктивной женой. Так, к слову… Немного информации для размышления. Если что, я все та же сволочь.

— И характер дрянь, — добавляю уныло.

— В точку! — щелкает пальцами. — Так что подумай над прейскурантом за услуги фиктивной жены, Мышонок, пока есть такая возможность.

Меня обдурили, я оказалась в ловушке и Багратов ясно дал понять, что не отпустит.

Ни за что. Кажется, настало время выбирать меньшую из зол.

— Подумаю, — отвечаю безжизненным голосом.

— Так не пойдет, — прожигает темным взглядом насквозь. — Ты должна сказать, что согласна.

— Согласна, — едва шевельнула губами.

— Не слышу! — приближает ухо ко мне. — Ну же, хватит пищать, как мышь садовая! Говори четче.

— ДА! — повышаю голос. — Я стану вашей…

— Еще как станешь! — ухмыляется, перебив.

— Женой! Фиктивной, — добавляю тише.

Что я еще могла сказать?! Мне просто не оставили выбора.

— Улыбнись, все не так дурно, как тебе кажется…

Угу. У него точно нет повода грустить.

— Постойте, а кто был в кабинете?

— Это не Баженов Георгий. ДНК не совпало с образцами, которые взяли в его спальне. Думаю, это Алексей, двоюродный брат Георгия. Ты должна его знать, он часто бывал в доме Георгия Баженова.

— Алексей Дмитриевич?! — спрашиваю в шоке. — Он действительно, был похож на Георгия Владимировича… Их часто путали на лицо.

— Да, — кивает Багратов. — Мои люди проверили. Алексея никто не видел с того времени, как он поехал на встречу к двоюродному брату.

После слов Багратова мне становится совсем тошно и грустно.

Георгий Владимирович ради своих козней не пожалел даже брата, которого всегда прилюдно называл партнером и близким другом!

Естественно, на меня «отцу» было абсолютно наплевать…

— Приехали!

Багратов тормошит меня щекоткой и помогает выбраться из автомобиля.

По пути к дому он раздает указания.

Тоже мне, генерал с бородой!

— Отправляйся в комнату, приведи себя в порядок. Умойся, переоденься. Пока мы гуляли, тебе шкаф набили новым люксовым шмотом, нормальные образы, не только как для шлюхи. Все твоего размера. Выбери красивое платье по душе и носик припудрить не забудь.

— Зачем?! — съеживаюсь.

Что, очередной выход в свет?!

— Первая победа. Есть что отметить! Через полтора часа поужинаем. Я буду ждать тебя в столовой. Не опаздывай.

Глава 13

Багратов

К назначенному часу в столовой было все готово. Роскошный ужин от шеф-повара из крутого ресторана.Не поскупился на детали, оформление ужина, как в ресторане. Антураж соответствующий — цветы, свечи и даже музыкант со скрипкой.

От запаха еды мутится рассудок, желудок прилипает к спине.

Серафима опаздывает.

Сказал же, спускайся в столовую через полтора часа! Чего непонятно?

Мне уже надоело слушать пиликанье скрипки. Живая музыка вроде бы в почете, но у меня от нее только голова трещать начала.

Пытаюсь быть терпеливым. Подожду еще немного…

Однако все равно нервничать начинаю! Часы в спальне Симы имеются. Почему она не замечает опоздания?!

Не в моих правилах бегать за девушками. Ни одной дважды повторять не приходится. Я назначаю место и время встречи, они всегда приходят точно в срок.

Некоторые пытаются сыграть со мной в игру под названием “девушка должна немного опаздывать”, но в итоге им же хуже. Некоторые бросаются вдогонку, ломая каблуки. Но еще ни разу не было такого кошмарного опоздания, которое позволила себе Серафима! Целый час проштрафила!

Хотя, Мышонку скидка пятьдесят процентов из-за неопытности.

Ладно, схожу к ней. Может, опять уснула? Сплюшка!

Спальню Симы приходится открывать своим ключом. В комнате ее нет, но из-за двери ванной слышится шум воды.

Аааа, она просто марафетится! Может, после первого выхода в свет у нее появился вкус к красивой одежде, укладке…

Ничего, подожду. Еще немного. Ей скидка… Наверное, боится в лужу сесть, пусть марафетится, как следует.

Опускаюсь в кресло. Проходит пять, десять, пятнадцать минут. Серафима до сих пор находится в ванной комнате.

Поневоле проскальзывает беспокойство. Слишком долго она не выходит из ванной комнаты.

Стучу кулаком.

— Серафима, ты там?

В ответ я слышу шум воды, а за ним еще какие-то звуки.

Черт. Лишь бы не учудила чего-нибудь. В ванной нет камер, а надо бы воткнуть их и туда!

Толкаю дверь плечом. Заперто. Отхожу на метр и выстрелом сшибаю замок. Влетаю в ванную, крутя в голове дурные мысли.

На миг я испугался за дуреху. Совсем еще неопытная, наивная, жесть...

Черт знает, что она могла с собой сделать из-за разочарования в близких… Не стоило мне после дурных новостей выпускать ее из виду. Ни на секунду! Но когда дверь вылетела с треском, услышал всплеск и возмущенный писк со стороны ванны:

— Багратов! Что вы творите?!

Уф… Живая!

Немного в пот прошибло, возникло дикое напряжение. Каменное… Без причины. Только от звука ее голоса.

Смотрю в сторону ванны. Там огромная шапка пены. Именно оттуда и доносятся звуки.

— Ты слишком долго мылась. Я решил проверить, все ли с тобой в порядке.

— Не ускользнула ли я в слив ванны?! Идите к черту, нафиг!

— Сколько можно мыться?!

— Сколько нужно, столько и буду мыться. После посещения злачных мест мне и за год не отмыться!

— Пока ты тут свою задницу до блеска надраиваешь, ужин остыл.

— Что-что остыло?

— Ужин, — отвечаю, скрипнув зубами. — Отменная баранина стала куском заплывшего жира. Суп превратился в ловушку для Титаника. И мороженое растаяло.

— Простите, что я испортила вам представление за ужином. Даже не знаю, какую роль вы для меня отвели и для кого я должна была раздеваться на этот раз! — говорит со слезами.

Дуреха... Я ее персонально пригласил, подготовился. Даже приоделся, нах...

— Ужин! — повторяю с рыком. — Ужин был на двоих!

Я зол.

Ни одна юбка меня с ужином не прокатывала. НИ ОДНА!

— Да хоть на десятерых! Другую девушку пригласите! — выдает Серафима со слезами.

Бесит. Еще больше бесит, что я лица ее не вижу. Оно где-то там, за этими клочьями пены. Подхожу рваным шагом и наугад запускаю руки по локоть. Нащупав тонкое плечо, выдергиваю строптивицу из ванны.

— На двоих! — повторяю, глядя в ее зареванное лицо. — Это значит для тебя и для меня. ЯСНО?!

Кажется, она не догоняет до сути проблемы?! Я на ужин ее позвал, подготовился. Свечи, музыка, еда роскошная… А она меня бортанула.

Обидно, однако.

Отпускаю. Серафима стоит в клочьях пены. Афродита, блин.

— Для вас и для меня? — спрашивает настороженно.

— Да. Ужин на двоих. Без неприятных сюрпризов. Только ты и я.

— С чего вдруг такая честь?

— С того. Скоро Баженова схватят за жопку. На горелом. Есть повод отпраздновать.

Обвожу взглядом Серафиму. За пеной почти ничего не видно. Кроме того, что кожа — красная, и в пальцах судорожно зажата мочалка.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Хватит драиться! До скрипа чистая, посмотри! — подношу ее руку к лицу.

— Грязная, — возражает со слезами. — После сегодняшнего визита в гадюшник я повсюду грязная и никак не могу отмыться!

Выскользнув из ванны, Серафима бежит в душевую кабинку, роняя клочья пены. Успеваю только ее фигурку тонкую разглядеть среди пены. Приятную такую, небольшую попку. В принципе, я эту фигурку уже видел, но сейчас после увиденного тренькнуло внизу, приятно замурашило изнутри.

Жду, пока Серафима появится, но она напускает слишком много горячего пара в кабинку, а потом ловко высовывает всего лишь руку и заматывается в огромное, пушистое полотенце. Смотрю на эту вредину норовистую и не понимаю:

— Что опять не так?

— Ничего, — шмыгает носом и отходит к зеркалу, чтобы просушить свои длиннющие волосы.

— А ну стой!

Схватив за влажную прядь, наматываю на кулак, удерживая Серафиму крепко. Приятное ощущение держать ее вот так близко и чувствовать, как она начинает дрожать.

— Ты не слышала мои слова про ужин?

— Слышала, но я думала, что мне необязательно там появляться.

— Я персонально тебя пригласил. Что непонятного?

— Извините, но мне кусок в горло не лезет. Аппетита нет. Так что поужинайте без меня.

— Ужин испорчен. Разогревать блюда шеф-повара — это преступление против хорошей еды.

— Извините, — говорит расстроенным тоном. — Но я действительно не голодна.

— Причина?

— Причина в том, что все, во что я верила, оказалось ложью. Как вам такая причина?

— Вкусная еда, прекрасная музыка и ужин в хорошей компании кому угодно поднимет настроение.

— Хм… Хорошая компания — это вы на себя намекаете?

— Не намекаю, прямо говорю.

— Думаю, мое настроение слишком плохое. Не хочу портить его кому-то еще. Я посижу у себя и посмотрю телек, а вам желаю провести этот вечер в обществе какой-нибудь… девушки, — завершает скупо, явно подразумевая что-то другое.

Более хлесткое и непристойное, на уровне Элайзы, к примеру.

— Телек, значит, хочешь посмотреть.

— Да.

— Хорошо, суши волосы. Переодевайся.

В ответ Серафима настороженно посмотрела на меня.

— В чем дело?

