Переход от охоты к скотоводству, от мотыжного земледелия к плужному ознаменовался выдвижением на передний план в экономике мужчин и появлением частной собственности. Свободный, основанный на eqтественном влечении мужчины и женщины парный брак сменяется частнособственнической моногамией.
Глава семьи, основанной на частной собственности, должен был твердо знать, что оставляет после смерти накопленное не чужим детям. Женщина становится собственностью мужчины.
"Ниспровержение материнского права, - писал Ф. Энгельс, - было всемирно-историческим поражением женского пола. Муж захватил бразды правления и в доме, а жена была лишена своего почетного положения, закабалена, превращена в рабу его желаний, в простое орудие деторождения" [Маркс К., Энгельс Ф. Соч , т. 21, с. 60.].
Отныне какие бы изменения ни претерпевала семья (большая патриархальная, рабовладельческая, феодальная, буржуазная), частнособственническая ее основа никак не позволяла женщине стать равноправным членом общества, вырваться из-под гнета мужской власти. Вот почему положение женщины, отношение к ней с тех пор становится поистине мерилом человеческой цивилизации и культуры. И если подходить к истории с этим мерилом, картина получается довольно печальная.
В большинстве стран женщины тысячелетия не имели права есть с мужем са одним столом, идти с ним рядом, звать его по имени. Иметь много женщин для мужчины считалось чуть ли не доблестью. Афинский оратор Демосфен громогласно объявлял, что "гетеры нужны мужчинам для удовольствия, наложницы - для удовлетворения ежедневных потребностей тела, жены - для того, чтобы иметь полноправных детей и надежных хранительниц дома". Женщины же у всех народов даже подумать о нарушении верности не имели права. Их держали взаперти, на них надевали чадру, "пояса целомудрия", к ним приставляли для охраны евнухов и даже особо обученных псов, не подпускавших чужих мужчин. В Вавилоне за измену женщин бросали в реку, в Риме - на арену к разъяренному быку, в средневековой Европе их водили голыми по улицам и избивали камнями, кнутом, даже сжигали. До самых последних времен, то есть практически почти весь период истории, именующийся "цивилизацией", женщины были лишены (именно у "развитых" народов, у "дикарей" они до наших дней не только сохранили равноправие, но коегде даже и командное положение) всех экономических и политических прав. Феодалы бесчестили крестьянских девушек по "праву пергой ночи", ислачд предписывал рассматривать дочерей как товар... Вспомните, как почтительно обращался мужчина к своей будущей жене в древнеегипетском брачном договоре. При собственнической моногамии мужчины заговорили иным голосом.
"Жена, сын и раб лишены собственности, и все, что они приобретают, принадлежит их господину. . Женщина в детстве зависит от отца, в молодости - от мужа, в старости - от сына. Ей никогда нельзя давать самостоятельность" (из древнеиндийского кодекса Ману).
"Ты же, дщи (дочь. - А. Т.), мужа имей во всем честно и бойся его. Во всем честь воздавай ему, а с ним всегда спрашивайся во всяком деле, понеже глава есть тебе" (из брачного обряда православной церкви).
"Жена обязана повиноваться мужу своему как главе семейства, пребывать к нему в любви и в неограниченном послушании, оказывать ему всякое угождение и привязанность как хозяину дома" (статья 107 десятого тома Царского свода законов).
Пренебрежение к женщине доходило до того, что однажды, в 585 году, на Македонском соборе отцы христианской церкви вполне серьезно обсуждали вопрос:
является ли женщина... человеком? Большинством всего в один голос было решено, что у нее есть душа и потому она все же человек.
Тирания, когда она длится веками и тысячелетиями, накладывает отпечаток на весь образ жизни людей - их нравственные правила, привычки, психику...
В Болгарии несколько лет назад был найден ряд древних фракийских захоронений. Самая богатая из гробниц состояла из двух комнат. В одной лежали останки трех лошадей и скелет девушки с железным копьем между ребрами. Во второй останки мужчины (вождя) и молодой женщины, в груди которой торчала рукоятка ножа. Обычное жертвоприношение? Не совсем.
Древний историк Геродот писал: "Фракийцы обычно имеют много жен, и, когда муж умирает, женщины заводят ожесточенный спор о том, какая из них была любимой женой умершего. Ту жену, которую признали самой достойной, осыпают почестями... а потом ктонибудь из ближайших родственников умерщвляет ее над могилой мужа и ее хрронят вместе с ним".
Обратите внимание: жены ожесточенно спорили, добиваясь права быть убитыми возле праха мужа, которого, может быть, даже ненавидели. К этому толкало их общественное мнение, понятие о долге, чести. Понятие, навязанное, вне сомнения, мужчинами. Они же с "научной беспристрастностью" обнаружили в итоге скрупулезных "исследований", что само строение женского организма и особенности внутренних структур мозга якобы предопределили подчиненное положение, неспособность женщины к организаторской, руководящей деятельности.
Без учета всего этого мы не сможем в должной мере понять и оценить, что произошло с семьей при капитализме. Дело в том, что поначалу здесь был сделан большой, принципиальный для человечества шаг вперед.
Равенство женщин - один из важнейших лозунгов, начертанных на знаменах всех буржуазно-демократических революций.
Прогресс был достигнут немалый. Идея равенства, мечта о нем прочно вошли в сознание всех передовых людей; в большинстве развитых стран законодательно провозглашено юридическое равенство женщин. И самое главное - в ходе активного включения "слабого пола" в общественное производство он с неизбежностью стал обретать экономическую независимость. Не равенство, за него еще предстоит бороться и бороться, но возможность самой зарабатывать на жизнь. Все чаще не принуждение и не голый расчет становились причинами вступления девушек в брак, а любовь, общность интересов, духовная близость. Прежде всего это относилось, конечно, к пролетариату и передовой интеллигенции, которые закладывали основы будущей социалистической семьи.
Но, увы, как это было с большинством благородных лозунгов и обещаний буржуазных революций, капитализм принес женщинам не свободу и равенство, а ЕО многом только видимость их. Не будем касаться случаев прямого ущемления прав "слабого пола", хотя их еще пока более чем достаточно. Оказалось, что вынуждать к удобному для "сильного пола" поведению можно и без прямого принуждения. С детства в капиталистических странах с помощью книг, газет, радио- и телепередач, журналов мод, рекламы и уроков в школе девочкам вбивают в голову, что активное участие в социальной жизнр! общества - дело "неженское", что высшее счастье для женщины - "быть красивой и молчать", что нет ничего на свете важнее любви, нарядов, комфорта, обеспеченности, успеха у мужчин и т. д. Все это подается, разумеется, как проявление заботы о женщине, о ее свободе, счастье, раскрепощении всех ее "подлинно женских" качеств. И если учесть, что одновременно происходит процесс утверждения юридического женского равноправия, снимаются законодательные рогатки на пути женщины к образованию, участию в производстве, осуждаются остатки феодализма в семейных отношениях (запреты разводов, многоженство, калым), то многих буржуазная пропаганда может ввести в заблуждение.
Но вспомним загадочное поведение фракийских женщин. Их не нужно было, плачущих и сопротивляющихся, тащить к месту жертвоприношений. Если дело поставить "правильно", они сами начнут рваться туда, расталкивая соперниц! Капитализм норовит предоставить женщинам ровно столько свободы и независимости, сколько их можно компенсировать умело поставленной пропагандой, ловко сфабрикованным общественным мнением. Старинное рабство "слабого пола" обеспечивается сейчас не столько прямым принуждением (хотя и его достаточно даже в самых развитых, "передовых"
странах), сколько через образ жизни, идеологию, нормы морали, вкусы, моды...
Разумеется, мужчины XX века не сговаривались между собой, чтобы провести доверчивых женщин. Они просто продукт своего времени и только. Однако оттого, что тиран, убежденный в своей правоте и нравственной полноценности, даже не подозревает о своих преступлениях, картина его взаимоотношений с жертвой отраднее не выглядит. Наоборот, она становится еще мрачнее.
Тут, на капиталистической стадии развития общества, тема мужского владычества причудливо переплетается с темами научно-технического взлета, феминизации, мужской инфантильности. Вот как выглядят "средний мужчина" и его отношение к женщине в развитых западных странах в зеркале их же собственной социологии.
Человек XX века потерял счет своим завоеваниям:
он уже близок к окончательному овладению тайнами атома, к осуществлению межзвездных путешествий, он научился побеждать многие болезни, продлевать жизнь, пересаживать сердце; он далеко продвинулся в исследовании глубин океанов и недр земли... Но все это не сделало человека, живущего в, казалось бы, самых развитых капиталистических странах, счастливее. Какаято странная болезнь исподволь прокрадывается в него и отравляет ему все радости; какое-то моральное неблагополучие тревожит его. И сам этот человек, покоритель тайных сил природы и сверхсложной техники, по своей психологической зрелости стоит в среднем не выше 12 - 13-летнего возраста. Он представляет собой удивительно пассивное создание. Им беспрестанно "телекомандуют", и нередко он не в состоянии защитить себя. Он непрерывно, без передышки перескакивает от чудесного к абсурдному и уже не может больше разобраться в этом мире, понять его, сжиться с ним, найти в нем свой путь и свое место. Средний человек, живущий на Западе, обречен на социальную изоляцию. Он в общем-то осведомлен обо всех текущих событиях, но, в сущности, ничего не знает по-настоящему о том, что происходит в мире. Непрестанно возобновляемые возбуждения всякого рода порождают ненасытную потребность в активизации досуга: без возбудителей обходиться уже трудно. И не случайно видное место в сфере культуры заняла сексуальность - одна из форм бегства от действительности.
Мужчина в стандартизованном западном мире все больше стандартизируется. Техническое мышление стало настолько всеобъемлющей формой его духовного самовыражения, что при восприятии действительности он опирается обычно на технические категории, уклоняясь от задач, которые не могут быть разрешены техническим путем, например, от выполнения долга отца, от заботы о женщине. Никогда еще мужчина не был изобретательнее, энергичнее в добывании материальных благ, никогда еще его техническая дерзость не проявлялась так эффективно в отношении природы, и тем не менее женщина все чаще откликается на этот технический подвиг одной фразой: "Нет больше настоящих мужчин..."
Извечные мужские доблести - такие, как чувство чести, рыцарства, благородство, великодушие и доброта, для него стали необязательными. Сказать сейчас о ком-то, что он хороший человек, все равно что намекнуть, будто он слабый человек, пусть даже порядочный, но глубоко отсталый. Деятель же, ни с кем и ни с чем не желающий считаться, стал как бы всеобщим идеалом. Техническое сознание сделало современного мужчину неспособным испытывать к женщине духовную и эмоциональную страсть. Секс, сведенный к чисто физическому удовольствию, становится необходимым элементом его досуга и как таковой рядовым потребительским товаром... Современный мужчина лишь редко бывает способен на дружбу. Ему ведомо и доступно лишь поверхностное приятельство.
Постепенно, но неотвратимо средняя женщина западного мира становится такой, какой ее хочет видеть мужчина... Примитивная сексуальность современного мужчины толкает женщину на своего рода проституирование, вынуждая ее вступать в конкурентную борьбу, в ходе которой не принимаются в расчет какиелибо духовные ценности, а лишь готовность физически отдаться мужчине.
Ставшая предельно мобильной и бездуховной, сексуальность современного мужчины ведет к предельной легкости половых сношений. Личность женщины как таковая мужчин интересует все меньше, на нее "нет спроса".
Как легко, без каких-либо колебаний и не требуя никаких обязательств, совершает современная девушка свой переход от девического состояния к женскому: характерно, что она при этом никогда не решится своим отказом дать мужчине повод обратиться к другой, более сговорчивой. Характерна при этом также ее боязнь - в случае подобной "отсталой" позиции - "выпасть из игры", потерять шанс конкурировать с другими. Эта боязнь неизмеримо сильнее слабых остатков женской мудрости, которая, доставшись современным женщинам в наследство от векового опыта их предшественниц, сегодня как будто совсем забыта.
Энгельс в свое время подчеркивал, что переход к парному браку был осуществлен волею женщин, ибо мужчины никогда бы не отказались добровольно от удобств группового брака. Эта тяга к групповому браку проявляется даже в попытках "легализовать" его, найти предельно необременительные организационные формы его реализации. Несколько лет назад полиция СанФранциско, например, раскрыла целый ряд обществ по обмену... женами. В присутствии одного из полицейских за вечер было обменено 32 жены Помощник окружного судьи осудил .. вмешательство полиции в личную жизнь граждан США, ибо добровольный обмен женами не является преступлением с позиций американского законодательства.
Действительно, ведь жен-то передавали из рук в руки не связанных и не под наркозом, им самим, надо полагать, нравились эти "игры". Фракийских юных женщин, как мы помним, тоже не насильно (вернее сказать, не всегда насильно) подтаскивали к трупам их старых мужей, чтобы зарезать. Сами рвались. И гордились очень, что их сочли "самыми любимыми".
Умело, что и говорить, дизайнеры буржуазного образа жизни творят миф о радостном, беззаботном, полном нарядов, развлечений и любовных утех существовании "современной женщины", но...
Несколько лет назад в ФРГ одна из домохозяек в итоге дорожного столкновения временно потеряла трудоспособность Чтобы предъявить денежный иск виновному, суд вынужден был заняться подсчетами стоимости труда пострадавшей. Когда перевели в марки ее ежедневные походы по магазинам, стряпню, стирку, уборку квартиры, уход за детьми и бесчисленные "случайные" виды домашней работы, то оказалось, что компенсация должна составлять 1900 марок в месяц. Муж женщины, глава и кормилец, в месяц зарабатывал в полтора раза меньше. И тем не менее он наверняка время от времени напоминал жене: "Я тебя корплю!. Я тебя содержу!.."
