Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 9

Глава 17 Весы сломанного мира

Море после шторма всегда пахнет по-особенному. Свежестью, солью и, в нашем случае, озоном от десятков разрядов молний, которые совсем недавно раскалывали небо над головой. «Быстрый» шел ровно, рассекая волны своим хищным носом, оставляя за кормой полосу пены и обломки очередной флотилии незадачливых «освободителей».

Мы только что закончили зачистку пролива Синих Скал. Местный царек, возомнивший себя повелителем морских путей, решил, что может диктовать условия Империи. У него было три корабля, десяток магов воды и Апостол какого-то местечкового бога штормов — Йормунга или Йорда, я так и не запомнил имя.

Апостол был силен. Я признаю это. Он размахивал молотом из грозовых туч и орал про то, что море принадлежит свободным. Вот только в его ауре чувствовалась та самая липкая, грязная примесь, которую я научился различать безошибочно. Очередной подарок Ферруса. Очередная игрушка, которая сломала своего владельца.

Но я даже не успел вступить с ним в бой.

Я стоял на баке, вытирая Клятвопреступника от крови особо ретивого абордажника, когда Хлоя закончила это представление.

Она двигалась не так, как раньше. Исчезла та аристократичная, немного театральная манера боя, присущая клану Монклер. Вместо танца лепестков и изящных выпадов я увидел сухую, безжалостную эффективность палача, вышедшего на работу, которую он не любит, но обязан делать.

Апостол штормов стоял на коленях на палубе своего флагмана. Его молот развеялся, руки бессильно висели вдоль тела, а доспех был пробит в нескольких местах. Он тяжело дышал, сплевывая кровь, и смотрел на Хлою с ненавистью, смешанной со страхом.

— Я сдаюсь! — прохрипел он, видя, что его люди либо мертвы, либо побросали оружие. — Я требую права выкупа! Мой клан заплатит…

Хлоя стояла над ним. Ветер трепал подол её фиолетового платья, но она казалась высеченной из мрамора. В её глазах, обычно напоминающих драгоценные аметисты, сейчас горел холодный, потусторонний свет.

Свет Немезиды.

— Выкуп? — её голос был тихим, но он перекрыл шум волн и стоны раненых. — Ты предал свой народ. Ты принял дар от врага человечества. Ты исказил волю своего бога, превратив защиту в что-то извращенное.

— Это война! — взвизгнул Апостол. — На войне все средства хороши! Я защищал свой дом!

— Ты продал свой дом, — отрезала Хлоя.

Вокруг неё сгустилась аура. Это, стоит признать, было величественно. Ощущение абсолютной, непререкаемой правоты, которое давит на плечи тяжелее могильной плиты. Я чувствовал, как Немезида смотрит через глаза своей избранницы. Богиня возмездия была в ярости. Она видела, как Феррус играет с пантеоном, как он развращает саму суть божественной силы, и её ответ был однозначным.

— Именем Справедливости, — произнесла Хлоя, поднимая руку. Лепестки, кружившие вокруг неё, затвердели, превращаясь в бритвенно-острые лезвия. — Приговор окончательный.

— Нет! Стой! — заорал Апостол.

Хлоя даже не моргнула.

Её рука опустилась. Фиолетовый росчерк, и голова Апостола скатилась с плеч, глухо стукнув о доски палубы. Тело рухнуло следом, заливая дерево кровью.

Наступила тишина. Мертвая, звенящая тишина, которая бывает только после публичной казни.

Я посмотрел на берег. Люди там не радовались освобождению. Они не кричали приветствия. Они стояли, застыв в ужасе и отвращении. Для них это не было актом очищения. Для них это было хладнокровное убийство, пусть и того, кто портил им жизнь.

— Жестко, — прокомментировала Зара, подходя ко мне. Огонь в её волосах поутих, сменившись дымным шлейфом. — Нам еще с этими людьми торговать, между прочим.

— Она сделала то, что считала нужным, — ответил я, убирая меч в ножны.

Но внутри меня шевельнулось беспокойство. Хлоя менялась. И эти перемены мне не нравились.

