Месть под парусами

Глава 2

Офис был… как офис. Как куча других офисов, в которых мне доводилось бывать ранее.

Почему-то мне казалось, что вся контора должна бы гудеть как растревоженный улей, напуганная либо же заинтригованная не самым, скажем прямо, тривиальным событием, однако на удивление повсюду царила вполне умиротворенная атмосфера.

Девушка на ресепшене кивнула директору и ненавязчиво улыбнулась, протягивая тонкую папку:

– Анатолий Борисович, заезжал курьер из поликлиники, привез документы. Вы сейчас посмотрите или позже через Анечку передать?

– Я сам заберу, Марина, только посмотрю у себя в кабинете.

Вышеназванная Марина смерила меня любопытным взглядом, но удержалась от каких-либо вопросов.

Я кивнула в знак приветствия и, следуя за Гариным, прошла через турникет. Не успели мы приблизиться к лестнице на второй этаж, как директора перехватила еще одна девушка со стопкой бумаг:

– Анатолий Борисович, вам тут из юротдела документы передали.

Гарин слегка кивнул, принимая бумаги из рук в руки, и тепло спросил:

– Как Тёмочка? Выздоравливает?

– Да, уже уверенно поправляется, спасибо! – девушка расцвела в улыбке и, на ходу поправляя волосы, направилась в обратную сторону, звонко цокая каблучками аккуратных туфелек.

– Сын сотрудницы умудрился летом подхватить воспаление легких, вы представляете? – счел нужным объяснить мне Гарин этот короткий диалог, хотя я ни о чем таком и не спрашивала.

За время нашего короткого путешествия по офису компании «МедТех» Анатолия Борисовича окликали еще несколько раз. Казалось, всем было необходимо поговорить именно с ним, отдать документы именно ему, словно и не существовало секретарей и помощников. И ни один человек ни словом, ни взглядом не дал понять, что хоть как-то в курсе событий прошлого вечера.

Теперь я еще лучше понимала сказанные ранее директором слова о практически семейной атмосфере и о его нежелании подозревать кого-то из привычного окружения в совершении особо тяжкого преступления.

Тем временем мы оказались в просторном холле.

– Татьяна Александровна, – обратился ко мне Гарин, – если позволите, я занесу пока бумаги в кабинет, а после представлю вас нашему начальнику службы безопасности.

– Конечно! – кивнула я, про себя снова отмечая безупречные манеры моего нынешнего работодателя. – Я подожду.

Когда Анатолий Борисович скрылся за дверью с табличкой, на которой было написано его же имя, я с любопытством огляделась.

Просторный холл с широким, почти во всю стену окном. Мне бы хотелось сказать, что из окна открывался роскошный вид, но нет, взгляд останавливался лишь на парковке перед офисом.

Зато сам холл отличался каким-то домашним уютом. Вместо привычных стульев для посетителей вдоль стен стояли мягкие даже на вид диваны, между которыми на низких журнальных столиках лежали ворохи журналов.

Ради интереса я взяла пролистать парочку. Женский глянец, мужской, несколько каталогов с продукцией – всё для того, чтобы любому посетителю не было скучно.

Я отложила в сторону журналы и снова повертела головой по сторонам. Светло-серые стены удачно дополняли металлические кашпо с живыми растениями, чьи побеги спускались чуть ли не до пола. Вполне живо.

Интересно, кто занимался обустройством? Неужели неоднократно упомянутая Анечка?

Погрузиться в эти размышления мне не дал Гарин, быстрым шагом вышедший из кабинета и кивнувший мне, без слов приглашая следовать за ним.

Кабинет начальника службы безопасности также с именной табличкой на двери находился буквально в нескольких шагах от директорского.

Анатолий Борисович, предварительно коротко постучав и услышав такой же короткий отклик, распахнул передо мной тяжелую дверь:

– Прошу вас, Татьяна Александровна!

В очередной раз внутренне улыбнувшись галантности Гарина, я вошла в кабинет и тут же прикипела взглядом к худому мужчине, стоящему у окна к нам спиной, заложив руки за спину.

– Вадим Романович, я хотел бы представить вас одной очаровательной девушке. Обратите же на нас внимание, – с мягкостью в голосе произнес Гарин, прежде чем закрыть за собой дверь.

– Здесь быстро разносятся слухи, – хмыкнул мужчина и все-таки обернулся к нам. – Зная, что вы пришли с незнакомой девушкой, Анатолий Борисович, и помня о том, чей телефон мы искали с утра пораньше, я делаю вывод, что передо мной частный детектив Татьяна Александровна Иванова.

