Мария Монтессори. Дорога победительницы. В одиннадцати действиях с прологом и эпилогом

Пролог (Предисловие № 1)

Дорогой читатель, надеюсь, друг! Если эта книга не перевернет ваших представлений о воспитании, о детях и о взаимоотношениях с ними, а может быть, и о самом себе, – значит, я ее писал напрасно.

Вот так резко и однозначно?

Именно так.

Как и положено в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей», я постараюсь рассказать подробно о жизни и взглядах единственного великого педагога-женщины, трижды номинанта Нобелевской премии Марии Монтессори.

Ее жизнь и ее взгляды переворачивают наши представления о привычном. В этом я убежден. Моя задача – передать эти ощущения вам.

Посредством чего?

Любви. А чего иного?

Я влюблен в Марию Монтессори и жажду передать вам, дорогие читатели – друзья, свою любовь.

Любовь – что такое? Это когда пришедшая в твою жизнь женщина эту самую жизнь переворачивает.

Именно такое произошло со мной, едва я узнал Марию Монтессори.

Надеюсь, то же произойдет и с вами, дорогие читатели.

Если бы я не был влюблен в свою героиню, я, вероятно бы, посвятил много страниц критике ее системы с последующим опровержением этой самой критики.

Ведь метод у Монтессори – абсолютно новаторский, и негатив на него, разумеется, изливался.

Однако никаких существенных возражений я не отыскал. Ничего такого, на чем стоило бы сосредоточиться, чтобы лучше понять и осмыслить.

Поэтому мне показалось важнее: не вступать в бессмысленные споры, а получше познакомить вас с той, кого полюбил.

Ну, право слово: не станете же вы спорить с теми, кому не понравится ваша любимая? В чем-то убеждать, что-то доказывать…

Нелепейшее занятие!

О любви – обычным языком?

Можно и так.

Но все-таки – о любви…

И мне захотелось, чтобы вы прочитали не просто биографический роман, а нечто театрально-прозаически-биографическое.

Чтобы Мария Монтессори предстала не просто великим педагогом, но героиней некоего спектакля. Пусть и «поставленного» на бумаге.

Существует несколько причин, которые заставляют меня быть непривычно театрализованным: скажем, вместо знакомого слова «глава» использовать странное для прозаического произведения, но вполне себе театральное понятие: «действие»; писать про занавес; оформлять некоторые цитаты, словно реплики героев пьес…

В общем, театрализовать прозу сколь возможно, дабы эта театрализованность не отвлекала от сути.

Зачем? Почему?

К чему, например, вот это: «действия», а не «главы»?

Ну, во-первых, это красиво.

Кроме того, каждый этап жизни Марии Монтессори – это, действительно, действие, деланье, движение.

Кажется, что за свои 82 года героиня этой книги не отдыхала никогда: двигалась, двигалась, двигалась к своей главной цели: воспитать новое поколение детей так, чтобы человечество стало другим, чтобы оно улучшилось.

Если вам нужен пример абсолютного человека-действия, то – это именно она: Мария Монтессори.

Помимо этого, я очень люблю театр: пишу пьесы, ставлю спектакли и по своим пьесам, и по чужим. Моя биографическая проза с театральными вставками – привет любимому театру!

Ну и наконец, последний аргумент в пользу немного «театрального» оформления моей книги. Пусть оно будет таковым еще и в память о первой мечте нашей героини. Монтессори грезила об актерской судьбе и немало сделала для осуществления своей детской мечты, от которой, сугубо по собственной воле, отказалась.

Почему?

Разберемся.

Но театр для нее – мир неслучайный и интересный.

Итак. Начинаем наш книжный театр.

Занавес закрыт.

Из-за него робко выглядывает Автор.

Выходит. Неловко кланяется. Мнется.

Автор, то есть я, готовится сделать то, что в прологе (предисловии) всегда стараются сделать авторы: объяснить то, что, скорее всего, и не нужно, да и невозможно никому растолковать, а именно: те сложности, с которыми столкнулся автор при написании книги.