Не удивительно, что все большее число жен предпочитает не быть содержанками своих мужей и идет в сферу общественного производства. Этим приходится, выполнив (зачастую за гораздо меньшую оплату) ту же, что и у мужчин, трудовую норму, успевать еще и дома (непонятно за счет каких физических и нервных резервов) выработать свои полтора "трудодня". И при этом жены обязаны сохранять женственность, очаровательно улыбаться, быть веселыми, беззаботными, привлекательными, если они не хотят, чтобы их повелители бросили их, о чем не устают намекать многочисленные руководства на тему, как стать счастливой. Генеральный секретарь ООН в одном из докладов назвал недавно такие цифры: на долю женщин, составляющих приблизительно половину населения Земли, приходится сейчас две трети всего рабочего времени, они получают при этом лишь десятую часть мирового дохода и им принадлежит менее 1 процента собственности в мире.
Так-то вот, товарищи мужчины. А мы с вами все умиляемся своей галантности, когда дарим 8 марта нескольким женщинам по веточке мимозы.
В свете приведенных цифр перестают казаться только смешными лозунги, выдвигающиеся лидерами женских объединений, которые вышли на арену общественной жизни западных стран за последние десятилетия и объединяются общим названием "радикальный феминизм". А лозунги эти очень решительны вплоть до призыва к уничтожению мужчин, без которых-де вполне можно обойтись "Жизнь в обществе в лучшее случае - дикая скука, - пишет американка Т -Г. Аткинсон - Само же оС щество никакой своей стороной не касается женщин Общественно-сознательной, ответственной, ищущей сильных ощущений женщине остается лишь скинуть правительство, уничтожить денежную систему, установить полную автоматизацию и ликвидировать мужской пол".
Валери Соланис - единственный член основанного ею "Общества по ликвидации мужчин", притом не чистый теоретик. Одного из мужчин, говорят, она даже попробовала "ликвидировать", но, увы, лишь ранила!
Если мужчины стали бы только пересмеиваться, читая меморандумы, подобные процитированному, то это явилось бы не лучшей аттестацией их мужского ума.
Ибо дело тут не в конкретных выводах и предложениях конкретных феминисток. А в том, что, как утверждает американская писательница Джойс Кэрол Оутс, "мы являемся свидетелями высвобождения женской ненависти... Этот процесс еще только начинается, он примет, очевидно, еще более зловещие формы". Что ж, если вспомнить цифры, названные генеральным секретарем ООН, то приходится признать, что у женщин мира есть основания и для горечи, и для гнева, и даже для ненависти. Тем не менее не думаю, что мужчинам на Западе следует особенно бояться женских автоматов и кинжалов Тем более что они, мужчины, жестоко наказаны за свою вину, ибо, как давно уже установлено, всякая диктатура рано или поздно оборачивается против самого диктатора. Состязание между полами за привилегии и власть относится к тем видам борьбы, где победа над другим всегда и с неизбежностью оборачивается поражением для того, кто победил Свое наказание мужчины носят с собой и в себе ровно столько, сколько длится их господство над женщинами. Угнетенный "слабый пол" давно уже мстит своим поработителям тихо, но жестоко - мстит забитостью, отсталостью, отсутствкем взаимных социальных интересов, своей неспособностью быть счастливой и сделать счастливым.
Вот как известный французский просветитель Поль Гольбах характеризует женщин, в массовом порядке воспитывавшихся христианской церковью в средние века: "Набожные дуры верой и правдой служат религии, духовнику и приходскому священнику своими святыми сплетнями, святыми интригами, святым брюзжанием и главным образом своей тупой преданностью вещам, в которых ничего не смыслят".
Что это - портрет побежденного? Да. Но одновременно описание "приза за победу".
Любви - вот чего всегда и прежде всего требовал мужчина от своей покорной подруги жизни, но, ограничивая диапазон деятельности ее только этим, он сам убивал то огромное счастье, которое могла бы дать ему любовь равной ему во всем женщины.
Помните Полиньку из "Доходного места" А. Островского? Эта милая кошечка не хочет работать, читать, думать, ее волнуют только наряды, сплетни... Она убеждена, что муж обязан ее содержать "прилично", ей неважно, где достанет он деньги, пусть хоть ворует, но ее квартира и наряды должны быть не хуже, чем у других таких же жен-содержанок.
Помните Джоан, героиню сатирического романа Мартти Ларни "Четвертый позвонок"? Эта смазливая энергичная ультрасовременная самочка без малейших угрызений совести уже вогнала в гроб двух мужей и явно имеет шансы отправить туда третьего. Джоан не знает, "на каком языке говорят в Европе", убеждена, что Финляндия расположена "где-то возле Кореи", даже целуясь, она не выпускает изо рта жевательную резинку. Чем заполнена жизнь Джоан? Целыми днями она крутит детективные пластинки, перемежая это занятие поцелуями и "знойным": "Джери, ты меня любишь?.."
А Людоедка Эллочка Ильфа и Петрова?.. Впрочем, перечислить всех Эллочек мировой литературы - задача непосильная Как бы "ужасно" ни любили эти жертвы тысячелетнего мужского владычества, любовь их нячего, кроме черной ипохондрии, дать избраннику не сможет Как точно подметил Андре Моруа, "нет ничего более раздражающего, чем настойчивость ненравящейся женщины".
Выше мы привели характеристику среднего представителя мужского пола развитой капиталистической страны, используя при этом среди прочих и исследования западногерманского врача и социолога Иоахима Бодамера. Неприглядная получилась картина, не правда ли? Человек с социальным мышлением на уровне тринадцатилетнего подростка, не способный быть ни гражданином, ни другом, ни мужем, ни отцом, ни любовником. . Он не без успеха "перекраивает" женскую психику на свой вкус, умело внушая ей, что потрафление его капризам и есть выражение ее собственных высших интересов и идеалов Вот что писал еще в 1910 году Э Дж. Путнем в книге "Леди": "Большинство женщин, отвлекаясь от экономических соображении, называет счастьем любовь, детей и маленькую республику домашнего очага, отданную на милость мужчины . Женщина должна быть подобна готовому платью, сшитому на среднего мужчину... Именно это правило, приобретшее статус закона природы, обеспечивает возможность наименее ярким, с точки зрения индивидуальности, женщинам передавать по наследству свои качества".
Победа, гарантирующая массу удобств? А может, поражение, отбросившее самого мужчину далеко назад?
Очевидцы рассказывают, что в Англии сейчас не редкость, когда четырнадцатилетние девочки исчезают из дому Родители относятся к этому философски, они знают, что их девочка нашла себе мальчика, сняла с ним где-то комнату и "занимается любовью". Родители терпеливо ждут, когда наконец их девочка соскучится по дому, посылают ей даже деньги для поддержания сил. Очень скоро обычно девочка возвращается, и родители тактично не докучают ей лишними расспросами.
Потрясающе удобные девочки с позиций сексуальных претензий мальчиков растут в Англии, не правда ли? Ну что же, не ударяясь в морализирование и эстетику, давайте взглянем на ситуацию с этой узкой позиции. Обратимся к выводам, сделанным врачом Бодамером:
"Первая брачная ночь теперь больше не составляет величайшей перемены в женской судьбе, этого почти что мистического, неизгладимого события, овеянного в равной мере сознанием греховности и счастья, а сводится лишь к необходимому физиологическому акту на современной ярмарке тщеславия и двусмысленности. Поскольку на долю современной девушки выпадает лишь чрезвычайно короткий период физической и духовной девственности, поскольку она не успевает привыкнуть к целомудренному образу жизни, эта перемена не делает ее и женщиной в полном смысле этого слова.
Невозможно перескочить какую-либо из жизненных ступеней: каждая последующая заложена в предыдущей, которая способствует ее расцвету. Женщина, не узнавшая девичества, впоследствии становится резкой, фригидной, раздражительной, и в ее облике появляется нечто дисгармоничное и даже гермафродитское. Не став женщиной в полном смысле этого слова и будучи не в силах ею стать, она легко меняет любовников, компенсируя косметикой отсутствие индивидуальных черт лица в расчете на чисто внешний эффект"
Вот к каким последствиям ведут "удобства", обеспечивающиеся "современным стилем" женского поведения Так мстит женщина мужчине в сфере секса.
Не менее страшна ее месть и в области высшей духовности! У И. Бодамера читаем: "Современная женщина слишком уже немногого требует от мужчины... Она не так уж невиновна в том, что рыцарские чувства у мужчин находятся в стадии отмирания и выбрасываются на мусорную свалку технического мира. Если современная женщина без всякого стыда выставляет себя на всеобщее обозрэние как сексуальный объект и товар широкого потребления, откуда же взяться рыцарским чувствам у мужчин? Мужчина, движимый рыцарскими чувствами, в этих условиях был бы так же смешон, как некогда Дон Кихот с его простодушием и чистотой помыслов".
И еще одна деталь. Сконструировав женщину по своему вкусу, современный мужчина как-то все чаще норовит уклониться от необходимости видеть ее возле себя каждый день. В США за последнее десятилетие вэсьма прогрессировала тенденция, которую можно выразить словами: браков меньше, детей - меньше, разводов - больше. Число ежегодных разводов достигло рекордных показателей - более четырех на каждую тысячу человек. Средняя численность семьи впервые за всю историю страны стала меньше трех человек. Более 11 процентов детей рождается вне брака (в два раза больше, чем 20 лет назад). Число одиноких людей самого "детородного" возраста (от 20 до 34 лет) увеличилось с 1970 года на одну треть (более 50 миллионов человек). "Запевалами" холостой жизни выступают мужчины, хотя одиночество действует на них весьма пагубно Ученые, в частности, подсчитали (в городе Балтиморе), что смертность среди вдовцов на 28 процентов выше, чем среди женатых или повторно вступивших в брак (женщины переносят одиночество несравненно легче).
ГДЕ ЖЕ ВЫХОД?
- Ну, это же все там, у них, а мы-то живем в социалистическом обществе! - можно услышать, наверное, в ответ на все вышесказанное.
В средние века бывало так: в одной стране что-то происходит, а в другой, соседней, сто лет об этом даже не подозревают. Сейчас мир стал тесным, изолироваться в нем практически невозможно. Многие бури, пролетающие над западными Странами, мы тоже на себе ощущаем. Тем более это относится к сфере быта, сфере "личной жизни" - самым, наверное, консервативным в смысле социальных и политических преобразований.
Да и сам социализм, как известно, - переходный этап от капитализма к коммунизму, он несет в себе черты и прошлого и будущего. Не так-то просто в реальной жизни бывает выявить, что в ней родимое пятно, а что росток грядущего. В одном и том же явлении, в одном человеке порой мы находим и то и другое сразу.
Возьмите положение женщины, отношение к ней.
До революции в России среди женщин фактически не было инженеров и ученых. Неграмотность среди них достигала 85 процентов (в некоторых губерниях эта цифра поднималась еще выше). Даже в Москве половина женщин не умела расписаться. Из женщин, работавших в России по найму, 80 процентов - прислуга, поденщицы и батрачки.
К 60-летию образования СССР назывались другого рода цифры. 40 процентов всех ученых, 59 процентов специалистов с высшим и средним специальным образованием у нас составляют женщины. Больше полумиллиона их работают директорами заводов, фабрик, руководителями строек, учреждений, отделов, свыше 26 тысяч возглавляют колхозы и совхозы. Каждый третий инженер в нашей стране тоже женщина.
Это, бесспорно, гигантское историческое завоевание.
Но вот беда, когда мы, мужчины, с гордостью слушаем про эти достижения, сидя возле телевизора, жены наши обычно заняты всякими бытовыми "пустяками". Именно в это время у них то молоко убежит, то стиральная машина новой порции порошка запросит, то, извините, ребенку приспичит на горшок. Просто безобразие! Не хватает у них политической масштабности, способности воспарить над приземляющей душу текучкой, суетой.
Не возвышает, похоже, женскую душу ни высокое образование, ни равноправие, объявленное в Конституции!
- Иронию понял, - прокомментировал эти строки мой сосед Коля. - Только не пойму я что-то, с кем вы, за кого вы в конечном счете? То вроде за мужчин заступаетесь, их вам жалко, то на женскую сторону переметываетесь!
Товарищи мужчины! Если у вас такое же недоумение зародилось, отбросьте его без промедления. Я на вашей стороне целиком и полностью! Чур им, этим женщинам. Как говорил Тарас Бульба, "нет уз святее товарищества". И имел он в виду не что иное, как бескорыстное мужское братство. Так что начал я разговор о женской замотанности единственно ради наших с вами мужских интересов и ни для чего другого.
Такой вот вопрос: заинтересованы мы с вами в любви и дружбе наших жен или нет? Заинтересованы вроде бы. Кровно даже, но... Такая вот семейная ситуация вспоминается мне из тех, что встречались на журналистских дорогах. Не худшая, заметьте, ситуация, а, так сказать, "типическая" для молодых супругов
...Нине Лукьяновой двадцать лет. Кажется, совсем недавно бегала она с косичками в школу, танцевала с подружками на вечерах, участвовала в самодеятельности и дня не могла прожить без кино. Домашнее хозяйство вела мама. Разумеется, Нина ей помогала, но было это чем-то вроде отдыха от учебы. Будущая семейная жизнь представлялась ей тогда счастливой и беззаботной. Муж должен был, по ее представлениям, принести с собой только радости - надежную мужскую дружбу, сдержанную ласковость и увеличение всех прежних удовольствий в два раза. Все время после работы, думала, они будут проводить вместе: вместе на танцы, вместе в кино, вместе в гости, вместе на пляж.