Он слегка склонил голову в знак приветствия и протянул руку для рукопожатия, а я, прежде чем ответить, поймала себя на мысли: «Ёрничает или же всегда так общается?»

Пока я рассматривала высокого, очень худого, почти тощего мужчину с тонкими губами, острыми скулами и светлыми, практически льдистыми глазами, тот колючим взглядом так же пристально прошелся по мне. Казалось, этот взгляд можно было даже почувствовать.

Наверное, молчание слегка затянулось, потому что спустя пару секунд Анатолий Борисович неловко кашлянул и проговорил:

– Что ж, не буду вам мешать, общайтесь. А у меня много дел.

Когда за Гариным закрылась дверь, Вадим Романович слегка дернул уголком губ, что, по-видимому, должно было означать усмешку:

– Так о чем же вы хотели со мной поговорить, Татьяна Александровна?

– Расскажете, что произошло вчера, Вадим Романович. – Раз Белых решил перейти сразу к делу, я не собиралась препятствовать.

– Разве Анатолий Борисович не рассказывал? – Правая бровь удивленно приподнялась.

– Рассказывал, конечно, – утвердительно кивнула я. – Однако мне было бы очень интересно послушать и вас. Ведь именно вы нашли тело, если я не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь. – Белых вздохнул. – То, что произошло, – моя вина.

Я, конечно, поняла, что он имел в виду, но не могла удержаться и смолчать, потому хмыкнула:

– То есть вы признаетесь в убийстве?

Вадим Романович невесело ухмыльнулся:

– Сарказм я оценил, Татьяна Александровна, но, согласитесь, преступление произошло по моему недосмотру. Я не смог проконтролировать…

Но я его перебила:

– Вина за преступление лежит на преступнике, а не на вас. Поэтому вместо того, чтобы посыпать сейчас голову пеплом, лучше помогите мне понять, кому была выгодна смерть Комарова? Кто мог желать избавиться от него?

– Если бы я только знал, Татьяна Александровна…

– Давайте без отчества, – предложила я, снова перебив.

– Как скажете, Татьяна. – Показалось или Белых все-таки слегка улыбнулся? Вот уж до чего скупой на эмоции человек!

– Вы общаетесь с кем-нибудь близко тут? Приятельствуете?

– Нет, – отрицательно качнул головой мужчина. – Я выполняю свою работу и ранее думал, что выполняю ее хорошо. Дружеских отношений ни с кем как-то не сложилось.

– Почему? – искренне удивилась я, ведь Вадим Романович производил впечатление неглупого человека, с острым юмором, интересного.

– Я сам не стремлюсь к сближению, если честно. Когда ты привязан к кому-то, становится тяжело объективно оценивать его поведение и поступки.

– Где-то я слышала, что человек, отягощенный привязанностями, становится уязвимым, как ёжик без иголок, – понятливо кивнула я.

– Хорошая фраза, я запомню, – снова выдал намек на улыбку Белых. – Итак, о вчерашнем вечере, – вернулся он к теме нашего разговора. – О чем именно вам рассказать?

– Для начала скажите, как именно вы нашли тело?

– Я просто пошел по линии света прожектора, рассудив, что далеко в лесополосу в незнакомом месте человек в темноте не сунется, но и на свету отливать, простите, – он покосился на меня, – не станет.

– Логично. – Я кивнула, принимая его измышления.

– Стараюсь. – В светло-серых, почти прозрачных глазах мелькнула насмешка. – В общем, я не ошибся. Сначала я светил примерно на уровне собственного роста, но ничего, то есть совершенно ничего, кроме растительности, не увидел. Затем еще раз прошелся тем же путем, в этот раз уже направлял свет по земле. И когда заметил виднеющиеся в зарослях кустов ноги, сначала подумал, что Комаров просто упал и уснул. Понимаете, – Белых поморщился, – на банкете никто никого не ограничивал в количестве рюмок с горячительным. Многие были, хм… хороши. Поэтому я сперва не придал никакого значения увиденному.

– Как я понимаю, очень скоро вы убедились в обратном? – Заметив, что Вадим Романович замедлил рассказ, словно снова погружаясь в воспоминания и коря себя за то, в чем не был виноват, я слегка его поторопила.

– Да, я заглянул за те кусты, подсвечивая фонариком, и в первое мгновение даже не поверил собственным глазам. Неприятное было зрелище, доложу вам. Вы когда-нибудь видели задушенных, Татьяна?