Начинаю со стихов:

так писал замечательный русский поэт ХХ века Николай Глазков.

Вывод сей, однако, относится не только к истории народов, но и к жизни отдельного человека: чем печальнее и сложнее складывается судьба, тем интереснее ее описывать биографу. И соответственно, наоборот: чем меньше в жизни перипетий, тем труднее о ней рассказывать.

Книга о Марии Монтессори – третья из моих биографических романов о великих педагогах, которые удостоились чести выйти в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей». В связи с чем редакторам и издателям серии – моя душевная авторская благодарность.

За 90 лет своего существования «ЖЗЛ» рассказала лишь о двух великих педагогах: одна из первых книг серии была посвящена Песталоцци, затем – Ушинскому, которая несколько раз переиздавалась.

И всё!

А тут за пару лет – три педагогических гения! Земной поклон и признательность.

Первых двух героев моих книг жизнь мучила и испытывала бесконечно, жестко, а порой и жестоко.

Иоганн Генрих Песталоцци. Швейцарский гений. Первая книга о нем, вышедшая в «ЖЗЛ» в 1933 году, была излишне политизирована. И я решил напомнить о создателе теории природосоответствия, на которую опирались все серьезные умы в педагогике, в том числе и Мария Монтессори.

Жизнь Песталоцци полна приключений. Мне вообще кажется, что по книге о нем вполне можно было бы снять блокбастер, если бы кого-нибудь заинтересовала судьба не бандита и Чебурашки, а великого педагога.

Жизнь Песталоцци… Наполеоновские войны. Постоянное безденежье. Чтобы как-то прокормить себя, пишет книги и становится знаменитым писателем. Его школы громят и уничтожают. Дважды его сажают в тюрьму. В пятьдесят с лишним лет, будучи знаменитым европейским писателем, идет работать помощником учителя – не учителем, заметьте, а помощником! В шестьдесят лет открывает Ивердонский университет, который становится самым известным учебным заведением Европы. В конце жизни пишет книгу под названием «Лебединая песня», дожидается, пока она выйдет, и сразу после этого умирает.

Сложная, подчас мучительно тяжелая, но очень интересная жизнь. Есть где разгуляться биографу!

Януш Корчак. Замечательный писатель, чьи книги и сегодня пользуются популярностью. Педагог, создавший новую систему этических взаимоотношений с детьми.

Все знают, что со своими воспитанниками Януш Корчак пошел в газовую камеру в фашистском лагере Треблинка. Но что случилось с ним до этого? В его жизни было три войны, из которых две – мировые. Он принял обет безбрачия, но тридцать лет прожил в соседних комнатах с одной женщиной. Ездил на Святую землю в Палестину и едва там не остался. Во время Второй мировой войны как мог, рискуя жизнью, пытался организовать жизнь своих воспитанников…

В общем, опять же сложная, тяжелая, мучительная, но интересная, полная разных событий, жизнь.

Героям – трудно. Биографу – раздолье: есть о чем писать, есть чем увлекать читателя.

И вот, будьте любезны, герой (точнее героиня) номер три: Мария Монтессори. Гениальный педагог, чьи взгляды – не устану повторять! – переворачивают наши представления о детях и о себе самих.

Но вот жизнь… Жизнь человека, который шел к своей цели, не столько преодолевая препятствия, сколько – не замечая их.

Насыщенное работой (причем только работой) существование женщины-победительницы. Монтессори была настолько уверена в себе и в своих делах, что, казалось, победы даются ей легко и без особой борьбы.

Неслучайно в подзаголовке моей книги стоят слова «Дорога победительницы». Именно такой я и вижу ее жизнь.

Монтессори читала свои лекции в разных странах и даже на разных континентах. Ее обаяние, а главное, убедительность и внятность теории были таковы, что нередко после первой же лекции ей предлагали создать свою школу.