И вот он появился. Вроде бы ничего особенного, такой же, как все: не очень высокий, нельзя сказать, что необычайно красивый, и чин невелик солдат! А вот задел какую-то очень беспокойную струну в душе. Все бросила - родных, друзей, поехала в далекий, неизвестный Новокуйбышевск, на Волгу.
Прибыли, устроились на работу. Он - электриком на ТЭЦ, она - поваром в столовую.
Вначале семейные хлопоты, стряпня, стирка, уборка были даже приятны. Да и оставалось время на развлечения. Потом родилась Ольга, потом муж Виктор пошел учиться в вечерний техникум. Отдых пришлось серьезно "урезать". Работа, стирка, стряпня, уборка, работа... Изо дня в день так...
Олечке был уже год, когда получили квартиру. Отдельную, с паровым отоплением, с горячей водой, с газом.
Заговорит Нина о квартире - лицо так и засветится радостью.
- Как в раю живем! Вода под рукой, печи не топить, светло, тепло...
- Больше времени, наверное, стало оставаться на отдых, развлечения?
- Где там! Ведь у нас еще Сашенька появился.
Правда, ребятишки с мамой все время, но и мне работы хватает.
Встает Нина в пять утра, готовит что-нибудь наспех, ест и бежит на работу. В два идет домой, по пути покупает продукты. На это уходит час-полтора. Потом варит обед, кормит мужа, детей. Виктора отправляет в техникум, ребятишек - гулять с бабушкой, а сама берется за тряпку и щетку. Иногда шьет. Потом ужин, мытье посуды, купанье ребят и разные непредусмотренные дела.
Каждый четверг проходит у корыта, каждая суббота - генеральная уборка квартиры. Виктор оставшееся от занятий время тоже тратит на домашнюю работу: чтото чинит, что-то красит, прибивает...
Вместе почти что и не бывают - разве вечерком часок возле телевизора посидят или с ребятишками на улице погуляют. Раньше 12 спать не ложатся ни Нина, ни Виктор.
Любят они друг друга, но порой поцеловаться некогда, а то и настроения нет. Когда устанешь, издергаешься, любая мелочь раздражает. Отсюда и ссоры, обиды. Конечно, потом, когда отдохнут, одумаются - стыдно станет: из-за чего ссорились! И все же какая-то муть на душе оседает понемножку, незаметно... А еще порой Нине в голову приходит: кончит Виктор техникум, в институт пойдет. Хорошо это, конечно, но я-то как?
Вдвоем учиться - не выйдет, а вдруг я для него потом скучной, "серой" стану?..
Никому о своих тревогах не говорит Нина, а куда от них уйдешь? Если бы не эта бесконечная, нудная домашняя работа...
Нет, вовсе не всякие трудности укрепляют любовь и дружбу! А ведь, как мы говорили выше, в сохранении их мы, мужчины, жизненно заинтересованы.
В свое время В. И. Ленин писал: "Женщина продолжает оставаться домашней рабыней, несмотря на все освободительные законы, ибо ее давит, душит, отупляет, принижает мелкое домашнее хозяйство, приковывая ее к кухне и к детской, расхищая ее труд работою до дикости непроизводительною, мелочною, изнервливающею, отупляющею, забивающею. Настоящее освобождение женщины, настоящий коммунизм начнется только там и тогда, где и когда начнется массовая борьба...
против этого мелкого домашнего хозяйства, или, вернее, массовая перестройка его в крупное социалистическое хозяйство" [Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 24.].
Судите сами, пристало ли нам, людям возвышенной души и широких социальных интересов, влюбляться в каких-то отупелых рабынь? А тем более брать таких в жены!
- Э-э, - уличил меня тотчас Коля, - когда это Ленин такие слова говорил!
- Правильно, - ответил я. - Давно он это говорил.
Но вот в чем парадокс: не утратили эти ленинские слова своей актуальности. Разных кухонных машин конструкторы напридумывали пропасть! Общественная сфера быта бурно вроде бы развивается, а свободного времени у женщин больше почему-то не становится.
По данным академика С. Струмилина, работающие женщины в 1923 - 1924 годах ежедневно тратили на домашние дела в среднем 5,1 часа, в 1965 году те же дела у них отнимали 4,6 часа в день. Всего на полчаса меньше. Это через 40-то лет борьбы за раскрепощение женщин от кухни и стирки! Последние 10 лет дали определенное облегчение домашнего труда, но свободного времени хозяйкам не прибавили ни минуты. Больше половины работающих горожанок такового попросту не имеют. Каждый день домашний труд, увы, по-прежнему непроизводительный и отупляющий, отнимает у наших женщин в среднем 4 - 5 часов. Сверх отработанных на производстве. Мы же, мужчины, феминизироваться предпочитаем все же в сфере отдыха и развлечений, но не возле магазинного прилавка и стиральной машины. Социологи Москвы (города, где феодальнобайские пережитки сохраняются явно не в самой большой мере) подсчитали, что если у женщин приготовление пищи отнимает в среднем 10 - 12 часов в неделю, то у мужчин всего 1,5 - 2 часа; на покупку продуктов женщины тратят минимум вдвое больше времени, чем мужчины, на стирку - в 5 раз и т. д. и т. п.
Если бы нам при этом приходилось заниматься в домашнем обиходе заготовкой дров, сена, уходом за лошадьми, починкой крыши! Нет, от всего этого XX век нас, горожан, избавил. В итоге: как-то однобоко судьба домашние заботы стала распределять, непропорционально диаметру мышц и крепости сухожилий. И ведь не только в домашних условиях делает она нам снисхождение.
"В Грузии на чайных плантациях, на выращивании свеклы, где немалая сила нужна, все ручные операции выполняют женщины, - констатирует доктор медицинских наук Н. А. Джавахишвили. - А мужчины... Одни предпочитают быть бригадирами, товароведами, директорами. Другие идут на чаефабрики, где есть механизация".
Впрочем, каждому, кто наблюдал, допустим, ремонтные работы на железной дороге у нас, в Подмосковье, ясно, что Грузия в этом отношении не исключение.
На первый взгляд может показаться, что вышеупомянутая судьба - ярая женоненавистница и целиком на стороне мужской половины населения. Но, право же, странно она к нам проявляет свою благосклонность. До того возвеличила своими милостями, что вот-вот придется и нам в брачных договорах писать: "Отныне и впредь я не смею ни единым словом противоречить твоим требованиям... Обязуюсь почитать каждый твой поступок..."
Возникает вопрос: стоит ли слишком доверчиво идти на поводу у такой судьбы? Не разумнее ли постараться взять судьбу в свои собственные, мужские руки? А для этого требуется разобраться в ситуации, понять, что происходит в современной семье, какие законы ею управляют, чем и как можно повлиять на ход событий.
Современная социология твердо установила, что в обществе хозяином положения становится тот, кто обладает информацией. И если мы, мужчины, намерены контролировать события, происходящие с нами и нашими близкими, мы должны начать с этого - со знания, понимания. А женщины... пусть создают общества по нашей ликвидации. Мы-то знаем, что занимаются они этим только с одной целью - поразить наше, мужское, воображение, привлечь наше, мужское, внимание. Поэтому пока представительницы прекрасного пбла звенят кинжалами и размахивают револьверами, они для нас никакой опасности не представляют. Вот когда женщины теряют к нам интерес, скучно морщатся при слове "мужчина", тут надо всполошиться. Это опасно. Нужны наши срочные и согласованные действия. Какие? - вот в чем вопрос. Не о "плане мероприятий, способствующих укреплению мужского авторитета", разумеется, идет речь, а об идеале, к которому надо стремиться, который надо утверждать в жизни.
Владимир Война, со статьи которого мы начали разговор о мужском престиже, выход видит в возврате (разумеется, на новом уровне) к принципам "традиционной семьи с крепким мужским авторитетом". Не во славу тирании над бедным женским полом, само собой.
Война исходит из того, что бремя лидерства самим женщинам давно стало в тягость, оно чревато для них слезами, психозами, надломами, беспричинными вспышками истерии. Видимо, предполагает автор, где-то в крови сидит у женщины умение и потребность быть "слабым полом", покоряться сильной мужской руке, быть кроткой, нежной, уступчивой и радоваться этому, а не стремиться занять место "сильного пола".
В подкрепление своих слов Война ссылается кя дневниковую запись Льва Толстого: "Но что же значит то, что теперь жены требуют не только равенства, но главенства? А только то, что семья эволирует, и потому прежняя форма распадается. Отношения полов ищут новой формы и старая форма разлагается. Какая будет новая форма, нельзя знать, хотя много намечается...
Но несомненно то, что старая разлагается и что существование старой возможно только при подчинении жены мужу, как это было везде и всегда и как это происходит там, где семья еще держится".
Давайте не будем спешить осудить Войну и Льва Толстого за их неприятие женской эмансипации. Давайте рассмотрим их позицию спокойно, как рабочую гипотезу. Ведь за прошедшие тысячелетия, когда в семейной жизни господствовали указанные принципы, не все было так уж однозначно плохо. И крепкие, дружные, счастливые семьи встречались. Сам Лев Толстой вопреки гневным нападкам ряда его биографов на Софью Андреевну был достаточно удачлив в супружестве своем. И у женщины в природе (или по крайней мере психике) действительно заложена определенная потребность покоряться сильной мужской руке, быть нежной, уступчивой и не тяготиться этим.
Но тут вот и встает со всей остротой целый ряд неожиданных вопросов. Что значит "покоряться"? Рабски мириться с любым капризом, любым своеволием, любым поведением, любой блажью? Не с любым? А с каким именно можно, с каким нельзя?
Далее: что значит "сильная мужская рука"?
В повести В. Маканина "Голоса" воспроизведена любопытная жизненная ситуация. Один из персонажей - телевизионный мастер Серега. С одной стороны, это клубок "спрессованной энергии", а с другой - из него "прет хамство, дикость, бесшабашность, дурь".
"Серега, конечно, груб, непостоянен и переменчив, - говорит одна из двух девушек, обсуждающих кандидатуры для приглашения на очередную вечеринку. - Но мужик. Это точно, мужик" - "А ты помнишь, как плакала в прошлый раз Валька?" - "Бедная Валька. Он заперся с ней в комнате, шкафом припер дверь". - "И Валька ревела, и муж плакал". Обсудив "ужасную"
ситуацию, подружки дружно решают: "Зовем Серегу!"
Трудно представить существо более жалкое и презренное, чем "рыцарь", всхлипывающий возле двери, за которой насилуют его жену. На этом фоне решение "зовем Серегу!" вполне логично. Ну а если без сопоставления с жалким мужем? Можем ли мы счесть олицетворением мужских качеств жеребца, способного перешибить копытом бревно при виде самки? Не можем?
А что можем?
И наконец, каким манером повернуть семейную жизнь на старые рельсы? Декрет издать? Вот посмеялись бы над нами женщины, начни мы утверждать свою власть в семье средствами юриспруденции! Права не выпрашивают, но, как провозгласил горьковский Нил, берут! Отобрать у женщин завоеванное ими и историей равноправие, вернуть их в зависимое, подчиненное положение можно, пожалуй, только одним способом, который предложила читательница "Комсомолки", доцент педагогического института Т. Мельникова: "С моей точки зрения, выход в другом: надо, чтобы глава семьи зарабатывал достаточно, чтобы содержать семью, а не гнал жену на работу из-за денег. Мне кажется, что идеальной семьей является та, где муж работает, а жена занимается домашним хозяйством и воспитывает детей".
Окажись у общества такая возможность - платить мужчинам вдвое больше и согласись наши женщины замкнуться среди пресловутых трех "К" (киндер, кирхе и кюхе), то "традиционная" семья, возможно, вернулась бы. Но всерьез обсуждать данный вариант восстановления престижа мужских брюк все-таки вряд ли стоит ввиду его нереальности и реакционности.
Старая семья начала "разлагаться", "эволирозать"
не случайно, и процесс этот, очевидно, необратим. Да и действительно ли единственный выход в том, чтобы гальванизировать прошлое? Ведь на самом деле еще и при жизни Толстого, как он намекает, в деле поиска "новых форм" взаимоотношения полов кое-что уже "наметилось".
Мы отмечали "удачливость" Льва Николаевича в супружестве его. Есть основания полагать, что виной тому не просто везение, счастливый случай. Не одно десятилетие в семье Толстого сохранялась любовь. Не христианская, общечеловеческая, которую великий писатель проповедовал как принцип отношения всех людей, а супружеская. Из-за того она сохранялась так долго, что Льву Николаевичу удалось утвердить свое "главенство", "подавить", "покорить", "подчинить"
Софью Андреевну?
"Нелегкое дело стать одною душою и одним телом, - делится Толстой секретами семейного счастья. - Надо стараться. Но и награда за старание большая. А средство я знаю одно главное: ни на минуту из-за любви супружеской не забывать, не утрачивать любви и уважения, как человека к человеку. Чтобы были отношения, как мужа с женою, - но в основе всего, чтобы были отношения как к постороннему, к ближнему, - эти-то отношения главное. В них держава".
Согласитесь, в этих словах отстаивается совсем иной путь укрепления семьи, чем тот, который декларирован в процитированной Войной дневниковой записи.
Так, значит, да здравствует равенство и взаимное уважение? Чего бы лучше, только опять же... Как его понимать конкретно - "равенство"? Как стремление к идентичности, к одинаковости, к полной взаимозаменяемости в производстве и в быту? Физиологическое равенство мужчины и женщины никто, разумеется, не пророчит, но эти чисто биологические различия некоторые ученые причиной различий в поведении не считают. Все дело в воспитании, во внушении, в социальной роли, к исполнению которой каждый готовит себя с колыбели - считают они. И не совсем без оснований. Поэтому многие американские и западноевропейские социологи и психологи предсказывают, что со временем мужские и женские социальные роли станут абсолютно одинаковыми, что вечного неизменного понятия женственности и мужественности не существует и что они в будущем потеряют свою определенность, свою цену, то есть и в женщине и в мужчине одинаково будут поощряться нравственные достоинства (общие для всех) и порицаться пороки, слабости (тоже не как мужские и женские, а как человеческие).