— Ни в чем. Ты не пришла на ужин. Значит, я приду с ужином к тебе.

— Нет-нет, я не хочу!

— Твое “нет” — это пролонгированный способ сказать мне “да”.

— Но вам точно со мной не понравится! — хмурится. — Зачем вам проводить время со мной?

— Ты станешь моей женой.

— Фиктивной.

— Пусть так. Но нам придется проводить время вместе, будет совсем неплохо добавить в эти отношения немного доверия к партнеру.

Глава 14

Серафима

Заняв место на небольшом диванчике перед телеком, посматриваю на дверь. Проходит около часа. Нервничаю…

Не думаю, что Багратов придет. Не придет же, можно спокойно смотреть свой любимый сериал, еще одну серию. Благо в доме Багратова подключено столько каналов, что глаза разбегаются. Нахожу тот самый канал, тот самый сериал и с замиранием сердца пытаюсь вникнуть в новые перипетии отношений любимых героев. Я столько серий пропустила, ахаю от того, сколько всего произошло!

Дверь открывается. В комнату сначала въезжает столик, уставленный едой, а следом за ним появляется сам Багратов. Он уже переоделся.

Вместо черной шелковой рубашки и брюк на мужчине красуются короткие спортивные шорты и широченная майка на тонких лямках, которая совсем не скрывает его тела. Наоборот, подчеркивает, насколько он хорошо физически развит. Я зависаю взглядом на чернильных рисунках, которых немало.

— Посиделки в неформальной обстановке, без галстуков, — объясняет мужчина с улыбкой.

— Да-да, конечно.

Отдергиваю взгляд и незаметно поправляю на себе домашнюю пижаму. Багратов занимает место рядом со мной, плюхнувшись на диван. Задевает своей коленкой мою.

— Что смотришь?

— Сериал. Вы такое не смотрите. Тут про любовь.

— Пусть идет, фоном, — разрешает царственным кивком и принимается за еду.

Я не хотела есть, но глядя, с каким аппетитом Багратов выуживает кусочки жареного куриного филе из ведерка, поняла, что проголодалась. Я же почти ничего не ела.

— Угощайся, — предлагает мне кусочек, протягивая с рук.

— Я сама возьму вилочкой.

— Вилочек нет. Ешь давай!

— Спасибо, но…

— Ешь! — грозно сверкнул глазами Багратов, подталкивая жареную курочку к моему рту. — Тощая.

— Хотите, чтобы я наела пять лишних кило?

— Тебе и плюс десять не помешает!

— Плюс десять? Вам нравятся женщины в теле? Глядя на Элайзу, ни за что бы не подумала!

Багратов в ответ щиплет меня пальцами свободной руки за бок.

— Мышонок, чтобы быть в теле, тебе придется наесть не плюс десять, а гораздо больше. Ты тонкая, почти светишься. Так что ешь!

Я осторожно беру мясо из его пальцев. Вкусно… Черт! Это не маковские наггетсы с кучей непонятных приправ, но сочное, ароматное филе в кляре.

Багратов смотрит, как я ем. Поневоле испытываю голод, еще более сильный и, прожевав один кусочек, заглядываю за вторым. Мужчина смеется и начинает скармливать мне понемногу всего, предлагая.

— Я думала, что на ужин была баранина и суп.

— Была. Это из другого ресторана. Нравится?

— Да.

— Я так и думал.

— Почему?

— Вряд ли ты сразу оценишь деликатесы. Буду приучать тебя постепенно. Я специально для тебя заказал ассортимент как у фаст-фуда, сейчас все им питаются.

— Осуждаете?

— Не понимаю массовой толкотни. Когда можно заказать тоже самое, но у хорошего повара.

— Не думаю, что всюду будут рады жарить курочку в кляре под заказ.

— Мне пожарят, — сощуривает глаза. — Пользуйся в свое удовольствие.

— Звучит цинично.

— Да уж как есть. Правдиво. Все пользуются благами, урывают кусочек. Кто-то больше, кто-то меньше.

Я смотрю на него с недоумением, потому что не привыкла мыслить такими категориями и смотреть на все с позиции выгоды.

— Ничего ужасного, в принципе, нет. Дашь на дашь, это норма.

— Как на рынке, — усмехаюсь.

— Вся наша жизнь — рынок.

— Не театр?

— Неа, это устарело. Сейчас — рынок. Каждый торгует чем может. Девки, как правило, телом и особыми умениями… — делает паузу. — Вот еще эти лепешки попробуй, они с сыром.

Говорит ужасные вещи, но аккуратно отрывает лепешку, а сыр в разломе теста тянется аппетитными нитями. Выпечка ароматная.

В совокупности, ужин не особо полезный, но сытный и вкусный. Багратов тоже ест, когда заканчиваем с основными блюдами, он уходит, чтобы вымыть руки, а я понимаю, за болтовней почти не следила за экранной жизнью героев. Мужчина возвращается и занимает место рядом.

— Десерт?

— Нет, спасибо, я наелась.

— А говорила, что не хочешь.

— Аппетит приходит во время еды.

— Да, все так, — смотрит на мои губы. — Оу! — переводит взгляд на экран. — Жаришкой запахло!

Герои вот-вот поцелуются. Я замираю.

— Пожалуй, останусь. Вдруг чему научусь, — бросает ухмылки Багратов.

Я всегда без особого стеснения смотрела сцены близости, но рядом с этим мужчиной чувствую себя неловко, смущаюсь. Еще больше меня вгоняют в краску его фразочки и взгляды...

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Багратов заставляет меня краснеть. Но еще больше я испытываю желание запустить в него подушкой, когда он начинает раздавать советы экранному герою.

— Поцелуй ее хорошенько! Не робей, парень! Обними покрепче. Перебирайтесь на кровать!

Героиня в последний миг уходит от поцелуя и начинает выяснять отношения с главным героем.

— Да е-мое! — хлопает себя по бедрам.

Еще через пять минут выяснения отношений Багратов не выдерживает.

— Слушай, это чепуха, Сима. Ни один нормальный мужик так долго мусолить не станет. Сразу же перейдет к делу. К жаришке, — сообщает доверительным тоном.

— Да ну вас! — отвечаю смущенно.

Герои снова сближаются. Вот-вот произойдет то самое.

— Ну неужели слюнки погоняют, — снова дает знать о себе несносный Багратов. — Ииии… Облом!

В комнату к героям входит третье лицо.

— Фигня. Они так и не поцелуются хорошенько! Разведут канитель… Давай немного вперед перемотаем, чтобы узнать: переспят они или не переспят? — предлагает Багратов. — Программа перемотать вперед позволяет! — тянется ко мне.

Я прячу пульт под попу.

— Нет, нельзя перематывать. Все самое интересное промотаете.

— Я тебе как доктор говорю. Не станет мужик так долго мяться. Не станет, — разделяет по слогам.

— Да что вы говорите?! Не все сразу трусы с себя снимают.

— Но все хотят, поверь… То, что ты смотришь, вообще с реальностью никак не совпадает.

— Да-да. Особенно с вашей, где все кругом покупается и продается, а прилипалы Элайзы — гарант получения качественных услуг.

— Не будем спорить. Просто давай другой канал посмотрим!

Я не ожидала резкого выпада от Багратова. Он резко поднял меня под попой и выдернул пульт.

— Отдайте!

— Другое будем смотреть. Ничему хорошему здесь не научат, а у тебя и без мыльной чепухи глаза зашорены!

Багратов щелкает по каналам, удерживая пульт левой рукой. Я даже не пытаюсь отобрать пульт, потому что знаю: это бесполезно!

— Багратов.

— А?

— Зачем вы пришли?!

— После твоих слов я понял, что давно телек не смотрел, — хмыкает.

— В этом доме огромное количество спален и комнат с разными устройствами. Можете посмотреть телек где угодно!

— Да. Но моя без пяти минут женушка находится только в одной из этих комнат, — смакует свои слова. — Просто скажи, что любишь смотреть. Помимо мыльных сериалов. Я буду отучать тебя от просмотра этого третьесортного говнеца.

ЧТО?!

От возмущения я потеряла дар речи. Багратов буднично кликает по кнопкам пульта.

Довольный. Раскачанный бугай! Зверюга бородатый! Отобрал у девочки пульт и радуется!

— Передачи про животных любишь?

— Да, — скриплю зубами. — Но через пятнадцать минут я пойду спать.

— Время детское.

— Я привыкла рано вставать.

— О да. Недавно почти сутки спала, — замечает небрежно.

— Те случаи не считаются!

— Вот, пожалуйста! — машет в сторону телека. — Передача про животных. Львиный прайд.

На экране показывают, как самец льва залезает сверху на самку и начинает спариваться с ней.

— В брачный период самцы львов могут сношаться несколько десятков раз в день. Перерыв на восстановление сил занимает совсем немного, в среднем, самцу льва требуется порядка двадцати-тридцати минут, чтобы снова быть готовым к спариванию… — рассказывает диктор.

— Всегда знал, что я — лев, — хмыкает Багратов.

Его бедро касается моего, словно ожог. По телу ползут пятна жара и неожиданного стыда.

— Смотри, как кисуня кайфует, — привлекает мое внимание Багратов.

— На другую передачу переключите!

— А что так?

— Самки львов, как правило, полигамны, и совсем не против, чтобы спариваться с несколькими самцами по очереди. Внутри одного львиного прайда это считается нормой…

— Животные.

— Полигамия заложена в нас природой! — комментирует Багратов. — Ничего дурного в этом нет.

— Видимо, эволюция подействовала не на всех. Некоторые так и остались животными! — бурчу себе под нос.

— Ты что-то сказала?

— Попросила в очередной раз сменить канала на телеке.

— Ну так сама возьми и переключи! — говорит Багратов и… внезапно засовывает пульт себе в шорты.

Или даже куда похуже?!