Кажется, что она никогда не маялась в поисках денег для своей деятельности. Никогда не боролась за свои школы.

Да, фашисты сжигали ее портреты и книги на площадях Берлина и Вены во время Второй мировой войны, но она в это время уехала в Индию, где создавала свои школы и детские сады.

Кажется, что Господь создавал ее в хорошем настроении и не отпускал Своим вниманием на протяжении всей жизни. Она даже умерла, как мечтала – мгновенно.

Однако кому известно: какие внутренние переживания терзали Марию Монтессори?

Короткое слово «впервые» относится практически ко всем ее педагогическим экспериментам и открытиям. Но первопроходцам не бывает легко. Какие душевные метания скрывала она от окружающих?

Будем разбираться.

Главные приключения и страдания Марии Монтессори проявляются в ее отношениях с детьми. Это и есть суть ее жизни. Основа ее жизни.

Ни любовь, ни общение, никакая борьба не интересовали ее так, как ее метод.

Хочу сразу сказать: я ни в коей мере не ставлю перед собой задачу подробно рассказать о системе Монтессори. Она прекрасно описана в ее книгах – читайте!

В первую очередь нас интересует уникальная – без преувеличения – система не сама по себе, а вот именно как зеркало создательницы. Я хочу попробовать показать, как в ее методе отражаются характер, суть, искания и метания Монтессори.

Тот самый случай, когда, не поняв творения, невозможно познать творца.

Это одна задача, первостепенная, главная.

Но есть и вторая. Помочь родителям, бабушкам и дедушкам, учителям, да и всем, кого волнуют вопросы воспитания, заинтересоваться абсолютно своеобразным, ни на кого не похожим педагогическим взглядом Марии Монтессори.

Взгляд этот интересен и сам по себе. Но еще и очень полезен практически.

Надо заметить, что у Монтессори возникли свои, ни на чьи не похожие отношения с самим понятием: детство.

Начнем с того, что на долгие первые пятнадцать лет жизни она отдала собственного сына сначала в чужую семью, а потом в интернат.

Самое поразительное: после этого сын Марио не затаил обиды, а превратился в самого близкого друга своей матери, самого надежного ее последователя, который всю свою жизнь положил на пропаганду маминых идей. Дети Марио – внуки Монтессори – утверждали, что отец никого в жизни так не любил, как свою мать.

Как Марии Монтессори удалось сохранить близкие отношения с сыном, который все свое детство и раннее отрочество провел без нее?

Будем разбираться.

Чужих детей она понимала так, будто была неким специальным представителем детства в мире взрослых. Дети, начиная с двух-трех лет, доверяли ей абсолютно. Без этого доверия она не смогла бы создать свой метод.

Да, она пережила несчастную любовь. Да, она была первой женщиной в Италии, которой разрешили учиться на врача, в связи с чем ей пришлось пережить довольно серьезные «битвы» с педагогами и однокурсниками. Да, она бежала от итальянского фашизма, когда в родной стране закрыли все ее школы. В Индии, во время войны, арестовали ее сына и едва не арестовали ее саму.

Да, как в жизни любого человека, бывало всякое… Но если сравнивать с тем, что претерпели те же Песталоцци или Корчак…

Жизнь победительницы – одно слово. Точнее, два.

Был мой Песталоцци. Потом был мой Корчак.

Теперь – моя Монтессори.

Меня иногда спрашивают:

– Много ли я придумываю в своих биографических романах?

Отвечаю:

– Ничего. Опираюсь на источники и книги. Любой факт могут подтвердить.

Однако никто не может отнять мое право осмыслить все так, как мне представляется верным. Увидеть то, что другие, может быть, не замечали. И не заметить того, что иным, возможно, бросилось в глаза.

Коротко говоря: понять так, как мне представляется понятным и верным.

Как писал великий Александр Твардовский:

Лучше сказать не умею.

Может быть, я беру на себя лишнее, но иначе не получается: к героям своих книг в «ЖЗЛ» я отношусь как к друзьям.