Казалось бы, против чего тут можно возражать?
Мы же и в мальчиках и в девочках воспитываем качества, которые не делятся на мужские и женские: благородство, честность, совестливость, доброту, любовь к Родине... В каждом мы ценим и стараемся развить истинно человеческие качества. Ну, а физиологические, биологические особенности от нас не зависят, о них и хлопотать нет нужды. Но поведение-то определяется воспитанием! Стало быть, чем более "человечными" будут становиться мужчины и женщины, тем меньше будет различий в их поведении. В идеале эти различия просто исчезнут. А способность рожать и вскармливать молоком - это не черта поведения, это чисто биологическая функция.
Вопрос о соотношении биологического и социального, природного и привнесенного в человека культурой, воспитанием, идеологией очень интересен сам по себе. Важен он и для нашего разговора. Ведь если будущее за общечеловеческим, лишенным отчетливой половой дифференциации, то, во-первых, вроде бы бессмысленно отстаивать мужественность и женственность как таковые - это не спасет их. А во-вторых, вредно, поскольку это означало бы тормозить прогресс. Ну, а если женственность и мужественность неистребимы в силу того, что они неизбежное (и автоматическое) следствие физиологических различий между мужчиной и женщиной, то нам тоже можно смело пускать ход событий на самотек - физиология формируется природой, а не воспитанием. С природы и спрос...
Разделение животного мира на два пола, как утверждает современная биология, кроме всего прочего, играет очень большую роль в процессе естественного отбора, создавая гибкую и одновременно надежную систему приспособления к условиям окружающей среды.
Доктор биологических наук В. Геодакян (отвечая на вопрос "два пола почему?") пишет, что смысл данного биологического феномена в разделении функций. Один пол (женский) как бы отвечает за сохранение обретенных генетических свойств, за стабилизацию, консервацию вида. Второй (мужской) специализируется больше на обретении новых качеств, соответствующих быстро меняющимся условиям жизни. Обе тенденции жизненно необходимы и удачно дополняют друг друга. Но, чтобы мужской пол справился со своей задачей, он должен платить самой дорогой ценой - повышенной чуткостью на неблагоприятные условия жизни, повышенной смертностью с тем, чтобы та часть особей, которая случайно обладала большим соответствием изменившейся среде, могла предельно оперативно и в наибольшей мере передать свои качества потомству. Очень простая, но печальная для мужского пола, как видите, схема.
Естественно, возникает вопрос: а как же человек?
Вырвался ли он из-под господства столь суровых биологических законов, ведь, как известно, он существо социальное, а потому на него в большей мере вроде бы воздействуют социальные, а не природные факторы?
Для человека, конечно, главное социальные факторы.
Даже природная среда в характере своего воздействия на человека во многом предопределяется особенностями социального его бытия (то же самое загрязнение окружающей среды - итог, продукт социального развития, а не стихийных природных процессов). Но коль скоро речь идет о вопросах жизни и смерти, здоровье и болезнях, хлипкости и стойкости, то игнорировать то, что мужчины и женщины по!учили от тысяч поколений предков в виде своего биологическою, физиологического аппарата, нам никак не удастся. Статистика неумолимо подтверждает, что природный мужской организм несравненно более чутко и фатально реагирует на любые неблагоприятные (и природные и социальные) изменения условий человеческой жизни. Мужчины хуже (в плане последствий для здоровья, продолжительности жизни) переносят не только голод, холод, потерю крови и т. д., но и стрессовые ситуации (недаром инфаркт считают "привилегией" мужчин), а значит, и социально неблагоприятные условия жизни.
Когда социолог Б. Урланис выступил с запомнившейся многим статьей "Берегите мужчин!", это вызвало целый поток иронических замечаний, комических куплетов, юмористических рассказов и т. д. "Так им, паразитам [Не подумайте, что я тут грубо шаржирую автора - в статье прямо идет речь о склонности мужского пола к "паразитизму". (Авт.)], и надо!" - таков был общий смысл статьи Ларисы Крячко в "Литературной газете" под характерным заголовком "Сильный пол взывает к милосердию?". Конечно, признавала журналистка, коэффициент смертности мужчин в 2 - 2,5 раза выше, чем у женщин, и умирают они в среднем на 8 лет раньше, но это потому, что они пьянствуют, сигареты смолят и вообще безответственно транжирят свое здоровье вместо того, чтобы помогать женам варить щи и стирать белье. Преступные поползновения дезертировать с трудового фронта Л. Крячко обнаружила у мужчин даже в младенческом возрасте: "Уже до 1 года, - пишет она, - мальчики умудрились подвергнуться в восемь с половиной раз чаще ожогам, в четыре раза чаще - травмам костей и суставов и испытали еще практически неведомое девочкам сотрясение мозга". Подобная неприязнь к младенцам мужского пола, видимо, объясняется твердой убежденностью, что если они еще и не начали пьянствовать назло женщинам, то непременно начнут. И курить тоже.
Такова уж неприглядная мужская природа...
Увы, полная страсти статья Л. Крячко не возымела на мужчин должного действия. Слишком уж они, видимо, закостенели в своих грехах. По последним данным, мужчины живут уже не на 8, а на 10 лет меньше (в среднем), чем женщины.
Разумеется, в том, что мужчины больше пьют, курят и нервничают, они сами виноваты. Так же как и мальчишки, которых бес какой-то загоняет и на деревья, и на заборы, в результате чего они часто ломают руки, ноги и даже насмерть убиваются.
На уровне homo sapiens (человека разумного) любые особенности поведения реализуются через сознание, психику. Поэтому за все, что человек делает, за все, что с ним случается, мы вправе спрашивать с него без малейших скидок. Я сам, по крайней мере, за. Но это когда мы ведем речь с отдельным человеком. Ну а если что-то неблагополучное обнаруживается у огромной массы людей, не полезнее ли от упреков и проповедей обратиться к поискам причин? Почему, например, именно мужчины легко ввязываются в разные конфликты?
Не потому ли, что большая биологическая "хлипкость"
мужчин, их меньшая выживаемость в неблагоприятных условиях находят таким путем какие-то свои, особые механизмы, способы реализации?
Полезно ли для homo sapiens сохранение подобных половых особенностей или они превратились в абсолютный атавизм? Думается, если даже прямо такого рода естественный отбор не гарантирует лучшую выживаемость людей физически более крепких и здоровых, то отбор более стойких психически, более выносливых духовно, нравственно он осуществляет. А это для жизни социальных существ во многих отношениях важнее физической крепости и здоровья. Впрочем, стоит поговорить и о физическом совершенствовании...
Женщины у нас живут на 10 лет (в среднем) дольше, но при этом всеми признаками более долгой жизни обладает мужской пол! Рождаются мальчики на тричетыре недели позже, ходить и говорить начинают тоже позже, к моменту достижения половой зрелости они отстают от девушек в физическом развитии на добрых два года. Детородный период у них длиннее на 10 - 15 лет. За счет чего же женщины, старея раньше, живут дольше? За счет присущего мужскому полу большего "разброса" присущих индивидам свойств. Многие из этих свойств ведут к ранней гибели, но при этом, заметьте, долгожителей среди мужчин тоже несравненно больше, чем среди женщин. По статистике в Закавказье из 15 долгожителей в возрасте 110 - 140 лет - 14 мужчин. Так что продление человеческой жизни, если брать ее в целом, осуществляется за счет... более короткой (в среднем) жизни мужчин. Такой вот парадокс.
Вряд ли изменения социальных условий жизни способны будут в обозримом будущем нивелировать столь фундаментальные биологические отличия мужчин и женщин, предопределяющие (что важно подчеркнуть)
определенные особенности их реакций, поведение, меру их разнородности внутри широкого понятия "половая роль".
Столь же неистребимы, думается, и биологические отличия, связанные с детородной функцией и опять же предопределяющие не только разницу в физиологических актах, но и в социальном поведении.
Теоретически, конечно, можно допустить возможность рождения ребенка, вскармливание и воспитание его почти без участия матери. Но практически это наверняка означало бы огромные потери и в развитии детей, и в духовной жизни взрослых. То же кормление материнским молоком не просто акт питания (хотя никакое искусственное питание никогда не сможет стать полностью адекватным ему и по чисто физиологическим качествам). Это продолжение контактов ребенка с матерью, жизненно важных для его развития - и физического, и эмоционального, и умственного. Контактов, в которых участвуют не только голос, касания, но и все биоритмы (в частности, биение сердца матери), во многом продолжающие (уже извне) регулировать и настроение, и всю жизнедеятельность ребенка.
Как заявляют ученые, потребность в эмоциональных контактах, в любви у ребенка сильнее всех прочих его потребностей, даже пищевых!
Вряд ли (если даже вести речь об очень отдаленном и лучезарном будущем) самая доброжелательная, самая педагогически и медицински подкованная нянечка способна будет заменить в этой функции родную мать. Тут ведь требуется некая исступленность чувств, самоотрешенность, ощущение ребенка почти как частицы самого себя, которых трудно достигнуть без всего того, что связано с любовью к мужчине, отцу ребенка, с ожиданием рождения ребенка, с актом родов, с кормлением грудью и т. д. Все это одновременно формирует психологические, душевные, мировоззренческие особенности женщины, которые не могут не сказываться на ее взаимоотношениях и с другими людьми, на всем ее поведении. Да ведь и в процессе воспитания девочек каждый умный, чуткий педагог всегда обязан будет учитывать неизбежность этой особой женской миссии, готовить к ней, подвигать на нее. А это неизбежно отразится на поведении девочек и девушек, породит их специфическое мироощущение, особые черты духовного склада.
Да, но почему мужчинам не начать развиваться в этом же направлении, почему человечеству не достигнуть психической унификации на почве женской модели поведения и мироощущения?
Потому что это не только не нужно никому, но и, по-видимому, практически невозможно. Даже извращенная, противоестественная однополая любовь, как известно, ведет не просто к устойчивому разделению сексуальных функций, но и к отчетливой дифференциации поведения, психики, манер.
Подлинное, прочное, органическое единство - это всегда единство разного. Единство противоположностей - всеобщий закон диалектики.
"Истинная цивилизованность начинается с уважения к прошлому своего народа", - говорил Пушкин.
Что это? Проявление национальной ограниченности, установка на квасной патриотизм? Почему, спрашивается, Пушкин выделяет слово "своего"? А прошлое чужих народов уважать цивилизованному человеку необязательно? Демагогов не переспоришь! У Пушкина же сказано точно и верно: "начинается", а не кончается. Но без начала не может быть и продолжения. Нельзя по-настоящему ни уважать, ни понимать, ни любить другие народы, пока ты не научился уважать, понимать и любить свой народ. Интернационализм - это не просто нечто противоположное космополитизму, он несовместим с ?;осмополитизмом. Без гордости землей своих отцов, без острого чувства ответственности за ее судьбу, без национального достоинства нет интернационализма Народы и нации должны сближаться не на почве аморфности, безликости и стертости своих судеб и характеров. Они нужны и интересны друг другу не только важностью сплочения в решении главных задач бытия, но и своей непохожестью. В мировую культуру каждый из них может и должен вносить что-то свое, чего никакой другой народ не имеет. Космополитизм вовсе не обязательно выступает как осознанная диверсия против чего-то или кого-то, он может быть вполне приличным, гуманным, демократичным. Но в нем всегда господствуют неприкаянность, безликость, всеядность, какая-то духовная кастрированность. Эсперанто [эсперанто - искусственный международный язык. (Авт.)] более экономен, более "правилен" и универсален, чем любой живой язык, но какое в нем все мертвое, скудное, стертое, не пригодное для поэзии, праздника! Космополитизм и есть духовное эсперанто.
Утрата четкости половых черт мужчинами и женщинами тоже обернулась бы для человечества духовной ущербностью, утратой важнейших личностных качеств, типологического разнообразия характеров, непохожести, которая влечет, объединяет, взаимно обогащает. Привела бы к препротивнейшему явлению - духовной, психологической кастрированности людей, которая неминуемо захватила бы и сферу физиологии.
Вспомним слова К. Маркса: "Природное различие индивидуумов... образует мотив для объединения этих индивидуумов, для установления общественного отношения между ними".
"Мотив для объединения..." По-моему, к отношениям мужчины и женщины это особенно хорошо подходит, подчеркивая и социальную значимость (полезность), и поэтичность, которые несут для нас эти самые природные различия.
Да, женственность и мужественность, мужские и женские социальные роли, мужские и женские типы поведения не столько проявление биологических различий (хотя они очень важны, ибо лежат в фундаменте, являются "базисом"), сколько продукт социального развития, элементы культуры, сотворенной нами самими - обществом. Из этого никак не следует, что они должны терять со временем свою определенность, сближаться вплоть до полного стирания различий или что в фактах феминизации мужчин и маскулинизации женщин мы должны усматривать проявление прогресса. Совсем наоборот.
Тем важнее нам с вами разобраться в понятиях "мужественность", "настоящий мужчина", освободив их от всего ложного, наносного, пародийного. Короче говоря, вопрос в том - как нам стать такими, чтобы женщинам не было необходимости соревноваться с нами в силе и решительности, чтобы они могли без ущерба для своего женского достоинства культивировать в себе "кротость, нежность и уступчивость", а способность "покоряться сильной мужской руке" была им не в обиду, не в унижение, а в радость. Разумеется, если слово "покоряться" не трактовать в примитивном, сатрапском смысле. Но об этом стоит поговорить особо.
