Марат

Рай в шалаше - 3

Я зажигаю свечи, расставляю железные банки на столе. Тунец в собственном соку. Норвежский лосось. Довольно разнообразный выбор, но с трудом представляю, как выдержу месяц подобной «диеты». Избалованная жительница города, вот кто я.

Раздается звук отворяемой двери. Вздрагиваю и оборачиваюсь, рефлекторная дрожь охватывает тело, будто моя плоть заранее знает, что грядет, какая судьба надвигается, поэтому готовится заранее.

Огромная мрачная фигура застывает в проеме. Крадет остатки света, поглощает, заслоняя собою абсолютно все. Неизбежность, ужасающая и притягательная.

Марат. Голый по пояс, мокрый от пота. Высокий, смуглый, точно сотканный из темноты. Еще и топор в руке держит. Настоящий палач. Моя ладонь невольно горло накрывает, словно прикрыть пытается. Смотрю на этого мужчину и взгляд отвести не могу. Жуткий. Жестокий. Неужели и правда мой? Даже боязно представлять, как можно такого монстра себе присвоить. Дикий. Бешеный. Необузданный. Как ураган, как безумная стихия, все сметает на своем пути. Трудно его вообразить другим: милым, домашним, прирученным. Подобный расклад выглядит фантастическим, совершенно нереальным.

Мужчина приближается, и я могу видеть, как играют четко вылепленные мускулы при каждом шаге, как пульсируют набухшие вены на мощной шее, на громадных руках, на идеально вылепленном торсе, еще сильнее подчеркивая рельеф железных мышц. Капли пота стекают по широченной груди, и я ловлю себя на мысли, что мучительно хочется слизать их языком. Всего его вылизать хочется, впитать, вобрать внутрь себя.

Он останавливается вплотную ко мне, накрывая своим запахом, острым и колючим ароматом хищника. Инстинктивно втягиваю воздух. Рвано, судорожно, тут же ощущаю, как голова кругом идет и колени слабеют, тянет вниз опуститься, преклониться перед хозяином.

- Чего вырядилась? - хмуро спрашивает Марат. – В доме натоплено. Ходи голая. Чтоб никаких шмоток больше на тебе не видел. Все должно быть напоказ. Только для меня. Усекла?

Вонзает топор в стол позади меня, вынуждая содрогнуться от грохочущего звука, и накрывает мои груди ладонями, сжимает так резко и сильно, что стрела возбуждения тут же пронизывает низ живота, насквозь прошивает. Его большие пальцы поглаживают мои затвердевшие соски сквозь ткань футболки. Выгибаюсь, бесстыдно подставляя себя под его небрежную ленивую ласку. Несмотря на жестокие слова, он отнюдь не торопится сдирать одежду, не спешит рвать ткань на куски.

- Я же не зря тебя спасал, - ухмыляется Марат, вдруг сжимает мои соски, принуждая взвизгнуть от боли. – Будешь сутками подо мной извиваться.

- Т-ты грубый, - всхлипываю, закусывая губу, плавлюсь под пальцами, которые безжалостно выкручивают мою грудь.

- Грубым я буду, когда возьму тебя как кобель берет свою суку, - хмыкает Марат и притягивает меня к себе рывком, обхватывает ягодицы, сминает до синяков. – Сама понимаешь, в этой халупе заняться нечем. Только трахаться сутки напролет, валять друг друга без продыху.

А я жалею только о том, что нас разделяет слишком много ткани. Моя футболка. Чертовы спортивные штаны. Белье. Его одежда.

Ох черт. Я хочу, чтобы кожа к коже, тело к телу без преград.

- Отработаешь мою доброту по полной, - ухмыляется он. – Да так, что сперма из всех щелей потечет.

От его пошлостей уши горят и кровь приливает туда, где сразу становится влажно. Между бедрами разгорается порочный пожар.

- А как ты думала? – шлепает по моим ягодицам, плотнее в свои бедра вжимает, дает ощутить здоровенный бугор. – У шлюхи выходные бывают, отгулы. А жена всегда готова мужа принять.

- Жена? – спрашиваю пораженно. – Мы вроде не успели...

- Жена, - обрывает. – Как только гребаное кольцо вчера сняли, так женой и стала.

Вот это предложение руки и сердца. Точнее даже бракосочетание. Обручение. Раз и готово. Молниеносно. Сокрушительно. Как он сам.

- Значит, это будет наш первый супружеский секс? – дерзко двигаю бедрами, намеренно потираюсь о него как голодная кошка.

Ничего не говорит. Грубо подхватывает меня под попу и поднимает в воздух, раздирает мои спортивные штаны между ног, открывая доступ к лону, явно жаждет на вздыбленный орган насадить.

