Глава 3

До Владивостока, где присоединилось звено Яков, добрались с одной промежуточной посадкой в Красноярске, затем перелетели на Окинаву, оттуда в Манилу, потом в Дарвин и, наконец, в Канберру. Весь перелет занял более трех суток, в том числе почти сорок часов собственно в воздухе. Если бы не наличие сменных экипажей у самолетов, проваландались бы дольше. Северов и сам «тряхнул стариной» и пилотировал перехватчик на участке Манила – Дарвин, поймав себя на мысли, что жизнь хороша, а жизнь за штурвалом еще лучше. И попутно посетовал, что пока нет реактивных лайнеров, скорость которых в полтора-два раза выше, чем у этих поршневых машин.

Во время отдыха во Владивостоке Олег наконец пообщался в неформальной обстановке с Тарасом Гладышевым и орлами из АСС, с удовольствием попили вечером чаю, приправленного воспоминаниями о совместной службе. Осназовцы были полны энтузиазма увидеть неведомые страны на краю земли, но все понимали, не на отдых летят. Контрразведка, конечно, просветила генерала, что сведения об угрозах отсутствуют, но береженого бог бережет. Со штабистами также состоялся долгий и серьезный разговор, и не только на околовоенные темы, расклад сил Олег теперь представлял себе еще более отчетливо.

Британцы спохватились вовремя. В Австралии и Новой Зеландии еще до войны начались колебания, США, как всегда, сулили средних размеров золотые горы, давили мощью, в том числе экономической, и успешно перли на местные рынки со своими товарами. Прикормленное лобби продвигало проамериканских политиков, забрезжила перспектива размещения американских баз. Неуспех военной миссии в Европе и на Дальнем Востоке, атомная бомбардировка Лос-Аламоса, капитуляция последних «независимых» стран Европы перед СЭВ качнули общественное мнение в обратную сторону, но и заокеанские оппоненты не сдавались. Они сделали акцент на развитие торговых отношений, финансовые вложения. Для обеспечения безопасности потребуется, конечно, воинский контингент, но это так, между прочим. А на то, что из Дарвина В-36 достают до Кореи и Японии, янки благоразумно концентрировать внимание местного населения не стали. Основная ставка у них была на либералов, которые стали набирать популярность из-за некоторых опрометчивых шагов правящей партии, ну и без политтехнологий не обошлось, но тут уж удивить Северова чем-нибудь было трудно, и не такие манипуляции в конце XX – начале XXI века повидал!

Британский премьер по-прежнему был полон энтузиазма, расспрашивал Олега о войне, бесконечно совещался с сопровождавшими его лицами и угомонился только на третий день путешествия. В принципе для человека в возрасте шестидесяти пяти лет, который более полутора суток проболтался в воздухе, он держался очень неплохо.

Австралия встретила нежаркой погодой, примерно +15 (поздняя осень все-таки), почетным караулом и кислыми улыбками некоторых членов парламента. Делалось все неспешно и протокольно, английские корни как-никак. Последний перелет занял более семи часов, поэтому остаток дня гостям дали отдохнуть, официальные мероприятия начинались на следующий день.

Первая встреча состоялась узким кругом в резиденции генерал-губернатора. Собственно, кроме самого хозяина резиденции и премьер-министра, никого из местных и не было. Из гостей также присутствовали только Эттли и Северов, владение английским последнего позволило обойтись без переводчика. После взаимных приветствий все четверо уселись на удобные мягкие стулья, стоящие у круглого стола.

– Прежде чем мы перейдем к переговорам, хотелось бы понять ваши полномочия, господин генерал. – Маккелл посмотрел на погоны летчика и чуть заметно усмехнулся. – Вы военный человек, мистер Северов, не дипломат. Разве нам предстоит обсуждать проблемы обороны?

– Полагаю, что я сам отвечу на этот вопрос, – веско сказал Эттли. – Я имел длительную встречу с маршалом Сталиным. Господин Северов является заместителем министра обороны, а также уполномоченным по особым поручениям председателя правительства СССР, а в Евразийском союзе курирует самые разные вопросы, в том числе касающиеся промышленности и экономики. Он занимал пост заместителя главноначальствующего советской военной администрации в Европе и хорошо знаком со всеми главами государств союза. Его полномочия очень широки.

Австралийцы переглянулись, Эттли кивнул, достал из папки какой-то документ и положил перед ними.