"СУПЕРМЕНЫ" И ПРОЧИЕ
ДЕМОНИЧЕСКИЕ ЛИЧНОСТИ
Моделей "настоящего мужчины" не счесть. Посему подойдем к ним выборочно.
Есть, к примеру, очень нравящийся определенному разряду женщин тип мужчины-сердцееда ("жгучего брюнета" по преимуществу), очень "галантерейного" в обхождении, изысканного танцора со "светскими" манерами метрдотеля.. Ну что о нем особенно рассуждать! Пока есть женщины, падающие в обморок при виде "жгучих брюнетов", тип этот, воспетый сатириками всего мира, останется бессмертным. Ну а изменятся дамские вкусы, и наши демонические любители аргентинского танго, оставшись в большинстве своем брюнетами, "жгучими" перестанут быть тотчас же. Тут надо просто подождать изменения вкусов женщин.
Вряд ли стоит всерьез анализировать и не очень демонический, даже, наоборот, чересчур ангельский тип "стильного мальчика", греющегося отсветами чужой (западной в общем-то) "роскошной" жизни, знатока всех знаменитых актеров, певцов, саксофонистов, тонкого ценителя тряпок с этикетками, пьющего не для того, чтобы "надраться", а ритуально, для кайфа, презирающего всех, кто не живет, как он... С девушками такой мужчина обращается несколько небрежно, как человек, предельно утомленный их постоянным поклонением, знающий их реальную (не очень высокую)
цену, но как истинный джентльмен, обязанный проявлять снисходительность и даже "рыцарство".
В какой-то мере этот тип мужчины можно считать модификацией того, что называется "комильфо". Тип этот тоже явление преходящее. Исчезнет порождающий его стиль жизни, забудутся и "стильные мальчики".
И никто не уронит слезы на их, увы, лишенную заграничных наклеек могильную плиту.
Есть еще одна нестойкая в индивидуальном своем проявлении, но вечно обновляющаяся модель "настоящего мужчины", порождаемая не модой, не стилем жизни, а самой элементарной возрастной недоразвитостью.
Я имею в виду юнцов, из кожи лезущих, чтобы выглядеть взрослыми, бывалыми и несколько утомленными жизнью. Вы, конечно, не раз встречали на улице группы подростков, с шиком затягивающихся сигаретами, громко и "непринужденно" сдабривающих речь матом, толкующих про любовь и прочие взрослые дела.
Видели, конечно, и таких, что шли в обнимку со своими подружками. Обнимались они при этом явно не в порыве чувств, а ради демонстрации своей взрослости.
Смешное и жалкое зрелище! Объяснить бы им, что такими ухватками не взрослость свою, а сопливость демонстрируют эти "бывалые мужчины", но это бесполезно. А если к тому же подростки выпили дешевого плодово-ягодного, то и опасно. Взрослый, даже когда хмель отключил кору больших полушарий и действиями его руководят только мозжечок и спинной мозг, всетаки иной раз кожей чувствует ту грань, через которую переступать не стоит. Перепивший же юнец (особенно когда он является частью стаи) лишен всяких социальных инстинктов, способных удержать от поступков жестоких и бессмысленных.
Но, собственно, тут мы сталкиваемся не столько с "идеалом" мужчины, сколько именно с нехваткой его.
Описанная модель поведения - следствие низкой культуры, отсутствия в жизни подростка каких-то серьезных дел, социальных забот и устремлений. Кому из таких юнцов удается, не натворив непоправимых бед, миновать определенный возрастной рубеж, повзрослеть хотя бы просто годами, тот "обломается", образумится, остепенится. И за то спасибо, как говорится.
Мы же с вами подробнее остановимся на идеале сильной личности, повелителя, "викинга"...
Что и говорить, настоящие викинги были мужчинами, феминизацией не затронутыми ни на йоту. Почти три века жители приморских районов Европы дрожали от ужаса при одном упоминании о них. Неожиданно вынырнув из морских далей на своих кораблях, изукрашенных головами драконов, полосатыми или красными четырехугольными парусами, они врывались в села, поселения и монастыри, нагружали корабли награбленным добром, пленниками (которых продавали в рабство), а все, что не могли забрать с собой, уничтожали: людей и скот убивали, дома сжигали... Ни стоны, ни мольбы не производили на безжалостных убийц ни малейшего впечатления. По свидетельству очевидцев, викинги отличались жестокостью, мстительностью, неуемным аппетитом, хитростью, вероломством, безудержным женолюбием и жадностью. При виде врага некоторые викикги доходили до такого неистовства, что рычэли, кусали свой щит, сбрасывали доспехи и мчались вперед, обнаженные по пояс, опьяняясь своей и чужой кровью. Как сообщается в книге А. Гуревича "Походы викингов", среди них "был распространен обычай насаживать на копья младенцев в захваченных поселениях". Милый "обычай", не правда ли? И такой мужскоймужской? Впрочем, викинги не очень-то церемонились и с собственными детьми: "Новорожденного приносили отцу, и он решал, оставить ребенка в семье или нет.
Если он не считал это возможным вследствие своей бедности, физических недостатков или слабости ребенка, младенца относили в лес или пустынную местность и оставляли на произвол судьбы. Особенно часто так поступали с девочками". Иногда их оставляли умирать в открытой могиле, иногда топили в море.
Унаследовали и "творчески" развили идеи викингов в XX веке немецкие фашисты, которые безжалостность, волю к власти, способность быть господином назойливо отождествляли с "мужским началом" как таковым.
"Громадное большинство, - кричал Гитлер, выступая перед выпускниками офицерских школ в 1939 году, - не принадлежит к слою "арийцев-господ". Оно противостоит "нордически-господскому" элементу и составляет, я бы сказал, женственный элемент, обладает типично женственными качествами... Оно, подобно женщине, всегда мечтает о том, чтобы найти мужчину, который мог бы стать абсолютным господином ее жизни".
Что же требовалось от человека для того, чтобы он выявил черты господина, подлинного арийца и мужчины? "Какой бы цели ни достиг человек в жизни, - заявлял Гитлер, - он достигает ее благодаря своей ., жестокости".
Тех, кто усваивал эту философию и оказывался способным следовать ей на практике, нацисты славили - как настоящих мужчин со здоровым "нутром", а свою партию даже именовали "орденом рыцарей".
Не будем пытаться перечислить даже в самом общем виде "подвиги" этих "рыцарей". Тысячи и тысячи папок с документами, фигурировавших на Нюрнбергском процессе, не собрали и сотой доли ужасов и бед, которые принесла миру фашистская диктатура.
Нацисты гордились своими преемственными связями с викингами. Даже нынешние юные неонацисты в ФРГ присвоили своей организации название "викингюгенд", подчеркивая тем, что замена ("гитлер-югенд"
на "викинг-югенд") принципиально ничего не меняет.
Дети сурового средневековья (скандинавы VIII - XI веков в общем-то в своей жестокости и жажде обогащения мало чем отличались от воителей христианской Европы!), викинги, думается, с презрением отмежевались бы от самозваных наследников. Они, не ставя в грош чужие жизни, за свою собственную тоже постыдно не цеплялись в трудную минуту. В сагах и преданиях эта черта викингов зафиксирована четко.
Когда один из моряков, которому выпало по жребию оставаться на тонущем корабле (лодки вмещали половину экипажа), начал стенать и укорять товарищей, сохранивших шанс на спасение, Бьярни (герой "Саги об Эйрике Рыжем") отдал ему свое место в лодке, бросив презрительно: "Ты, я вижу, очень жаден до жизни и Думаешь, что трудная вещь - умереть!"
Взяв викингов за образец, "викинги" XX века почему-то переняли у них только половину их "истинно мужских" качеств - способность весело вздевать на копья младенцев (и чужих и своих - в этом они действительно едины), а вот умению держать ответ, не шалеть от ужаса перед лицом собственной смерти не научились.
Давайте еще раз приглядимся с этих позиций к тому, кто олицетворял собой в фашистской Германии и нордический дух, и арийскую чистоту, и волю к власти, и мужское начало как таковое. Гитлер, к примеру, не уставал твердить о своем "бесстрашии перед лицом смерти", "презрении к тем, кто трясется над своей ничтожной жизнью, не заботясь о славе тысячелетнего рейха и величии расы избранных".
Еще накануне "пивного путча" он в течение одного вечера дважды публично клялся, что либо победит, либо умрет. Наутро же сто полицейских Мюнхена за две минуты обратили в бегство три тысячи хорошо вооруженных фашистов вместе с Гитлером, Герингом, Гессом, Штрейхером и прочей "сверхчеловеческой элитой".
Вместо того чтобы пустить пулю в лоб, Гитлер предпочел объявить этот позорный для себя день одной из самых героических и трагических страниц истории партии национал-социалистов. Ну а героям чего стреляться!
А вот применительно к другим Гитлер давал совсем другие оценки. "Ведь так легко пустить себе пулю в лоб! - кричал он на совещании в ставке, узнав о сдаче в плен Паулюса вместе с остатками сталинградской группировки. - Каким надо быть трусом, чтобы испугаться этого. Ха! Лучше уж дать заживо закопать себя...
Тут можно только сказать: надо было застрелиться, поступить так, как раньше поступали полководцы - броситься на меч, убедившись в том, что дело потеряно. Это ведь само собою разумеется".
Не правда ли, тут Гитлер ведет себя, как "викинг"?
Не менее "геройски" он вел себя, когда отдавал приказы о мобилизации всех оставшихся еще вне армии стариков, инвалидов и подростков, чтобы до последнего немца оборонять "великий рейх", когда распорядился взорвать в апреле 1945 года водопроводные сооружения, камеры берлинского канала для затопления метро, которое было до отказа набито людьми, прежде всего женщинами, стариками, детьми и ранеными... "В одном вопросе я тверд и холоден как лед, - заявил Гитлер, убедившись в неизбежности поражения, если германский народ не готов бороться до конца за свое самосохранение, тем хуже - пусть он исчезнет с лица земли".
Да, тут слышится твердая интонация бога Одина [Верховное божество в мифологии древних скандинавов, в частности, считавшееся и богом войны. (Авт.)], который во имя высших целей повесился и пронзил себя копьем одновременно.
Увы, как пишут Д. Мельников и Л. Черная в своей книге "Преступник No 1", "люди, присутствовавшие на Нюрнбергском процессе, и письменно и устно заявляли, что одно из самых потрясающих впечатлений этого многомесячного процесса было несоответствие между ничтожностью обвиняемых и грандиозностью зла, которое они совершили". И к Гитлеру, не сидевшему на скамье подсудимых в суде народов, это относится в полной мере.
Как легко он решал вопросы о смерти миллионов людей, гибели целых народов, как презирал тех, кто, проиграв игру, не имел мужества пустить себе пулю в лоб! И как постыдно сам оттягивал момент своей смерти, готовый ради лишнего часа жизни принести в жертву тысячи преданных ему (и преданных им) "арийцев"!
Приговорить к смерти весь немецкий народ ему было легче легкого, но самого себя... После поражения на Волге Гитлер нередко плакал и повторял, что боится, как бы его не посадили в клетку и не провезли по столицам оккупированных им государств.
Геббельс и Борман поймали Гитлера на привычных для него заверениях, что он покончит с собой, если... и т. д. Надеялись его смертью откупиться от гнева народов и выторговать для самих себя жизнь. Но Гитлер тянул до бесконечности. Даже написав свои исполненные истеричного пафоса завещания, даже попрощавшись многократно со всеми, кто караулил его в бункере, он не раз еще откладывал последний спектакль своей жизни. Собственно говоря, до сих пор ведь не доказано, что Гитлер сам застрелился. Возможно, его просто пристрелили ..
И еще одна параллель напрашивается в разговоре о демонической модели настоящего мужчины. Дважды предлагали нацисты старому польскому доктору, педагогу и писателю Яношу Корчаку покинуть эшелон, з котором они увозили его воспитанников, ребятишек из еврейского "Дома сирот" в лагерь смерти Треблинку.
Комендант поезда вспомнил, что когда-то в детстве читал его замечательные сказки и они очень ему понрапились. Как всякий профессиональный убийца, комендант был сентиментален, он захотел облагодетельствовал ь старого сказочника.
- Выходите. Вы можете остаться, - сказал фашист.
- А дети?
- Они поедут...
- Ошибаетесь... Не все негодяи! - ответил Корчак и остался со своими питомцами, чтобы вместе с ними принять смерть в газовых камерах. И по дороге, как мог, скрашивал последние часы ничего не подозревавших детей, рассказывал им свои добрые сказки, ухаживал за больными, даже шутил.
Корчаку как "расово неполноценному человеку с женственным ненордическим складом мышления" (не признавал взаимоотношений на основе господствэ и подчинения вообще), "мягкотелому гуманисту" полагалось, по фашистской доктрине, трусить, заискивать, унижаться, жадно цепляться за жизнь, а он опроверг собственной смертью эту доктрину. И умер с достоинством, без красивых поз и опереточных представлений (вроде ночного венчания Гитлера). Как мужчина. Как настоящий мужчина, хотя ему было уже за шестьдесят, и мышцы у него не перекатывались ядрами под атласной кожей, и воля была вовсе не сверхчеловеческая, не железная, а основанная на порядочности и доброте к людям.
Идеал сильной личности, мужчины, который ни с кем и ни с чем не считается, конечно, не фашистами придуман. Почтение к пусть и не правой, но силе определенная часть человечества испытывала всегда. Фашисты довели этот "идеал" до предела, обнажив тем самым его полную нелепость, абсурдность, пародийность. При этом человечество имело еще одну возможность убедиться, насколько бывает не до смеха, когда люди с подобными идеалами дорываются до власти.
