Мир нашему дому

социальный пар через нас. Надо быть транспарентным. Я никогда не собирался и не собираюсь

работать по принципу «нарубил и уехал». Я хочу жить в Казахстане, хочу, чтобы мои дети здесь

жили. Я – часть этой страны, и это моя Родина. А раз все мы собираемся здесь жить и дальше,

значит, всем нам надо стараться сделать нашу страну лучше, краше, богаче.

– Раньше считалось, что казахстанская банковская система – лучшая в СНГ. После кризиса

эта оценка резко изменилась. Какую оценку вы бы дали ей сегодня?

– Я по-прежнему считаю, что она одна из лучших на постсоветском пространстве. Тем не

менее в 2008 году до кризиса банковские активы в РК составляли порядка 75 процентов к ВВП,

а на конец 2012 года – всего 46,2 процента. Это говорит о том, что банки сегодня недостаточно

эффективно выполняют свою основную функцию – кредитование. Я хотел бы верить, что

постепенно банки восстановят status quo. Мы прекрасно понимаем, что сейчас проигрываем

торговые войны с Россией. И этим активно спекулируют противники интеграции, которые

призывают расторгнуть договор о создании Таможенного союза и не допустить создания ЕЭП. В

21 веке без интеграции не выжить. Хороший пример того, к чему может привести изоляционная

политика, – Северная Корея. Очень самостоятельные, гордые, но бедные. А я бы хотел быть и

гордым, и богатым.

– А как вы оцениваете ситуацию с Кипром? Есть ли там казахстанские деньги? И как политика

властей Кипра может отразиться на Казахстане?

– Никак. Судьба денег, которые находятся на Кипре, – проблема хозяев этих денег. Если

никто громко их не ищет, значит, их никто не терял. А вот в целом ситуация на Кипре для

Казахстана положительна. На фоне всей этой турбулентности Казахстан стал выглядеть тихой

гаванью. Самое поразительное, что уже началась репатриация капиталов. Не из Кипра, а из

других европейских стран. Люди поняли, что риски, которые есть в нашей экономике,

приемлемы, контролируемы, и ими можно управлять. А рисками других стран ты управлять не

можешь. Это понимание – огромный плюс для Казахстана. Давайте дождемся конца года и

посмотрим, сколько денег зайдет в страну извне. Люди начали задумываться: почему я держу

деньги в Швейцарии, а не в Казахстане, если ставки по депозитам здесь выше, а банковская

тайна так же соблюдается? Если мы будем последовательны в проведении реформ, к нам могут

прийти деньги тех же европейцев. Почему бы нам с точки зрения банковской системы не стать

азиатской Швейцарией?! Не боги горшки обжигают. В конечном итоге выиграем все мы: чем

больше денег будет на депозитах, тем активнее будет кредитование. Это повлечет снижение

ставок по кредитам, и люди будут привлекать больше денег в реальный сектор экономики, что

увеличит количество рабочих мест и обеспечит рост сбора налогов.

– А что мешает?

– Мы все поражены бациллой презумпции виновности. Мы разучились доверять друг другу.

Не успевает начаться суд над таможенниками Хоргоса, мы все уже считаем их виновными. Если

их теперь оправдают, мы будем считать, что наши судьи коррумпированы. Мы все всех

подозреваем. У нас ментальность совковая. Как ни странно, мы много хорошего и доброго

оставили там, в советском прошлом, а совковое притащили сюда.

– Какие основные проблемы у нашей банковской системы?

– Я думаю, что, во-первых, можно было бы снизить требования к капиталам банков с 60 млн

долларов хотя бы до 10 млн. Не для всех, конечно, а для региональных банков. Сегодня для

региональных банков установлена планка в 4 млрд тенге, мы можем пойти дальше и снизить до

1,5 млрд. И при этом ввести ограничение: если ты работаешь в рамках 1,5 млрд, то ты

работаешь в пределах одного региона. К чему это приведет? К развитию моногородов. К

примеру, 5 бизнесменов в Талдыкоргане скинутся по 2 млн долларов и создадут банк. И те

деньги, которые они сегодня вкладывают в японский автопром или держат на депозитах в банках

в Алматы, они вложат в создание банка. Создание такого регионального банка – это инструмент

локальной репатриации капитала на межрегиональном уровне, ведь этот банк начнет

кредитовать бизнесменов по всему региону.

Во-вторых, надо стремиться к повышению уровня банковских активов к ВВП до 70-80

процентов. В-третьих, крупным банкам надо избавляться от токсичных активов. Еще одна задача

– выход государства из реструктурированных банков. Ну и, наконец, последний пункт –

экспансия казахстанских банков на рынки соседних стран. Наши банки должны научиться

конкурировать. Если мы считаем, что наши банковские технологии – одни из лучших, нужно

доказывать это.

Нам не нужно пытаться быть впереди планеты всей. Мы, банкиры, конечно, любим говорить,

что мы переходим к Базелю-2, к Базелю-3… Но успевает ли реальный сектор за банками? Более

жесткие требования к банкам в конечном итоге ретранслируются на заемщиков.

– Как вы оцениваете инициативу по увеличению пенсионного возраста вкупе с урезанием

декретных выплат?

– По прогнозам, к 2015 году дефицит бюджета к ВВП сократится с 2,9 до 1,5 процента. В то

же время расходы бюджета к ВВП тоже сократятся с 19,4 процентов в 2012 году до 14,5

процента в 2015-м, тогда как в развитых странах этот показатель равен 30-40 процентам. Эти

цифры говорят о том, что мы сокращаем дефицит бюджета, но при этом сокращаем и

социальные расходы или же вовлеченность государства в экономику.

– Может сказать проще: в стране нет денег?

