Мамаша и медведь

Макароны с сыром

Марина вернулась с работы не в настроении. Квартальный отчёт ещё не готов, и ещё вдобавок – ОН дома.

Витя суетился на кухне. По пояс голый и в трусах, он ловко закидывал в кипящую воду макароны и одновременно натирал на тёрке санкционный продукт. Готовил своё фирменное блюдо – макароны с сыром.

Марину бесило в нём всё, и в первую очередь то, что муж её был всегда по пояс голый. Готовил он еду, мыл полы или убирал лоток за котом, его голый торс, с волосатой грудью мелькал тут и там.

Ей это порядком надоело. Её однозначно тошнило от вида мужа.

И, кажется, это животное ни о чём не подозревало…

– Любимая, садись ужинать. Я приготовил твои любимые макароны с сыром. Всё как ты любишь.

Марина, тяжело села на табуретку и положила локти на кухонный стол.

Она только час назад сытно поужинала с коллегой в ресторане, и у неё сейчас совсем не было аппетита…

Она вяло возила вилкой по тарелке и наблюдала уже в который раз – Витькины волосы в собственном ужине. Каждый раз, когда этот олень, готовит пищу, то всегда оставляет после себя кудрявые знаки на завтраке, обеде и ужине. Буйная растительность на его беспокойной груди, не оставляла продуктам никаких шансов. Тарелки с едой, всегда щедро усеяны волосяным покровом Виктора.

Марина насадила на вилку макаронину и поднесла её, для осмотра, к собственному носу. Волос не было.

Но что это?

Над сырной конструкцией высилась синяя пушинка размером с копейку.

Витя иногда ходит по дому в синей майке. И валики шерсти из его пупка оказываются периодически то в кровати, то на полу, а иногда даже в уборной…

Но в макаронах, это уже перебор!

– Я пойду пока покурю, а ты кушай родная.

Это конец.

Это финал!

Маринин мозг работал быстро. Надо сказать этому козлу, когда он вернётся с лестничной площадки, что всё кончилось!

Чувства остыли и я люблю… Я люблю Никиту из отдела логистики. Он наверняка не умеет делать макароны с сыром, но он хотя бы водит меня по ресторанам. У него эпилированна грудь и ноги. Он моложе меня на 9 лет. И у него…

– Марин, ты только не волнуйся, я хотел бы с тобой поговорить… Серьёзно и как взрослые люди. Только без истерик. Меня всё это з@еб@ло, и я ухожу от тебя…

Вот это поворот!

Марина посмотрела сперва на макароны, а потом на мужа. Её зад отчаянно заёрзал на табуретке.

Как так?

Она и предположить даже не могла, чтобы этот тюфяк мог уйти от неё, к другой. Откуда у него может появится другая? У него синяя майка, которую она никогда не гладила ему, и вдобавок волосатая грудь. Кому он нужен?

Значит кому то нужен!

Какой-то дерзкой бабе, которая хочет развалить их семейное счастье?

Нет.

Не бывать этому!

Марина глупо улыбаясь, и косясь на профиль мужа, который молча стоял в дверном проёме, начала быстро поедать макароны с сыром и быстро мыслить.

Нельзя этого допустить!

Она хлебнула красного полусухого, которого Витя поставил к макаронам, и перешла в атаку:

– А, у меня для тебя сюрприз!

Она ловко взяла за руку своего мужа, мило улыбнулась и потащила его вглубь квартиры. На ней было, бледно розовое бельё, которое она купила специально для Никиты. Но теперь никаких логистов! С ними покончено.

Пусть Витя и мудак, но родной. И макароны варить умеет. А ведь может запросто варить их и для другой бабы!

Нет!

Не бывать этому:

– Дорогой, ужин сегодня обалденный. Я хотела тебе, как раз сказать – у нас будет ребёнок! Люблю тебя! Обними меня и скажи, что это ты лишь для того сказал, чтобы разбудить во мне женщину!

Витя ошалело почесал волосатую грудь и совершенно счастливый прижал к себе Марину…

Обочечник обыкновенный

Ох и злые же, те голубчики, которые везут свои семьи на юга.