- Нет, - мотаю головой. – Нет, нет. Я хочу иначе, как мне нравится. Пусти.

Скалится, одержимо глазами пожирает, однако подчиняется, послушно опускает на пол.

Медлю мгновение, а потом стягиваю свою футболку, отбрасываю и прижимаюсь к его груди, целую губами, трусь щекой, мягко обхватываю сосок, посасываю, не сдерживая сдавленный стон, прикусываю зубами, вырывая рык из его груди, упиваюсь ритмичным сокращением мускулов под моим языком.

Да, дорогой супруг, я тоже умею жестко играть.

Черт. Супруг. Муж. Я не привыкла так его называть. Вдоль позвоночника разливается сладостный трепет.

Я продолжаю покрывать его грудь и живот легкими поцелуями, опускаюсь все ниже, встаю на колени перед своим мужчиной. Ухватываю резинку его спортивных штанов зубами, тяну вниз, действую без помощи рук, повторяю тот же трюк с его трусами, выпускаю эрегированный член на свободу. Разгоряченный орган тут же шлепает меня по щеке, оставляя на коже влажный след от смазки.

Какой он красивый здесь. Длинный. Толстый. Жилистый. Раздутый от похоти. Мощный. Обвитый темными набрякшими венами. Багровый от возбуждения, налитый кровью. Мерно покачивается, пульсирует, рвется в бой.

Рот слюной наполняется. Чувствую себя порочной и развратной, грязной, плохой. Но разве грех ублажать собственного мужа? Нет. Никто и никогда меня не осудит.

Обхватываю ладонью разбухший ствол, подрачиваю мучительно-медленно, прекрасно знаю, что Марат любит гораздо быстрее и жестче.

Миг – и я ныряю ниже, под раскаленный член, прижимаюсь лицом к густо покрытой волосами мошонке, вдыхаю терпкий мускусный аромат. Завожусь от этого пряного запаха. Дышу шумно, часто, тяжело. Тяжелая ладонь опускается мой затылок, одобрительно поглаживает, побуждает продолжать. Пьянею в момент.

Я провожу языком по его яйцам, нарочито осторожно, играючи, подразнивая, а потом целую взасос, вбираю в рот, согреваю внутри, старательно облизываю.

Наградой мне служит животное рычание.

Вдоволь обласкав яйца, отстраняюсь и смотрю вверх, ловлю затуманенный взгляд Марата, наслаждаюсь его реакцией, не разрывая зрительный контакт, быстро заключаю в плен губ багровую головку, собираю всю смазку, всасываю плоть глубже, потом выпускаю изо рта, обрабатываю ствол языком, исследую набухшие вены, до самого основания прохожусь, упиваюсь жаром одеревеневшего органа. И продолжаю смотреть на Марата.

- Ну что, мой муж доволен? – облизываюсь и снова продолжаю закостеневший ствол обслуживать.

- Шлюха из тебя отменная, - выдает хрипло.

Отрываюсь от своего занятия.

- Я не... – осекаюсь. - Знаешь, это не слишком приятно звучит, допускаю, что иногда можно употреблять грязные слова, но...

- Потекла? – обрывает холодно.

- Ты опять...

- Отвечай, - отрезает Марат. – Или сам проверю. Мокрая?

- Да, - подтверждаю тихо.

- Ты стоишь на коленях, старательно обрабатываешь прибор, вылизываешь и дразнишь, при этом течешь как моя сука, - чеканит мрачно. – Ну и кто ты? Как полагается тебя называть?

Накручивает мои волосы на кулак, рывком дергает вверх, заставляет подняться.

- Ты моя жена и моя шлюха, - припечатывает, медленно проводит большим пальцем по моим губам. – Что тут плохого? Чем недовольна? Гребаная царица.

- Марат, выдыхаю судорожно. – Это ужасно звучит и...

- Быть шлюхой для одного мужика? – криво усмехается.

- Ты подбираешь такие выражения, что... – опять не успеваю договорить.

- Говорю как есть.

Вдруг опускается передо мной на колени, окончательно и бесповоротно штаны между ног, причем сразу вместе с нижним бельем, трусы рвет.

- Ты моя личная рабыня, - чеканит он, смотрит снизу и вверх и с широкой ухмылкой прибавляет: – А я твой послушный раб. Часами всю тебя готов вылизывать.

- Марат! – осуждающе вскрикиваю, отпрянуть пытаюсь.

Однако напрасно. Зря. Теперь любые старания окажутся тщетны.

Мужчина жестко удерживает меня за бедра на одном месте, не позволяет сбежать, даже в сторону отодвинуться не позволяет.