– Деньги в стране есть. Но мы переходим в режим большей экономии, чтобы, если вдруг

случится очередной кризис, быть к нему более подготовленными. Как экономист я, наверное,

согласен с этим. Но как гражданин, не обремененный полномочиями госслужащего, я могу себе

позволить говорить, что выступаю против таких мер экономии. При сегодняшних сырьевых ценах

можно было бы изыскать возможности не принимать эти непопулярные меры. К тому же мы

видим, что рост экономики наметился, тренды – положительные, и можно было бы, наверное,

частично дотировать все эти вещи.

– Ходят слухи, что в стране в очередной раз ожидается девальвация. Что вы думаете по этому

поводу?

– Девальвации не будет. Рекомендация для вычисления ее возникновения очень простая:

смотрим за ценами на нефть и за поведением пары рубль–доллар. Это два основных индикатора

для обычного человека. Если не произойдет форс-мажорных обстоятельств вроде обвала цен на

нефть или очередного мирового кризиса, никаких предпосылок для девальвации тенге в

среднесрочном периоде нет.

«Время»,

25.04.2013

« Н и B a nk R BK, н и д ру гие фи нан совые

и н с т ит уты , к оторы е я к он сульти рую ,

н е п о йд ут п о п ут и А льянс Б анка»

Интервью с Жомартом Ертаевым, президентом Евразийского центра финансового

консалтинга, консультантом Совета директоров «Bank RBK».

Казахстанская финансовая система в настоящее время претерпевает значительные

изменения – правительство кардинально пересматривает правила игры для участников

рынка, с поля уходят некоторые институты, ожидается изменение ландшафта через слияние

нескольких игроков. С другой стороны, внутренне давление дополняется и внешними

обстоятельствами, связанными с опасениями касательно степени защищенности

казахстанских финансовых институтов в условиях интеграции в ТС и ЕЭП. Каким будет

развитие банковского сектора Казахстана, как скажется создание Единого процессингового

центра на участниках рынка, и что ждет казахстанские финансовые компании в рамках ТС –

своим видением ситуации в этих и других вопросах с Агентством ИРБИС поделился

известный казахстанский финансист, консультант Совета директоров «Bank RBK» Жомарт

Ертаев.

ИРБИС: Каковы планы и прогнозы у «Bank R BK» на 2013 год? На к аких клиентов будет

ориентирован банк – розничных, МСБ или корпоративных?

Жомарт Ертаев: Благоприятная рыночная конъюнктура, а также активное посткризисное

восстановление экономического роста страны положительно сказываются и на бизнесе «Bank

RBK». Предполагается, что по итогам 2013 года активы банка вырастут на 45-50%, а прибыль

составит около 1,5 млрд тенге. Доходность на вложенный капитал (ROE) ожидается на уровне

порядка 10%, что является хорошим показателем среди казахстанских банков. Для сравнения: в

2012 году банк получил 400 млн тенге прибыли, что позволило выплатить дивиденды по

привилегированным акциям с доходностью 8% годовых.

Планируется дальнейшая диверсификация ресурсной базы банка. Для этой цели, в частности,

банк разместит дебютный выпуск простых и субординированных облигаций на общую сумму

порядка 10 млрд тенге. Кроме того, планируется увеличение доли вкладов физлиц в

обязательствах банка с текущих 22% до примерно 30%.

Дальнейший рост бизнеса банка будет обеспечен в большей степени за счет работы с

корпоративными клиентами и субъектами МСБ. Естественно, чтобы увеличить охват кл иентов,

банк продолжит расширять географию присутствия: в текущем году будут открыты

дополнительные отделения в Алматы и Астане и филиал в Усть-Каменогорске.

Отмечу, что 2013 год уже ознаменовался для «Bank RBK» знаковым событием – запуском

карточного бизнеса. На начало мая банком было выпущено порядка 3,8 тыс. платежных карт, до

конца года планируется довести их количество до 40-45 тыс.

ИРБИС: Какова доля «плохих» активов в «Bank RBK»? Если доля высока, будет ли банк

создавать дочернюю организацию по управлению такими активами?

Ж.Е.: Если под «плохими» кредитами понимать займы с просроченным платежом свыше 90

дней, то их доля незначительна: на 1 апреля 2013 года она составляла всего 1,9% от

совокупного кредитного портфеля банка. При этом уровень провизий на аналогичную дату

составил 3,4%, то есть «токсичные» активы покрыты созданными резервами более чем на 100%.

Что касается в целом кредитной политики, то «Bank RBK» придерживается здесь консервативного

подхода. Мы против так называемого ломбардного кредитования, когда во главу угла ставится

оценка залогового обеспечения. Принимая решение о выдаче или невыдаче займа, «Bank RBK»

смотрит, прежде всего, на оценку бизнеса и генерируемых им денежных потоков и только потом

– на предлагаемое заемщиком залоговое имущество. Благодаря осторожности в вопросах

кредитования ссудный портфель, сформированный банком, отличается хорошим качеством.

Соответственно, как минимум в среднесрочном горизонте у «Bank RBK» не возникнет

необходимости в создании «дочки», специализирующейся на работе с проблемными активами.

ИРБИС: Будучи консультантом «Bank RBK» и обладая богатым опытом по быстрому выводу

БВУ в число крупнейших банков страны, в частности на примере «Альянс Банка», можете ли В ы

сказать, что и «Bank RBK» пойдет по этому пути?

Ж.Е.: Начну с того, что в настоящий момент я консультирую не только «Bank RBK», но и еще

ряд банков, в том числе за пределами Казахстана. Консультирую, используя весь накопленный

мною опыт, а он у меня есть как положительный, так и отрицательный. Ведь ошибки, которые ты

когда-то совершил, – это не трагедия, а инструмент самосовершенствования, если научиться их

признавать, исправлять и больше не повторять.