Прошло не очень много времени, и гитлеровский идеал "сверхчеловека" заменился схожим идеалом "супермена". В подтверждение можно сослаться хотя бы на тот известный факт, что фильмы про секретного агента английской "Интеллидженс сервис" 007 Джейглса Бонда побили все рекорды посещаемости зрителями.
Кто же такой этот Бонд и чем он покорил сердца обывателей доброй половины мира?
Как отмечали критики, ум и проницательность не его оружие. Бонд не рассуждает, ке расследует, он борется.
Смело, решительно, без колебаний и интеллигентского рефлексирования. В основном с "красной опасностью", "интригами советской и прочих восточных разведок".
А в перерывах между кровавыми схватками (Бонд владеет всеми видами холодного и огнестрельного оружия, всеми видами джиу-джитсу, каратэ, бокса и т. д.) он ведет роскошную светскую жизнь - одевается с иголочки, увлекается спортом, наведывается в бары, казино, на пляжи, горные и морские курорты, живет в лучших отелях, ездит на лучших машинах и крутит без конца романы с самыми белокурыми, самыми длинноногими женщинами. И поскольку он нагл и решителен, поскольку у пего волевой подбородок, стальные мускулы и белозубая улыбка, поскольку "он знает столько же приемов любви, сколько джиу-джитсу", то женщины падают в его объятия без секундного колебания. "Бонд принадлежит к тому сорту мужчин, о котором втайне мечтает каждая девица, и он ведет жизнь, которую хотел бы вести каждый мужчина, если бы смел", - утверждает автор романов, по которым снимались фильмы о Бонде, Иэн Флеминг.
А теперь напомним про одну особенность властителя умов современного буржуазного обывателя, о которой Флеминг торжественно извещает своих читателей в романе "Голдфингер", и которая определяет в общемто все поведение супермена: "Убивать людей было частью его профессии. Ему никогда это не нравилось, но когда надо было, он убивал как можно лучше и выкидывал это из головы. Как секретный агент, носящий номер с двумя нолями - разрешение убивать на секретной службе, - он знал, что его долг быть хладнокровным в виду смерти, как хирург. Если это случалось - это случалось. Сожалеть было бы непрофессионально".
Бонд - холодный профессиональный убийца, лишенный малейших угрызений совести. Но ведь убивает он во имя защиты "демократии". Той, которая позволяет убивать без суда и следствия всякого, кого агент ее величества королевы Великобритании сочтет нужным убить. В остальном же Бонд шикарный мужчина!
Впрочем, может быть, не в остальном, а поэтому?
И когда в обществе используются все ультрасовременные средства искусства и рекламы для обольщения женских сердец таким "идеалом", то приходится ли удивляться, что слабый начинает вызывать только презрение и насмешки; что конкурсы на звание "Рубакипарня", в которых можно под свист и улюлюканье любителей "истинно мужских" забав пинать противника, бодать, душить, разрывать ему рот, бить головой об пол, обретают огромную популярность; что каждый кирпич гаража, в котором четверо убийц, подосланных кровавым гангстером Аль Капоне, расстреляли из автоматов семерых бандитов из шайки Джорджа Морана, продается как святыня по тысяче долларов, что... Впрочем, всего не перечислить! Да и зачем?
Нам важнее другое - посмотреть, не проникает ли к нам этот буржуазный до мозга костей идеал супермена в качестве работающей модели "настоящего мужчины"?
Конечно, проникает. Пусть в смягченном, преобразованном виде, но все-таки... Проявляется это весьма многообразно. И в ахах по поводу западных фильмов, где герои состряпаны по суперменским рецептам. И в попытках создать своих героев, которые не уступили бы в боевитости ни Тарзану, ни Джеймсу Бонду. Както в одной из газет меня поразил снимок скульптуры, изображавшей солдата-десантника. Художник не поскупился на экспрессию: широченные плечи, высокомерно задранная маленькая голова в берете, "волевая" выставленная вперед челюсть, мощные надбровные дуги, вызывающие в памяти скульптурные портреты древних предков человека, воссозданные покойным Герасимовым... А в другой газете про регби: "Регби игра десантников. Ведь в этой прекрасной мужской игре воспитываются такие качества, как мужество, смелость, решительность, дружба, коллективизм..." И опять воспоминания: давно ли мы же клеймили регби как олицетворение буржуазного спорта, как игру, воспитывающую жестокость, грубость, недружелюбие, индивидуализм и т. д.?
Я не собираюсь бросать тень на армейскую школу воспитания в принципе. Более того, считаю, что каждый мужчина должен пройти эту школу. Есть, видимо, в ней что-то, не испробовав чего, мужчина не может себя ощущать таковым на сто процентов.
Сам я на действительную службу по стечению обстоятельств ушел достаточно взрослым человеком - после окончания института. Пришлось и "в струнку"
тянуться перед сержантом, и полы в казарме драить, и НП полного профиля в мерзлом грунте долбить, и в противогазе кроссы бегать. Ни разу и во время службы, и после нее я не счел это время потерянным, ни разу не пожалел, что довелось поесть солдатской каши.
И что интересно: из пятидесяти лет прожитой жизни на армию ушло неполных три года. Всего-то. А сны на армейские темы вижу до сих пор. В то время как некоторые другие периоды жизни, куда более долгие и насыщенные приятными событиями, не снятся совершенно.
Видимо, даже в мирные времена сохраняется в нашей мужской крови что-то от бесконечного ряда поколений наших предков-воинов! Да и надо уметь в конце концов в случае действительной необходимости дать отпор врагу в любом его обличье - от фашиста, мечтающего истребить все чужие расы и нации, до уличного хулигана, распоясавшегося от сознания безнаказанности (по причине чрезмерной феминизации современного "сильного пола").
Но, отмежевываясь решительно от евангельского пацифизма, еще более настойчиво хочется подчеркнуть неприятие другой крайности - солдафонства. Для нас военное воспитание молодежи - понятие очень широкое, многогранное, связанное в первую очередь с идейно-нравственной направленностью личности. Наш десантник должен хорошо владеть всем, что входит в понятие "солдатская выучка". Но не стоит ему свою челюсть демонстративно выпячивать. Не наш это стиль!
Издавна во взглядах на армию, военное воспитание и "идеального солдата" борются два направления: реакционное и революционное. Революционеры делают ставку на боевой дух, светлые идеалы, сознательность бойца. Реакционеры на муштру, слепое послушание и чисто техническую выучку. Реакционерам ничего другого не остается - их захватнические и антинародные устремления на самопожертвование воодушевить не могут. В итоге голые, босые, почти безоружные революционные и национально-освободительные войска громили в пух и прах вымуштрованные, прекрасно вооруженные и зачастую более многочисленные полчища интервентов. Ну, а сочетание высоких идеалов с хорошей выучкой, организацией и современным вооружением делает армию непобедимой.
Вот почему для нас военное воспитание начинается с нравственного, идейного, даже эстетического. Вот почему мы вслед за Гайдаром можем утверждать, что и "Жаворонок", и "Горные вершины" - это вполне "солдатские" песни. И вполне мужские.
В пропаганде мирного спорта мы тоже иной раз, не замечая того, начинаем на Бонда вроде бы равнение держать.
Вот как тренер одного очень хорошего нашего гимнаста о нем в печати рассказывает: "Учили двойное сальто. Один раз он приземлился неудачно, ударил коленкой по челюсти. Выплюнул зуб и, не успел я глазом моргнуть, опять разбежался и отлично выкрутил двойное..." И тут же эпиграф из интимного дневника этого спортсмена: "В досаде я зубы сжимаю порой, ведь жизнь - это битва, а ты в ней герой".
И все в такой вот псевдогероической интонации...
Жизнь не только битва, а когда она битва, то люди делятся не на тех, кто умеет зубы сжимать, и тех, у кого это не получается. Тут вся соль в другом - за что, во имя чего они борются. И к спорту это относится в полной пере.
Еще раз оговорюсь: к спортсмену, о котором так красочно живописал его тренер, это, на мой взгляд, в общем-то нэ относится, но... Когда мы начинаем с таким смаком воспевать выбитые зубы и поломанные ребpa, то как бы наши воспитанники не перенесли этот смак, оту легкость со своих зубов и ребер на чужие!
"Жизнь - это битва"... Именно под этим флагом инженер В. Серов затеял в печати целую дискуссию на тему "Кого мы растим?", рассказав о девушке с химкомбината, которая покончила самоубийством из-за несчастливой любви Инженер обвинил девушку в глупости, слабости, а общество - в воспитании из молодежи людей, не подготовленных к жизни, слабаков, хлюпиков. А мы, проводит свою мысль инженер, должны "везде и во всем прямо и честно настраивать молодежь на одно: у вас впереди борьба". Он считает, что прежде всего надо детей воспитывать мужественными, боевитыми, а уж остальные качества "потом". Призыв был услышан. Один читатель написал в отклике: "В. Серов прав: у нас впереди борьба - борьба за место в жизни".
Другая читательница пошла еще дальше: "Не лучше ли обществу решить проблему слабых по-спартански, то есть попросту избавиться от них?" Но выявились и несогласные. Среди них уже присутствовавший в этой книжке писатель Леонид Жуховицкий, несколько суждений которого по затронутому вопросу я и хочу с удовольствием процитировать: "Да, нам нужны люди сильные и стойкие. Но если человека не воспитывать человечным, он всю жизнь будет бороться только за себя. А таких "борцов" воспитывать не надо: их и без нас с вами хватает Еще человека надо воспитывать умным. Когда в борьбу включается дурак, выходит плохо, за что бы он ни боролся...
"Кого мы растим?" - спрашиваете вы. Когда успешно, когда с огрехами, но растим людей. Людей, умеющих и творить, и любить, и страдать, и сочувствовать, то есть жить всей полнотой жизни И конечно же способных бороться за творческое, справедливое и доброе устройство жизни против духовно нищего, но эгоистичною и нахрапистого "супермена".
Хорошо сказано! Но в ходе дискуссии медленно, но верно сквозь полемику о суперменах, так сказать, старого образца все отчетливее стало проглядывать лицо супермена иных социальных условий, иного стиля - лицо этого самого борца не за всеобщее переустройство мира в суперменском понимании, а за "место в жизни". Свое, локальное. Эта жизненная позиция взлелеяла тоже свой идеал. Тоже жизнестойкий, неистребимый (о чем грустно вздохнул Л. Жуховицкий) и достаточно распространенный. Во всяком случае, настолько, что о нем есть основания поговорить в особой главе. Итак...
МОЛОДЫЕ, ДА РАННИЕ
"Рассказ госпожи NN", хотя и написан Чеховым в молодости, привычной улыбки не вызывает. Это очень грустный рассказ. С Петром Сергеевичем героиня, от лица которой ведется повествование, подружилась летом у себя в имении. Они вдвоем ездили на станцию за письмами и угодили под дождь, ужасно веселый, чудесный дождь. Петр Сергеевич был оживлен, энергичен, много шутил и, светясь внутренним светом, признался в любви:
- Я знаю, вы не можете быть моей женой... Молчите, не отвечайте, не обращайте внимания, а только знайте, что вы мне дороги, и позвольте смотреть на вас...
Героиня позволяла. Ложась спать, она отворила настежь окно и, засыпая, все помнила, что она свободна, здорова, знатна, богата, любима... Любит ли она сама, Наталья Владимировна так и не смогла решить, но заснула счастливой.
А потом что было? А потом не было ничего. Зимой Петр Сергеевич изредка приезжал в город, много говорил про любовь, но выглядел при этом человеком в сюртуке с чужого плеча, из тех, кто слишком долго мешает ложечкой свой чай. И все он никак не мог забыть, что героиня знатна и богата, а он беден, не дворянин, сын дьякона... Поэтому он без конца натянуто улыбался и критиковал высший свет, угрюмо замолкая, когда кто-нибудь заходил в гостиную. Со временем Петр Сергеевич по протекции отца госпожи NN перевелся в город, постарел, осунулся, перестал объясняться в любви.
Службой он был недоволен, чем-то болен, в чем-то разочарован... Постарела и героиня, ей было жаль несостоявшейся любви, себя, его, приходящего время от времени посидеть у камина, поглядеть на огонь.
И однажды Наталья Владимировна не выдержала - разрыдалась. Она уже давно не думала про то, что знатна и богата, она громко всхлипывала, сжимая виски и бормоча:
- Боже мой, боже мой, погибла жизнь...
"А он сидел, молчал и не сказал мне: "Не плачьте".
Он понимал, что плакать нужно и что для этого наступило время. Я видела по его глазам, что ему жаль меня; и мне тоже было жаль его и досадно на этого робкого неудачника, который не сумел устроить ни моей жизни, ни своей".
Вспоминая те дореволюционные времена, мы привыкли обличать социальное неравенство, непреодолимые преграды, стоявшие на пути к счастью простого человека из народа... Было неравенство, были преграды, но случалось и это - вялость, неумение постоять за себя, свое счастье, неумение элементарно устроить жизнь. Свою и близких. И таким людям неравенство, преграды вроде бы даже нужны были, чтобы оправдать дряблость их воли.
Пробуя выявить доминанты мужского, а тем более "истинного мужского" характера, никак не обойти этой темы. Из советских писателей чаще других обращался к ней Сергей Залыгин, не склонный уважать мужчин, которые ссылками на всякого рода неблагоприятные обстоятельства норовят оправдать отсутствие характера, жизнестойкости и элементарной предприимчивости, скрыть свое неумение "устроить" свою жизнь и жизнь других, быть творцом и хозяином собственной судьбы.