– Полагаю, это убедит вас в серьезности ситуации и в том, что генерал не случайно представляет здесь не только СССР, но и весь Евразийский союз.

Читать вверх ногами было неудобно, но основное Олег понял. Это было письмо Уинстона Черчилля! Сюрприз, английский премьер ничего о нем не говорил. Генерал-губернатор кивнул:

– Это серьезное ручательство. Простите, господин генерал, я надеюсь, вы правильно понимаете мои сомнения.

Между тем Эттли продолжил:

– Не буду ходить вокруг да около, вы прекрасно знаете, зачем я здесь. Великобританию не может не беспокоить судьба Содружества Наций. Но ситуация такова, и присутствие здесь господина Северова это подтверждает, что данный вопрос перестал быть нашим внутренним делом. Авантюра наших заокеанских партнеров, бывших партнеров, привела нас на край гибели. Поверьте, господа, я отдаю себе отчет в том, что говорю. Мы существуем только потому, что противник проявил к нам воистину удивительное великодушие и не стал отвечать на применение оружия массового поражения. У них была возможность превратить наш остров в безжизненную пустыню, и мы ничего не смогли бы этому противопоставить. Но маршал Сталин не стал этого делать.

– Простите, что перебиваю, но о чем идет речь? – осторожно спросил Чифли. – Разве в Европе применялась химия?

– Не готов привести точное число, но значительная часть из более чем пяти тысяч бомбардировщиков противника несла бомбы с отравляющими веществами. Только нанесенный нами упреждающий удар не допустил огромных жертв среди мирного населения европейских государств. Как вы понимаете, шансов добраться до территории СССР у нападавших не имелось. Аэродромы были рассредоточены по Англии, Франции, Северной Африке, поэтому большого заражения местности не получилось. Чего не скажешь про Китай и Индию. Или вы считаете, что если нам удалось предотвратить удар, то ничего не было? – приподнял бровь Северов.

– Нет-нет! Я, видимо, неудачно выразился.

– Господа, я побывал в окрестностях Минска, там, где прошли военные действия и похозяйничали нацисты. Это ужасно! Белоруссия потеряла четверть своего населения, я с трудом могу себе это представить! Но говорю об этом для того, чтобы вы правильно оценили потенциал Советского Союза. С момента окончания Второй мировой войны в Европе прошло всего четыре года, но какие разительные перемены там произошли и какие удивительные процессы идут! – Эттли покачал головой. – На нашу землю не вступила нога ни одного захватчика, но мы не в состоянии отменить продуктовые карточки ранее 1949-го, а скорее 1950 года. А в СССР и странах СЭВ они отменены еще в прошлом году! Я внимательно изучил документы о состоянии экономики Евразийского союза и с полной ответственностью заявляю, это просто фантастика! Простите мне мои эмоции, но удвоение ВВП за это время о многом говорит.

– Все это замечательно, и я рад за граждан Евразийского союза, но какое отношение это имеет к теме наших переговоров?

– Самое непосредственное! Мы принадлежим к лейбористским партиям и проводим курс на построение социалистического государства, разница лишь в том, насколько далеко заходим в нашем стремлении. Господа, мы находимся в самом начале этого пути, а страны СЭВ ушли намного дальше.

– При всем уважении, господин премьер-министр, в СССР правит Коммунистическая партия! И понятие социалистического государства мы, похоже, понимаем по-разному!

– Бог мой, Уильям, вы совершенно не владеете ситуацией! Проведите консультации со специалистами, если все то, что я сейчас скажу, покажется вам невероятным. Я изучал документы, вел переписку и разговаривал с главами европейских государств и самим маршалом Сталиным. Страны Евразийского союза не только строят социалистическое общество, но и всерьез работают над его теоретическими основами. Мир меняется, теория должна адекватно его отражать. Я не буду объяснять разницу в понимании социалистического и социального государства, тем более что последний термин стали использовать наши противники, причем в значительной степени для привлечения голосов избирателей, а не в реальности. Вдумайтесь, даже понтифик работает вместе с нами! Отсутствие безработицы, бесплатная медицина и образование, иные социальные гарантии, разве не об этом мы с вами говорили с избирателями?