— Возьми, — подначивает меня Багратов. — Найди пульт-потеряшку…

Еще чего! Не буду я ничего у него в шортах искать.

Глава 15

Серафима

Не полезу за пультом. Пусть сидит с пластмассовой штукой в шортах, если ему так нравится. Стараюсь делать вид, будто ничего ужасного не произошло. Пытаюсь смотреть передачу…

Диктор продолжает вещать:

— Полигамия — почти стопроцентное явление, но иногда бывают исключения, когда лев и львица образуют единую пару и остаются верны партнеру до конца дней…

— Видите, даже у животных есть пары! — говорю торжественным тоном.

— Бракованные, наверное.

— Вы совсем в чувства не верите? — спрашиваю потрясенно.

— Чувства бывают разные. Желание разнообразия, нежелание заморачиваться. Желание прикрепиться к денежному источнику…

У этого грубого, неотесанного взрослого мужика все сводится к одному. Внезапно я понимаю, что ничего страшного не произойдет, если я вытащу пульт.

Залезла и взяла. Ничего сложного!

Быстрым жестом запускаю руку в шорты Багратова, чиркнув пальцами по низу живота. Кожа — как твердый, раскаленный камень.

— Осторожнее, Мышонок. Ты должна взять верный пульт управления… — посмеивается хрипло мужчина.

Вытаскиваю пульт от телека, покраснев до самых кончиков волос.

— Не за тот пульт схватилась, — отпускает пошлую шуточку Багратов.

Ведет себя, как шестиклассник, впервые разглядевший, что у соседки по парте есть грудь. Смущает меня нарочно и дразнит. Провоцирует!

Зачем? Я же ему не нравлюсь. Просто скучно? Да пошел он. Пусть Элайза его развлекает. Она готова в любой миг приласкать и обслужить мужчину!

Покликав по кнопка, нахожу передачу про дельфинов. Удивительные морские животные издают переливчатые звуки и резвятся, как дети. Поневоле на губах расплывается улыбка.

— Нравятся? — спрашивает Багратов.

— Они милые.

— В реальности от их писков уши закладывает, но играть с ними одно удовольствие.

— Были в дельфинарии?

— И в дельфинарии, и на открытой воде наблюдал… А ты?

— Что я? — настораживаюсь.

— Не видела?

— С чего бы? — усмехаюсь горько. — Только по телеку.

— А где была вообще? — Багратов закладывает руки за голову. — В водах какого моря попу свою полоскала?

— Нигде. За пределы города не выезжала. Ни разу не была на море.

— Что?!

Шок на лице мужчины выглядит искренним. Ему сложно поверить, что я ни разу не бывала на море или за границей. Я даже город никогда не покидала. Куда уж мне до заграницы…

Наверное, смущение на моем лице слишком сильное, потому что Багратов внезапно поворачивает голову в мою сторону и смотрит пристально, не мигая…

Я начинаю нервничать. В особенности, когда Багратов подкатывает ко мне всем телом и ленивым, вкрадчивым жестом забрасывает руку мне на плечо. Пальцами второй руки цепляет подбородок и заставляет посмотреть на себя.

— Хочешь на море?

— В чем подвох? — пытаюсь отстраниться.

— Просто скажи, хочешь? Вмиг устрою.

— Спасибо, не надо.

Пытаюсь отвернуться.

— Почему?

— Я потом как-нибудь сама.

— Сама? — губы Багратова неожиданно интимно, мягко касаются моего уха. — Сама ты только по самые крохотные ушки вляпаться можешь. Я уже вижу твое первое самостоятельное путешествие. Тебя облапошат прямиком на вокзале или угонят багаж… Глупый-глупый, наивный Мышонок.

— Я не настолько наивна, чтобы соглашаться на ваши сомнительные предложения. У вас могут быть скрытые мотивы. Спасибо, не надо мне вашего моря, — отвечаю с гулко бьющимся сердцем.

— Скрытые мотивы. Хочешь, кое-что приоткрою?

Багратов поглаживает мою шею пальцами, то запуская ток под кожу, то вынуждая меня покрываться мурашками острого предвкушения.

Запретное. От его вяжущего, манящего вкуса пересыхают губы. Я моментально облизываю их кончиком языка. Грудь Багратова вздымается и опускается, касаясь моего плеча. Глаза до сих пор жалят, прожигают дыры насквозь.

— Ты хорошо справилась. Прошла краш-тест, — движет губами возле уха. — Сегодня. И с Элайзой, и в клубе.

— Что?!

— Я проверял, — продолжает. — Что ты будешь делать. Под дудку родни ты хорошо сплясала, я поставил на то, что при давлении ты будешь делать все, что скажут. Хотел проверить, так ли это. Ты повела себя иначе. Порадовала… — треплет ладонью по голове. — Боевой хомячишка! — неожиданно звонко чмокает меня в висок. — Такое заслуживает небольшого поощрения. Завтра отправляемся на море.

Багратов отстраняется очень быстро. У меня в голове звенит от его оглушающего чмока в висок, еще больше путают и пугают его слова. Мужчина застывает у двери и просит с ослепляющей усмешкой:

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Словно я Карабас-Барабас.

— Какая уж из меня Мальвина, — стираю слезинки, неожиданно скатившиеся из глаз.

— Ну вот что ты опять в слезы? — спрашивает с неожиданной досадой. — Я предлагаю тебе договор, он будет честным с моей стороны. Я жду того же и от тебя. Если так и получится, ты быстро забудешь о том, как негативно все начиналось.

— На какой срок договор?

— Время покажет.

— Звучит размыто.

— От меня не уходят. Я ценю преданность. В тебе есть. Просто ориентирована она была у тебя не на тех, кто достоин этого. Ну ничего, я тебя в верном направлении настрою!

Он не дает подумать о сказанном, снова отвешивает приказ:

— Выключай телек. Собирай чемодан и дуй спать. Набирайся сил. Завтра у тебя в меню — море.

*** *** ***

Наверное, сказав про море, Багратов пошутил. Одна из тех его шуточек — пошлых, скабрезных, хлестких. Взрослых. Сколько ему лет? Ксана говорила, что Багратову больше сорока. Но она вообще много чего мне говорила и, как оказалось, по большей части, врала. Могла и насчет Багратова соврать.

Мне кажется, точно соврала насчет возраста, выставив Багратова стариком. Он взрослый, брутальный, но ему явно нет даже сорока лет!

В одном Ксана оказалась права — он жестокий и хладнокровный, действует себе на уме, играет по правилам, известным ему одному. Когда сам создаешь правила, можно в любой момент их изменить или вообще отменить…

Думаю, насчет моря он просто соврал. Соврал? Последнее видится вообще маловероятным. Я не нахожу ни одной причины, чтобы Багратов мне врал.

Зачем? Я и без того не представляю из себя ничего ценного, нет нужды обманывать меня или вводить в заблуждение.

Все как на ладони…

*** *** ***

— Пора.

Свет бьет по глазам.

— Что? — спрашиваю хрипло, прячусь обратно под одеяло.

Какому варвару нужно было потревожить мой сон?! Я и без того с трудом уснула!

— Подъем, мышонок. Пора покидать уютную норку и двигать попу навстречу новым впечатлениям! — гудит низкий, хриплый голос Багратова.

Он буквально заполняет пространство спальни, забирается под кожу колючими мурашками. С трудом разлепила глаза, пытаюсь понять, который час.

3:20.

— Еще ночь!

— Но завтра уже наступило, — возражает Багратов

— Еще ночь. Еще поздно… Я думала, мы никуда не поедем.

— Багратов держит слово! — возражает веско и подгоняет меня громкими хлопками в ладоши. — Давай-давай, скорее вытягивай свою задницу из одеяла. Или, клянусь, так поедешь. В одеяле.

— Сколько у меня времени? Когда я должна собраться?

— Еще вчера, — качает головой.

Как в армии! Нет, даже хуже. Спросонья ничего в голову не приходит!

— Все.

— Что все? — обмираю.

— Время вышло. Сказал же, готовься. Завтра на море. Какого черта ты делала? — взрывается нетерпением Багратов, двинувшись в мою сторону смерчем.

— С-с-с-пать легла.

— Значит, спи.

— А как же море?

— Море отменяется.

Черт! Надо было вчера чемоданы паковать и ложиться спать сразу в одежде, чтобы по первому свистку подскочить с ручной кладью в зубах и быть готовой ко всему.

Поневоле на глазах закипают слезы. Прячу лицо в подушку.

— У меня есть идея получше. Море — как-то мелковато. Океан в самый раз будет! — раздается над ухом голос Багратова.

Через миг он заворачивает меня в одеяло рулетиком и выносит из комнаты.

— Отпустите. Поставьте меня на пол. На землю. Я…

— Ты еще два часа глаза протирать будешь. Некогда! — возражает мужлан.

— Мне дышать почти нечем!

— Ничего не слышу. Ты спать хотела? Вот и спи. Проснешься, как прилетим…

***

Стыдно признаться, но первый свой в жизни перелет я, действительно, проспала. Меня укачало в машине еще на пути в аэропорт, я благополучно уснула. Просыпалась пару раз, кажется, в самолете, но быстро проваливалась обратно в сон.

Дорогу от аэропорта парома на отдельный остров я не пропустила. Ни одной детали. Но признаться, яркие незнакомые пейзажи для меня слились в нечто необыкновенное, как картина из камешек в тубе калейдоскопа.

Думаю, эта поездка запомнится мне надолго. Меня выкрали посреди ночи из постели, завернули в одеяло и привезли сюда, за несколько тысяч километров.

Из серых пейзажей в вечное лето.

Чудеса…

Пижама до сих пор на мне.

Я испытывала по этому поводу тысячу сомнений, но Багратов — такой мужчина, слову которого не осмелится перечить никто, взглянуть с осуждением, тем более. Ко мне относились, словно я была не в пижаме и домашних тапочках, но в королевской мантии.