– Речь сейчас не обо мне, – не стала ни подтверждать, ни опровергать его интерес я и добавила: – Но прекрасно понимаю ваше замешательство. Картина, должно быть, оказалась впечатляющей.

– Не то слово! – Белых рвано выдохнул. – Его глаза были так выпучены, что я где-то на периферии сознания даже слегка удивился, что они оставались в орбитах. И пальцы, скрюченные в судороге. И отекшее лицо. Да еще и расстегнутые штаны. Видимо, Комаров действительно отходил, чтобы отлить, простите. И его галстук, обернутый вокруг шеи, и странгуляционная борозда, виднеющаяся из-под галстука. Я все это увидел, но осознал чуть позже, уже по пути обратно на теплоход.

Белых говорил, а я смотрела на него и думала, что обычный обыватель вряд ли выхватил бы скорым взглядом все эти детали. Да и вообще вряд ли знал бы, на что стоит обращать внимание. А вот Белых…

– Где вы служили, Вадим Романович?

– Что? – На мгновение мужчина бестактно нахмурился, выдернутый из собственных воспоминаний.

– Вы ведь совершенно определенно где-то служили, – более развернуто ответила я на застывший в светлых глазах вопрос и пояснила: – Среднестатистического клерка на такую должность, как ваша, не возьмут. По знакомству? Не думаю. Насколько я поняла, Анатолий Борисович души не чает в своей компании и ее коллективе, а потому к выбору того, кто радеет за ее безопасность, он подошел со всей ответственностью.

– Вы правы во многом, Татьяна, но ошиблись в одном. – По тонким губам Вадима Романовича скользнула тень улыбки. – На эту должность я действительно попал по знакомству, как вы изволили выразиться. Однако лишь потому, что мы с Гариным давно знакомы и он прекрасно знал, на что я, в общем-то, гожусь.

Я кивнула, принимая такой ответ, и все-таки уточнила:

– В милиции? В войсках?

– А вы не отступаете, – казалось, развеселился Белых, хотя по выражению лица едва ли это можно было понять.

– А вы не отвечаете! – в ответ нарочито беспечно отозвалась я, давая понять, однако, что я не отступлюсь от вопроса, ответ на который очень уж меня заинтересовал.

– Служил, Татьяна, вы не ошиблись, – смирился с неизбежным Белых. – Сначала в армии, потом в военизированной охране на одном закрытом предприятии. Информацию о заводе, к сожалению, предоставить вам не могу, – добавил он, предвосхищая мой возможный вопрос. – Да это и не имеет значения.

Я снова кивнула и задумалась. Если принимать во внимание военную подготовку Вадима Романовича, то он вполне мог совершить это убийство. Только зачем? Их сферы деятельности в фирме никак не пересекались, а за пределами офиса, если верить Белых, они не соприкасались никоим образом. Или же в данном случае старое доброе первое правило любого расследования «Ищи, кому выгодно» не работало. Но как такое может быть?

Коротко тряхнув головой, ненадолго отгоняя эти размышления, я спросила:

– Как вы сами думаете, кто мог бы быть настолько силен физически, что мог бы задушить довольно-таки нехрупкого мужчину?

– Как я уже сказал, Татьяна, Сергей Васильевич Комаров ни в чем себя не ограничивал вчерашним вечером. И в алкоголе в том числе. Вполне вероятно, что справиться с настолько пьяным мужчиной смогла бы и слабая женщина. Само собой, я не могу это утверждать наверняка, но в данном вопросе, боюсь, не могу вас навести хоть на сколько-нибудь дельную мысль. Анатолий Борисович считает весь коллектив чуть ли не семьей, и представить, что кто-то мог быть настолько озлобленным на своего коллегу, довольно сложно.

– Согласна. – Я задумчиво прикусила губу, понимая, что и у Вадима Романовича было туговато с выбором подозреваемых. – А что вы можете сказать об отношениях внутри коллектива?

– Знаете, Татьяна, – Белых едва заметно улыбнулся, – об этом вам лучше всего расскажет наш менеджер по подбору кадров Нелли Юрьевна. Она, кажется, знает все обо всех.

– Спасибо! – В отличие от Вадима Романовича я на улыбку не поскупилась. – Я схожу к ней сразу же после обеда.

Белых молча кивнул на прощание и снова развернулся к широкому окну, складывая руки за спиной, давая понять тем самым, что разговор можно считать законченным.

Выйдя из дверей офиса на крыльцо, я тут же достала телефон и набрала знакомый номер.

– Киря, помоги! – воскликнула сразу, как только услышала голос в трубке.

– Что нужно? – Друг был предельно лаконичен.

– Информация о человеке. Всё, что получится найти. – Я тоже не горела желанием разбрасываться словами.

– Что мне за это будет? – явственно услышала я хитринку в голосе Кирьянова.

– А что ты за это хочешь? – насмешливо фыркнула в ответ.

– Обед. В кафешке, адрес которой я скину тебе в сообщении сразу после того, как, также в сообщении, получу твои данные. Вернее, того человека, о котором ты узнать хотела. Я в тот район как раз по делам отправляюсь.

– Договорились!

Получив сообщение с адресом, куда мне предстояло отправиться, мысленно я прикинула маршрут. По пути нужно было заехать на заправку, поскольку, если мне не изменяет память, моя машинка уже проголодалась.

Удивительно, но на заправке, которая так замечательно располагалась прямо на пути следования к месту встречи с подполковником Кирьяновым, была очередь. Да, всего несколько машин, но тем не менее это было непривычно. Работала всего одна колонка. Машины двигались медленно. Нежаркое августовское солнце слепило глаза, вынуждая надеть солнцезащитные очки.

Я было погрузилась в раздумья, мысленно прикидывая план последующих действий, который, впрочем, во многом зависел от того, что на обеде расскажет мне Киря, как вдруг…

Впереди едущая машина внезапно встала как вкопанная и нырнула мордой куда-то вниз. Причем так резко, что я даже вздрогнула и порадовалась, что не успела начать движение. Со стороны водителя выпорхнула тоненькая девушка и, обойдя машину, присела рядом с передним колесом. Расстояние между нашими машинами было небольшим, что совершенно не давало мне возможности для маневра. К тому же поток автомобилей к работающей колонке не останавливался, плавно огибая нас по дуге.

Мысленно пожав плечами, я приготовилась подождать, пока что-то как-нибудь не разрешится, как вдруг девушка из пострадавшего автомобиля резко отшатнулась и совершенно неизящно шлепнулась на обтянутый брендовой юбкой зад. Ее губы сложились в удивленную букву «О», широко раскрытые глаза быстро заморгали, и я все-таки решилась также выйти, справедливо рассудив, что чем быстрее найти выход из данной ситуации, тем скорее я смогу продолжить заниматься собственными делами.

Я остановилась рядом с девушкой, обвела взглядом валяющиеся на асфальте рядом с открытым люком разводной ключ, несколько гаечных ключей, моток троса, еще какие-то неопознанные инструменты и недоуменно посмотрела на девушку. Не поняла, от чего она шарахнулась, как черт от ладана. Но, опустившись на корточки возле нее и проследив, куда она смотрела, сама чуть не потеряла равновесие. Из-под колеса, провалившегося в люк, на нас смотрели глаза. Вполне живые человеческие вытаращенные глаза, только, кажется, очень злые. Откровенно говоря, я бы тоже злилась, если бы меня сверху машиной прихлопнуло.

– Эй, отомри, коза, – резко обратился обладатель злых глаз к владелице вышеупомянутого транспортного средства. – Откатывай в сторону свою колымагу!

– Но как? – едва выдавила из себя девушка.

– Да хоть на руках относи, меня не волнует! – огрызнулся сидящий в люке мужчина.

Девушка только глазами хлопала, время от времени пытаясь что-то сказать, но не могла вставить и слова в гневную тираду невольного узника.

А тот распалялся все больше и больше.

– Права купила, ездить не купила? – выдал он почти классическое. – Или там, где ты машину зарабатывала, не водить учили, а чему-то другому? Какого хрена ты на дорогу не смотришь, курица слепая?

Я уже собиралась вмешаться, но вот тут девушка отмерла:

– А какого хрена при проведении работ никаких предупреждающих знаков не стоит? Или открытый люк лентой оградить ума не хватило? А может, тебе треугольник подарить? Он красивый, красненький. И насчет курицы…

И тут она выдала такую тираду, что я покраснела, а портовые грузчики, услышь они этот дивный набор слов, с большой долей вероятности всем коллективом запили бы с горя от ощущения собственной несостоятельности.

– Так что, – закончила свою прочувствованную речь автолюбительница, – есть что сказать по делу – предлагай. Нечего предложить – прихлопнись и не отсвечивай.