– Хм-м… А что взамен? Чем мы должны поступиться? – Маккелл не скрывал своего скепсиса. – Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Австралийцы не мыши, – усмехнулся Олег. – И если кому и предстоит что-то потерять, то это незначительное число владельцев самого крупного капитала. Но не стоит думать, что мы предлагаем немедленную и банальную экспроприацию. Национализация ведь не предполагает скорейшего однозначного перехода всей крупной собственности полностью в распоряжение государства. В силу объективных обстоятельств преобладание госсобственности имеет место в СССР и странах Восточной и Центральной Европы. В Бельгии, Голландии, Дании, Люксембурге, Норвегии приоритет имеют коллективные формы собственности. Во Франции, Испании, Португалии и Великобритании национализация идет в более крупных масштабах, поскольку это страны, проигравшие войну. Но даже там этот процесс весьма избирателен. К сожалению, многие крупные собственники в явной форме поддерживали агрессию против Евразийского союза и несут за это ответственность, хотя бы материальную. Мы дали возможность всем, кто не является военными преступниками, покинуть контролируемую нами территорию. Они лишились только собственности и доходов, но не жизни.

Эттли положил перед хозяевами тонкую папку:

– Здесь наши предложения по развитию отношений в рамках Содружества, а также перспективы самого Евразийского союза и наше место в нем. Я полагаю, вам необходимо время для их изучения и консультаций.

Эттли со своими помощниками воспользовался гостеприимством генерал-губернатора, а Северов и сопровождающие его офицеры разместились в резиденции посла СССР Николая Михайловича Лифанова, который находился в этом статусе всего один месяц, поскольку ранее здесь имелась только миссия, а он имел ранг посланника. Двухэтажный дом был невелик, но людям военным к стесненным условиям не привыкать, тем более что визит должен был занять всего несколько дней.

Австралийская кухня тесно связана с традиционной английской и не очень богата на рецепты, но Николай Михайлович тем не менее предложил на обед отведать кенгурятины, а на ужин цыплят Мельбурн и мясной пирог. Стол был также богат овощами и морепродуктами, голодным никто не остался. Посол поделился своими наблюдениями за местной политической жизнью, но ничего принципиально нового Олег не услышал. Те же происки либералов, антикоммунистическая и проамериканская риторика. К тому же проблемы Евразийского союза, находящегося на другой стороне земли, австралийцев интересовали очень слабо.

На следующий день, 13 мая, встреча прошла в том же узком кругу, но Чифли и Маккелл были настроены намного позитивнее, беседа вошла в гораздо более конструктивное русло. Евразийский союз заинтересован в полезных ископаемых и сельскохозяйственной продукции, а Австралия готова закупать оборудование, автомобили, самолеты, радиоэлектронику и другую высокотехнологичную продукцию. Вместе с тем хозяева не скрывали опасений, связанных с деятельностью сторонников Либеральной партии. После обеда в резиденцию прибыли премьер-министр Новой Зеландии Питер Фрейзер и генерал-губернатор Бернард Сирил Фрейберг, с последним, тогда командиром 2-й новозеландской дивизии, Северов пересекался в Египте. Поскольку предложения стран СЭВ они получили еще вчера, то к разговору оказались готовы. Очень кстати в газетах появилась и статья Уинстона Черчилля «От объединенной Европы к объединенной Евразии», в которой он со свойственным ему увлечением разбирал заявленные в официальных документах перспективы союза и процесс его развития. Эта работа произвела очень сильное впечатление, ведь многие считали, что русские и их нынешние союзники никогда не найдут с ним общего языка. Новозеландцы тоже являлись членами партии лейбористов, поэтому по многим вопросам удалось найти точки пересечения. Но «междусобойчик» больше продолжаться не мог, пора было выходить на публику с официальными заявлениями.

Утром 14 мая состоялись дебаты в парламенте. Мензис выглядел уверенно, накануне подконтрольные либералам издания разразились «разоблачением зловещих планов Кремля» и призывами всяческих напастей на головы предателей общественных интересов из числа их местных приверженцев. Он был настолько уверен в себе, что не возражал против присутствия на мероприятии большого числа репортеров и прямой трансляции по радио. После положенных приветствий Роберт Гордон Мензис, лидер Либеральной партии и оппозиции палаты представителей, с довольным видом откинулся на спинку своего кресла и принялся с нетерпением ожидать, когда ему предоставят слово. Все заинтересованные лица уже имели возможность ознакомиться с предложениями Евразийского союза и проектом нового договора о членстве в Содружестве Наций, поэтому речь премьер-министра Джозефа Бенедикта Чифли была недолгой. Он лишь назвал главные преимущества нового блока и призвал присутствующих поддержать решение о продолжении членства в обновленном Содружестве. Затем слово наконец получила оппозиция.