Дело не во мне, само собой, но в мужчине, рядом с которым остро чувствуешь реальность, настолько остро, что она пробирается под кожу ледяными иголками и оставляет неизгладимый след.

Возникает чувство головокружения, а вместе с тем появляется ощущение, что раньше я и не жила, а просто проживала день за днем, не имея ни малейшего понятия о том, как все устроено по-настоящему.

Закрываю глаза, чувствуя дыхание океана и ветра на своем лице.

Удерживаю это ощущение долго-долго, а потом распахиваю глаза с опаской, с острым чувством страха, что сказка, окружающая меня, исчезнет.

Однако ничего не исчезло! Впереди, до самого горизонта, голубая гладь. Под ногами — теплый песок, а за спиной — симпатичный домик.

На двоих…

Глава 16.

Серафима

Мы на острове. Перетираю песчинки между ладонями. Песок совсем не такой, какой я привыкла видеть.

— Ну, как тебе?

— Слишком красиво, чтобы быть правдой.

— А ты проверь на ощупь, — предлагает Багратов.

Осторожно вытягиваю ногу из одеяла, опустив босую ступню на мелкий песок. Теплый, белый, песчинка к песчинке… Подбираю ноги в одеяло, разглядывая голубую гладь, простирающуюся далеко-далеко, до самого горизонта.

Или даже дальше.

Невероятно. Сплю, наверное. Только в самом невероятном и несбыточном сне все может встать с ног на голову, измениться за считанные часы.

— Ты молчаливая, — замечает Багратов.

— Вы ждали, что я буду сходить с ума от радости?

— Как минимум, ждал одно сальто, несколько минут счастливых визгов и прыжок в воду нагишом.

Издаю смех. Ветер подхватывает и относит его горстями в сторону мужчины.

— Извините, что я не устроила клоунское представление. Я же говорила, вам нужна другая дрессированная собачонка на привязи.

— Глупая, — качает головой. — Это была шутка. Растормошить тебя захотелось. Ты же впервые за пределами страны. У океана. Так?

— Да.

— И?

— Честно?

— Конечно, — садится прямиком на песок, минуя шезлонг, стягивает с ног легкие мокасины. — Иного я от тебя и не жду, Мышонок. Не пытайся скормить мне лапшу. Говори, как есть. В том и прелесть.

— Вы очень резкий и непредсказуемый мужчина. Вспыльчивый. Разумно ли говорить все, что в голову взбредет?

— Боишься, что я на тебя взъемся за правду?

— Рыкните, как минимум. Вы же лев, — фыркаю, вспомнив посиделки у телевизора.

Нет, он на самом деле совсем не такой кошмарный, как расписывала Ксана. В чем-то он даже нравится. Волнует, безусловно. Заставляет чувствовать себя женщиной. Но той, что далека от его интересов, и от этой мысли грустно совсем немного.

Однако, в целом, Багратов не так уж плох. Просто невыносимый и иногда до жути вульгарный.

— Здесь очень красиво, — отвечаю честно. — Очень. Мне хочется везде заглянуть, все потрогать, попробовать…

— Так вперед. Чего ждешь?

— Не знаю. Я вроде не сплю. Но вдруг…

— Хочешь, я тебя за попу ущипну?

— До посинения?

— Должен же я отыграться за посиневшую мошонку.

— Сами виноваты. Напугали и навалились. Я схватилась и не подумала, что могу навредить.

— Ну-ну, продолжай, — держит серьезное лицо.

— Если так, то понятно, почему вы взяли с собой меня.

— Почему же?

— Может быть, эта поездка была запланирована? Только на моем месте должна быть… Например, Элайза. Вот только с травмированным орудием не удастся развлечь ее, как следует. Поэтому здесь я… Пока пострадавшее эго не придет в норму...

В ответ Багратов громко расхохотался.

— Забавная теория. Только далека от правды.

— Неужели?

— Элайзу я бы сюда не потащил.

— Почему же?

Теперь наступает моя очередь посмотреть на мужчину с интересом. Поведение Багратова дало понять сразу, какие женщины его привлекают.

— Элайза роскошно смотрелась бы на этом песке. И в бунгало, и в океане…

— И много где еще. Не в том суть.

— В чем же?

— В этом, — показывает рукой вокруг. — Кого ты видишь?

— Никого, — отвечаю, подумав немного.

Действительно, с момента приземления до отплытия на остров прошло больше часа, охрана оставила нас здесь и укатила обратно.

— Вот именно, никого. В такие места не притаскивают кого попало, чтобы засорять эфир лишним мусором. Иногда нужно побыть в тишине и вдалеке от всего.

— Наверное, просто время мертвое. Вечером пляж будет полон людей.

— Не-а. Это мой пляж.

— Вы пляж арендовали?

— Лучше.

— Остров купили, что ли?! — предполагаю самое невероятное.

— Ага.

— Врете.

— А смысл?

Черт…

— Зачем покупать целый остров?

— Потому что могу? — спрашивает Багратов.

— Хорошо, господин хозяин острова. И часто вы здесь бываете?

— Иногда. Когда допечет все. Здесь хорошо думается…

— Думается? Я решила, что вы предпочитаете действовать, а не думать.

Я прикусываю язык, пока он не начал жалеть, что взял меня в своей тайный уголок для проведения наедине со своими мыслями.

По сути, как ни крути, сейчас Багратов здесь не один, но со мной. Однако я все равно решаю больше не болтать. Вдруг ему надоест меня слушать, заткнет рот кляпом и привяжет к пальме?

Слишком плотоядно он на меня поглядывает…

— Ты снова замолчала.

— Вы же хотите побыть наедине со своими мыслями. Не хочу мешать.

— Ты мне не мешаешь. У тебя на редкость безобидная и милая болтовня.

Опять Багратов сказал, что видит во мне лишь наивную болтушку! Я постаралась не обижаться, но…

Снова разговор застопорился на некоторое время. Иногда с этим мужчиной гораздо комфортнее молчать и просто быть рядом. Не знаю, как Багратову, но мне даже говорить ничего не хочется. Просто наслаждаться и вдыхать каждой клеточкой кожи красоту, которую вряд ли еще когда-нибудь увижу.

— Фантастика, — выдыхаю.

— Закат здесь еще красивее.

Ох. Мое сердце пропускает удар. Нет, два удара… Или даже три? Я с трудом нахожу слова.

— Вы взяли с собой дефибриллятор? Вдруг после увиденного мне понадобится реанимация?

— Я умею делать массаж сердца и искусственное дыхание. Но в целом, могу сказать только одно. Это первое место, куда мы выбрались, — делает паузу. — Первое, но не последнее. Привыкай.

— К такому невозможно привыкнуть! — жадно смотрю на бирюзовую гладь с ленивыми волнами.

— Рано или поздно все прелести приедаются, все деликатесы становятся пресными, а вся роскошь блекнет. Наслаждайся моментом, пока для тебя это в новинку, — заявляет Багратов, разглядывая не океан и небо над ним, а мое лицо.

— Говорите так, словно вам все приелось.

— Спорить не стану. Ты угадала, — роняет безразлично, продолжая смотреть.

Внезапно Багратов поднимается и стягивает с себя просторную футболку, развязывает узел шнурка на шортах.

— Искупаться не хочешь?

Я отворачиваю пылающее лицо в сторону. Жгучая, запретная красота его тела пугает и будоражит одновременно.

— Как? Господи, я в одеяле. В пижаме!

— Не обязательно называть меня “господи”, можешь обращаться по имени. Если забыла, меня зовут Тимур… — посмеивается. — Пошли искупаемся?

— У меня нет купальника.

— Наши вещи привезут позднее. Но вода теплая! Можно и нагишом.

Прежде чем я успеваю пискнуть, прямиком рядом с моими ногами приземляются мужские трусы. Я роняю взгляд в песок. Он что… Голый, да? Вот прям совсем голый? Без ничего? Может быть, у него запасные трусы под трусами были? Или хотя бы плавки? Да, наверное, он заранее подготовился и плавки под трусы надел.

Бред какой-то приходит в голову!

Мое тело накрывает длинной тенью. Я все еще боюсь поднять взгляд, разглядываю песок.

Какой красивый, блестящий, чистый песок. Теплый, мелкий. Блестящий…

Кажется, мои мысли бегут по кругу.

— Ты идешь купаться или как?

— Иду. После вас.

— Дамы вперед.

— Нет-нет, я уступаю. Старшим уступать положено! Купайтесь на здоровье…

— Купайтесь? — выделяет последний слог.

Кажется, он немного рассержен. Откуда мне знать, какое выражение прячется на лице бородача, я же на песок смотрю.

— Долго ты мне еще выкать будешь, Серафима?

— Мы еще не так близки знакомы.

Он делает шаг в мою сторону. Я испуганно натягиваю одеяло на плечи, прячась от внезапного кольнувшего ощущения, где-то глубоко внутри, под самым сердцем екнуло, но мурашки поползли по коже, словно от холода!

— Давай это исправим? — предлагает Багратов.

— Как же?

— В горизонтальной плоскости можно. Сгодится? — спрашивает с остро блеснувшим сарказмом.

На глазах наворачиваются слезы. Зачем он такое предлагает?! Почему разозлился?! Он тем временем продолжает с издевкой:

— Я настаиваю. Хватит ходить вокруг главного. В доме есть кровать. Достаточно близкое знакомство выйдет?

Глава 17

Серафима

Тень Багратова накрывает меня с головой. Он меня пугает и будоражит одновременно. Неужели нельзя вести себя чуточку приличнее…

— У вас все в пошлые намеки упирается. Нет, это совсем не будет считаться близким знакомством. Я буду называть вас Тимур Дамирович. Сойдемся на этом.

— И на вы? — уточняет.