Вечер на «Быстром» выдался душным. Ветра почти не было, паруса обвисли, и мы шли на магической тяге. Команда старалась не шуметь, чувствуя напряжение, витающее между лидерами.

Мы собрались в кают-компании. На столе стояла бутылка вина и нехитрая закуска, но к еде никто не притронулся.

— Ты понимаешь, что ты наделала? — Зара не стала ходить вокруг да около. Она сидела, скрестив руки на груди, и сверлила Хлою взглядом. — Мы пришли сюда наводить порядок, а не устраивать показательные казни. Эти люди считали его своим!

Хлоя сидела напротив, идеально прямая. Она даже не выглядела расстроенной. Наоборот, в ней чувствовалась какая-то пугающая цельность.

— Он был порочен, — спокойно ответила она. — Ты сама это чувствовала, Зара. Скверна в его ауре. Он был проводником воли Ферруса. Оставлять его в живых — значит позволить заразе распространяться дальше. Он бы просто не смог удержаться от повторения этого пути.

— Мы могли его пленить! — эмоционально возразила Зара. — Допросить! Выяснить, где он взял артефакт! А потом судить официально! Но ты просто снесла ему голову на глазах у всей деревни! Теперь для них мы не освободители, а каратели! Мясники!

— Иногда мясник — это именно то, что нужно, чтобы вырезать гангрену, — Хлоя сделала глоток вина. — Мир сломан, Зара. Баланс нарушен. Боги молчат или сходят с ума, Апостолы продают души за безделушки. Немезида требует восстановления равновесия. И я буду её мечом.

— Ты не меч, ты фанатичка! — Зара ударила ладонью по столу. — Ты ставишь под угрозу всю миссию ради своего чувства «высшей справедливости»! Мы здесь не для того, чтобы удовлетворять амбиции твоей богини! Мы здесь, чтобы остановить войну!

— Уничтожение врага — это лучший способ остановить войну.

Я молчал, наблюдая за ними. Тень лежал у моих ног, положив морду на лапы, и переводил взгляд с одной женщины на другую. Даже пес понимал, что лезть сейчас под руку не стоит.

— Девочки, может, хватит? — робко подала голос Касс. Она сидела в углу, полируя свои кинжалы, и выглядела так, словно ей хотелось провалиться сквозь палубу. — Мы же одна команда. Мы победили, верно? Какая разница…

— Большая разница, Кассиопея! — рявкнула Зара, даже не глядя на нее. — Политика — это не махание ножиками в подворотне!

— Не смей кричать на нее, — холодно осадила Хлоя. — Но, по сути, Зара права в одном — ты, дитя, не понимаешь всей глубины проблемы. Зло должно быть наказано. Немедленно и бесповоротно. Иначе оно пускает корни. Ты, как ученица Дариона, должна это понимать лучше других.

Касс вспыхнула, открыла рот, чтобы огрызнуться, но поймала мой взгляд и промолчала, лишь с силой вогнав кинжал в столешницу.

— Хлоя, — я наконец вмешался, и мой голос прозвучал как удар гонга. Все замолчали. — Твоя решимость похвальна. Твоя преданность богине — тоже. Но Зара права в одном: мы здесь на чужой территории.

Я подался вперед, глядя ей в глаза.

— Страх — хороший инструмент, но плохой фундамент. Если каждый остров будет встречать нас вилами, потому что считает нас палачами, мы увязнем здесь на годы.

— Ты тоже осуждаешь меня? — в голосе Хлои не было обиды, только холодное любопытство. — Ты, Дарион Торн? Человек, который уничтожил семьдесят два лорда-демона? Ты, который вырезал целые армии? Да на твоих руках убийств больше, чем на руках любого во всей империи.

— Я делал то, что было необходимо для выживания, — парировал я. — И я никогда не прикрывался словами о «высшей справедливости». Я убивал врагов, потому что они хотели убить меня. Ты же начинаешь видеть врагов везде, где есть тень.

— Потому что тени сгущаются, Дарион. И кто-то должен нести свет, даже если этот свет обжигает.

Она встала, поставив недопитый бокал на стол.

— Я не буду извиняться за то, что очистила мир от скверны. И если вы слишком мягкотелы, чтобы делать грязную работу, я сделаю её сама.