– Я не буду сейчас рассуждать о свободе в решениях господина Эттли, – Мензис сделал величавый жест в сторону англичанина. – У меня есть вопросы к господину Северову, который представляет здесь интересы маршала Сталина.

Такой же жест в сторону Олега потребовал небольшой паузы, в которую тот незамедлительно вклинился:

– Во-первых, господин Мензис, нехорошо оскорблять гостя, который представляет здесь в том числе и главу Содружества, Его Величество Георга VI. Во-вторых, я выступаю здесь не от имени маршала Сталина, а от всего Евразийского союза, а это, согласитесь, достаточно серьезное образование, чтобы относиться к нему с должным уважением.

Оппозиционер и либерал раскланялся, довольно, впрочем, шутливо.

– Итак, господин Северов, мы ознакомились с документами, звучит заманчиво, но хотелось бы уточнить ряд нюансов. – Мензис победно улыбнулся. – А именно, чем нам, австралийцам, придется заплатить за столь щедрые предложения? Когда перед носом столько плюсов, поневоле начинаешь думать, здесь что-то не так, искать подвох. И, мне кажется, я кое-что нашел! Вы готовы закупить у нас значительное количество сельскохозяйственной продукции, но для чего? Не кроется ли в этой заинтересованности неспособность прокормить самих себя? Но в таком случае ваша мощь… э-э… несколько эфемерна!

Смешки среди оппозиционеров вызвали новые пассы руками.

– Далее, коль скоро Содружество Наций входит в состав Евразийского союза, предполагаются свободные перемещения внутри него, так? Как нам защититься от потока азиатских эмигрантов, которые неизбежно хлынут в нашу добрую, спокойную и благополучную страну? И что будет с ней после этого?

Теперь уже зашумели все, было видно, что данный вопрос занимает не только либералов.

– Членство в СЭВ, будем уж называть вещи своими именами, приведет и к другим проблемам. Здесь неизбежно появятся ваши военные базы, а значит, мы станем мишенью для вооруженных сил США, их флота, которому вы не можете ничего противопоставить сейчас и не сможете еще долгое время. А национализация? Сколько достойнейших людей вы собираетесь пустить по миру вместе с семьями, отобрав у них все нажитое?

«Непосильным трудом!» – мысленно добавил Олег.

– Что будет с капиталами вкладчиков наших банков? Вы обобрали всю Европу, часть Азии, теперь приметесь за нас?

Шум в зале усилился, Мензис театрально всплеснул руками:

– Избави нас бог от такого союза. Австралия вполне самодостаточна и не нуждается ни в чьих подачках.

Под бурные аплодисменты представителей своей партии лидер оппозиции повернулся, чтобы покинуть трибуну, но Северов остановил его:

– Куда же вы, господин Мензис? Неужели не хотите послушать ответы на ваши вопросы? Заодно и ответите на мои.

Подождав, пока насторожившийся либерал вернется на свое место, Олег продолжил:

– Итак, чем Австралии придется платить. В расчетах между государствами платят деньгами либо товарами по взаимозачету. Не вижу смысла менять такое положение.

Теперь уже захихикали лейбористы и некоторые репортеры. Среди них началось небольшое движение, судя по всему, пришла какая-то важная новость.

– Заинтересованность в закупке продовольствия объясняется очень просто. Если вы не в курсе, в Китае и Индии было применено оружие массового поражения. Я вижу по вашему лицу, что проблемы этих, как вы ранее говорили, желтых макак, вас не интересуют, но их вынуждены решать мы. А известен ли вам их объем? Страны СЭВ уже приняли более пятнадцати миллионов китайцев и десяти миллионов индийцев, своей очереди в фильтрационных лагерях и на зараженной территории ждут в общей сложности еще более пятидесяти миллионов человек. Конечная цифра, по нашим прогнозам, составит порядка ста пятидесяти миллионов человек в течение примерно десяти лет. Великое переселение народов просто деревенская ярмарка по сравнению с этим! Количество же погибших вообще можно оценить только весьма приблизительно, в любом случае речь идет примерно о двухстах миллионах. Посчитайте, во сколько раз это больше населения Австралии. Советский Союз обеспечил свою полную продовольственную безопасность, равно как и Евразийский союз в целом, но справиться с таким потоком миграции очень сложно. Тем не менее мы предлагаем это продовольствие у вас купить, а не просим отдать его даром или по бросовой цене. Мне надо напомнить, кто виновник этой гуманитарной катастрофы, крупнейшей за всю историю человечества? Ваши заокеанские друзья! И практически полное отсутствие жертв в Европе стало возможно лишь благодаря нашим решительным действиям!