«Альянс Банк» в свое время был бенчмарком для Казахстана: созданный с нуля, он добился

того, что за короткий срок вошел в четверку крупнейших банков страны. Сейчас этот банк

упрекают в агрессивной кредитной политике: дескать, займы выдавались на автобусных

остановках. Но, во-первых, вне банка кредиты никогда не выдавались, вне банка только

принимались заявки. Сегодня, например, это делается в том числе через Интернет. Во-вторых, с

точки зрения риск-менеджмента при кредитовании важно смотреть не на каналы продаж, а на

систему скоринга. И могу вам ответственно заявить, что эта система в «Альянс Банке» на тот

момент была одной из лучших в РК.

Теперь что касается «Bank RBK». Ни он, ни другие фининституты, которые я консультирую, не

пойдут по пути «Альянса». Как художник, из-под пера которого выходят разные картины, так и я

(позволю себе такое сравнение) для каждого своего проекта ищу индивидуальное, оригинальное

воплощение. «Bank RBK», как я уже упомянул в ответе на предыдущий вопрос, стро ится как

традиционный универсальный банк с консервативной кредитной политикой. Его девиз: «Сказано

– сделано!» Ключевые ценности, которые «Bank RBK» предлагает своим клиентам, – это

качество, надежность, конфиденциальность и безопасность. И только в последнюю очередь речь

идет о скорости. Сегодня я не тороплюсь жить сам и призываю к тому же коллег из

консультируемых банков: не торопитесь, делайте все поступательно, последовательно,

основательно – на века.

ИРБИС: В условиях интеграции в ТС и ЕЭП какая судьба ждет казахстанские банки? Каковы их

конкурентные преимущества или, наоборот, слабые стороны?

Ж.Е.: Судьба казахстанских банков находится в руках самих казахстанских банков. Я считаю,

что у наших кредитных организаций есть все предпосылки активно развиваться в рамках

интеграционных проектов с Россией и Беларусью. Навязываемые отдельными комментаторами

страхи, что, дескать, скоро сюда придут российские банки и завалят Казахстан дешевыми

деньгами, – это миф. Судите сами: наводнить дешевыми кредитами может только та банковская

система, стоимость денег в которой ниже. Между тем, ставка рефинансирования Центробанка

РФ на 2,75% выше, чем у нас (8,25% против 5,5%), и такая фора с небольшой погрешностью

сохранялась весь прошлый год. А ведь тяжело предлагать соседям дешевые деньги, если дома

они изначально дороже.

Еще одним индикатором дешевизны кредита являются ставки по вкладам физлиц. Но и тут

российские ставки выше казахстанских до 10% в рублях, против 9% в тенге, если оперировать

теми планками, которые устанавливаются регуляторами. Как видно из рыночных индикаторов,

повода для фобий нет, и физическое, механическое сближение финансовых рынков Казахстана

и России не может означать, что нас «завалят дешевыми кредитами», – свои деньги у нас

дешевле.

В то же время нужно понимать, что приход иностранных банков никогда не оборачивается

«манной небесной» в виде какого-то глобального падения ставок по кредитам и завышенных

ставок по депозитам. На казахстанский рынок приходили западные финансовые институты, а

некоторые уже и ушли с рынка, но падения ставок не было. А все потому, что в механизме

ценообразования на кредитные ресурсы ключевым фактором является не столько стоимость

фондирования, сколько цена риска. Выдавая кредиты, банк не просто продает деньги – в

первую очередь он покупает риски. И пока суверенные рейтинги Казахстана не будут

сопоставимы с рейтингами стран, считающихся безусловно надежными в глазах международных

инвесторов, нам не следует ждать от иностранных БВУ каких-то сказочно привлекательных

условий по кредитам и депозитам.

Да, российские банки в Казахстане сейчас заметно активизировались, и конкуренция на

отечественном банковском рынке обострилась. Но, во-первых, это идет на пользу клиентам,

поскольку такое соперничество рождает лучший сервис и лучшие условия по банковским

продуктам. Во-вторых, усилившаяся конкуренция должна заставить наши банки, банки с

казахстанским капиталом предпринять симметричные меры по развитию своего бизнеса и

подтолкнуть их к освоению новых рынков, в том числе за счет внедрения передовых технологий

и клиентоориентированности. Таким образом, я возвращаюсь к мысли о том, что нужно не ждать

вторжений в нашу банковскую систему извне, а подумать над тем, чтобы организовать

успешную экспансию на рынки России.

ИРБИС: Ваши прогнозы по развитию казахстанского банковского сектора в краткосрочной и

среднесрочной перспективах.

Ж.Е.: Прогнозы достаточно позитивные. Так, если на отрезке посткризисного периода до 2013

года банковский сектор рос незначительно, то в дальнейшем, ввиду увеличения производства в

Казахстане и роста национальной экономики в целом, сектор будет демонстрировать более

активный рост. Причем, вероятнее всего, наиболее высокими темпами будут расти кредитные

организации среднего размера, так называемые банки второго и третьего эшелонов.

ИРБИС: В СМИ недавно прошла информация об интересе компании «Верный Капитал» к

«Альянс Банку» и «Темирбанку». Во сколько Вы оцениваете рыночную стоимость «Альянс Банка»?

Ж.Е.: Будучи финансистом, придерживающимся либеральных взглядов в экономике, сам факт

выхода государства из капитала банков я приветствую. Компанию «Верный Капитал» я считаю

сильной инвестиционной группой, обладающей опытом работы с различными активами, в том

числе банковскими. Думаю, что в случае совершения этой сделки компания «Верный Капитал»

сможет придать двум упомянутым банкам новый импульс для дальнейшего развития. Что

касается их рыночной стоимости, то для корректной оценки необходимо располагать большей

информацией, чем та, что есть в открытом доступе. Уверен, что сделке будет предшествовать

тщательный due diligence и оценка, а инвестор, который в рамках этой сделки рискнет своими

или заемными деньгами, выберет стратегию, которая сможет принести наилучший результат.