Она вышла из каюты, и дверь за ней закрылась с тихим, но отчетливым щелчком.

Зара шумно выдохнула и откинулась на спинку стула.

— Она становится опасной, — тихо сказала она. — Немезида давит на неё. Я чувствую это. Боги в панике, Дарион. Они теряют контроль, и их Апостолы становятся… радикальными. Лисара тоже напряжена.

— Я разберусь с этим, — ответил я, хотя у меня не было готового решения.

С богами всегда сложно. С фанатиками — еще сложнее. А с красивой женщиной-фанатиком, у которой в руках божественная сила… это тот еще коктейль.

На следующий день горизонт очистился. Мы подошли к острову, который на картах был обозначен как «Приют Рассвета». Сирена, которая теперь была частью нашей команды и вела свой «Глубинный Странник» параллельным курсом, сообщила, что это важный перевалочный пункт. Место, где пополняют запасы воды и продовольствия все суда, идущие на юг.

С борта корабля остров выглядел как ожившая мечта уставшего моряка.

Зеленые холмы, покрытые пышными лесами, спускались к белоснежным пляжам. Аккуратные домики с черепичными крышами лепились к склонам, утопая в цветах. В гавани стояли десятки лодок, и, что удивительно, не было видно ни одного военного корабля, ни одного укрепления.

Никаких пушек, направленных в море. Никаких магических барьеров, гудящих от напряжения.

— Слишком… мирно, — заметила Касс, стоя рядом со мной на мостике. — После того, что мы видели на других островах, это выглядит жуть как подозрительно и любопытно.

— Может, они просто умные, — предположила Зара, разглядывая берег в подзорную трубу. — Решили, что нейтралитет выгоднее войны. Смотрите, там ярмарка на набережной. Музыка, флаги.

Действительно, ветер доносил звуки музыки и смех. Остров жил так, словно войны не существовало. Словно демоны, Феррус, мятежи, все это было где-то в другой вселенной.

Мы пришвартовались. Нас встретили не вооруженные стражники, а делегация местных старейшин в нарядных одеждах. Девушки вешали на шеи матросов венки из цветов, дети бегали по пирсу, смеясь и указывая пальцами на наш необычный корабль.

— Добро пожаловать в Приют Рассвета! — провозгласил высокий седой мужчина с миролюбивым лицом, похожий на доброго дедушку из детской сказки. — Мы рады любым гостям, приходящим с миром!

Капитан «Быстрого», суровый наемник клана Мерсер, выглядел сбитым с толку. Он привык, что его встречают вилами или угрюмым молчанием, а тут ему совали корзину с фруктами и предлагали попробовать местное вино.

— Выглядит неплохо, — пробормотала Хлоя, спускаясь по трапу. Она все еще была холодна, но напряжение вчерашнего вечера немного отступило. — Может, здесь мы сможем нормально отдохнуть и пополнить припасы без боя.

Я шел следом, и Тень жался к моим ногам. Пес не вилял хвостом. Его шерсть на загривке стояла дыбом, а все три головы вертелись по сторонам, принюхиваясь. Он тихо рычал, словно чуял крысу в мешке с зерном.

— Тихо, блохастый, — я положил руку ему на холку. — Я тоже это чувствую.

Все было слишком идеально. Улыбки местных жителей были широкими, искренними… и абсолютно одинаковыми. Жесты торговцев, предлагающих товар, движения танцовщиц на площади, во всем сквозила какая-то неуловимая синхронность.

Словно они репетировали эту сцену тысячу раз.

— Господин Торн! — ко мне подошел тот самый «добрый дедушка», представившийся как Старейшина Матиас. — Для нас честь принимать такого известного героя! Мы слышали о ваших подвигах! Прошу, будьте нашими гостями. Сегодня вечером в честь вашего прибытия мы устраиваем большой пир в ратуше!

— Мы просто пополним запасы и уйдем, — ответил я, внимательно глядя ему в глаза.

Глаза были ясными, голубыми. В них не было ни тени лжи, ни страха, ни злобы. Только безграничное радушие. И это настораживало больше всего.