— Да. Как я уже сказала, вы старше и мы не столь близко знакомы, чтобы переходить на “ты”.

— Вариант с кроватью, значит, ты не рассматриваешь.

— Нет! — отвечаю, покраснев. — Это не считается.

— Что же тогда считается?

— Что-то более близкое.

— Телом к телу, без одежды. Куда ближе?!

— Я не про такую близость говорю. Про другую.

— Какую?!

— Сама не знаю. Но пока не могу перейти черту, — провожу пальчиками ног на песке линию.

Багратов нагло затаптывает ее своей ногой.

— Как хорошо, что Я могу.

— Нет же, — возражаю вяло. — Аааааа!

Он снова схватил меня и потащил. На этот раз к океану, перекинув через плечо. Мне представилась хорошая возможность разглядеть его крепкие, спортивные бедра.

— Поставьте меня. На берег верните! — взмолилась я.

Багратов только перехватывает покрепче и почему-то постоянно за попу.

— Готовься плавать. На счет три! Раз. Два…

— СТОЙТЕ! — запустила ногти в его спину, прочертив красные борозды. — Не бросайте меня в воду.

— Тепленькая. Не бойся!

— Я ПЛАВАТЬ НЕ УМЕЮ! — кричу.

— Ты же не серьезно.

— Я предельно серьезно. Не умею плавать. Не умею!

Багратов застыл.

— Почему?!

— Потому что не умею.

— Даже в бассейн не ходила?

— Даже в бассейн. Поэтому верните. На место. Я пятки возле берега промочу…

— Хорошо, — разворачивается обратно. — Сейчас доберемся до домика, я позвоню, пусть привезут чемоданы с одеждой, надувной круг, матрас и нарукавники…

— Зачем все это?

— Буду учить тебя плавать.

— О господи.

— Говорю же, зови меня просто Тимур.

— Оденьтесь, пожалуйста… — решаю опустить его отчество. — Тимур. Очень вас прошу.

— Умеешь ты уговаривать, Мышонок.

*** *** ***

По приказу Багратова нам привезли вещи и снаряжение для плавания. Я чуть под землю не провалилась от стыда, когда увидела “купальник” — одни веревочки и полосочки.

— Я такое надевать не стану. Не буду плавать!

— Почему?

Багратов умудряется еще и повертеть между пальцев этот купальник, прислонив трусики к моему телу.

— Не гони, Мышь. Тебе в самый раз будет.

— Я не про размер. Слишком открыто.

— Это же купальник, а не паранджа!

— Все равно.

Отворачиваюсь, захожу в отдельную кухню и просматриваю содержимое холодильника. Есть напитки и фрукты. По большей части, экзотические, я выбираю манго. Всегда хотела попробовать!

— Дай я сам, — Багратов отбирает у меня нож. — Доставай еще что-нибудь. Сделаю тебе фруктовый салат.

— Вы и это умеете? — спрашиваю, смотря, как ловко он обращается с ножом.

— Чего уметь-то? — ухмыляется. — Или ты думала, что я палец себе чикну?

— Не знаю. Ладно. Что еще отсюда съедобное?

— Скажу по секрету. Все.

Приходится выгрузить фрукты, выбираю на свой вкус по внешнему виду.

Ароматы стоят самые необыкновенные.

— Не думала, что вы умеете готовить.

— Я умею нарезать. Готовить — это женское! — возражает Багратов.

А что вы сейчас делаете? Разве не готовите? Так и подмывает задать вопрос.

Но я предпочитаю прикусить язык.

Багратов накромсал фруктов, потом безжалостно раздавил в кулаке половину грейпфрута и выдавил сок поверх нарезанных фруктов. Я как завороженная смотрю на его пальцы, стискивающие фрукт. Как он отряхивает их над мойкой и слизывает крупную каплю, скатившуюся по ребру ладони. Снова возникает странное чувство, внутри расползается волнующий жар.

— Ешь, — сверлит меня темным взглядом.

— Вам пошел бы колпак и поварской фартук.

— Ешь молча, — грозит ножом. — Уборка за тобой.

— Эй! — возмущаюсь. — Вы же тут целую гору насвинячили.

— Все честно. Я добыл еду, обеспечил очаг, твоя задача — поддерживать порядок в этой пещере и следить за очагом.

— Вот так мы и выяснили, что вы не лев, а неандерталец.

— Может я эволюционировал? Или как ты сказала…

— Притворяетесь глупым? Почему мне кажется, что у вас очень хорошее образование?

— У неандертальцев не бывает образования. Только школа выживания, — садится на высокий стул, глядя, как я ем.

— Спасибо, вкусно. Здесь все нужно делать самим?

— Я понял, почему ты не спешишь восторгаться этим местом. Боишься, что останешься голодной, обжорка. Не останешься, — успокаивает Багратов. — Поплаваем, отправимся на материк. Поужинаем в ресторане. В купальнике поплаваешь, — снова не отступает. — Или будем плавать голышом. Оба.

— Хорошо, я надену купальник. Порадую ваше чувство сарказма.

— Брось, ты будешь хорошо смотреться. Не все купальники предназначены для силиконовых жоп и сисек, есть и на натуральных девок. Вроде тебя…

— То есть я уже не уродина, а натуральная девка. Похвально.

— Уродиной я тебя не называл!

— Не прямо, но намекнули.

Багратов призадумался. Я в это время съела салат и принялась за уборку.

Потом прогулялась по домику. Все хорошо, вид чудесный, но…

Почему здесь всего одна кровать?! Наверняка Багратов просто любит спать на полу!

Кровать — моя.

*** *** ***

Потом мы отправились плавать. Багратов серьезно за меня взялся, решив, что научит меня плавать за час или за два…

— Расслабься просто. Позволь воде себя держать.

— Как?! Она же сквозь пальцы! — показываю. — И вообще, глупая затея. Я устала! Все. На берег хочу!

Неловко забираюсь на плавательный матрас и пытаюсь грести в сторону берега. Ничего не выходит. Матрас стоит на месте! Потому что Багратов его держит!

— Иди сюда, — повторяет настойчиво. — Не отпущу, пока хоть немного не кайфанешь от процесса.

— Кайф из-под палки?

Багратов прищуривается. Сам-то он держится на воде, как рыба. Или как акула! Потому что он здоровы и опасный, словом, не похож он на безобидную рыбешку. Багратов сдергивает меня с матраса и прижимает спиной к своей груди, обхватив под талией. Второй рукой срывает с меня нарукавники для плавания.

— Эй, что вы делаете?

— Тебе девятнадцать! И в нарукавниках?! Смешно просто.

— Так не возитесь со мной! — выдаю обиженно. — И раздражаться не надо будет!

— Не указывай, что мне делать! — рявкает. — Сам решу, на что мне свое время тратить…

— На чепуху!

Ответ получается неожиданным. Багратов быстро разворачивает меня к себе лицом и просто запечатывает мой рот своим. На секунду жарко втягивает губы в свой рот, прикусывает по очереди и жестко клацает по моему языку. Словно в наказание.

Через миг Багратов меня отпускает. Внутри все горит и сердце не на месте… Я потрясенно смотрю на мужчину. Еще и издевается…

Зачем он так со мной?

— Куда? — рыкает. — Под воду уйдешь, дурочка.

Снова прижимает к себе.

— Глаза закрой.

Сердце колотится как сумасшедшее. Пульс оглушает, ноги сковывает странной слабостью. Поэтому устало закрываю глаза. Не потому что этот сатрап мне приказал. Я слишком устала пытаться научиться плавать и измотана.

— Расслабься же, я тебя держу, — щекочет кожу шеи бородой, обжигает шепотом ухо.

С ним расслабишься… Я вся становлюсь деревянной рядом с ним!

— Ты устала и хочешь поспать. Представь, что на кровати лежишь.

— Почему в домике всего одна кровать?

— А сколько надо? — удивляется. — Хватает.

— Мне точно хватит. А вам придется на пол лечь. Или на диванчик в гостиной.

— Жадная ты, Серафима. Для меня тот диван в гостиной — ровно в половину тела. Я лягу спать на кровать, как и всегда, а вот ты… — делает паузу. — Будешь вредной, отправлю тебя домой. Одну.

— Домой — это куда?

— Это ко мне. Прикажу вручить секатор, дам горшок. Будешь сажать цветы.

— Охотно. Мне это нравится.

— Да? То есть ты в саду батрачила не просто так, а из удовольствия? — удивляется.

— Да… Сад хочу.

— Будет тебе и сад, и оранжерея. Расслабься.

Тиски рук Багратова становятся слабее и кольцо уже не такое крепкое, но все еще надежное. Меня внезапно успокаивает это ощущение его твердого, каменного плеча за моей спиной. Немного свободы, куда больше ограничений, но сейчас границы немного размыты, не такие жесткие.

Мне удается расслабиться и ощущения становятся другими… Ладони Багратова перемещаются под голову и спину.

— Глаза не открывай только, руки раскинь.

Я еще чувствую его поддержку, но с каждым мигом все меньше и меньше. Сначала ладонь, потом кончики пальцев… Потом пустота, но тело уже ватное и одновременно легкое, поймало странный ритм едва заметных колебаний. Как будто парю в воздухе… Расправляю пальчики и легонько шлепаю по воде.

— Как ощущения? — осторожно интересуется Багратов.

— Слишком хорошо, чтобы их описывать.

Улыбаюсь… Слышу всплески вокруг. Багратов точно нарезает вокруг меня круги, как акула, пока я расслабленно покачиваюсь на воде.

— Можешь попробовать поплавать, ногами побултыхай.

Голос Багратова оказывается рядом, я открываю глаза и вижу прямо над собой его лицо. Мысль о почти-поцелуе будоражит. Было жестко, но одновременно с этим так сладко, что все внутри заныло от желания большего. Такие желания, совсем мне несвойственные, заставляют меня смутиться и сбиться с той самой точки расслабленности.