Знаете, как бывает? Особенно в юности… Встретишь прекрасного, интересного, умного человека, и хочется этим человеком поделиться с другими, чтобы все знали, какой он чудесный.

Объективен ли ты при этом? Да нет, разумеется. При чем тут объективность? Делишься своим взглядом, своим восторгом, своей любовью, наконец.

То есть, что есть у тебя, тем и делишься.

Сегодня в России происходит постепенное возвращение к системе Монтессори. И здесь нужно непременно сказать спасибо педагогу и исследователю Елене Хилтунен, благодаря подвижнической деятельности которой имя великой Монтессори становится у нас все более известным.

Когда-то Марина Цветаева воскликнула: «Да здравствует Пушкин – наш товарищ!»

Перефразируя великого поэта, можно сказать: «Да здравствует Мария Монтессори – наш учитель!»

Поэтому так важно вслушаться в то, о чем говорит главная героиня нашего биографического романа-спектакля. Попробовать понять ее мысли.

А давайте-ка задумаемся: что же такое: мысль? Ведь не во всем, что мы слышим или произносим, она находится, не так ли?

Как отыскать? Как отличить?

С моей точки зрения, мысль – это открытие. Может быть, открытие лично для человека, а возможно, – для всего человечества. Кстати, именно поэтому дети мыслят больше, чем взрослые: они ведь постоянно что-нибудь открывают.

Так вот. Практически почти любое высказывание Монтессори – открытие. Поэтому позволю себе дать совет: не пролистывать цитаты, а сосредоточиться на них. Задуматься. Понять.

Поразительная концентрация мыслей-открытий в произведениях Монтессори.

Для примера. Чтобы не быть голословным.

Если честно: не про вас ли, дорогой читатель, речь? Не вы ли хотите разрушить Божественный (если кому больше нравится, – Природный) план духовного построения своего дитя? Не вам ли, простите, нравится ощущать себя богом, сотворившим человека?

А то еще бывает… На работе на тебя мало обращают внимания – и начальники, и подчиненные. Да и жена часто игнорирует. А тут – пожалуйста! – под боком имеется ребенок! Всегда послушный. Всегда безответный. Всегда слушающий то, что ты говоришь. Ну, как тут не почувствовать себя немножечко богом?

Дети – прекрасный способ не то чтобы победить свои комплексы, но как бы – как бы! – их вовсе не замечать.

И не слабость детей, а мудрость в том, что они до поры – до поры! – позволяют собой командовать.

Ну так что? Божественную власть над чадом своим присваиваете? Комплексы с помощью сына-дочки уничтожаете? А? Если честно?

Мне отвечать не надо. Себе ответьте.

И если что-то надо менять в отношениях с детьми – меняйте.

Не знаете как?

Разберемся.

Мысли-открытия Марии Монтессори – то, что совершенно необходимо нам сегодня. Они не просто актуальны. Если угодно, они опережают наши собственные размышления.

Они – из будущего.

Много лет я преподаю в вузах, читаю лекции молодым людям и все время сталкиваюсь с грустными результатами нашего печального школьного образования.

Регулярно ко мне на «психофилософский разговор» приходят родители с проблемами «отцы и дети». И я вижу, насколько неумело разбираются с этими самыми проблемами вполне себе хорошие и умные папы-мамы.

Вгрызаясь в жизнь Монтессори, в ее метод, я удивлялся: почему, с одной стороны, это имя, вроде бы как на слуху; а, с другой, о сути ее метода, да и о ней самой люди так мало знают?

Когда я писал эту книгу, у меня – честно – нередко возникало ощущение, что я словно говорю с мадам Монтессори. Не стесняюсь высказывать ей собственные суждения и с радостью впитываю то, о чем рассказывает мне она.

Театр – одно слово.

Так что, дорогие друзья, приглашаю вас к разговору. Театр – это ведь когда люди разговаривают, не так ли?

Как говорится: третьим будете?

В хорошем смысле слова…