Мандаловедение: искусство осмысленного плетения

О том, как индейские мандалы появились в России

Меня зовут Анна Фенина, и на тот момент, когда Вы держите в руках эту книгу, прошло уже около 20 лет с моей первой сплетенной мандалы. Мне очень повезло. В 1999 году в моей жизни произошло событие, которое я, будучи тогда подростком, не могла оценить в полной мере. Не могла я знать и о последствиях, которые оно принесет в мою жизнь. Не могла предположить, что появится Дело, которому я смогу так преданно посвящать себя все эти годы, все глубже ныряя в его суть и вынося на поверхность все новые жемчужины.

В детстве я часто бывала в летних лагерях в лесах, на озерах. Любила такие поездки и ждала их каждое лето, как, наверное, и большинство детей. Я весьма неплохо играла в пионербол, поэтому очень обрадовалась, попав в спортивную смену, где отрядам предлагалось создавать команды по всем видам спорта, а потом соревноваться между собой и даже с соседними лагерями. Однако в первые же дни я рассорилась с «главными» девочками в отряде, отчего не только не стала капитаном команды по пионерболу, но и вовсе была из нее исключена. Пребывание в лагере после этого события теряло для меня смысл, ведь все свободное время планировалось проводить в тренировках и обсуждении наших спортивных достижений. И тут, сидя на берегу озера в грустных думах, я встретила Айну.

Айна приехала в русскую глубинку волонтером какой-то международной программы. Я не помню подробностей, да и не спрашивала тогда об этом – не было важно. Такие детали мне пришлось вспоминать уже позднее, сопоставляя свои воспоминания, записи и реалии тех дней. В ее задачу, насколько мне известно, входило иногда проводить занятия по рукоделию с детьми, и первым ребенком, которого она нашла незанятым в спортивных упражнениях, была я.

Айна была наполовину индейских кровей. Ее мама-европейка встретила и полюбила папу-индейца и родила дочку, выросшую в красивую высокую женщину со смуглой кожей, смоляными волосами и выдающимся носом. О своей жизни Айна рассказывала краткими фразами в контексте тем занятий, и не потому, что что-то утаивала, а потому, что не считала это важным для меня. В принципе, на тот момент она была права. Когда случилась наша встреча, Айне было где-то 40—50 лет, и она говорила на очень понятном для меня английском языке – простом и четком (я учила английский и в детском саду, и в школе углубленно), мы вполне могли изъясняться, а под конец смены – даже шутить.

Так вот, занятия с Айной начинались для меня вполне обыденно. Я всегда любила рукодельничать, и мне было интересно освоить новое – узорное оплетание нитками палочек. Начав с общего рассказа о том, что это искусство практиковала ее бабушка, и бабушка ее бабушки, и увидев, что мне интересно, Айна постепенно перешла к более захватывающим описаниям возможностей мандал. А когда она, взяв в руки мою мандалу, смогла рассказать, о чем я думала в момент плетения, я очень глубоко впечатлилась и загорелась желанием вызнать все что можно об осмысленном подходе к этому ремеслу.

Стоит заметить, что в те годы понятия «обережное рукоделие» не существовало в общедоступной среде. Скорее, это или схожее понятие использовали этнографы или музейные работники, которые как-то пытались объяснить простым людям глубинную, сокрытую сторону рукоделия поколений наших предков. Вот почему меня так сильно поразило, что Айна предлагала мне попробовать эти сакральные действия самой.

В нашем распоряжении было около месяца, и чуть только появлялась возможность, я бежала к Айне, и мы садились за деревянный столик плести и беседовать, беседовать и плести.

Я не знаю, что побудило Айну рассказывать юной девочке такие вещи, в которых мне и сейчас видится неизмеримая глубина. Возможно, чутье, во что это может через меня прорасти. По крайней мере, мне хотелось бы так думать. Тем не менее, она рассказывала, а я слушала, что-то понимала, что-то нет. Переспрашивала. Искала понятные мне синонимы. Делала пометки в тетради. И плела. Айна рассказывала мне и как правильно держать мандалу, и как выплетать в узоры образы, чтобы они «звенели» и подсознательно считывались даже человеком, далеким от творчества. Рассказывала о мандалах, которые помогают привлекать в жизнь желанные события и которые помогают выплетать из сердца давнишнюю боль. Рассказывала, когда мандала способна сотворить чудо, а когда нет смысла к ней обращаться.

Но самое главное, как мне кажется сейчас, – что-то незримое передавалось от нее ко мне, помимо слов. Я и сейчас не могу подобрать единственно верного описания. Ощущение важности сказанного? Вера в то, что эти знания способны менять к лучшему жизнь людей? Необходимость нести это дальше? А может, все вместе…

Как бы то ни было, спустя почти 20 лет мандалы все еще со мной. Начав плести их для сугубо личных девичьих целей, («получить пятерку за контрольную» или «привлечь внимание Олега»), я постепенно двигалась глубже, взрослела, задумывалась об «экологии» плетения. И вот в моей жизни начали происходить те ситуации, о которых рассказывала Айна, которые, как раньше казалось, не про меня, а про каких-то абстрактных взрослых людей. Вспоминая ее уроки, заглядывая в сохранившиеся записи, я пробовала доверять мандалам самые волнующие проблемы, решать с их помощью самые трудные вопросы. И каждый раз поражалась, сколько доброй энергии несут собой эти плетеные круги, будь они даже размером с ладошку.

Все первые годы я изучала мандалы в одиночестве, так как в России это искусство было неизвестно. (Речь не о предметах, выполненных в похожей технике и встречающихся как на Руси, так и по всему земному шару, а именно об осмысленном подходе). К моменту, когда я впервые решила рассказать о мандалах другим девушкам и провести первое групповое занятие, я плела уже 8 лет, и успела накопить приличный опыт, приложенный к базовым знаниям.

И теперь, спустя десятилетие моей преподавательской практики, сотни занятий, проведенных с тысячами воодушевленных плетуний со всей страны и ближнего зарубежья, я могу точно сказать: искусство плетения мандал получило второе рождение в России. Оно пустило корни, окрепло и проросло удивительными цветами. В России стал складываться свой собственный уникальный стиль осознанного использования индейских мандал для личных позитивных целей, выросли достойные, сильные мандальеры, а также накопился богатый опыт и огромное количество историй чудес, которыми так часто вдохновляются те, кто впервые пробует себя в мандалоплетении.

Пусть эта книга послужит Вам путеводителем, шире раскрывающим двери в это одновременно древнее и современное искусство, и пусть мандалы принесут Вам желанные перемены!