ИРБИС: Какова Ваша позиция и позиция банка по поводу создания Единого процессингового

центра (ЕПЦ)?

Ж.Е.: Насколько я понимаю, ЕПЦ создается для того, чтобы обслуживать единую сеть

банкоматов. Если так, то я поддерживаю эту идею. Похожая схема работает в Украине, доказав,

что она целесообразна, разумна и удобна как для банков, так и для держателей карточек.

Украинские банки конкурируют между собой не меньше наших, но когда дело доходит до общей

выгоды, рачительность и прагматизм украинцев берут верх над разногласиями. Так вот, ряд

украинских банков заключили соглашение о едином размере комиссии в банкоматах. Выгода

для клиентов и для малых банков здесь очевидна: первые больше не рыщут по городу в поисках

«своего» банкомата, вторые – получают доступ к гораздо большей, чем у них, сети банкоматов.

Выгода же крупных банков, «вооруженных» банкоматами до зубов, заключается в том, что через

их сети потекут дополнительные денежные потоки от картхолдеров их конкурентов. При такой

схеме банки размещают свои банкоматы не там, где их и без того хватает, а там, где их совсем

нет. И это тоже очевидная выгода для всех. Кстати, в прошлом я не раз обращался к нашим

банкирам с инициативой подписать картельное соглашение об объединении банкоматов в РК и

синхронизации тарифов. Но коллеги, увы, меня не поддержали, решив сохранить повышенные

тарифы для карточек банков-конкурентов.

«Ирбис», 17.05.2013

« Ко гд а я говорю, чт о мы можем п остроит ь

к а з ахстан скую б анковс кую модель п о о бразу

Ш в е йцарии , я говор ю э т о вполне с ер ьезн о», –

Ж о ма рт Е р таев

Автор: Юрий Валиков

Президент Евразийского центра финансового консалтинга Жомарт Ертаев рассказал «Къ», что

требования «Базеля 3» казахстанские банки будут проецировать на своих заемщиков, что

может затруднить финансирование инновационных проектов, которые сейчас нужны стране .

Тем временем недавние события на Кипре и антилиберальные настроения в Европе уже

спровоцировали отток капиталов обратно в Казахстан, где деньги могут работать на

экономику страны, да и просто находиться в «тихой гавани»: в РК сохраняется банковская

тайна, планомерно повышается устойчивость системы через реформы и тот же «Базель 3», да

и за время существования банковской системы РК ни один вкладчик системообразующих

банков не пострадал.

– Сейчас на финансовом р ынке п рослеживается тенденция к объединению п о всем

секторам: создается ЕНПФ, консолидируется брокерский рынок, есть и нициатива по слиянию

сети банкоматов. Как вы считаете, в правильном ли направлении мы движемся?

– Вокруг этого вопроса в нашем обществе развернулись острые дискуссии. На мой взгляд,

участники этих дискуссий в большинстве своем допускают одну принципиальную ошибку: вопрос

излишне политизируется, хотя на самом деле его корни лежат сугубо в экономической плоскости.

В результате среди спорящих стало преобладать мнение, что последовательная централизация в

различных сегментах финансового рынка может привести нас обратно к Советскому Союзу.

Справедливо ли это мнение? Конечно, нет, и лично для меня очевидно, что никакого возврата к

СССР не происходит.

Чтобы объективно оценить ситуацию, экономические и политические процессы нужно

рассматривать по отдельности. Так же, по отдельности, нужно рассматривать и отдельные

внутриэкономические процессы, происходящие в том или ином сегменте финрынка:

банковском, пенсионном, страховом, брокерском. Если взглянуть глобально, то последний

кризис спровоцировал отход от либеральных ценностей практически по всему миру. Даже

развитые страны с либеральной экономикой шли на нелиберальные меры с тем, чтобы смягчить

последствия кризиса. А то, что мы недавно видели на Кипре, – вообще из ряда вон выходящие

события, ведь с точки зрения классического капитализма частная собственность абсолютно

неприкосновенна. При этом цивилизованная Европа, создав прецедент экспроприации частной

собственности в отдельно взятой стране, утверждает, что это было единственно верное решение

в сложившейся ситуации.

Итак, борьба с кризисом вынудила правительства к пересмотру классических подходов и

принятию мер, ранее считавшихся антирыночными. И Казахстан, естественно, не стал

исключением. В то же время основные принципы капитализма в нашей стране сохраняются,

включая институт частной собственности и тайну банковских вкладов. Таким образом, мы видим,

что Казахстан продолжает развиваться по рыночным законам.

– Следуя вашей логике, давайте разберем каждый сектор финрынка отдельно. Начнем с

пенсионного…

– Что касается объявленных пенсионных реформ, то сейчас, в ходе бурного публичного

обсуждения выясняется, что их инициаторы изначально не все правильно просчитали и не все

предусмотрели. К примеру, до сих пор не выработан окончательный механизм объединения

всех фондов в ЕНПФ. Поэтому разумнее дождаться конкретики от реформаторов, и только потом

начинать либо одобрять, либо критиковать – но уже аргументированно.

Есть радикальные комментаторы, и их немало, которые заявляют: власть, признав

необходимость реформ, признала провальной и всю пенсионную систему в том виде, в котором

она была задумана, создана и сейчас существует. Я с ними не согласен. Если бы с созданием

ЕНПФ шла речь о возврате к солидарной системе, тогда и впрямь все предыдущие усилия

государства по обеспечению достойной старости своим гражданам можно считать провальными.

Но ведь накопительная система сохраняется! Да, жизнь показала, что ей нужна модернизация. А

как иначе, если за 22 года независимости в стране так и не развился фондовый рынок? Это и

есть ключевая причина слияния НПФ. Найдутся такие, кто скажет: и здесь виновато государство,

ибо именно оно должно было расшевелить биржу. Но поймите, фондовый рынок – это не лошадь,

а телега. Алгоритм эволюции здесь такой: с развитием капитализма появляются качественные

эмитенты, они начинают предлагать рынку ценные бумаги, и уже эти предложения порождают

спрос. Попытка искусственного создания Регионального финансового центра в Алматы, чтобы

потом наполнить его эмитентами, потерпела фиаско. Ведь сначала должно быть содержание, и

затем – форма, в которую это содержание следует направить.

Мне кажется, нынешняя пенсионная реформа – это тот случай, когда власть впервые за

много лет разглядела риски, публично признала их и решила принять превентивные меры по их

устранению. Это обнадеживает, потому что раньше государство, как правило, действовало не

превентивно, а реактивно, проводя работу над ошибками постфактум, когда риски уже

материализовались. Так было, например, в случае с банковским кризисом. В тучные годы и

Нацбанк, и некоторые профучастники, включая меня, предупреждали о чрезмерности внешних

заимствований наших БВУ. Но никто не прислушался и не отреагировал своевременно. В итоге

спасение ряда банков обошлось гораздо дороже, чем могло бы быть. И тот факт, что сейчас

власть решила пойти на непопулярные меры в пенсионной системе, признав, что там не все так

хорошо и в дальнейшем возможная цена ошибки может возрасти в десятки раз, – такая

практика достойна уважения. Очевидно, что в создании ЕНПФ есть однозначная негативная

составляющая – потеря массы рабочих мест. Конечно, жалко этих людей, но это все же не

аргумент, когда на другой чаше весов находятся интересы миллионов вкладчиков. И лучше

сейчас пожертвовать меньшим, чтобы потом не потерять большее.

Проблемы в НПФ существовали всегда, и руководители пенсионных фондов о них прекрасно

знают. Они неоднократно заявляли, что в стране недостаточно развит фондовый рынок и мало

качественных эмитентов, за счет которых можно было бы улучшить доходность. В таких условиях

передача НПФ в руки государства – правильное решение, тем более что забота о пожилых

гражданах является прямой социальной функцией власти. Те, кто утверждают, что создание

ЕНПФ лишает налогоплательщиков права выбора, – лукавят. Это при размещении денег на

депозит людям нужен выбор: по процентам, срокам, вариантам выплаты вознаграждения.

Пенсионные же отчисления носят обязательный, а не добровольный характер, да и право

собственности на них наступает лишь по достижении определенного возраста и лишь частично.

Особняком в ряду реформаторских инициатив стоит повышение пенсионного возраста для

женщин. Что до меня, то логику принятия этого решения я понимаю, но само решение – не

принимаю.

– Следующий сегмент – брокерские компании. Повышение т ребований регулятора к их

капиталу вызвало сжатие рынка?

– Легче всего сейчас обвинить регулятора, что он вроде как взял и ликвидировал этот рынок.

Но на такое обвинение, коль уж оно выражено в столь категоричной форме, есть не менее

категоричный ответ: как можно «убить» то, чего нет? Ведь еще до объявления регулятора об

ужесточении требований ряд игроков начал добровольно сдавать свои брокерские лицензии. И

все потому, что мало качественных эмитентов. А из тех, что были раньше, множество допустили

дефолт по ценным бумагам.

– Теперь о б анках. По-вашему, идея создать е диный п роцессинговый центр (ЕПЦ) и

объединить банкоматные сети не является частью упомянутого тренда централизации всего и

вся?

– Никаких признаков централизации в банковской системе я не вижу. Зато, опять же, вижу

излишнее политиканство: дескать, теперь и банки заберите и объедините. Наоборот, сейчас

государство пытается выйти из капитала фининститутов, национализированных во время

кризиса. В результате госучастие в банковском секторе будет сведено к минимуму.

Что касается объединения сетей банкоматов. Услышав об этой идее, я как банкир с 18 -

летним стажем воспринял ее положительно, ведь декларировалось снижение комиссий для

потребителя. Но в определенной среде общества этот вопрос стал «раздуваться» в негативном

свете: его перевели в политическую плоскость, посыпались обвинения в ущемлении

либеральных ценностей… Я не могу понять этой нездоровой истерии. Давайте дождемся

конечного решения о том, как будет функционировать ЕПЦ, как будет воплощена эта идея на

практике. Если будет единая сеть банкоматов, принадлежащая государству, которая будет

существовать параллельно с имеющейся сетью банкоматов частных банков, то открываются два

варианта сотрудничества.

Первый: создается АО, банк со своим парком банкоматов входит в состав этого АО и получает

соответствующую долю. В этом АО синхронизируются тарифы, предположительно в сторону

уменьшения. За банками сохраняется право выхода из этого АО. А чтобы у банков был стимул

вступать в это АО, государство должно предложить более низкие тарифы, и тогда невступившим

будет сложно конкурировать со вступившими.

Второй вариант: подписывается некое картельное соглашение, и в его рамках все банки

синхронизируют тарифы опять же в сторону уменьшения. При этом варианте у нас не будет таких

анекдотических ситуаций, когда возле множества банкоматов люди ищут логотип своего банка –

как сейчас, либо когда будет один банкомат с очередью из множества людей – что не исключено

при неграмотном создании ЕПЦ. В Нацбанке ведь абсолютно правы, когда говорят о

целесообразности сокращения числа банкоматов в одной точке и переносе их в места, где они

больше нужны.

– Почему тогда раньше не договорились до этого?

– В силу исторического антагонизма между акционерами отдельных казахстанских банков.

Есть ведь пример Украины, где банки, пусть и не все, без участия государства ударили по рукам

и создали единую сеть банкоматов. Так что идея разумная, но как она будет воплощена у нас –

гадать не возьмусь. Если реализуют правильно, всем будет хорошо.

– Вернемся к разговору о превентивных мерах, только теперь уже в отношении банков.

С е йчас регулятор все ближе подводит БВУ к т ретьему «Базелю». Насколько э ти м е ры

своевременны и нужны рынку?

– На мой взгляд, данная ситуация из разряда, когда, обжегшись на молоке, дуют на воду. Но

поскольку переход на «Базель 3» неизбежен и не обсуждается, для нас важно осуществить его

максимально безболезненно. С точки зрения влияния на экономику в целом, «Базель 3» – это

классическая палка о двух концах, где на одном конце находятся кредитные организации, а на

другом – компании нефинансового сектора, потенциальные заемщики. Подразумевается, что от

роста требований к банкам вырастут их надежность и прозрачность, что приведет к общ ему

оздоровлению банковской системы, повышению ее конкурентоспособности и устойчивости

перед глобальными кризисами. Другой вопрос, готовы ли клиенты банков к такому переходу.

Нужно отдавать себе отчет в том, что банки будут зеркально проецировать требования «Базеля 3»

на своих заемщиков, требуя от них все более качественных залогов, большего покрытия по

кредитам. Соответственно, может ухудшиться и без того непростая ситуация с финансированием

инновационных проектов и стартапов.

Выдавая кредиты, банки не столько продают деньги, сколько покупают риски. В частности,

риски реального сектора экономики Казахстана. Поэтому, на мой взгляд, в вопросе ужесточения

требований нужно действовать предельно осмотрительно. Нельзя забывать о влиянии на бизнес

интеграционных процессов. Мы состоим в Таможенном союзе, не за горами создание ЕЭП,

поэтому было бы логично, если бы требования к казахстанским банкам синхронизировали с

российскими, которые гораздо мягче. От этого, конечно, и проблем с банками в России больше,

но и конкуренция у них выше.

Кстати, сразу возражу тем людям, которые пугают нас экспансией российских банков.

Наоборот, рост конкуренции пойдет на пользу нашей стране. Во-первых, это выгодно

потребителям. Во-вторых, это выгодно местным банкам, поскольку подстегнет их к прогрессу, к

освоению передовых технологий. В-третьих, средства российских банков потекут в реальный

сектор экономики РК, за счет чего будет создаваться добавочная стоимость и появятся новые

рабочие места. Это реальные, очевидные плюсы, в отличие от раздуваемых опасений, которые,

возможно, являются своего рода лозунгом для ряда политиков, пытающихся водрузить

«китайскую стену» между бизнесом и обществом.

– Насколько, на ваш взгляд, реальный сектор готов к ужесточению требований через

внедрение «Базеля 3» в банках РК?

– Уже существующие предприятия, в принципе, готовы. Но перед Казахстаном стоит

жизненно важная задача – диверсификация экономики. И новые производства, создать которые

только предстоит, не готовы к ужесточению требований. В частном секторе нет такого избытка

денег, чтобы инвесторы за свой счет строили заводы. Качественные залоги тоже есть не у всех.

И если Нацбанк сейчас делает выбор в пользу устойчивости банковской системы, бизнес не

должен обвинять банкиров в том, что мы выдвигаем завышенные требования к проектам.

– И как же найти здесь золотую середину?

Для этого было бы полезно вернуться к докризисному качеству диалога между бизнесом и

властью. Сейчас такой диалог происходит, как правило, в директивных тонах. Мы понимаем:

государство так поступает, ибо потратило значительные суммы на поддержку бизнеса. Но эту

парадигму «ментор – послушник» все-таки пора менять, нужно культивировать партнерство. Судя

по деятельности НЭП «Атамекен», видно: понимание этого «наверху» есть, власть готова

прислушиваться к голосу бизнеса. Государство, а с ним и народ не должны видеть в бизнесменах

врагов, надо избавляться от этого вредного стереотипа. Мы не нэпманы, мы такие же граждане

своей страны. Мы понимаем инициативы регулятора, их направленность на благо экономики. И

если не все из этих инициатив мы приветствуем – это не потому, что мы стремимся

исключительно набить себе карманы. Мы тоже ратуем за общественное благо, за то, чтобы нас

окружали счастливые и богатые сограждане. Никто из нас не хочет самоутверждаться за счет

дорогих машин на фоне «хрущевок».

– Какие сектора сейчас больше всех н уждаются в финансировании, и к акие наиболее

выгодно финансировать банкам?

– Ситуация не изменилась. Конечно, хотелось бы кредитовать сырьевиков. Но это – крупные

игроки, которые не нуждаются в деньгах местных банков и пользуются финансированием

глобальных фининститутов. То же самое относится к энергетике и телекоммуникациям. А нам

остаются торговля, сельское хозяйство, небольшие перерабатывающие предприятия вроде

макаронных фабрик. Хотя работы у банкиров могло бы быть поле непаханое, ведь в части

товаров для населения в Казахстане почти ничего не производится. Легкая промышленность не

функционирует в принципе, даже на юге страны, где под выращиваемый там хлопок был созда н

кластер. А спрос на все это есть, и он постоянно растет, причем это платежеспособный спрос, так

как нефтедоллары так или иначе просачиваются по всей вертикали экономики и затрагивают

все слои населения. Так что нужно быть оптимистом и работать.

– Тем не менее, есть популярное мнение об оттоке капиталов из Казахстана в зарубежные

активы и на банковские счета. Почему деньги утекают из страны, и есть ли шанс направить эти

капиталы обратно?

– На протяжении более чем 10 лет многие наши соотечественники зарабатывали деньги

здесь и вывозили их за границу. Все об этом прекрасно знают. Причем вывозились не только

коррупционные деньги, но и чистые, легальные капиталы. Я всегда был против этого. Мое

мнение: деньги должны быть в шаговой доступности от своего владельца. Риски есть везде, ни

одна экономика от них не застрахована. Но риски в своей стране более заметны, их проще

мониторить и даже пытаться как-то влиять на них. Ну вывезли наши люди деньги на Кипр,

опасаясь каких-то потенциальных рисков советизации казахстанской экономики, – и что в итоге

получилось? События на Кипре на фоне общей турбулентности в еврозоне стали спусковым

механизмом для репатриации капитала из стран ЕС. И я считаю, что Казахстан вполне мог бы

стать той самой тихой гаванью для капиталов из-за рубежа. Но когда я озвучиваю эту свою точку

зрения, меня не воспринимают всерьез. Почему Казахстан не может играть эту роль? Риски

понятны, и обратите внимание: ни в одном из системообразующих банков РК ни один вкладчик

не пострадал, банковская тайна у нас сохраняется, экономические реформы носят

последовательный характер, и даже вводимый «Базель 3» полезен с точки зрения безопасности

вкладов. Системная работа «сверху вниз» проводится. Повторюсь, хотелось бы обратного

движения, чтобы бизнес правильно поняли «наверху». Тогда мы могли бы построить

казахстанскую банковскую модель по образу Швейцарии. Серьезно, наши страны могут быть не

только горами похожи. И добиться такого статуса – «азиатской Швейцарии» – для нас, для всех

жителей Казахстана гораздо важнее, чем, например, когда-нибудь провести Олимпиаду.

– Что тогда сдерживает развитие такой модели? Почему Казахстан до сих пор не превратился

в «азиатскую Швейцарию»?

– Я думаю, из-за мифов и предрассудков: дескать, чем дальше, тем надежнее. И сейчас, когда

деньги потянулись обратно в Казахстан, очень важно не отпугнуть «возвращенцев» мнительными

аналогиями с советским прошлым страны. Вы же видите, как реагирует сообщество, особенно в

социальных сетях, на разного рода реформы? Организованно реагирует, как по з аказу.

Объявили о намерении объединить банкоматы с выгодой для потребителя – вопрос перешел в

политическую плоскость. У нас же полемика может возникнуть даже там, где и проблемы-то нет!

– Может быть, тогда нужно больше заниматься пиаром и имиджем банков с траны?

– Хватило бы всего-навсего достоверного отражения происходящего в стране и вокруг нее.

Пиар – это все же некое приукрашивание фактов. А надо просто не искажать и называть вещи

своими именами. И, конечно, всем вместе работать над тем, чтобы стать успешным и богатым

обществом.

– Если говорить о западных дочерних банках в РК: некоторые сейчас сжимаются по активам,

«UniCredit» и вовсе вышла из «АТФ Банка». Не влияет ли опыт иностранных БВУ в Казахстане на

негативное восприятие нашей страны из-за рубежа?

– Я не считаю, что Запад воспринимает нас негативно. Я считаю, что Запад мог бы

воспринимать нас еще лучше, если бы мы сами научились оценивать себя адекватно. Что

касается иностранных кейсов, то разве Казахстан виноват в уходе «UniCredit»? Они купили АТФ в

тучные годы за одну цену, а продали в худшие, когда цена упала. И я не знаю, чем они

руководствовались, принимая такое решение. Не исключено, что «UniCredit» просто

понадобились деньги на преодоление последствий кризиса, из которого весь мир только

начинает выходить. И вообще, на основе 3-4 кейсов частных инвесторов, на мой взгляд,

неправильно рисовать общий портрет Казахстана. Нефть у нас не закончилась, скоро заработает

Кашаган. Еще раз повторяю, нам самим сперва надо определиться, что такое хорошо и что

такое плохо. А то пришел Сбербанк – у нас паника, «караул, рынок отбирают!» Уходит крупный

иностранный банк – опять «какой ужас!», хотя по предыдущей логике надо радоваться – рынок-то

освобождается. Кто-то приходит, кто-то уходит – для бизнеса это нормальный естественный

процесс. Чем больше игроков, тем лучше. И хотел бы напомнить, что глава государства уже дал

понять банкам, что тратить деньги Нацфонда на фондирование отечественных БВУ недопустимо

и что банки должны сами научиться работать при любой конъюнктуре – и в условиях растущих

трендов, и в условиях нисходящих, и в условиях стагнации.

– Как считаете, почему сейчас начались активные разговоры по продаже ряда банков – ведь

сейчас сектор только начал показывать рост прибыльности, улучшение качества портфелей?

– Я бы акцентировал внимание на том, что из-за кризиса кардинально меняется весь

банковский ландшафт Казахстана. Изменилась десятка лидеров, появились новые игроки. Наша

банковская система сродни молодой планете с еще не застывшей лавой. Ее земная кора будет

формироваться еще лет пять, и этот процесс будет сопровождаться новыми тектоническими

сдвигами. И хорошо, если бы и после этого на нашем банковском рынке что-то продавалось.

Ведь раз кто-то продает, значит, кто-то покупает. Плохо, когда полный штиль: ничего не покупают

и ничего не продают. А сейчас в АТФ Банк пришел новый инвестор, молодой, амбициозный,

который созрел для свершений. Сменились собственники у банка «Астана-Финанс», у банка

«ТАИБ». И эта тенденция позитивна.

– При этом три банка «Самрук-Казыны» пока без явных потенциальных покупателей. Как

с чи таете, выгодно ли «Халык Банку» принимать предложение о покупке Б Т А ? К а к у ю

предпродажную подготовку стоит провести в т рех банках «Самрука»? Е сть ли шансы у

государства выйти из капитала хотя бы некоторых из э тих БВУ до конца года, и у какого из

банков сейчас наилучшее предпродажное состояние?

– То, что государство хочет выйти из БТА, – это очень хорошо. То, что нашелся инвестор,

готовый купить БТА, – это тоже очень хорошо. Что касается двух других национализированных

банков, то радует, что к ним есть интерес на рынке. Говорят, что стоимость «Альянса» и «Темира»

после объединения составит порядка $1 млрд. Опять же радует, что хоть какая -то цифра

появилась.

– Поговорим об инвестициях. Объемы рынка KASE снижаются в последнее время, причем

стремительно. Наши фонды предпочитают инвестировать в ГЦБ или зарубежные бумаги, минуя

казахстанских эмитентов?

– В Казахстане – дефицит качественных эмитентов. И новые эмитенты не появятся, пока не

будет диверсифицирована экономика и не родятся новые предприятия. У этих новых эмитентов

будут новые риски. И это нормально, ведь фондового рынка без рисков не бывает. На этом и

зиждется весь механизм спекуляции бумагами: чтобы кто-то заработал – другой, чаще всего,

должен потерять. Я, например, не играю на бирже именно по этой причине: не хочу выигрывать

за счет проигрыша других. И с точки зрения зарабатывания денег предпочитаю играть в те игры,

где в выигрыше остаются все. Ведь покупать бумаги можно не только из сиюминутных

спекулятивных соображений, но и в целях средне – и даже долгосрочного инвестирования.

Компания-эмитент в таком случае получает с фондового рынка деньги на развитие своего

бизнеса, а инвесторы – те или иные дивиденды от роста стоимости компании, в бумаги которой

они вложились.

– Но ведь государство дает хороший д исконт (на примере акций КазТрансОйла) для

участников программы «Народное IPO», что ставит население в выигрышную позицию?

– Ну, тогда это не IPO, а программа поддержки населения, где в конечном счете люди должны

выиграть у государства. Вот только можно ли назвать социальной программу, если она

охватывает от силы 40 тысяч участников? Возвращаясь к предыдущему вопросу – о

необходимости наполнения фондового рынка эмитентами, отмечу такой парадокс. Чтобы

допустить новых эмитентов на биржу, следует ослабить регуляторные требования, но это, в свою

очередь, породит риски некоторой дестабилизации рынка. И тут тоже надо четко расставить

приоритеты: чего мы хотим и что для нас важнее.

– И как выйти из этой патовой ситуации с наилучшим результатом?

– Я бы не назвал эту ситуацию патовой. Просто от власти и бизнеса требуется проявить

искусство. Я всегда говорю, что бизнес – это, скорее, не наука, а искусство. Искусство находить

компромисс, искусство договариваться, искусство понимать и доверять. Как талантливый

музыкант, имея всего семь нот, создает красивую мелодию, так и государственные мужи вместе

с предпринимателями, если они обладают талантом в своей сфере, могут гармонично настроить

все переменные и сделать их взаимодействие максимально эффективным. А когда таланта нет –

получается какофония. Конечно, в придачу к таланту нужна и техника. Но техника вторична, ведь

хороших композиторов гораздо меньше, чем людей, когда-либо учившихся этому мастерству.

Жизнь – это хаос, но этим она и прекрасна.

– Искусство настройки взаимодействий, получается, философский вопрос…

– Люди вообще склонны абсолютизировать относительные вещи, а абсолютные вещи

пытаются, выражаясь медицинским языком, трепанировать. Вот понятие дружбы – оно

абсолютное.

Когда произносят тосты за настоящую дружбу, у меня возникает вопрос: а разве бывает

какая-то другая? Дружба либо есть, либо ее нет. А вот пример противоположного толка, когда

абсолютизируют относительное: дескать, если не создадим единую сеть банкоматов – мы страна

с либеральной экономикой, объединим – значит, катимся к Советскому Союзу. Или еще: если мы

вошли в ТС – Россия нас поглотит, если выйдем – только тогда выживем и сохраним

национальную идентичность. Ошибка этих людей в том, что они берут относительные вещи и

подгоняют их под исторические аналогии. Но таких аналогий нет! Тот виток исторической

спирали остался в прошлом, а на новом витке нас ждет совсем другая история.

Вообще, рассматривать мир через призмы национальности, вероисповедания, гендерной

принадлежности – это глупо. Мы же цивилизованные люди. Нашей стране нужна теснейшая

интеграция с Россией, я убежден в этом. В равноправном союзе с Россией мы построим

независимый и сильный Казахстан. Изоляция, замкнутость на себе – это путь в никуда, а из

соседей Россия является самой дружественной и духовно близкой нам землей. При этом нам как

молодой стране, безусловно, нужны дальнейшие реформы в экономике, в том числе в

финансовом секторе.

Перед Казахстаном стоят глобальные вызовы, и мы должны быть готовы к симметричному

ответу на них. Мы должны понимать, что нам никуда не деться от введения «Базеля 3», который

как раз для того и придуман, чтобы не допустить повторения кризиса 2008–2009 годов. Вопрос

«внедрять – не внедрять» не стоит здесь в принципе. Так же, как не стоит вопрос: вступать или не

вступать в ВТО, как бы кто не сетовал, что это якобы угрожает всему отечественному бизнесу.

По-моему, у великого Сергея Бубки был такой девиз: «Пока у тебя есть попытка – ты не

проиграл!» У нас, я считаю, лимит попыток далеко не исчерпан, будущее нашей страны находится

в наших руках, и только от нас, а не от каких-то сил извне зависит, будет ли Казахстан

процветать.

– Спасибо за интервью!

«Курсив», 30.05.2013

Жом арт ЕРТАЕВ

М и р н а ш е м у Д о м у

Идея

Н ургуль Ертаевой

В оформлении обложки использован рисунок

Адины Ертаевой

Издатели

С а йран С адыков,

Г а ухар Шангитбаева

Составление и

литературное редактирование

Гаухар Шангитбаевой

Иллюстратор

Алиса Солуянова (Alisasolo)

Верстка

Г. Акбота

Изд ательство “СаГа”:

г. Алматы,

ул. Желтоксан, 140

(ул. Кабанбай батыра, 89).