— О, не обижайте нас отказом! — всплеснул руками Матиас. — Мы так редко видим гостей с большой земли. Всего один вечер! Наша кухня славится на весь архипелаг!

Я переглянулся с Зарой. Она пожала плечами, мол, почему бы и нет? Еда — это святое. Хлоя тоже выглядела заинтересованной, видимо, надеялась наладить торговые связи.

— Хорошо, — кивнул я. — Один вечер.

Весь день команда отдыхала. Матросы разбрелись по тавернам, где их поили бесплатно (неслыханная щедрость для портового города). Касс носилась по ярмарке, скупая всякую ерунду и объедаясь сладостями.

Я же гулял по городу, наблюдая.

И чем больше я смотрел, тем меньше мне нравилось увиденное.

Я заметил, как двое рыбаков, тянущих сеть, двигались в абсолютном унисоне. Не просто слаженно, как опытные напарники, а механически одинаково. Подняли руку, вытерли пот со лба, вздохнули — секунда в секунду.

Я видел, как женщина, ругающая ребенка за испачканную рубашку, улыбалась одними губами, в то время как ее глаза оставались пустыми, как стекляшки.

И эта вездесущая атмосфера счастья. Она была плотной, вязкой, как сироп. Здесь не было нищих. Не было пьяных драк. Не было даже обычного бытового раздражения.

— Театральная постановка, — прошептал я себе под нос. — Декорации рая.

Вечером мы пришли в ратушу. Зал был огромен, столы ломились от яств. Жареные поросята, горы фруктов, реки вина. Местные жители, одетые в свои лучшие наряды, сидели за столами, улыбались и хлопали, когда мы вошли.

Нас посадили на почетные места рядом со Старейшиной Матиасом.

— Ешьте, пейте! — провозгласил он, поднимая кубок. — Пусть все тревоги останутся за порогом! Здесь, на Острове Рассвета, нет войны! Здесь царит только гармония!

— За гармонию! — хором отозвался зал. Сотни голосов слились в один, идеально ровный звук.

Я поднес кубок к губам, но пить не стал. Запах вина был отличным, но под нотками винограда и специй я уловил что-то еще. Едва заметный аромат… пустоты? Нет, скорее, стерильности.

Музыка играла громче. Танцовщицы вышли в центр зала, закружились в хороводе.

Хлоя сидела рядом, с прямой спиной, и я видел, как ее рука периодически тянется к скрытому в складках платья кинжалу. Она тоже это чувствовала. Неправильность происходящего, пусть, как я понимаю, и с помощью сил богини.

— Дарион, — шепнула она, не поворачивая головы. — Посмотри на слуг.

Я посмотрел. Молодые парни и девушки, разносящие блюда. Их лица были расслабленными, счастливыми. Но в их движениях не было жизни. Они двигались плавно, бесшумно, огибая препятствия с неестественной точностью.

Один из слуг случайно уронил вилку из-за взмаха рукой Касс. Он не вздрогнул. Не извинился. Просто наклонился, поднял её и продолжил путь с той же приклеенной улыбкой.

— Они под чем-то? — спросила Зара, сидящая с другой стороны. — Наркотики? Магия разума?

— Хуже, — ответил я. — Готовьтесь.

Сигнал был подан незаметно. Музыка резко сменила темп. Стала быстрее, агрессивнее, ритмичнее. Барабаны начали бить в такт сердцебиению.

Старейшина Матиас встал. Его улыбка стала шире, обнажая слишком много зубов.

— Друзья мои! — его голос загремел, усиленный магией. — Вы пришли к нам издалека. Вы устали от битв. Вы несете на своих плечах тяжесть мира. Позвольте нам… облегчить вашу ношу.

Это был не вопрос.

Люди в зале встали одновременно. Сотни стульев скрипнули в унисон.

Они не достали оружие. Не закричали боевые кличи. Они просто двинулись на нас. Молча. С улыбками. Так жутко, что достойно какого-нибудь дорогого фильма ужасов.

Слуги достали из-под одежды веревки и шелковые ленты.

— Не убивать! — скомандовал Матиас. — Они нужны нам целыми! Свежая кровь для Единства! Увести их!

