Марат

Рай в шалаше - 7

Я просыпаюсь от жесткого толчка внутрь. С трудом осознаю окружающую реальность. Сон как будто оживает, продолжается наяву, обретает осязаемые, зримые контуры. И прошлое сливается с настоящим. Одна темнота сменяет другую.

Хотя свет здесь тоже есть. Приглушенный, мерцающий, мистический. Пламя свечи взвивается прямо перед моими глазами.

Но я же тушила свечу. Я же…

Еще один толчок. Еще более мощный и сокрушительный. Размашистый. Заставляющий пальцы на ногах поджиматься, выгибающий спину тугой. Болезненно-сладкий. Тягучий. Пьянящий.

Толчок в самую глубину моего лона.

- Марат! – вскрикиваю я.

Никто в целом мире не умеет так проникать. Брать жестоко и беспощадно, разрушать любую защиту, подавлять сопротивление. Никто в целом мире не ощущается так.

До сердца. До печени. Выдирая душу. Раздирая чувства по живому. Овладевая каждой клеткой, порабощая и подчиняя.

Четко ощущаю каждую вену на его громадном члене. Крупную обрезанную головку. Толстый ствол, растягивающий меня до одури жарко и властно.

Я грешница.

Я жажду наказания.

- Марат, - закусываю губу.

Изгибаюсь под ним, извиваюсь будто столб пламени. Как та свеча разгораюсь и полыхаю, угрожая губительным, сжигающим все вокруг дотла пожаром.

- Т-ты мог разбудить меня, - выдаю сбивчиво. – Б-более цивилизованным способом. Мог бы просто сказать…

- Мог, - прерывает хрипло, тяжело дышит в затылок, толкается вперед сильнее. – Но не хотел.

Отвечаю на жесткое движение его бедер, покорно поддаюсь, подхватываю яростный ритм, сдаюсь своему суровому и мрачному хозяину, единственному господину.

Мои ладони накрыты его ладонями, крепко вжаты в постель. Грудь упирается в матрас, зад призывно поднят вверх.

Комнату заполняют развратные хлюпающие звуки. Разнузданные. Порочные. Напрочь греховные. Из моего горла вырываются протяжные стоны.

Марат берет меня грубо. По-животному. Как брали свое пещерные люди.

Я жадно ловлю каждый миг. Каждый рывок. Толчок. Угрожающее рычание над ухом. Бой крови в подрагивающем от похоти органе.

- Я вообще тебя будить не хотел, ждал, когда сама проснешься, - шепчет, прикусывает мочку уха, заставляя задрожать. – Гребаную книжку читал. А ты стонать начала, вся задергалась, завертелась. Жопа наружу. Между ног течет, аж блестит. Я не железный.

Ох черт.

Он-то может и не железный. Но его член точно меч. Врезается в лоно, будто стальное лезвие. Волю мою кромсает, разделывает на части. Раскаляется все жарче.

- И что… что ты успел прочесть? – спрашиваю сквозь судорожный вдох.

- Много, - роняет неожиданно елейно, отстраняется слегка, отпускает мои руки, поглаживает спину ладонями, а после накручивает распущенные волосы на кулак, действует так, точно кобылу седлает, за гриву тянет. – Узнал, как в Испании мавры нападали на монастыри, насиловали невинных послушниц.

- Марат! – восклицаю осуждающе.

- Теперь понимаю, почему ты по книжкам прешься, - по голосу явно чувствуется ухмылка. – Видно, заводит жесткое чтиво. А потом такие сны снятся, что от голода задницей по простыни елозишь.

- Марат! – дергаюсь, напрасно пробую соскользнуть с его громадной дубины.

- Куда это ты? – тянет меня за волосы, шлепает по заднице и внутрь вбивается, порочный стон из груди вырывает. – Дай почитаю сказку на ночь.