Место спокойствию уступает паника.

— Тише-тише…

Багратов перехватывает меня быстрее, чем я успела провалиться под воду.

— Для первого раза достаточно. Ты очень хорошо держалась. Пора возвращаться… — бросает взгляд на горизонт. — Скоро закат.

— Еще не скоро. Солнце высоко.

— Нужно успеть отдохнуть, переодеться, добраться до материка… Если хочешь увидеть живописный закат с утеса, стоит поторопиться.

— Еще одно зрелище, от которого остановится сердце?

— Расслабься, я умею делать массаж сердца.

— И искусственное дыхание. Я запомнила.

Глава 18

Серафима

Багратов помогает забраться на матрас и ловко гребет к берегу, утягивая меня за собой. Когда становится мелко, я сама спускаюсь, позволяя воде омывать ноги. На берегу тщательно выжимаю волосы и с чувством выполненного долга иду в домик.Все тело ноет от напряжения и усталости. Хочется только одного — рухнуть на ту самую кровать…

Но после принятия душа я немного взбодрилась. Багратов вообще светится. Мы сталкиваемся в спальне и огромная комната начинает казаться маленькой, а кровать… кровать словно кричит о грехе. Я не понимаю, как этому мужчине удается сгущать краски и делать их глубже, чем они есть. В его присутствии я только и думаю о плотском…

— Мне выйти, чтобы ты переоделась?

— Да, пожалуйста. Если можно.

— Хорошо, — и сам раздевается.

— Тимур Дамирович! — ахаю, когда перед моим взглядом оказывается его крепкий мужской зад. — Я же попросила…

— Ну ты стесняешься, я согласился выйти, когда ты будешь переодеваться. Но я-то не стесняюсь… — шагает голым к двери.

В зеркальной дверце мелькает его отражение, что я покрываюсь алыми пятнами стыда и опускаюсь в плетеное кресло, разглядываю свои пальцы с маникюром. Кровь шумит в голове. Стараюсь не думать о Багратове, но как… Как этого не делать, когда он даже переодевается при мне и постоянно находится рядом.

— С галстуком поможешь?

— А брюки уже на вас?

— Хочешь с ширинкой помочь?

— С меня хватит!

Вскочив, выбегаю в другую комнату. Плещу себе в лицо водой из кувшина.

— Ты чего такая стеснительная? “Галстука” испугалась, что ли? — ухмыляется за спиной Багратов.

Явно говорит не про обычный галстук, а на кое-что другое намекает!

Ни секунды покоя!

Ни се-кун-доч-ки!

— Ваш “галстук”, Тимур Дамирович… — даже не знаю, что сказать дальше. — В общем, сами с ним справляйтесь.

— Ты же не из робкого десятка. Но “галстука” боишься. На вот, потрогай его!

Взвизгнув, отворачиваюсь. Вздрагиваю всем телом, когда Багратов проводит по коже моего запястья атласной мягкостью.

Теплое. Мягкое. Приятное на ощупь. Гладкое… И это… Всего лишь ткань.

— Галстук? — спрашиваю обмершим голосом.

— Галстук, — с низким смехом перехватывает мои оба запястья тканью и удерживает. — Можешь смотреть, я в брюках.

Выдыхаю. Открываю глаза. Точно галстук. Красный, обернутый вокруг моих запястий.

Уф… Серафима, можно дышать. Ничего ужасного не произошло!

— Только я вам красивый узел завязать не смогу. У меня пробел в этой области.

— Скажи хотя бы, он к лицу мне или как? — подносит к рубашке.

— Вам идет, — отвечаю честно. — Но вам все идет.

— Вот как, — хмыкает. — Красавчик, что ли?

С довольным видом потер бороду.

— Да, но…

— Но? — вскидывает брови, играя эмоциями на лице.

— Но если можно…

Сглатываю.

— Можно, — кивает. — Валяй.

— Если можно, то лучше убрать.

Осторожно забираю галстук из мужских пальцев, отложив в сторону. Для следующего действия придется подойти ближе, совсем близко, чувствуя жар мужского тела.

Я расстегиваю три верхних пуговицы на рубашке Багратова. Немного подумав, расстегиваю и четвертую. Теперь видно крепкую шею и часть груди. Смотрится очень привлекательно…

— Так гораздо лучше, — произношу едва дыша.

Не знаю, куда деть пальцы и руки, и всю себя заодно. Багратов накрывает мою ладонь своей, прижав к груди. Моя маленькая рука просто утопает под его рукой, со смуглой кожей и чернилами татуировок.

— И… Приз за самую смелую выходку присуждается Серафиме Баженовой, — шутит. — Улыбнись. Ничего страшного не произошло. Правда?

— Да, правда.

— И тебе пора переодеться. Если только не хочешь остаться голодной.

— Хорошо. Только я не буду надевать мини! — предупреждаю.

— Можешь и мини надеть, — разрешает, добавляя веское уточнение. — Если хочешь, чтобы я половину туристов на материке голыми руками придушил за то, что будут на твои длинные ножки пялиться.

— Нет. Я нормальное платье надену. Кажется, вы говорили, что у меня есть нормальные… То есть купили.

— Да. Иди уже, Серафима.

— Хорошо. Только…

— Что еще?

— Руку отдайте. Вы меня за руку держите.

Возникает небольшая неловкая пауза. Мне приятно держать ладонь на его груди, чувствуя, как он дышит. Багратов же просто мог не заметить, что до сих пор моя рука лежит там.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Иди, — отпускает и в последний миг удерживает за кончики пальцев. — Серафима…

Голос Багратова слышится другим. Иным. С непонятным выражением. Я поднимаю на него взгляд. Он смотрит мне прямо в лицо, очерчивая его неспешно, будто трогает.

Трогает меня взглядом.

— Что?

— Скажи… — притягивает к себе за кончики пальцев плавным жестом.

Не сводит взгляда с моих губ, прикипев к ним. Я словно в трансе тоже перевожу взгляд на его губы. Кажется, он собирается что-то сделать.

Сердце замирает. Он приближается еще немного.

Еще немного, и… Мои рецепторы вопят об опасности и необходимости поддаться этой опасности, прыгнуть с разбега в кипящий котел эмоций, пусть даже я сварюсь в нем живьем.

Губы Багратова приоткрываются, наплывая на мое лицо.

В последний миг меняют направление, скользнув к уху.

Мужское дыхание обжигает.

— О каком галстуке ты подумала, что краснела как рак? — спрашивает Багратов, едва сдерживая смех.

— Ах вы, шутник! — краснею. — Вам бы только надо мной поиздеваться!

С досадой выдергиваю руку из захвата Багратова и приказываю себе не думать о дурном. Сама нафантазировала, будто он хочет меня поцеловать. Ясно же, что я его, как женщина, совсем не привлекаю. Просто стебется.

***

Вещей мне привезли немало.

Выбираю светлое легкое платье, длиной чуть ниже колена. Рукава “фонарики”, песочно-бежевый оттенок. Легко и красиво, ткань просто летящая. Останавливаю выбор на легких сандалиях с ремешком. Кажется, готова. В последний миг бросаю взгляд на кровать. Вот уж нет, Багратов, спать со мной на кровати вы не будете…

***

Для того, чтобы поужинать в ресторане, приходится отправиться обратно на материк. Багратов был прав, времени это отнимает немало.

В живописный ресторанчик на верху утеса мы попадаем в точности прямо к закату. Думаю, восторженные чувства испытываю не только я, но и все другие посетители, но все отходит на второй план.

Вода из бирюзовой становится как жидкое золото. Красиво так, что хочется умереть… Я ахаю, даже пускаю несколько слезинок.

Не могу оторвать взгляда от открывающегося вида и, что самое главное, Багратов в этот момент ничего не говорит, не отпускает свои пошлые шуточки. Просто находится рядом и наблюдает за мной, подсказывая иногда:

— Кушать тоже надо, Сима. Одними красивыми видами сыт не будешь.

— Спасибо. За ужин и за все остальное.

— Приятного аппетита.

Мы мало разговариваем. Иногда Багратов рассказывает что-то, но чаще всего он отвлекается на телефон, потом переводит его с бранью на режим беззвучной вибрации.

Ужин пролетает незаметно. Солнце скатывается за горизонт, в воздухе разливаются сумерки, волнующие кровь. Багратов поглядывает на часы.

— Скоро паром на остров.

Украдкой вздыхаю. Думаю, не заметит.

— Что такое? — мгновенно перехватывает мой вздох Багратов.

— Погулять немного хочется.

— Значит, погуляем. Только последний паром пропустим. Придется снять номер в отеле,

— Хорошо. Спасибо.

— Сейчас не благодари… Скоро успеешь, — говорит с ухмылкой, смысл которой понятен только ему самому.

Глава 19

Серафима

Прогулка по городу, сплошь усеянному туристами, наполняет небывалыми ощущениями. Возможно, Багратову хотелось уединения, а мне, напротив, становится проще находиться рядом, когда вокруг есть посторонние люди. Тогда пропадает ощущение, что я рядом с ним — как будто в клетке, и она полностью контролируется им.

Если бы он немного сбавил командный тон… Было бы проще. Но, кажется, он вообще не знает, что такое просить и оказывать услуги. Только приказы раздает…

Может быть, он вообще не представляет, что это такое, просто общаться с противоположным полом. Привык, что девушки на него вешаются и обходятся без лишних церемоний! У меня самой тоже опыта как такового нет. Не считать же те слюнявые поцелуи с помощником повара за опыт в отношениях…

Отношения. Черт. По шее заструилась капелька пота и скользнула вниз.

Какие к черту отношения? У нас будет договор о фиктивном браке! Никаких отношений.

А то, что есть сейчас? Как это назвать, подсказывает глупое сердце. Не похоже, что Багратов от нечего делать со мной возится.

У него подключен роуминг и телефон редко когда лежит спокойно. Виброрежим избавил нас от настойчивых звонков, но все равно ясно, что Багратов — на разрыв. Этот вынужденный небольшой отпуск стоит ему немало.

Просто так? Не похоже. Он тот еще грубиян, но иногда пытается деликатничать и пройтись по самому краю, не свалившись за грань скабрезности.

Ради меня, что ли? Ради моей чувствительности? Он от нее и следа не оставил и жесткой правдой, и хлестким сарказмом.

Но все же иногда… Иногда мне кажется, что он умеет быть тонким и чувствующим. Иначе бы не было этой сумасшедшей, спонтанной поездки и прогулки по ночному городу, полному пьяных туристов, огней дискотек и фейерверков…

Для него ничего необычного, а для меня — в новинку.

***

Через час бесцельных брожений я признаю, что устала. Более того, стерла ремешком сандалий щиколотку до крови. Багратов замечает это только в такси, когда я, не выдержав, со стоном боли и облегчения расстегиваю сандалии, спустив ремешок с щиколотки.

— Дурочка. Почему не сказала? — задирает мою ногу себе на колено.

— Не хотела портить прогулку.

— Вот теперь ты точно себе кое-что испортишь! Задницу!

— То есть?!

— Выпороть тебя мало. Ты до крови мозоль натерла. Так трудно было сказать? — злится. — Не корчи из себя великомученицу. Я тебя к прогулке не принуждал. Сказала бы о мозоли, все свернул бы.

Багратов рассерженно отворачивается к окну, увеличив между нами расстояние.

Молчит так, что у меня язык не поворачивается сказать ему хоть что-то.

— Приехали.

Он выбирается первым и не говоря ни слова, поднимает меня на руки, словно привык носить глупышек, стирающих ноги в кровь. Номер удается снять только с одной кроватью. Молчание Багратова с каждой секундой становится еще более невыносимым и тяжелым.

Я едва замечаю обстановку номера. Когда он опускает меня на кровать, хорошо ощущаю миг, в который мужские ладони покинут мое тело и задерживаю его запястья пальцами.

— Мне очень понравилось, — говорю торопливо. — Я просто не хотела портить прогулку. Вы тут ни при чем. Это в новинку…

— В новинку ноги в кровь стереть?

— Да. Это тоже часть прогулки.

— Забавно. Но могла бы сказать…

— Да, — обрываю. — Не стала. Мне все понравилось. Очень. Понравилось с вами гулять, не хотела лишать себя удовольствия.

— Я — часть удовольствия?

— Нет. Больше, чем…

Багратов часто дышит, становится совсем близко от моего лица, наклонившись.

Захват ладоней на талии крепчает и внезапно сползает вниз, на бедра, потом крамольно ныряет под просторное платье. Его пальцы ползут вверх, рисуют жаркие полосы. Я едва дышу, не зная, что за этим последует.Вернее, догадываюсь, но в последний миг приказываю себе не думать.

— Это тоже в новинку?

Кажется, Багратов говорит уже не о мозоли от долгой прогулки.

Киваю. Во рту пересохло.

Багратов наклоняется и продолжает изучать меня по сантиметру, без запретов, без границ. Открывает неизведанные эмоции и заставляет чувствовать себя желанной! Грубоватая ласка рождает мурашки и приятные ощущения где-то глубоко-глубоко под кожей. Я едва дышу, прикрываю глаза и чувствую, как его пальцы беззастенчиво крадутся. Я хочу, чтобы он продолжил. Не останавливался. Это нормально? Он словно слышит, о чем я думаю и угадывает желания, в которых даже себе признаться стыдно.

Мгновения стираются. Чувство стыда и стеснения растворяется без следа острых и приятных волнах жара… Такого я еще никогда не испытывала и сейчас жадно хватаю воздух ртом.

Багратов разрушает все мои границы, подталкивая меня к мигу, за которым хочется кричать — настолько это прекрасно и одновременно неправильно. Теряюсь в ощущениях. Багратов внезапно выпрямляется и расстегивает ремень на брюках. Рядом со мной на кровать приземляется фольгированный пакетик. Он подготовился. Нет никаких сомнений, что последует дальше.

— Раздевайся, — поторапливает. — Поживее! Я хочу получить то, что причитается!

Багратов полон нетерпения. Глаза плещутся тьмой. Мне страшно в них смотреть и страшно признать, что я чуть не потеряла голову. Очнулась лишь в момент, когда он приказал раздеться.

Чудесная поездка, сказочные пейзажи, прогулки — все мираж. Зря я поверила в сказку. Возвращение к реальности получилось острым и жалящим. Он со мной как со всеми. Как с новой одноразовой девушкой!

Выгулял, теперь можно и оплату спросить. Это резко спускает на землю. Больно. Он меня даже не поцеловал ни разу.

Просто захотел перейти к финальной стадии… Осознание этого заставляет меня схватиться за широченные плечи.

— Хватит! — выдаю испуганно и резко села на кровати. — Хватит. Я не это имела ввиду.

Пальцы Багратова замерли на ремне.

— Неужели? Ты не поняла, к чему все идет? Могу спорить, ты хотела продолжения!

— Нет. Я просто запуталась. И не могу вот так…

— Ты же хотела быть ближе. Это самый верняк. Давай не парь мне мозг. Тебе понравится, гарантирую.

— Нет. Я не могу. Не могу без отношений. Это гадко…

Багратов точно не привык к отказам и делает в мою сторону угрожающий шаг. Я вдруг понимаю, что отказом раззадорила здоровенного, злого и очень взрослого мужика, связанного с криминалом.

Он не привык церемониться с женщинами. Не привык к отказам!

Элайза точно в восторге, а мне страшно.

Я еще ни с кем не была и точно не хочу вот так, без любви, по расчету!

— Поздно говорить, что передумала! — обвиняет Багратов. — Мужчинам в последний миг отказывать нельзя.

Захотела и струсила. Передумала.

Так не пойдет. Только не с ним. Только не на его условиях, пульсирует в голове.

Я закрываю ладонями лицо и подрагиваю от страха под темным взглядом, который снует по моему телу жаркими волнами. Страх вгрызается под кожу… Хочу оказаться как можно дальше отсюда.

Тело стягивается путами леденящей паники. Даже дышать трудно. Прикусываю щеку до крови, но легче ничуть не становится. Я даже не слышу, говорит мне что-то Багратов или нет.

Слышу только, как громко шумит в ушах от притока крови, и на этот шум накладывается стук сердца. Внезапно воздух всколыхнулся от грохота захлопнувшейся двери.

Багратов ушел?

Несколько минут я просто не могу пошевелиться, даже дышу через раз. Потом я осторожно убираю ладони и осматриваюсь.

Ушел.

Ушел и оставил меня одну.

Глава 20

Серафима

Некоторое время я пытаюсь прийти в себя. Несколько раз поправляю на себе платье. Приняв душ, переодеваюсь в отельный халат. Но кожу жжет там, где меня касался мужчина, то есть всюду. Ни теплому душу, ни мыльной пене не удалось смыть это ощущение, будто меня хотели присвоить как вещь.

Пытаюсь сосредоточиться на другом. Как-никак, у меня мозоль.

Ищу аптечку, которой нет. Из мини холодильника можно только бутылку воды прохладной достать и немного выпивки. Может быть, водкой прижечь?

Щелкает дверной замок. Я замираю, крепко стиснув пальцы на бутылке.

Кто вломился в мой номер?! Багратов. В руках коробочка какая-то.

— Решила исследовать мини-бар? — интересуется буднично, посмотрев на водку у меня в руках.

— Нет, — отвечаю с заминкой. — Я хотела обработать. Мозоль.

Ставлю бутылку обратно, захлопываю холодильник.

— Нужна аптечка, — входит в номер. — Сядь, — приказывает.

Я исполняю приказ, сев на кресло. Не успеваю и глазом моргнуть, как Багратов присаживается на корточки возле моих ног. Обхватив за щиколотку, тянет ее на себя. Я с трудом подавила невольный вскрик. Испуг в моих глазах слишком явный. Мужчина цыкает.

— Расслабься. Я всего лишь хочу обработать мозоль.

Открывает коробку, которую принес. Она оказывается с аптечкой, мужчина выбирает нужное.

— Не смотри на меня так испуганно. Я тебя не трону и пальцем. Больше не трону, — обещает. — У нас разные уровни. Меня интересует лишь постель!

— Но почему сразу так?!

Слез в голосе уже не скрыть. Мне же хотелось большего! Когда он ко мне прикоснулся, мне хотелось продолжить, чтобы не останавливался и ничего не говорил, чтобы целовал и… Наверное, я пересмотрела мелодрам и перечитала любовных романов. Там всегда близость показывается чувственно и очень красиво.

Багратов тоже начал красиво, а потом все скатилось в товарно-денежные отношения. Почему?!

Мне так обидно… Он мне нравится, как мужчина! Почему не выходит по-хорошему?

— Почему?! — снова спрашиваю.

— А иначе не будет. С тобой дольше других возился, сделал скидку на возраст, — фыркает. — От женщин я жду только одного — приятного досуга. Ты цену себе набивала отмазками, разожгла аппетит.

Испуганно пытаюсь отползти. Багратов удерживает меня за ногу.

— Успокойся! — отрезает. — Сказал же, не трону. Пытаться спустить тебя на мой уровень общения с женщинами, все равно что на глазах ребенка деда мороза пристрелить. Загубить все хорошее… Нет. Верь в чудеса и дальше, Серафима. Потом повзрослеешь и сама дойдешь до понимания, что всем без исключения мужчинам нужно только одно. Постель. Все остальное — лишь мишура для ваших глаз и ушей.

Его обещание не трогать меня и успокаивает, и задевает. Слезы закипают на глазах.

Все-таки этот подонок мне нравится. Больно слышать, что он меня не хочет… Полюбить не хочет, но использовать готов.

Багратов ловко обрабатывает мою мозоль.

— Повзрослеешь, маякни. Я тебя качественно в курс дела введу, — снова отпускает шуточку. — Курс будет глубоким, обширным и очень приятным.

— Не надо мне этих ваших курсов! — обрываю с обидой, даже не пытаясь скрыть, насколько сильно расстроена.

— Значит, спокойной ночи, Мышонок.

Похлопав меня по ноге, он поднимается резко и собирается уходить.

— А вы куда?

— В этой комнате еще верят в зубную фею и единорогов. Не буду портить сказочную атмосферу. Я буду в соседнем номере, — хмыкает.

Пусть так.

Пусть уходит! Я не соглашусь на близкие отношения без любви.

Пусть с другими напряжение снимает. Элайзу навестит или найдет ей замену здесь, на материке! Это несложно, здесь всяких девушек хватает. Он ушел, я расплакалась и плакала очень долго, а потом уснула кое-как. Но проснулась ночью от звука, с которым кровать бьется в стену.

Из соседнего номера слева.

***

Утром меня будит стук. Я стискиваю зубы, чтобы не заорать вслух, потому что похожий стук не давал мне уснуть на протяжении целой ночи.

Но кажется, звук идет не из-за стены, а от двери. Я натягиваю отельный халат и открываю дверь.

За ней Багратов. Свежий, отдохнувший, полный мрачного обаяния.

Меня вмиг прожигает стыдом воспоминаний о том, что едва не случилось вчера в этом номере. Через секунду начинает полоскать ядом и горечью от того, что я слышала…

Багратов развлекался с другой девушкой!

— Завтракать будешь? — предлагает буднично. — Или ты как мышонок, зернышки погрызешь?

Словно ничего не произошло. У меня в горле стоит ком, в глазах словно песок, а он снова шутит.

Внезапный смех раздается слева. Из соседнего номера вываливается парочка — высокий смуглый парень и русская девушка. Они обмениваются шуточками на ломаном английском и виснут друг на друге.

Я моргаю. Потом перевожу взгляд на Багратова.

— Вы были в соседнем номере?

— Да. Справа от твоего. А что? — уточняет он.

Я смотрю вслед удаляющейся парочке. Оказывается, в номере слева от меня был не Багратов, а другие люди. Именно они развлекались всю ночь. Кроватью в стену долбила эта парочка, а не Багратов. С правой стороны стояла гробовая тишина.

Меня немного отпускает, становится легче дышать.

— Ничего. Завтрак?

— Да. Завтрак. Кафе через дорогу. Там подают приличный кофе. Только оденься. У тебя пятнадцать минут, — разворачивается ко мне спиной.

От Багратова веет прохладой. Отрезвляет и охлаждает пыл…

Привожу себя в порядок, жалея, что нет косметики. Консилер под глаза был бы кстати и немного туши…

Я слишком бледная.

Что это со мной? Почему вдруг захотелось выглядеть ярче и не так уныло? Раньше меня это не слишком сильно волновало, но сегодня я не хочу выглядеть как серая картинка.

Пытаюсь сделать что-то красивое с волосами. Не выходит. В итоге приходится заплести косу. Багратов приходит в момент, когда я соединяю последние прядки. Цепляет взглядом мои пальцы, внезапно потерявшие уверенность, и помогает завершить узел на атласной ленте.

— Пошли завтракать, — кивает и отходит, держится на расстоянии.

***

Завтрак проходит в молчании. Багратов постоянно отвлекается на телефон. Он сидит ко мне вполоборота и всем своим видом показывает, что у меня есть море свободного пространства. Ровно столько, сколько необходимо, чтобы почувствовать себя незажатой. Но свободы внезапно оказывается слишком много, как и времени на размышления.

Я думаю о вчерашнем. Не могу не думать. Багратов, наверное, даже внимания не обратил на происшествие. Для него — мелочи, а для меня — целая вселенная едва не рухнула мне на голову.

Он сказал, что отношения — это рынок, а женщины, чаще всего, расплачиваются постелью. Внезапно до меня доходит, что он организовал для меня эту поездку не просто так. Очевидно, ждал от меня именно такой благодарности, хотел развлечься со мной, как с другими!

Для него — все просто, но я так не могу. У меня есть чувства. Возможно, даже к нему что-то есть немного. Мне на него не наплевать, он стал слишком значимой фигурой в моей жизни. На многое повлиял. Я не могу делать вид, будто провести вместе ночь — это просто… Пусть просто для него! Но я не хочу так. Я хочу по-настоящему!

Если отношения — товарно-денежные, то…

Голова начинает трещать от мыслей. Внезапное решение приходит свыше, как благодать. Оно все время находилось перед глазами.

Осмелев, я даже дотронулась до руки Багратова. Опустила пальцы на его запястье и не отдернула их, когда он в ответ посмотрел на меня взглядом, вызывающим мурашки.

— Отложите, пожалуйста, телефон.

— У меня важный разговор.

— Отложите. То, о чем я хочу поговорить, не менее важно, — произношу с нажимом и протягиваю ладонь, сжимая пальцы. — Телефон.

— Окей, — усмехается и говорит в трубку, перейдя на русский. — Рат, поговорим, когда я буду дома.

Телефон Багратова ложится в мою ладонь, словно нагретый солнцем камень.

Я осторожно опускаю телефон экраном вниз. Перед Багратовым ставят на стол крохотную чашечку кофе, она смотрится слишком крохотной в его больших пальцах, покрытых татуировками.

Передо мной стоит завтрак — какое-то подобие оладий, салат, большая кружка с молочным коктейлем. Я почти ни к чему не притронулась, лишь немного поворошила фруктовый салат вилкой, он показался мне невкусным. Салат Багратова был вкуснее.

— О чем поговорить хотела?

Глава 21

Серафима

— О чем поговорить хотела?

— О вчерашнем.

— О чем именно?

— О том, что вы…

Мой голос прерывается. Но я заставляю себя говорить.

Ну правда, сколько можно прятаться…

С Багратовым сложно, просто невозможно, он давит и просто раскатывает меня своим хамоватым напором. Если так пойдет и дальше, от меня ничего не останется, буду в рот ему заглядывать, а потом плохо кончу. Как те дурочки, что под поезд бросаются от неразделенных чувств.

В том, что чувства будут неразделенными, нет никаких сомнений. Он ясно дал понять, что полигамен и хочет только развлечений, а мне слишком страшно позволить ему хотя бы это.

Тимур считает меня глупышкой, но вчера я поняла, к чему весь этот жар изнутри и волнения. Я наверное, самая глупая из птичек, что попадали в клетку, уже хочу большего и тянусь к нему, как к мужчине. Получив желаемое, Багратов просто вытрет ноги и пойдет дальше, даже не поняв, где сделал больно. Мне будет не просто больно, мне будет невыносимо жить.

— О том, что вы говорили. Не только вчера, но и вообще. О том, что отношения — это рынок. Привезли меня на море и захотели получить оплату в постели. Этого не будет! — заявляю решительно. — Пора обговорить условия нашего фиктивного брака. Вы хотите видеть меня не дикаркой, девушкой, привыкшей к роскоши и новым впечатлениям. Пусть так. Но я не согласна рассчитываться за это постелью! Если плата за красивые виды и новые впечатления — это использование моего тела в гнусных целях, я отказываюсь купаться в роскоши и лучше проведу все время наших договорных отношений в четырех стенах, подписывая нужные вам бумажки!

Чашка в пальцах Багратова внезапно трескается. Раскалывается на осколки. Сминается как бумажная.

Рядом засуетился официант, принося извинения.

Багратов отмахнулся и приложил к ладони салфетку, промокнув кофе. Салфетка быстро потемнела от черного напитка, кое-где расплылось красное.

Кровь.

— У вас рана.

— Царапина.

Багратов обернул платок вокруг ладони и нацепил на нос очки-авиаторы.

— Продолжай, — откидывается спиной на кресле. — Я тебя слушаю. Что ты там хотела обсудить…

— Как же ваша рана?

Начинаю беспокоиться за его ладонь. Он, наверное, глубоко порезал, если кровь пошла.

— Чашка некачественная попалась. Просто туфта. Продолжай, я тебя слушаю.

— В целом, я сказала все, что хотела. Хочу увидеть договор и пусть там будет расписано все… Насколько я поняла, жена вам нужна не для постельных утех, а ради каких-то действий. Договоры подписывать, бумаги какие-то…

Тишина. Я комкаю между пальцев салфетку.

— И я не хочу неограниченный срок.

— Срок в договоре указывать не собираюсь, — резко отвечает Багратов. — Захочешь уйти — попросишь, подпишу развод.

— Вот так просто? — вдруг я засомневалась.

Слишком свежи в памяти слова Тимура о том, что от него не уходят. Вдруг это намек, что он от меня просто избавится? В физическом плане….

— Если я захочу уйти, мне нужна гарантия сохранности жизни.

— Что?

— Я не дура. Я многого не знаю. Но вы связаны с криминалом, — понижаю голос. — И знаю, как избавляются от нежелательных свидетелей в таких случаях, чтобы лишнее не сболтнули. Если я захочу уйти, мне нужна гарантия сохранности моей жизни.

Багратов молчит. Его лицо повернуто в мою сторону, но я точно не могу сказать, куда он смотрит — на меня или просто сквозь, как на пустое место. Сложно общаться с человеком, который выставил преграду в виде солнечных очков и фатального молчания.

Я перестала ждать, что он ответит.

— Хорошо! — говорит внезапно.

Даже не поверила в услышанное.

— У тебя будут гарантии, Мышонок! Но и я тоже хочу получить свои. Делай, что скажу, и без соплей. Без нытья. Все ясно?

— Если это не будет выходить за рамки приличного.