— Началось, — я перевернул стол, создавая баррикаду. — Касс, к стене! Зара, огонь, но аккуратно, не сожги здание! Хлоя, прикрывай тыл!

Толпа навалилась на нас живой волной.

Они не дрались как воины. Они наваливались массой, хватали за руки, за ноги, пытались скрутить, спеленать.

Я ударил ближайшего парня в челюсть. Он отлетел, но даже не вскрикнул. Его лицо осталось таким же блаженно-спокойным, только челюсть свернулась набок. Он тут же попытался встать и снова полез обниматься.

— Они не чувствуют боли! — крикнула Касс, отбиваясь ногами от двух дородных матрон, которые пытались замотать ее в скатерть.

— Они вообще ничего не чувствуют! — Хлоя полоснула кинжалом, рассекая плечо нападавшему. Крови было мало, рана выглядела сухой. — Это куклы!

Я выхватил Клятвопреступника, но не стал рубить. Просто использовал меч как дубину, раскидывая толпу ударами плашмя.

— На выход! — скомандовал я. — Нам нужно пространство!

Мы пробивались к дверям. Это было похоже на плавание в густом сиропе. Жители не заканчивались. Они лезли в окна, напирали из боковых проходов.

В этот момент я наконец распахнул свое восприятие на полную. Сбросил ментальные блоки, которые обычно держал, и меня пошатнуло.

Демоническая энергия была повсюду.

Она не была сконцентрирована в одном месте, как в случае с Якорем или одержимым Апостолом. Она была растворена в воздухе, в стенах, в еде.

И в людях. В каждом из них.

Тонкая, серая паутина пронизывала их тела, оплетала нервную систему, заменяла собой волю.

Это была не грубая одержимость, когда демон вселяется в тело и подавляет душу. Это был симбиоз. Инженерия зла.

Скверна была встроена в них аккуратно, хирургически точно. Она подавляла страх, боль, сомнения, индивидуальность. Оставляла только функциональность и… покорность.

Мы вырвались на площадь перед ратушей. Ночной воздух был свежим, но и здесь пахло той же сладковатой гнилью.

Весь город шел на нас. Тысячи людей с факелами, веревками и сетями.

Старейшина Матиас вышел на балкон ратуши. Теперь я видел его истинную суть.

Он был Апостолом. Но его бог… Я чувствовал отголосок божественной силы, но она была слабой, жалкой, искалеченной.

Бог Гармонии? Или Единства? Что-то мирное, безобидное.

Но теперь эта сила была переплетена с демонической скверной так тесно, что их невозможно было разделить.

Матиас не был марионеткой Ферруса. Он был архитектором.

— Зачем сопротивляться? — его голос звучал в голове каждого из нас. — Посмотрите на них! Они счастливы! У них нет забот, нет страха смерти! Мы построили идеальное общество!

— Ты построил ферму, в которой все согласны подчиняться тебе как кукловоду! — крикнул я, отшвыривая очередного «счастливого» жителя.

— Я построил Систему! — возразил Матиас.

Он поднял руки, и над площадью вспыхнул артефакт.

Огромный кристалл, висящий над шпилем ратуши. Он не был демоническим изначально. Это был божественный артефакт его покровителя. Но теперь он пульсировал грязно-бурым светом.

— Артефакт требует энергии, чтобы поддерживать Гармонию! — вещал Матиас с фанатичным блеском в глазах. — Мои люди отдают понемногу. Каплю воли, каплю души каждый день. Это малая плата за рай! Но иногда… иногда нам нужна подпитка извне. Сильные души! Яркие! Такие, как вы!

Он не безумец, понял я. Вернее, он безумен, но в его безумии есть железная логика.

Он создал замкнутый цикл. Артефакт подавляет волю жителей, делая их послушными и счастливыми. Но артефакт голоден. Демоническая часть требует жертв.

Если скармливать ему своих, население быстро закончится.

Поэтому он заманивает чужаков. Пиратов, торговцев, путешественников. Скармливает их души артефакту, и тот продолжает работать, распределяя давление скверны тонким слоем по всем жителям.