На машинах, в красивых гавайских рубахах и шортах; жены у них обязательно в лосинах и растянутых майках; обязательно ещё взъерошенные дети.

Все хотят крымского солнца, и поэтому кушают оперативно прямо на багажнике – отварное яйцо с колбаской и запивают все это сублимированной бурдой из термоса. Перекусили, и в путь.

Они торопятся, и я тоже. Летим на всех парах с женой прямиком к морю.

Зайти хочу прямо в тапках в набегающую волну, поймать медузу и закинуть её подальше, в сторону турецкого берега. Пусть там плавают эти сопли.

Вечером, с красной от солнца мордой, хочу прогуляться по набережной и непременно выпить разливного вина и наесться чебуреков от пуза. Потом опять вина, и детям не забыть сладкой ваты на палочке купить.

Затем купить домой ещё вина и картошки. Пусть жена с утра нажарит.

В обед, вылезем опять под палящим и бесконечным солнцем, в сторону пляжа. В самое пекло, когда самый загар. Спина аж дымится от солнечных ванн, а это значит, что до конца своего короткого отпуска, буду лежать на диванчике в съёмной квартирке и просить жену, чтобы сбегала она в магазин за сметаной и портвейном.

Сметана пойдёт снаружи на ожоги, портюха обязательно внутрь для дезинфекции пострадавшего организма. Вот вроде и отпуск пролетел. Незаметно как…

Завтра обратно в путь дорогу. И жена будет обрывать у меня со спины струпья кожи, морщится и кушать ломтик арбуза. Это всё будет потом, а пока…

Я нервно сигналю этим отрицательным персонажам, которые стоя одним колесом на дороге, а другим на обочине.

Перекрывают мне движение, своими мерзкими машинами.

Не хотят они, чтобы я ехал по обочине.

Им, видите ли, не нравится, что они все стоят в пробке, а я, ломая колёса мчу по этому ужасному дорожному полотну. Они, понимаешь ли тоже на юг едут и стоят, с покорным видом на участке дороге, где ремонт идёт и пробка на час-два.

Вы, что лошади, не понимаете, что я тороплюсь на отдых? У меня каждая минута отпуска идёт за рабочую неделю. Одна минута к семи дням! Я не имею права стоять вместе с вами в этой адской пробке. Я тороплюсь забежать с разбега в море и упасть лицом в гальку и загорать, загорать, загорать. Чебуреки, портвейн, вата, сметана…

Нет. Не пускают эти мерзкие людишки меня. Не хотят вникнуть в моё положение.

Перестраиваюсь, как все на дорогу. Стою, как и они все. Это унизительно и нецелесообразно. Не хочу как все!

Обратно выруливаю на обочину и мчу в сторону Ростова. Ах как хорошо, что дождя не было. Как в пустыне, оставляю за собой облако пыли. Вот вам учителя! Жуйте песок в открытых окнах своих аутомобилей.

Правда восторжествовала. Я обогнал не менее ста машин. Стадо баранов.

Жёлтая майка лидера и яркое солнце впереди, словно два вкусных чебурека, так и манит меня. Выторговал у судьбы, не то час, не то два – драгоценного времени. А вы там стойте дальше.

Кажется, какие-то проблемы с машиной.

Ну точно!

Схватил огромный саморез. Вот чёрт!

Съехал на обочину, разбираю до верху набитый багажник колбасой, яйцом, термосом, женскими лосинами и мятыми майками; и не быстро достаю запаску. Так хорошо шёл и на тебе…

Поменял колесо, потратив достаточно много времени. Гайки прикипели и долго не мог их открутить.

Все те, кто стояли в пробке пока я ехал по обочине, давно уже проехали вперёд. Идут с опережением. Но ничего. Сейчас я их быстро сделаю. У меня ещё впереди почти тысяча километров обочины и куча знаков "Ремонт дороги", а это значит, что я всё равно раньше вас доберусь до моря.

Найду первым делом медузу и швырну её в сторону турецкого берега…