В русской литературе одним из наиболее излюбленных типов положительного героя всегда был тип правдолюбца, человека "не от мира сего". Как правило, такой герой - неудачник, страдалец, человек неустроенный, не способный ни защитить, ни прокормить близких ему людей. Залыгин, по-моему, первым ввел в литературу тип мужика-правдолюбца, но не страдальца, не неумеху. И это позволяет писателю в его романе "Комиссия" не раз и не два выразить иронию по поводу тех, кто "трех слов не скажет, чтобы жизнь так ли, этак ли не помянуть, а жить не умеет".
"Очень просто: кто сам не умеет жить, - размышляет главный герой романа, хлебопашец, мастер на все руки, великий труженик Николай Устинов, - тот и рвется изо всех сил учить жизни всех людей".
Это отнюдь не случайный для Залыгина мотив. Даже в сложнейшее время, когда начинавшаяся гражданская война все в жизни перемешала и перепутала, герой романа "в дураках ходить" не хотел. Не привык он пускать события своей жизни на самотек и полагаться на авось. Никогда на других он ответственность не перекладывал. И сейчас не хочет. И можно быть уверенным: пока он есть на свете, жена его ни при каких обстоятельствах никем (и им самим тоже) унижена не будет, внуки его по миру не пойдут, корова Святка без сена на зиму не останется.
Веселый и безответственный зять Шурка просто непонятен Устинову. "Ты ведь какой веселый, ребятишек одного за другим на свет ладишь, а ладить им жизнь тебя нету! А я этак не умею - чтобы меня не было, когда я детям и внукам нужон! Раз я им нужон, значит, я есть, и вот он я! Я у них в крепостничестве нахожусь.
А когда так - неизбежно думаю: как будет? И через год, и через два, и далее - как?"
Очень симпатичен мне всем этим залыгинский герой. Но разве мне только! От готовности с достоинством отвечать за все происходящее вокруг, от его умения "ладить жизнь" веет такой мужской силой и надежностью, что к Устинову, как гвоздики к магниту, тянутся на селе и стар, и млад, и женщины, и мужчины.
Страстная любовь к нему Зинаиды Понкратовой тоже объясняется, думается, прежде всего тем, что истосковалась она, живя рядом с человеком "не от мира сего", по прочности, надежности, заботливости мужской.
Сколько в мировой и русской литературе гимнов сложено в честь таких умельцев-виртуозов, ничего в жизни, кроме красоты, не видящих, как Кирилл Понкратов. За соль и цвет земли их порой выдают. Дескать, среди всеобщего безобразия красоту, а стало быть, и все человеческое в человеке для будущих веков сохраняют они. Красоту, может быть. А вдумаешься - поделом Зинаида мужа своего тихо презирает. И жители Лебяжки не по эстетической глухоте только как на блаженного на него глядят. Жена, точно вол, всю мужицкую работу одна тянет, кругом братоубийство закипает, а ему нет ничего важнее крыльца резного небывалой красивости. Вывих какой-то нечеловеческий в этом есть. Крыльцо его, может, действительно через пятьсот лет потомкам радость доставлять будет. Но потомки потомками, еще поглядеть надо, следует ли об их радости печься. Крыльцо же при всей своей красоте - дерево бесчувственное, не больше. Тут же, рядом с тобой, любимый человек от непосильного труда изводится!..
Вполне символичен, думается, тот факт, что именно к Устинову Зинаидино сердце так тянется. Дефицита надежности, хозяйственности мужской все-таки, наверное, не в силах компенсировать ни поэтичность души, ни увлеченность красивой идеей. По крайней мере с позиций женщины, решающих в нашем разговоре позиций, коль скоро ищем мы с вами не что иное, как приметы "настоящего мужчины".
Произведения, которые мы вспомнили, касаются прошлого, но разве кое-кому из нынешних мужчин не могли бы мы адресовать полные горечи и презрения слова героини "Рассказа госпожи NN": "Нет такой стены, которой нельзя было бы пробить, но герои современного романа, насколько я их знаю, слишком робки, вялы, ленивы и мнительны и слишком скоро мирятся с мыслью о том, что они неудачники, что личная жизнь обманула их: вместе того чтобы бороться, они лишь критикуют, называя свет пошлым и забывая, что сама их критика мало-помалу переходит в пошлость".
Потолкайтесь летом где-нибудь возле пивного бара часок-другой. Сколько горьких жалоб услышите на несовершенство мироздания, на несправедливость начальства, на неласковость жен и строптивость детей! Лишь про социальную и человеческую никчемность и бездарность самих ораторов, про их полную безответственность за собственную жизнь и жизнь близких вы ничего не услышите.
Не вызывает уважения эта категория мужчин, но их все-таки жаль. И плюс к тому никто и никогда не пробовал выдать их за образец для подражания, за идеал мужчины. Они сами себя тоже.
Очень расплодился в наше время другой тип мужчины, который сочувствия у меня не вызывает. Да и сами представители его удивились бы, услышав разговор о сочувствии, жалости к ним. Ведь мужчины этого типа умеют организовать свою жизнь. Близких (вернее - нужных) людей не обижают, к родственникам хорошо относятся. Но лучше все-таки, рассуждают они, чтобы родственник при этом одновременно являлся и нужным человеком. Жена, к примеру, близкий человек.
Ну, а почему ей при этом не быть еще и дочкой министра или генерала? Женские ее прелести от этого не поблекнут, совсем наоборот. В жизни везде надо искать "оптимальный вариант", гармонию между приятным и полезным. Ведь гармония, как учат философы, - это "созвучие непохожего, единство разного"...
Одна из мам, московский инженер-электромеханик, понаблюдав за жизнью своей дочки и ее приятелей, пришла к такому выводу: "Мне кажется, то, что мы наблюдаем сейчас в душах некоторых молодых людей, - драма. Идеал многих - человек, могущий все достать.
Как правило, он прекрасно одет, великолепно держится, одним словом, он преуспевающий в жизни делец".
В общем-то ловкачи, дельцы, люди, умеющие устроиться, организовать себе карьеру, добиться комфорта, изобилия, были всегда. И мы с вами вполне могли бы обойти их в нашем разговоре, если бы... Если бы за последнее время их ряды не начали увеличиваться как-то уж очень интенсивно. Один московский ученый так сказал по этому поводу: "В свое время много разговоров шло о мальчиках с гитарами, какие они нехорошие и сколько вреда от них. Но сейчас я бы назвал другое явление: "мальчики с портфелями" появились такие.
Они очень благопристойны, опрятно одеты, с хорошими манерами, и они знают, чего хотят". Ох уж эти мальчики! Молодые, да ранние. Глаз да глаз за ними нужен, особенно за этими - с портфелями. Уж больно хорошо они все знают, и не только чего они хотят, но и как этого достигнуть. И когда начальству информация нужна - знают; и когда ему приятнее была бы дезинформация - чувствуют; и где "случайно" столкнуться с женой начальника, чтобы ее сумку с рынка домой подвезти, - точно определяют; и когда гражданским пафосом с трибуны блеснуть, и когда циничный анекдотец в доверительную беседу ввернуть, и когда смолчать - все знают. Такие разумненькие выросли - просто в восхищение привести могут! И привели уже кое-кого.
Московский писатель Руслан Киреев недавно выступил со статьями, в которых выразил надежду хотя бы "отчасти" реабилитировать слово "карьера". К зтому-де обязывает наш век. Век НТР! "На наших глазах, - пишет он, бурно утверждают себя новые, вчера еще непривычные формы экономического развития. Корректируются моральные критерии. Ощутима тенденция к большей свободе от жестких стереотипов некоторых нравственных оценок". Что имеет в виду автор? Вот пример. Школьники выбирают классного старосту, но...
"Хоть бы один встал и сказал: "Хочу!" Если же кто и хочет, то ни в коем случае не подает виду. Руководство все-таки, а желать руководить считается почемуто зазорным..." "Вокалист может во всеуслышание заявить: мечтаю петь на сцене Большого театра. Но попробуй-ка заикнись рядовой инженер, что не прочь поруководить главком!"
Читаешь и прямо до слез становится жалко карьеристов - до того им трудно у нас. Даже невинных детей общественное мнение не щадит. Хочется крошке своими товарищами руководить, а сознаться она, крошка, не может, в гайне должна свою заветную мечту "выйти в люди" держать. Бесчеловечно это!..
Но не искажаю ли я позицию писателя? Может быть, он отстаивает право не на карьеру, а на успех в деле, право на мечту стать организатором большого дела? Увы, если бы речь шла о жажде простора, больших возможностей для служения делу, обществу, людям, то и в пример надо было бы приводить людей, которые стремятся к этому, для которых дело превыше собственного благополучия, которые могут и от поста, и от высокого оклада отказаться ради дела, и с начальством способны поссориться. В статье такие люди напрочь отсутствуют. И неудивительно - их "реабилитировать" в глазах общественного мнения нет нужды: они проходили и проходят в литературе как бесспорно положительные личности, герои, борцы; они никогда не скрывали и сейчас не скрывают своей готовности встать у руля, если это пойдет на пользу делу. Они не считали и не считают зазорным свое стремление выдвинуться, благо на путях страстного служения обществу пирогов и пышек припасено очень мало, а синяков и шишек - навалом. Это всем известно.
У Р. Киреева такие люди в качестве примера не фигурируют. Пионер его в старосты рвется не ради создания дружного коллектива в классе, нет, ему хочется "руководить"! Быть выше других то есть. Получить право командовать товарищами, быть на виду. Инженер его в главк стремится тоже только для этого, нет у него помысла сделать что-то очень нужное для людей. Сам процесс руководства ему дорог. Сравнение инженера с вокалистом, рвущимся на сцену Большого театра, совершенно неправомочно. Вокалист мечтает в деле своем преуспеть, признания, успеха добиться. Вот если бы этот вокалист возмечтал занять ответственный пост в Министерстве культуры, то в этом случае его можно было бы сравнивать с вышеуказанным инженером.
Р. Киреев и не таит, что речь ведет именно о карьере, а не о масштабах работы и деловом успехе. У него успех везде отождествляется с возможностью "подняться наверх", "выдвинуться", "преуспеть". С иронией говорит он о стыдливости, которой мы "подобно шелкопряду окутываем свое желание сделать карьеру"; объявляется лицемерной привычка прятать, подавлять это "естественное в общем-то желание"; высказывается призыв "во всеуслышание заявить, что нет ничего зазорного в стремлении продвинуться по службе"... [Литературная газета, 1981, 23 сентября.]
Нет, не слово "карьера" пробует писатель реабилитировать, а тот отрицательный смысл, который мы привыкли вкладывать в него, те качества дельца, приспособленца, любой ценой, не брезгуя никакими средствами, стремящегося выйти в люди, получить власть, теплое доходное местечко, которые мы решительно осуждаем. И, как ни странно, у данного автора нашлись единомышленники. Московский критик В. Камянов, например, горячо поддержал мысль Р. Киреева о праве неправого на свою правоту [Литературная газета, 1982, 28 апреля.]. И тут мы тоже имеем дело не с невинной игрой в слова, а с реальной попыткой пересмотреть некоторые считающиеся в нашем обществе незыблемыми нравственные принципы, теоретически обосновать терпимость, снисходительность к этим самым "молодым, да ранним" карьеристам.
Журналист Ю. Щекочихин рассказал недавно в своем очерке о безобразной многолетней травле молодого специалиста, комсомольского вожака прославленного в прошлом Одесского мореходного училища, покровителями жуликов, которые присвоили десятки тысяч рублей, заработанных курсантами в совхозе. Что только не предпринимали против борца за справедливость и законность! Сначала запугивали, предостерегали, потом уволили с работы, исключили из партии, наконец, сфабриковали против него уголовное дело, из материалов которого следовало, что Николай Розовайкин заставил своего старшего брата (парализованного с детства человека!) "накинуться с кулаками" на членов уважаемой комиссии. Он не сдался, а продолжал требовать расследования дела о хищении курсантских денег.
У этого человека была своя, нет, наша правда. И он сумел ее отстоять. Жуликов и их покровителей привлекли к ответу за преступные действия. Но в этой истории присутствует еще один молодой человек, ровесник Николая. Ему поручили вести следствие по липовому "делу" Розовайкина. Речь идет о "молодом, но перспективном следователе" Капице, который лез из кожи, чтобы добиться признания подследственного, холодно выслушивал все его объяснения и, не вникая в аргументы, твердил: "Давай подписывай!"
Не знал Капица, что "дело" ведет фальшивое, цель которого - свести счеты с "критиканом", "сующим нос не в свои дела" (уголовные, между прочим!)? Знал. Но очень уж ему хотелось потрафить начальству, чтобы рвение его заметили и оценили. Карьеру ему хотелось сделать. А этого, видно, думал он, не надо стыдиться, это естественно, все ведь карьеру хотят сделать! Стало быть, и у него, Капицы, была своя "правда"? Та самая "правда неправого", посочувствовать которой призывает нас критик В. Камяноз. Думаю, что и это не пройдет. Не предполагает наша, коммунистическая мораль права на такую "правду" карьеристов и приспособленцев. Недаром постановление июньского (1983 г.) Пленума ЦК КПСС призывает нас к борьбе с "рецидивами мелкобуржуазной психологии".
Но возникает вопрос: разве невозможно преуспеть в жизни, уютно оборудовать ее иначе - честным путем, не преступая нормы порядочности, не беря взяток, не подличая перед начальством, не торгуя служебным долгом? Прекрасную возможность рассмотреть этот вариант предоставило письмо Натальи Медведевой.