Никто не превращается в монстра, как Элара. Никто не сгорает за неделю. Они будут жить годами, десятилетиями, будучи живыми батарейками.

И самое страшное, он, похоже, подключил к этой системе и своего бога. Через канал веры он отправлял наверх, своему покровителю, отфильтрованную, но все же отравленную энергию.

Бог там, наверху, получал молитвы и благодарность, не замечая, что вместе с ними пьет яд, который медленно сводит его с ума, заставляя поддерживать этот чудовищный эксперимент.

— Дарион! — крикнула Зара, создавая огненное кольцо вокруг нас. — Их слишком много! Мы не можем сдерживать их вечно, не убивая!

Толпа напирала. Они не боялись огня. Те, кто загорался, продолжали идти, пока их мышцы не сгорали.

Это было страшнее любой армии зомби. Потому что это были живые люди. Семьи. Дети.

— Касс, назад! — я перехватил девушку, не дав ей попасть под удар ножа какого-то повара.

Девушка тряслась.

— Мастер, что делать⁈ Я не хочу их убивать! Они же… они же просто люди!

Я посмотрел на Хлою.

Она стояла, закрыв глаза. Вокруг неё кружились фиолетовые лепестки, но она не атаковала. Она слушала.

Слушала Немезиду.

Когда она открыла глаза, в них не было ничего человеческого. Только холодный, безжалостный приговор.

— Здесь нет людей, — произнесла она голосом, который пробирал до костей. — Я не чувствую их.

— Что? — не поняла Касс.

— Их души, — Хлоя обвела взглядом беснующуюся толпу. — Они… стерты. Растворены. Артефакт не просто подавляет их волю. Он переваривает их. Медленно. Там, внутри, остались только рефлексы и обрывки памяти. Личности больше нет. Спасать некого.

Я снова переключился на духовное зрение. Всмотрелся в ближайшего мужчину, который с пустой улыбкой тянул ко мне руки. Осталось лишь направить в него толику внутренней энергии, чтобы оценить, что происходит с человеком, и…

Хлоя была права.

Его душа напоминала выцветшую тряпку. Дырки, прорехи, серые пятна. Связи с личностью были разорваны. Центры принятия решений в мозгу атрофировались, замененные магическими конструктами.

Если мы уничтожим артефакт, если убьем Матиаса… они не проснутся. Они просто станут овощами.

Или умрут от шока, когда исчезнет поддерживающая их сила.

Это были не заложники. Это были живые мертвецы, куклы.

Матиас на балконе расхохотался.

— Видите⁈ Вы понимаете! Вы не можете причинить им вред! Ваша мораль — ваша слабость! Сдавайтесь! Станьте частью Единства!

Я почувствовал, как внутри меня закипает холодная ярость. Не та горячая злость, что заставляет кричать и крушить. А ледяное спокойствие палача, который точит топор.

Феррус.

Это его почерк. Даже если он не давал прямых инструкций этому идиоту Матиасу, он создал инструменты, которые позволили такому случиться.

Он извратил саму суть жизни. Превратил целый остров в биореактор.

Я посмотрел на своих спутниц.

Зара была в ужасе. Для нее, жрицы жизни и страсти, такое существование было хуже смерти.

Касс плакала, но продолжала держать оборону.

— Дарион? — тихо спросила Зара. — Скажи, что есть другой выход. Скажи, что мы можем их расколдовать.

Я посмотрел на ребенка, который с остекленевшим взглядом пытался прогрызть огненный барьер Зары.

— Нет, — мой голос был твердым, как сталь. — Выхода нет.

Я поднял Клятвопреступника. Черный тигр внутри взревел, чувствуя мою решимость.

— Они уже мертвы, Зара. Матиас убил их, когда начал исполнять свой план. Он просто забыл их похоронить.

Я повернулся к балкону, где торжествовал лжепророк.

— Мы не будем их спасать, — сказал я так, чтобы слышал каждый. — Мы даруем им покой.

— Всем? — голос Касс дрожал.

— Всем, — подтвердил я. — Это не убийство. Это милость и спасение.

Хлоя кивнула. Её лепестки вспыхнули ярким, смертоносным светом.

— Да свершится правосудие.