В зале воцарилась гробовая тишина, а советский генерал продолжил:

– Что касается миграции в вашу страну, то здесь нет никакого диктата. Можете установить квоту, можете вообще никого не принимать. Сейчас мы расселяем их по нашей стране, места хватает. Незначительный поток идет в другие страны, побольше в Северную Африку. В общей сложности пять миллионов согласились принять страны Латинской Америки. Вот так всем миром и решаем проблему. По поводу военных баз. Да, если Австралия останется в Содружестве, будем обсуждать этот вопрос. Но разве противоположный вариант не приведет к размещению американских баз? И можете быть уверены, они станут мишенью для нас, а как иначе? Сравнимого флота у нас действительно нет. Пока нет. Но есть кое-что другое. Теперь по поводу национализации и пущенных по миру достойнейших людей. В Европе этот процесс прошел достаточно спокойно и никаких катастрофических масштабов не принял. Многие ли из здесь присутствующих знают фамилии членов совета директоров банка, в котором хранят свои сбережения? Если там произойдут перестановки, что изменится лично для вас? А с вашими сбережениями ничего не будет! Да, ваш, господин Мензис, любезный друг Генри Хофмайер, добропорядочный банкир. Но вы почему-то скрыли от ваших сограждан, что он же Генрих Хофман, оберштурмбаннфюрер СС, а стартовый капитал его банка получен от ограбленных и сожженных в печах крематориев людей. Деньги не пахнут? В ваш МИД передано требование экстрадировать его в Берлин, где он предстанет перед судом. А обобранная нами Европа отказалась от продуктовых карточек и удвоила совокупный ВВП. Мы в космос готовимся выйти, океаны осваиваем. Огюст Пиккар достиг четырехкилометровой глубины на своем батискафе, и это не предел. Вы, со своей самодостаточностью, когда туда попадете?

– Вам ли говорить об оружии массового поражения? Это вы сбросили атомную бомбу на США! – запальчиво выкрикнул один из либералов со своего места.

– Сбросили, – кивнул Северов. – Лично спланировал эту операцию. Только точечно бомбить военный объект посреди пустыни и массово применять химическое и бактериологическое оружие против мирного населения – есть разница, вы не находите? Кстати, посмотреть на наши стратегические бомбардировщики можно на аэродроме. Звено прилетело напрямую из Москвы без промежуточных посадок и дозаправки. Бомб они не несут, это чисто демонстрационный полет, их же мало кто видел вблизи, пожалуйста, ознакомьтесь.

– Вы пытаетесь нас запугать? – наконец проговорил Мензис.

– Проведение поблизости ядерных испытаний могло бы расцениваться как попытка запугать, а это просто показ технологий. Американцы ведь вам свой В-36 демонстрировали недавно?

После этого дебаты в парламенте продолжались еще два дня, но уже со все возрастающим преимуществом лейбористов, а Эттли и Северов посетили Новую Зеландию, где встречи прошли в гораздо более конструктивной атмосфере, оппозиция притихла, как мышь под веником.

В последний день пребывания в Австралии состоялась у Олега еще одна встреча, весьма неожиданная. Приближался вечер, начинало смеркаться, генерал только что закончил писать подробный отчет об участии в дебатах в парламенте, когда в дверь постучали. Это был Николай Михайлович, и выглядел он несколько смущенно.

– Олег Андреевич, тут вот какое дело…

– Говорите смелее, – улыбнулся Северов. – Не похоже, что произошло что-то ужасное.

– Нет-нет! Просто один человек просит вас о встрече.

– Судя по всему, здесь есть какой-то подвох?

– Не подвох, но… В общем, он русский, эмигрант. Бывший офицер, уехал из России еще в 1918 году.

Летчик пожал плечами:

– Вообще-то я не занимаюсь вопросами, касающимися наших бывших, у меня своих забот хватает. Нет, я готов его выслушать, просто не совсем понимаю, что такого он может сказать мне, что не хочет говорить вам.

Через несколько минут в кабинет вошел среднего роста мужчина в годах, лет около шестидесяти. Загорелое лицо и загрубевшие ладони выдавали человека, занимающегося физическим трудом на открытом воздухе, но выправка выдавала человека военного, а дешевый, сильно поношенный пиджак сидел как китель. За его спиной Олег увидел Гладышева и двух его офицеров, Тарас сделал знак, что все в порядке, неожиданный посетитель проверен.

Несколько мгновений вошедший разглядывал Северова и, видимо, был смущен его внешним видом, даже скорее, возрастом, поскольку на черной тужурке, которую Олег надел перед приходом гостя, блестели золотые погоны генерал-полковника. Пришлось хозяину кабинета первому нарушить молчание:

– Здравствуйте, я генерал-полковник авиации Северов Олег Андреевич, заместитель народного комиссара обороны Советского Союза. Присаживайтесь к столу, я вас слушаю.

– Да, простите, не ожидал, что вы так молоды. Селезнев Иван Сергеевич, штабс-капитан, бывший, разумеется.

Пока собеседник собирался с мыслями, Северов успел подумать, что, занимаясь целым ворохом самых разных проблем, совершенно упустил из виду русских эмигрантов, которых в Европе да и по всему миру хватало, вот даже в Австралии нашлись. Впрочем, часть из них как раз уже никаких хлопот доставить не могла, поскольку за пособничество нацистам либо были повешены, либо отбывали сроки в местах весьма отдаленных. Но таких было сравнительно немного, тяжело русскому человеку и патриоту воевать против своих, пусть и вынудивших когда-то покинуть родину. Олег даже укол совести ощутил, о многом подумал, даже о китайцах с индийцами, а вот о бывших соотечественниках не вспомнил. А ведь приходилось в прошлой жизни встречаться, с их потомками, конечно, когда по соревнованиям ездил. Много в постсоветской России писали про эмиграцию, про Гражданскую войну, было над чем подумать в свое время, так что врага матерого и коварного в госте Олег не видел, напрасно тот опасается.

«Зачем этот бывший штабс-капитан пришел? Видно, что живет очень бедно, тяжелым физическим трудом зарабатывает, но не денег просить пришел, это точно. Неужели вернуться хочет? Да что гадать, сейчас сам все расскажет».

Селезнев тем временем решился:

– Моя просьба, господин, простите, товарищ генерал, может показаться вам странной. Я хотел бы вернуться в Россию. Вместе с семьей.

– Пока не вижу ничего странного, Иван Сергеевич.

– Дело в том, что в России меня будут судить и, скорее всего, казнят. Но я готов к этому!

– Подождите, Иван Сергеевич. Вы хотите сказать, что во время Гражданской войны воевали на стороне белых?

– Да.

– Что ж. Во-первых, у нас не казнят, а применяют высшую меру социальной защиты. Во-вторых, далеко не ко всем подряд. В чем заключается ваша вина, конкретно? Расстреливали пленных? Пытали? Сожгли деревню с мирными жителями, вырезали семьи красноармейцев?

– Да бог с вами, что вы такое говорите! Я артиллерист, ничего такого не делал! Вы не поняли, я воевал против вас! Но в мае 1918-го появилась возможность уехать из страны, я уже тогда понял, что все бессмысленно и перебрался сначала в Румынию, потом… Много где побывал, осел в конце концов здесь, недалеко от Брисбена. Но это неважно. Я хочу вернуться и готов предстать перед судом, чем бы это для меня ни закончилось. Но ответьте мне прямо, могу ли я надеяться, что репрессии не коснутся моей семьи? Они ни в чем не виноваты! Дети родились уже здесь, жена против вас никогда не воевала, она намного моложе меня, ее еще девочкой увезли.

– Я правильно вас понял, вы готовы пожертвовать собой, чтобы ваша семья могла вернуться в Россию?

– Так точно! Поймите, у них здесь нет будущего! У меня нет столько денег, чтобы дети могли получить хорошее образование, их удел – быть в низах общества! Вы видите, я уже стар, скоро не смогу работать, как прежде, в полную силу. Им из этой нищеты не выпутаться, а в России у них есть шанс! Я пытался записаться в армию, чтобы воевать с немцами или японцами, но меня не взяли, возраст. Я внимательно читаю новости о Советском Союзе, хотя их здесь очень мало. Но и этого достаточно, чтобы понять, в вашей стране совсем другая жизнь! Безумно жаль, что мне понадобилось состариться на чужбине, чтобы осознать это.

– Раз вы следите за прессой, то, наверное, знаете, зачем я сюда прилетел?

– Об этом я не читал, только разговоры слышал. СССР победил Британию, вы приехали на встречу с руководством страны, которая входит в состав бывшей империи. Простите, у меня мало возможностей следить за политической жизнью.

– Да, Британия капитулировала перед Евразийским союзом, а сюда я приехал, чтобы поддержать премьер-министра Великобритании Клемента Эттли в стремлении сохранить Содружество Наций, которое пришло на смену Британской империи. У власти здесь и там лейбористы, они пытаются строить социалистическое общество. Так что если все пойдет, как мы рассчитываем, и Австралия останется в составе Содружества, а со временем войдет и в Евразийский союз, то уровень жизни здесь будет совсем другой и все дороги будут открыты, в том числе и вашим детям.

Селезнев какое-то время молчал, потом покачал головой:

– Когда это еще будет. Лично у меня нет столько времени, даже мои дети успеют состариться. Может быть, внуки смогут на что-то рассчитывать. А мне хотелось, чтобы сын и дочь… Я понимаю, вы мне отказываете. Извините за беспокойство.

– Постойте! Я вам не отказываю! Завтра же приходите в посольство и начинайте оформлять необходимые документы. Сотрудники объяснят, что и как надо сделать, я не разбираюсь в этих вопросах. Вот мой адрес, пишите мне, когда приедете в СССР или если возникнут проблемы. И надейтесь на лучшее.

– Большое спасибо, господин, простите, товарищ генерал!

Бывший штабс-капитан с чувством пожал Северову руку и вышел. А генерал-полковник сделал себе зарубку в памяти, узнать, какая работа ведется с русскими эмигрантами во Франции и Испании, а также не забыть поинтересоваться об этом во время визита в Канаду.

История эта имела продолжение. Селезнев действительно на следующий день пришел и занялся оформлением документов на въезд в СССР. Но когда Олег вернулся в Советский Союз, ему сообщили, что Иван Сергеевич Селезнев умер от сердечного приступа через неделю после их встречи. Потом пришла информация, что его семья получила разрешение и вскоре переехала в Ростов-на-Дону. А еще через два года Северов получил письмо, в конверте была только одна фотография, на ней изображены женщина средних лет и очень похожие на нее юноша и девушка, снятые на набережной широкой реки. На обороте была подпись: «Селезневы, Ростов-на-Дону, 1950 г. Спасибо!».

В Канаду Северову лететь не пришлось, генерал-губернатор Харольд Руперт Леофрик Джордж Александер, бывший фельдмаршал и Главнокомандующий британскими войсками на Среднем Востоке, знакомый Олегу по службе в Египте, и премьер-министр Уильям Лайон Макензи Кинг сами собирались прибыть в метрополию для обсуждения вопросов членства в Содружестве Наций, отношений с Евразийским союзом, а также для оценки происходящих в Великобритании и соседних странах процессов. Коль скоро Олег стал заниматься отношениями со странами Содружества, то приказ ехать в Лондон и участвовать в переговорах выглядел логично, хотя нисколько не порадовал. Впрочем, на этот раз ключевую роль играл заместитель наркома иностранных дел Андрей Андреевич Громыко, а Северов подкреплял его как представитель силового блока и человек, лично знакомый с Александером.

Олег прилетел в Москву ранним утром 21 мая и вечером того же дня был на докладе у Сталина. В кабинете присутствовали Громыко, Рокоссовский, Молотов, Конев и Берия. Верховный, как обычно, прохаживался у стола с трубкой в руках. Появление Северова было встречено улыбками.

– Здравствуйте, товарищ Северов, присаживайтесь и рассказывайте о своей поездке.

– Здравия желаю, товарищ Верховный Главнокомандующий, здравствуйте, товарищи.

Олег устроился на свободном месте рядом с Рокоссовским и продолжил:

– Об окончательных итогах визита пока судить трудно, но есть все основания полагать, что Австралия и Новая Зеландия из Содружества не выйдут. Правящими там являются левоцентристские лейбористские партии, поэтому контакт у них с Эттли получился нормальный, сопротивление либералов было вялым. Благодаря усилиям ведомства товарища Берии и кое-какую подноготную на публику вытащили, которую проамериканское лобби хотело бы скрыть от своих избирателей. Да и со средствами массовой информации наши дипломаты и чекисты хорошо поработали, так что особых сложностей не возникло. С генерал-губернатором Новой Зеландии Бернардом Фрейбергом я встречался в Египте, так что контакт был нормальный. Наши предложения по экономическому сотрудничеству встречены положительно, вопрос о военных базах тоже не вызвал негативной реакции. Если не будем сильно давить и дадим им время переварить, так сказать, эти изменения, то постепенно они втянутся в работу и, я думаю, войдут и в Евразийский союз. Но это неблизкая перспектива.

– А не получится, что мы дадим время американцам для организации ответных действий? – засомневался Константин Константинович. – Они ребята ушлые, почувствуют слабину и влезут.

– Во-первых, мы тоже не должны сидеть сложа руки и наблюдать, надо купировать угрозы. Во-вторых, если перегнем палку, то только облегчим противнику жизнь, сами подготовим почву для продвижения его интересов. Надо побыстрее втягивать их в сферу нашей экономической деятельности, способствовать проведению социальных преобразований, тогда и США со своими капиталовложениями в самые вкусные отрасли не будут им так уж интересны. Ну и работа с общественным мнением, безусловно. Действовать лучше максимально через метрополию, тем более что она под нашим контролем.

Берия и Громыко синхронно кивнули, Сталин улыбнулся:

– Правительство положительно оценивает вашу работу, товарищ Северов, но она еще не закончена. 23 мая в Лондон прилетают канадцы, придется поучаствовать в переговорах. Тем более что Эттли сам об этом просит, а вы знакомы и с Александером. Поможете товарищу Громыко, он посвятит вас в наши планы относительно этой встречи. Завтра утром вылетайте в Англию.

Из кабинета Олег вышел вместе с Громыко. Хотя последний был на одиннадцать лет старше, они давно перешли на «ты» и обходились без отчеств.

– Что думаешь? – поинтересовался замнаркома иностранных дел, когда они оказались на свежем воздухе. – Давай пройдемся, поговорим, а то я целый день по кабинетам.

На небе еще не погасла вечерняя заря, воздух был почти неподвижен, легкий ветерок коснулся их лиц, когда они вышли из Боровицких ворот и не спеша пошли в сторону Троицкого моста. Сзади шагах в двадцати следовала охрана, но собеседники не обращали на нее внимания, привыкли уже. Андрей Андреевич был на полголовы выше генерала, разговаривали они тихо, поэтому он был вынужден немного наклоняться к собеседнику. Олег был в темно-синем кителе, у бедра висела кобура с пистолетом, Громыко покосился на него:

– Сколько тебя знаю, ты всегда с оружием ходишь. Не надоело, война ведь давно кончилась?

– Неуютно я себя без него чувствую, – усмехнулся летчик. – Вот состарюсь, выйду на пенсию, уберу в сейф. Но лет тридцать мне его еще таскать придется, он расслабиться не дает, напоминает, что не всех мы еще победили.

– Ну да, ну да. Ситуацию в Канаде ты себе хорошо представляешь?

– Я последние дни в самолете провел, а не в Ленинской библиотеке, так что только в общих чертах. Эттли просвещал, ребята из разведки поделились. По моему скромному мнению, ничего путного у нас сейчас не выйдет. Если канадцы в объятия соседей не бросятся, то это уже хорошо, большего нам не достичь.

– Я всегда говорил, что ты реалист! У меня такое же мнение. Там либералы у власти, Кинг говорун еще тот, себе на уме, связи Канады с метрополией своеобразные, они из доминиона в самоуправляемое государство стремятся превратиться, а тут такой удобный момент, Содружество по швам трещит после поражения англоамерикацев в войне. К тому же перед Второй мировой он и Гитлеру симпатизировал, воевать не хотел, евреев-беженцев к себе не пустил и японцев из страны вытурил, иначе и не скажешь. Но про последнее ты, наверное, в курсе. Население Канады настоящая каша – англоканадцы, франкоканадцы, шотландцы, ирландцы, немцы, украинцы, кого только нет. Но жителей для такой территории совсем немного, миллионов двадцать, так что сколько бы он ни пыжился, одного из ведущих игроков на мировой арене изображая, из-за спины США и Великобритании, даже в ее нынешнем состоянии, Канаду не очень-то видно. Думаю, с нас он будет стремиться поиметь как можно больше, а взамен ничего не дать, да так, что мы бы еще и должны остались!

Загрузка...