В нем Н. Медведева с восхищением рассказывает о знакомом инженере Гаврилове, дом и весь образ жизни которого буквально потрясли женщину. "Скромный молодой инженер (чуть-чуть за 30) с небольшой зарплатой, но уже с машиной и садовым участком, обставил свою трехкомнатную квартиру самой красивой и самой модной мебелью. Библиотека с редчайшими книгами! Стереосистема - одна из лучших сейчас! Дискотека - больше тысячи пластинок! Среди них старинная музыка, классика XIX века, набор "дирижерское искусство", поп-музыка! Гости каждую неделю. Поездки за город не без шумного веселья..."
И все это не за взятки, не путем служебных или спекулятивных махинаций, а за счет таланта и предприимчивости. Гаврилов научился делать модные дамские сумочки из мешковины с аппликациями, от которых дамы приходили в экстаз, и наладил их массовое производство; освоил плетение корзиночек из лозы - они тоже, "видимо, принесли немало денег". Ездил с приятелями на заработки во время отпуска - строили коровник. Рисовал заставки для журнальных публикаций, оформлял стенды... И не тяп-ляп, а со вкусом!.. "Добился ли он успеха? По службе - нет. Видимо, не было такого стремления. А в целом - в жизни - да... Успех в жизни - этой свой "почерк жизни". У Гаврилова он есть".
Разумеется, Н. Медведевой тут же было выдано полной мерой за прославление обывателя и приобретателя.
"Права Н. Медведева, утверждающая: "Успех в жизни - это свой почерк жизни", - сыронизировал в ее адрес А. Свиридов. - Вот только одни этим "почерком"
пишут прекрасные, волнующие поэмы, а другие заполняют в конторских книгах графы: "приход-расход".
Гаврилов, который так потряс Н. Медведеву, по-моему, из вторых, то есть из "заполнителей".
"В последнее время в ходу выражение "настоящий мужчина", - пишет москвич Ил. Окунев. - Активно употребляет это выражение и Н. Медведева... Но если всмотреться попристальнее, то под псевдонимом "настоящий мужчина" увидим довольно ограниченную личность - мещанина и обывателя, способного лихо удовлетворять тщеславные запросы своей жены. На интересы же общества ему в общем-то наплевать..."
Критиковали Гаврилова и за то, что он на работе не выкладывается, "отбывает номер", занимает чье-то место... Очень резко критиковали за компанию и Н. Медведеву. Так что даже хочется за них заступиться. Как мне представляется, Н. Медведева все-таки в состоянии видеть разницу между своим героем и Рахметовым. Дуг-:аю, при всех своих восторгах она не намеревалась представить Гаврилова как идеал мужчины для всех времен и народов. Воздает ему хвалу она более в пику "так называемым мужчинам", не стыдящимся дремать в кресле перед телевизором в то время, как их супруги "изматываются на двух работах - на службе и на кухне".
"Знаю я одного "главу" семейства, - с сарказмом пишет Н. Медведева. Любит порассуждать о "потребительской суете", о "низменных интересах". Посмотрели бы вы, с каким сытым самодовольством он изрекает свои истины! На его лице так и читается: "А я выше этого". О да, он выше. Он предпочитает подремать в кресле у телевизора, следя сквозь сон за несложной фабулой очередного "производственного" фильма, чем потратить лишние деньги и энергию на поиски интересной и редкой книги. Да что там книги! В квартире у него дверь в кухню уже год на одной петле висит, краны текут, раковины со сквозными трещинами. Словом, хронические сквозняки и регулярные наводнения. Он же все просьбы, мольбы и, наконец, раздраженные требования своей жены парирует меланхолическим возражением: "А жэк на что?" Ну какая отсталая у него жена! Совсем обалдев от домашних хлопот, никак она, бедная, не может понять: ведь по нынешним временам жэк вполне может заменить мужа!.. Но она поймет, я думаю. Процесс неизбежный... Отсутствие исконно мужских черт характера - деловитости, настойчивости, смелости, хозяйственности - не считается сейчас позорным..."
Согласитесь, портрет нарисован действительно достойный сарказма. На его фоне Гаврилов предстает подлинным мужчиной: семью обеспечивает, условия жизни и отдыха создал себе и близким хорошие, весел, энергичен, жизнерадостен, не ноет, не плачется. Сам хозяин своей судьбы! Не горит на работе? Но, будем справедливы, далеко не всегда на работе от нас требуют горения, бывает, что совсем наоборот. Гаврилов не впадает из-за этого в отчаяние - делает на службе то, что полагается, найдя путь использования своей творческой энергии там, где на нее есть спрос. Вполне можно понять Н. Медведеву в ее уважении к его мужскому стилю поведения, мужскому характеру. И все-таки, и тем не менее...
В первом своем письме, а особенно во втором, в котором она спорит с оппонентами, отводя от своего героя упреки в потребительстве, накопительстве, мещанстве, Н. Медведева скрупулезно выбирает в его жизни все, что способно доказать тезис о "полнокровности его духовной жизни". Какие же аргументы свидетельствуют в пользу этого? Гаврилов не скуп, но и не мот. Приятная черта, но содержания духовной жизни она еще не характеризует. В его библиотеке есть редчайшие книги.
Какие? Просто "редчайшие" - это характеризует только цену книг и информированность хозяина в ценах.
Среди пластинок есть старинная музыка, классика XIX века... Хорошо бы узнать, не что в дискотеке Гаврилова есть, а как он к той или иной музыке относится, в частности, зачем ему нужен набор "дирижерское искусство"? Для шика? "Артистичен во всем"... Разве не может обладать этим качеством совершенно бесполезный человек, аферист, пустомеля?..
"Не материальное благосостояние для Гаврилова главное. Для него самоценен труд..." Из чего ото видно? Все перечисленные автором художества инженера относятся к числу только весьма прибыльных. Только!
Корзиночки, сумочки из мешковины... Ничего зазорного я не вижу в таком уклоне. Любой труд достоин уважения. Но чем, почему эти пустячки способствовали "полнокровности духовной жизни", "страстной увлеченности" в большей мере, чем, допустим,. расчет нагрузок на двухтавровую балку?
Увы, как ни старается Н, Медведева одухотворить "исконно мужские черты характера" Гаврилоза: деловитость, настойчивость, смелость, хозяйственность, - нужного впечатления это на нас не производит. Успех его остается измеренным только кубатурой квартиры, ценой дачи, количеством пластинок и наличием автомашины. И это при самом доброжелательном толковании той суммы фактов и деталей, которые приведены в двух письмах Н. Медведевой. Удивляться этому не приходится. Мужчина, не способный хотя бы элементарно организовать, обеспечить, благоустроить свою жизнь и жизнь своих близких, недостоин уважения. Но если он умеет только это, то перед нами тоже не совсем мужчина. Вполне обоснованно писал Н. Г. Чернышевский"Без приобретения привычки к самобытному участию в гражданских делах, без приобретения чувств гражданина ребенок мужского пола, вырастая, делается существом мужеского пола средних, а потом пожилых лет, но мужчиною он не становится".
Однако не слишком ли жесткие требования предъявляем мы бедному (не в прямом смысле этого слова, разумеется) инженеру Гаврилову? Ведь даже в возможности добиться, чтобы его работа на производстве обрела творческий характер, мы выразили сомнение. Но и Чернышевский не требует, чтобы мужчины для подтверждения своего права носить усы и брюки вставали как минимум во главе крестьянского восстания. Он толкует только о привычке к участию в гражданских делах, о приобретении чувств гражданина. Ведь не уровень образования, не характер работы, не особенности вкуса мы имеем в виду, называя человека обывателем, а именно его отстраненность от жизни общества, болей и радостей человечества, отсутствие гражданских чувств.
Но на каком же основании, с этих позиций подходя, мы прославляли чуть выше залыгинского Устинова как настоящего мужчину? Он ведь и к идее кооперирования относился с недоверием, и к лозунгам срочного вооружения крестьян подходил осторожно... Тоже вроде бы из тех, кто, говоря словами Маяковского, "глазом упирается в свое корыто".
Ни в коем случае! Этот не очень грамотный мужик "с любопытствующим хохолком на макушке" удивительно любознателен и широк в своих интересах. Все ему надо было знать: и как теодолит устроен, и какие общие законы мирозданием управляют, и как людям сообща по правде жить научиться. Рассуждения его о мироздании, о правде, справедливости, смысле жизни на редкость интересны и убедительны, хотя он нигде не выходит из своей роли, роли "простого" грамотного мужика-книгочея. И первым поднимать оружие против Колчака он не хотел вовсе не по причине неразвитости гражданских чувств. Наоборот - из-за их сильной развитости. Знал он о губительности братоубийственной войны и принципиально не хотел брать грех за ее развязывание на свою душу. Зато, когда такие, как Устинов, поняли, что с "колчаками" мирно не договориться, когда их вынудили взяться за оружие, дни Колчака были сочтены.
В описываемый Залыгиным период жизни масштаб хозяйской деятельности Николая Устинова, правда, не выходит за пределы его домашнего "государства" и сельских мирских проблем, но ведь, не научившись быть хозяином в этом масштабе, и хозяином в масштабе государства стать невозможно. А потенциал у Устинова очень велик. Он не хозяйчик, а хозяин, он не замкнут на чисто сегодняшних заботах - ему все хочется знать, все интересно, он и за мир в целом тоже считает себя ответственным. Он ничуть не Гаврилов!
Можно сказать: эпоха тогда была другая - революционная, напряженная, экстремальная. А что в наше время - время глобальных массовых процессов может один человек? Разумно ли требовать от кого-то сочувствия бедам человечества, которым нет числа, если от него при этом почти ничего не зависит? Не лучше ли оставаться ему обывателем, чем бесплодно гоняться за неуловимыми "синими птицами", терзать себя впустую болями века?
Дело вкуса. Мне лично ближе позиция, выраженная в "Идиоте" Достоевского: "Лучше быть несчастным и знать, чем быть счастливым и жить в дураках".
В принципе, наверное, это и для женщин лучше, но уж мужчинам-то "жить в дураках" вовсе не к лицу.
Как бы ни старался обыватель, от жизни ему не укрыться. Настигнет, ворвется в мирок, огороженный забором равнодушия, и накажет. Бессмысленностью жизни, скудостью радостей, бунтом или аморальностью детей, даже болезнями, преждевременной старостью и смертью. "Медицинский факт!" - как сказал бы по этому поводу Остап Бендер. С неоспоримостью зафиксировано, что переход на "заслуженный отдых", как правило, не укрепляет здоровье, а совсем наоборот. Ученые объясняют это возникающим ощущением своей ненужности, социальной непродуктивности, которое программирует физиологические механизмы организма на быструю самоликвидацию. Здесь уместно еще раз вспомнить опыт блокадного Ленинграда. В "Блокадной книге" А. Адамович и Д. Гранин подчеркивали, что вопреки вполне научным вроде бы представлениям, будто лежащий неподвижно человек теряет меньше калорий, опыт этот показал: "Те, кто спасал, те, кто за когото беспокоился, кому-то помогал, вызволял и кого-то тащил, те, на ком лежала ответственность, кто из последних сил выполнял свой долг работал, ухаживал за больными, за родными, - те, как ни странно, выживали чаще".
А вот еще одно очень интересное свидетельство благотворности активной гражданственности для сохранения жизненной силы, бодрости, здоровья. Коренной москвич Н. Д. Свербеев, уехав на службу в Иркутск, пишет оттуда в 1851 году Чаадаеву о своих встречах со ссыльными декабристами в далеком Ялуторовске: "Я провел здесь целую неделю, и, конечно, это время не забудется мною никогда. Увидеть людей, о которых знал только понаслышке, о которых судил, следовательно, не так как следовало, сблизиться с ними для молодого человека, начинающего жить, есть, конечно, дело великой радости! Но еще более радует то, что все, этими людьми перенесенное, не убило в них той жизненности, которой нет в большей части людей, проводящих свое существование под благоприятными обстоятельствами".
Двадцать пять лет, прошедших на каторжных рудниках и на поселении в суровых условиях Восточной Сибири, в тяжких трудах, лишениях, униженности, и оказывается: люди, прошедшие через этот ад, куда более здоровы телом и духом, чем те, что жили в тепле и благополучии, но без высокой цели, без веры в светлые идеалы, без отстаивания этих идеалов в жизни.
Но, разумеется, главным остается в рассматриваемой нами проблеме вопрос не о физическом, а о нравственном, духовном здоровье.
"Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие - душевная подлость", - писал великий Лев Толстой.
Мы с вами рассмотрели несколько вариантов псевдоидеалов "настоящего мужчины", и везде наблюдалось одно и то же: попытка освободить мужчину от ключевых общечеловеческих (обязательных и для женщин)
"вериг" нравственности. Индивид получался в итоге весьма ущербным, в том числе и с позиций его чисто "мужских" качеств. Это убеждает вновь и вновь в том, о чем можно было подозревать и до начала исследования: искать "настоящего мужчину" за пределами того, что можно было бы назвать "настоящим человеком", - занятие бесперспективное.
И опять мы с вами, кажется, отброшены к высказанному ранее предположению: может быть, и не требуется мужчинам какого-то особого воспитания? Может быть, если из мальчиков растить просто хороших людей, то из них сами собой получатся настоящие мужчины? К тому же даже феминизированные мужчины вовсе не обязательно плохие люди. Есть среди них немало высоконравственных, добрых, честных, трудолюбивых... Хотя при всем том они нам не по душе, всем - и мужчинам и женщинам. В принципе, конечно, а не в каждом конкретном случае. Должен быть все-таки у мужчины какой-то свой особый "почерк жизни" (говоря словами учительницы Н. Медведевой), свой "шарм", свой "шик". Должен.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги