Миры и антимиры Владимира Набокова

Комментарии

1

Репродукцию картины ван Эйка можно найти в: Janson H. W. History of Art. Englewood Cliffs, NJ, 1967, 290–292.

2

Замечание Набокова о том, что писатель — это художник — не случайное. Набоков однажды сказал: «Думаю, я родился художником… и до четырнадцати лет… все полагали, что я в свое время стану художником» (СА 2, 574). Произведения Набокова часто украшают живописные эффекты и аллюзии; возможно, это наиболее заметно в романе «Ада» и его многочисленных «живых картинах», как их назвал Альфред Аппель-младший (Appel, Alfred. Ada Described. // Triquarterly, 17 (Зима 1970), 161). Среди многих учителей рисования юного Набокова самым выдающимся был М. В. Добужинский, дань которому писатель отдает как в автобиографии «Память, говори», так и в стихотворении «Ut pictura poesis» (1926), вызывающее в памяти виды Петербурга кисти этого художника. Стихи, Ann Arbor, 1979, 101.

3

Field, Andrew. Nabokov: His Life in Part. New York, 1977, 87.

4

Наиболее сжато эта тема сформулирована в предисловии В. Е. Набоковой к посмертному изданию сборника русских стихов ее мужа «Стихи».

5

Статья «Неоплатонизм», Encyclopedia Britannica, изд. 1959 года, том XVI, 216.

6

Эти философские школы нашли свое русское воплощение в основном в произведениях философа-мистика и поэта Владимира Соловьева (1852–1900), оказавшего сильное влияние на Александра Блока, Андрея Белого и других поэтов русского символизма. Краткий обзор его работ см в: Mirsky D. S. A History of Russian Literature, ed. Frances J. Whitfeld. New York, 1958, 362–368.

7

The Nabokov–Wilson Letters: Correspondence between Vladimir Nabokov and Edmund Wilson 1940–1971, edited, annotated and with an introductory essay by Simon Karlinsky. New York, 1979, 220. Связи Набокова с гностицизмом на примере романа «Приглашение на казнь» подробно рассматриваются в: Давыдов, Сергей. Тексты-матрёшки Владимира Набокова. Мюнхен, 1982, 100–182.

8

Исследование по поводу Набокова и русского символизма см. в моей статье: Johnson D. Bely and Nabokov: A Comparative Overview. // Russian Literature, IX, 2,IX, 2, 379–402.

9

Connolly, Julian. The Function of Literary Allusion in Nabokov's Despair. // Slavic and East European Journal, #26, 3 (Осень 1982), 302–313.

10

Владислав Ходасевич. О Сирине: TriQuarterly #17 (1970), 100. Полный русский текст, который впервые появился в парижском эмигрантском журнале «Возрождение» в феврале 1937 года, был перепечатан под названием «О Сирине» в книге «Литературные статьи и воспоминания» (Нью-Йорк, 1954). Сходные наблюдения предлагает В. Вейдле в его рецензии на роман «Отчаяние», где он замечает: «Тема творчества Сирина — само творчество». (Круг, 1 (1936), 185). Профессор Глеб Струве (1934) и критик П. М. Бицилли (1936) также признавали увлеченность Набокова темой искусства. Их мнения можно найти в: Nabokov: The Critical Heritage / Ed. Norman Page. London, 1982, 48 и 58.

11

Field, Andrew. Nabokov: His Life in Art. Boston, 1967, 102.

12

The Random House Dictionary of the English Language / Ed. Jess Stein. New York, 1966.

13

Впервые упоминается Джоном Локком в его работе «Опыт о человеческом разуме», часть 3, глава 4, абзац 11.

14

Jacobson, Roman and Waugh, Linda. The Sound Shape of Language. Bloomington, 1979, 197. В этой книге содержится обзор взаимосвязей между синестезией и языковой структурой, 189–194. См. также: Johnson, D. Barton. The Role of Synesthesia in Jacobson's Theory of Language. // Essays to Honor Edward Stankiewicz. Ed. D. S. Worth and K. Naylor. Los Angeles, 1982.

15

Подробнее о музыкальной хроместезии Скрябина и Римского-Корсакова см. в: Сабанеев Леонид. Скрябин. Москва, 1923, 169–183.

16

Jacobson, Roman. Kindersprache, Aphasia und allgemeine Lautgesatze // Selected Writings, I. 'S-Gravenhage, 1962, 387–388.

17

Самое раннее подтвержденное свидетельство синестезии — медицинская диссертация доктора Г. Т. Закса, написанная по-латыни в Эрлангене в 1812 году. Sachs G. T. Historia Naturalis Duorum Leucaethopium Auctoris Ipsius et Sororis eius (История двух альбиносов: самого автора и его сестры), цитируется в: Mahling, Friedrich. Das Problem der «Audition colorée» // Archiv für die gesamte Psychologie. #57 (1926), 165–301.

18

Engstrom A. E. Synesthesia // Princeton Encyclopedia of Poetry and Poetics. Ed. Alex Preminger. Princeton, 1965.

19

Nordau, Max. Degeneration. New York, 1985, 142 (Нордау, Макс. Вырождение. Пер. Р. И. Сементковского. M., 1995, 105).

20

Brown, Roger. Words and Things. Glencoe, 1958, 154. Эта точка зрения также высказывается Стивеном Аллманом (Ulimann, Stephen. The Principles of Semantics. 2nd ed. Oxford, 1957, 268). Аллманн — один из немногих ученых, которые широко изучали литературную синестезию. См. в особенности раздел «Panchronistic Tendencies in Synaesthesia», 268–288. Единственное другое крупное исследование на эту тему: O'Malley, Glenn. Literary Synaesthesia // Journal of Aesthetics and Art Criticism. #15 (1957), 391–411.

21

История и взаимосвязь трех версий в высшей степени стилизованной биографии Набокова отличаются сложностью. Большинство глав были изначально написаны в виде маленьких рассказов для журнала «Нью-Йоркер» в конце сороковых и начале пятидесятых годов. Эти главы и несколько других, опубликованных в других изданиях, были переработаны и опубликованы в виде книги под названием «Conclusive Evidence» («Убедительное доказательство») (Нью-Йорк, 1951). Расширенная и переработанная русская версия была опубликована под названием «Другие берега» (Нью-Йорк, 1954). Наконец, значительно переработанная и увеличенная английская версия была опубликована в 1966 году как «Память, говори: возвращение к автобиографии» («Speak, Memory: An Autobiography Revisited»). Каждый последующий вариант в определенной степени расширял рассказ об алфавитной хроместезии Набокова. Цитируется «Память, говори» 1966 года, если не оговорено специально.

22

Жена и сын Набокова также наделены алфавитной хроместезией, хотя их соответствия цветов и букв отличаются друг от друга и от соответствий Набокова.

23

Английские соответствия перечисляются в «Память, говори» (СА 5, 338–339); русские соответствия — в «Других берегах» (СР 5, 157–158).

24

Poems and Problems, 158–159. Цитируемое ниже стихотворение «Voluptates Tactionum» находится на с. 166.

25

Здесь мы говорим только об узкой разновидности синестезии, известной как алфавитная хроместезия. Кроме того, Набоковым довольно часто используются синестетические метафоры более общего характера. Примеры можно найти в: Bodenstein, Jürgen aus Königsberg. The Excitement of Verbal Adventure: A Study of Vladimir Nabokov's English Prose. Heidelberg, 1977, 226–229 и соответствующее приложение. Цитата о происхождении псевдонима «Сирин» взята из книги Эндрю Филда (Field, Andrew. Nabokov: His Life in Part. New York, 1977, 149).

26

Рассказ Набокова сопровождается такими фразами, как «Спешу закончить список [соответствий букв и цветов], пока меня не перебили» и «исповедь синэстета назовут претенциозной и скучной…» (СА 5, 339).

27

По правилам русской орфографии гласная буква «ы» не употребляется в начальной позиции.

28

Словосочетание «Buchstaben von Feuer» написано по-немецки как в русском оригинале, так и в английском переводе. Очевидно, оно взято из раннего стихотворения Генриха Гейне «Валтасар»; имеется в виду библейская «надпись на стене». Гейне, как Набоков, часто использовал в своем творчестве синестетические метафоры. Этой информацией автор обязан профессору Харри Штайнхауэру.

29

Цветные карандаши фигурируют в необыкновенном случае синестезии, описанном в романе «Ада». Среди пациентов, направленных к доктору Вану Вину, есть некий Спенсер Мальдун, слепорожденный, который случайно натыкается на коробку с цветными карандашами, «одно воспоминание о которых… понуждает память переходить на язык радуг…». Мальдун открывает коробку и перебирает карандаши. Исследователь в больнице замечает, что «брови слепца слегка приподнялись на красном, чуть выше на оранжевом и еще выше на истошном желтом, а на остатке призматического спектра мало-помалу пошли вниз…» (СА 4, 451). Во время последующих тестов пациент сообщает, что, прикасаясь к карандашам, он чувствует разные степени «саднения» в пальцах, и это позволяет ему установить цвета.

30

Набоков пользуется указателем в «Память, говори» как приемом для раскрытия завуалированных текстовых ссылок и для указания на тематические единства. В качестве примера скажем, что указатель автобиографии идентифицирует присутствие в тексте жены Набокова, хотя она нигде не называется по имени. Сложные тематические цепочки устанавливаются перекрестными ссылками, такими как та, что приводится здесь в связи с «мотивом радуги». Сходная тематическая цепочка связана с «мотивом бабочки». Набоков отмечает роль указателя в своем предисловии, которое заканчивается следующим катреном: «Through the window of that index / Climbs a rose / And sometimes a gentle wind ex / Ponto blows». Аллюзия на ex Ponto — одна из самых сложных и значимых для Набокова. Эти слова взяты из заглавия «Epistulae ex Ponto» («Послания с Черного моря») Овидия. Овидий провел последние годы жизни на берегах Черного моря после того, как был изгнан императором Августом. Тема «поэт в ссылке» снова звучит в начале XIX века, когда Александр I высылает к Черному морю А. С. Пушкина. Девятнадцатилетний поэт Владимир Набоков покидает Россию Черным морем: в послереволюционные годы семья некоторое время жила в добровольном изгнании в Крыму. Пушкинская тема наполняет многие произведения Набокова, также как Овидий был частым предметом аллюзии для Пушкина. См. Clarence Brown. Nabokov's Pushkin and Nabokov's Nabokov // Nabokov: The Man and his Work / Ed. L. S. Dembo. Milwaukee, 1967.

31

Сходным образом у русских детей есть мнемоническое предложение — «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан». Начальная буква каждого из этих слов соответствует семи цветам спектра: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый.

32

Специально придуманное слово VIBGYOR (Roy G. Biv, прочитанное наоборот) встречается в «Аде», где гидрофонический телефон передает сообщение с помощью «vibrational vibgyors (prismatic pulsations)» — «визжащих фисжоков (радужных пульсаций)», (СА 4, 86).

33

Оба определения взяты из словаря Вебстера: Webster's Third New International Dictionary (Springfield, 1961).

34

Написанный по-русски «Постскриптум к русскому изданию „Лолиты“» можно найти в английском переводе Эрла П. Сэмсона (Earl P. Samson) в сборнике: Nabokov's Fifth Arc: Nabokov and Others on His Life's Work / Ed. J. E. Rivers and Charles Nicol. Austin, 1982, 188–194.

35

Лурия А. Р. Маленькая книжка о большой памяти: ум мнемо- ниста. Москва, 1968. Более или менее похожий случай описывается Джеральдом С. Блюмом (Blum, Jerald S. A Model of the Mind. New York, 1961), который рассказывает о синестете, который тоже обладал эйдетической памятью. Недавний обзор психологической литературы по синестезии можно найти в статье Лоренса Маркса (Marks, Lawrence Е. On Colored Hearing Synesthesia: Cross Modal Translations of Sensory Dimensions. // Psychological Bulletin, #82, 3 (1975), 303–337).

36

«Память, говори» содержит еще один пример цифрового иконизма: «Я родился в апреле 1899 года, и, естественно, в первой трети, скажем, года 1903-го был, грубо говоря, трехлетним; однако в августе того же года острое „3“, открывшееся мне… следовало отнести к возрасту века, не к моему, за мною же значилось „4“, прямоугольное, упругое, точно резиновая подушка» (СА 5, 320).

37

Роман «Приглашение на казнь» был написан в 1934 году и впервые опубликован в виде книги в Париже в 1938 году. После коммерческого успеха «Лолиты» «Приглашение на казнь» стал первым из не переведенных на тот момент романов Набокова, который вышел по-английски (Нью-Йорк, 1959).

38

Это впервые было отмечено Эндрю Филдом в его новаторском исследовании «Набоков: его жизнь в искусстве» (Field, Andrew. Nabokov: His Life in Art. Boston, 1967, 188).

39

На зеркальное отражение букв «П» и «Ц» похожа спаренная оппозиция в романе «Ада» — инициалы главных героев Вана (Van) и Ады (Ada). Стилизованная монограмма Ады — это эффектный иконический образ, намекающий на Вана в Аде (СА 4, 53).

40

Я обязан этим выражением работе Фредерика Джеймсона: Frederick Jameson. The Prison-House of Language: A Critical Account of Structuralism and Russian Formalism. Princeton, 1972. Джеймсон, в свою очередь, взял это выражение у Ницше, которого он цитирует в своем эпиграфе: «Нам придется перестать мыслить, если мы отказываемся делать это в темнице языка; так как мы не можем достичь большего, чем сомнение, которое заставляет нас спросить, действительно ли является пределом тот предел, который мы видим». Роман Набокова можно весьма плодотворно рассматривать как исследование этого утверждения.

41

Набоковский перевод на английский слова «рогатка» как «catapult» — это, вероятно, возвращение к его англо-русскому детству. Слово «catapult» — обычное британское соответствие американскому «slingshot».

42

В английском, но не в русском тексте, это важное предложение выделено курсивом.

43

Английский текст отличается от русского: начальное единственное «там» в русском расширяется в трехъязычную тройку «there, tam, là-bas» в английском тексте, а многочисленные последующие «there» выделены курсивом. Как мы уже показали и опять покажем в данном случае, требования перевода привели к потере некоторых алфавитных икон и ослабили, и в других смыслах тоже, силу противопоставления «тут/там», имеющего важнейшее значение для романа. Очевидно, Набоков пытался компенсировать это ослабление с помощью повторов и выделения курсивом в английском тексте.

44

Набоков использует звуковой символизм «У» и в других своих произведениях. Особенно яркий пример можно найти в написанной в 1930 году повести «Соглядатай»: «…и тогда несдобровать отдельному индивидууму, с его двумя бедными „у“, безнадежно аукающимися в чащобе экономических причин…» (СР 3, 57). Андрей Белый использует звук «у» в качестве одного из мотивов в своем романе «Петербург». Контрастное исследование иконического и фонетического символизма Белого и Набокова можно найти в моей работе: Johnson D. Belyj and Nabokov: A Comparative Overview. // Russian Literature, IX (1981), 388–393.

45

Этот резонанс усиливается другим намеренным употреблением церковнославянского выражения в другом месте книги. В своем тюремном дневнике Цинциннат говорит о своем постепенном низведении до неуменьшаемого ядра, которое говорит «я есмь» (СР 4, 98). «Есмь», используемое здесь, — церковнославянская глагольная форма.

46

См., например, СР 4, 100 и 180, а также заключительный абзац.

47

Употребление эквивалентных греческих букв в английском переводе для передачи некоторых алфавитных икон не может передать один важный аспект смысла оригинала. Буквы церковнославянского алфавита вызывают в уме русских читателей (по крайней мере, читателей поколения Набокова) одну четкую ассоциацию — с церковным языком и, как следствие, с духовной трансцендентностью. Хотя Новый Завет и был написан по-гречески, греческие буквы не вызывают таких же ассоциаций у английских читателей.

48

Типологическое исследование использования Набоковым алфавитных символов можно найти в: Barton Johnson D. Nabokov as Man-of-Letters: The Alphabetic Motif in his Work. // Modern Fiction Studies, #25, 3, 397–412.

49

Более подробно эта тема разрабатывается в: Barton Johnson D. A Guide to Vladimir Nabokov's Putevoditel' po Berlinu. // Slavic and East European Journal, #23, 3, 353–361.

50

См., например, телевизионное интервью, данное Роберту Хьюзу в сентябре 1965 года для образовательной программы 13-го канала Нью-Йорка. Оно доступно под названием «Interview: The Novel (Vladimir Nabokov)». Замечания по поводу игр отсутствуют в печатной версии в сборнике «Strong Opinions», 51–61.

51

Одна из глав автобиографии «Память, говори» посвящена сочинению шахматных задач ради развлечения (СА 5, 565–570); некоторые из опубликованных задач были включены в сборник «Poems and Problems». Набоков также отмечает, что среди различных источников дохода в годы его жизни в Берлине его любимым был доход от составления первых русских кроссвордов для эмигрантской газеты «Руль» (СА 5, 561). Крестословицы, слово, предложенное Набоковым для своих творений, не прижилось, хотя кроссворды по-прежнему популярны как среди эмигрантов, так и среди жителей России.

52

«Флавита» (анаграмма русского слова «алфавит»), согласно мемуаристу Вану Вину, — это старая русская игра, снова ставшая популярной под названием «Скрэбл». Набоковская «Флавита» отличается от современной русской версии «Скрэбл» только незначительными деталями. Букв в ней немного больше, и цвета квадратиков игрового поля другие. Счет, однако, ведется точно так же, и Адин рекордный счет в 383 очка за русское слово «ТОРФЯНУЮ» (в верхнем левом углу доски) совершенно верен (СА 4, 219).

53

Ван вспоминает, что он выиграл «проходивший в Чусе матч, разгромив уроженца Минска Пата Рицианского (чемпиона Андерхилла и Уилсона, Северная Каролина)» (СА 4, 215). Очевидно, это аллюзия на «патрицианского» Эдмунда Уилсона, на чье знание русского языка есть намек на следующей странице, где при описании русских словарей упоминается «маленький, но шкодливый Эдмундсон». Примечание Набокова в издании «Пингвин» частично объясняет эту аллюзию, но не идентифицирует старого друга и оппонента Набокова. Похожий намек на Уилсона имеется в «Память, говори» в сцене, описывающей страдальческое выражение лица «всемирно знаменитого гроссмейстера Вильгельма Эдмундсона, когда он, давая в минском кафе сеанс одновременной игры, нелепо зевнул и подставил свою ладью местному любителю, педиатру Шаху, который в итоге и победил» (СА 5, 428) — «the world famous grandmaster Wilhelm Edmundson when, during a simultaneous display in a Minsk cafe, he lost his rook, by an absurd oversight, to the local amateur and pediatrician [курсив мой —ДБД] Dr. Schach, who eventually won» (132). Повторяющийся Минск (Minsk), буквы которого, похоже, были извлечены из имени Edmund К. Wilson, — еще один намек на знание Уилсоном русского языка. Минск — столица Белоруссии, где говорят на белорусском языке, родственном русскому. Многие русские считают, что белорусский язык — это просто искаженный русский. В «Аде» издания «Пингвин» «Underbill» идентифицируется как обратный перевод имени Подгорец (под — under и горец — hill). Предположительно, это намек на литературного критика Нормана Подгореца (Norman Podhoretz).

54

«Мотив дивана» встречается также на с. 48, 113–120, 206, 217 и 359.

55

Исследование роли орхидей в романе «Ада» можно найти в главе 5, «Ada or Orchids» книги Бобби Энн Мейсон: Mason, Bobbie Ann. Nabokov's Garden: A Guide to Ada. Ann Arbor, 1974, 72–92.

56

Похожим цветочным тропом пользуется и сумасшедшая Аква, которая говорит своему доктору: «Да, знаю, вы пришли полюбоваться на мои половые цветы, на мой родовой дендрон, волосистый альпийский розан, так он у нее, в альбоме…» (СА 4, 34) — «I know you want to examine my pudendron, the Hairy Alpine rose in her album…» (25).

57

Набоков также нашел случай употребить это слово (употребительное в английском языке XVII–XVIII века) в «Лолите». Вот что говорит Гумберт о своей первой жене: «Although I told myself I was looking merely for a soothing presence, a glorified pot-au-feu, an animated merkin, what really attracted me to Valeria was the imitation she gave of a little girl» (27). «Хоть я говорил себе, что мне всего лишь нужно сублимированное pot-au-feu и живые ножны, однако то, что мне нравилось в Валерии, это была ее имперсонация маленькой девочки» (СА 2, 36).

58

Хотя это описание подается мемуаристом Ваном как часть их разговора, вымышленным издателем Рональдом Оранжером предполагается, что оно может иметь «эпистолярный источник» — а именно написанное чуть раньше письмо Люсетты к Вану с признанием в любви. См. с. 352 и 360.

59

«Infernal fires» — двуязычная аллюзия на Аду, так как русское адъективное производное от ее имени означает «infernal». Другая двуязычная игра слов оказывается в Адином любимом словечке- восклицании «Pah!» (в английском оригинале — с. 38, 196, 247 и 526; в русском переводе — СА 4, с. 46, 191 и 504; в одном из случаев это восклицание при переводе заменено на другое), которое употребляет и Люсетта во время разговора с Ваном, чтобы быть похожей на Аду. «Pah» — набоковская транслитерация русского слова «пах».

60

Бо́льшая часть разговора ведется по-русски, хотя Ван воспроизводит его по-английски (СА 4, 366). От русского слова «скула» (pommette) переход к «скелетикам» более очевиден.

61

Glans Вана снова появляется в конце этой сцены. См. с. 374.

62

Оба слова — и «крест», и уменьшительная форма «крестик» используются на протяжении всей сцены. Первый означает, как говорит Ван, «четыре уголька, горящих по концам рыжего крыжа». Уменьшительное слово, похоже, относится только к нижнему угольку. В «Лолите» встречается еще одно неточное анаграмматическое перемещение на тему КРЕСТИКа через немецкое Kitzler — «клитор». Гумберт пытается выследить Куильти и Ло с помощью регистрационных записей в мотелях и находит зашифрованные подсказки. Гумберт издевается над их прозрачностью, говоря «any good Freudian, with a German name and some interest in religious prostitution, should recognize at a glance [! —ДБД], the implication of Dr. Kitzler, Eryx, Miss.» (252) «всякий хороший фрейдист, с немецкой фамилией и некоторым знанием в области религиозной проституции, поймет немедленно намек в „Др. Китцлер, Эрикс, Мисс“» (СА 2, 308). Как замечает Карл Проффер в своей книге «Ключи к „Лолите“» (Bloomington, 1968), не только «Kitzler» означает «клитор», но и гора Эрикс на Сицилии была местом, где стоял храм, посвященный Венере, жрицы которого были проститутками (14).

63

«Pour cogner une fraise» (псевдофранцузское выражение, якобы означающее «придумать фразу») — еще один двуязычный каламбур, как сообщают нам примечания к «Аде» издания «Пингвин». По-французски это означает «раздавить ягоду клубники», а именно, рыжеволосую Люсетту. Английское «fraise» намекает на Адино нижнее оперение.

64

Хотя ассоциация последовательности букв «ЕМВ» с Люсеттой очевидна, нельзя сказать, что очевиден и смысл этой ассоциации. Может быть, здесь важно то, что в буквенной хроместезии Набокова M и В имеют оттенки красного, то есть одного из цветов Люсетты (СА 5, 339). См., однако, ответ Набокова на вопрос об инцесте в «Аде» как теме, имеющей нравственное значение: «Actually, I don't give a damn for incest one way or another. I merely like the „bl“ sound in siblings, bloom, blue, bliss, sable». Strong Opinions, 122–123. «Инцест меня ни с какого боку не интересует. Мне просто нравится звук „бл“ в словах близнецы, блаженство, обладание, блуд» (СА 4, 594).

65

Лоуден (Lowden) — это помесь Роберта Лоуэлла (Robert Lowell) и У. X. Одена (W. H. Auden), чьи переложения стихов русских поэтов были для Набокова источником раздражения. Malhereux (несчастный) автор — это Андре Мальро (André Malraux), a имя Помпье произведено от французского слова «пожарный» (pompier), хотя в данном случае оно означает «тривиальный» или «затасканный». Роман Мальро «Условия человеческого существования» («La Condition Humaine») — один из bêtes noires Набокова. Более детальную критику можно найти в переписке Набокова и Уилсона: The Nabokov — Wilson Letters. Ed. Simon Karlinsky. New York, 1979, 175–178.

66

Чуть позже в разговоре с Ваном Ада говорит о Люсетте: «мы можем спокойно ébats y нее на глазах (с намеренным, торжествующим хулиганством, за которое немало хвалили и мою прозу, произнося первую гласную à la Russe)» (СА 4, 382). Такое произношение дает в результате главную русскую непристойность.

67

Partridge, Eric. A Dictionary of Slang and Unconventional English. New York, 1967.

68

«Мотив губ» более полно развивается в главе 17 первой части, которая посвящена «поцелуйной поре» Вана и Ады. В этой главе берет свое начало и «мотив словарей», который снова вводится в начале главы, посвященной игре в «Скрэбл» (глава 36 первой части).

69

Набоков воспользовался сходным анаграмматическим приемом, чтобы вставить свое имя в похожую сцену в романе «Прозрачные вещи», где имеется игра слов с сексуальным контекстом, хотя и в гораздо более скромном масштабе. Редактор Хью Персон вычитывает гранки нового романа господина R. В той сцене, гранки которой он вычитывает, мать и дочь ласкают своего любовника на опасном уступе скалы. Редактора Хью приводят в недоумение некоторые слова: «what did „rimiform“ suggest and how did a „balanic plum“ look» — «к чему, собственно, клонится „промежек“, и что это за „бурные баланы“». Оксфордский словарь английского языка сообщает нам, что первое слово означает «имеющий продольную борозду, щель», а второе слово определяется словарем Вебстер-III как «относящийся к головке пениса или клитора». Оно происходит от греческого «balanites» — «имеющий форму желудя». Некто Омир ван Балдиков (Владимир Набоков) также удостаивает своим присутствием эту сцену (СА 5, 71–72).

70

Мое рассмотрение игры слов в этих двух главах (глава 36, часть 1 и глава 5, часть 2) в значительной мере ограничивается выражаемым на лексическом уровне сексуальным мотивом, который вводится с помощью игры в «Скрэбл». Есть многочисленные другие области аллюзий и игры слов, которые я затронул только чуть-чуть или совсем не затронул. В моем анализе набоковских анаграмм анатомических сексуальных терминов я рассматривал различные словесные игры как отдельные случаи, связанные друг с другом только своим сексуальным значением. Я хотел бы высказать еще одно предположение. Может быть, многие ключевые слова соотнесены друг с другом на формальном, а не только на семантическом уровне. Сравните потрясающий логогриф в романе «Бледное пламя», где русская версия игры в «словесный гольф» «КОРОНА-КОРОВА-ВОРОНА» формально параллельна английской версии «CROWN-CROW-COW»; правда, элементы английской версии взаимосвязаны уничтожением одной буквы, в то время как элементы русской версии взаимосвязаны заменой одной буквы (СА 3, 500). Это немного похоже на соотношение определенных ключевых слов в анаграммах игры в «Скрэбл» в «Аде»: КРЕСТ(ИК)-СЕКЕЛЬ-КЛИТОР (KREST(IK)-SEKEL'-KLITOR) и CROSS(LET)-CREST-CLITORIS. Эта параллель дразнит воображение, но она несовершенна, так как элементы каждого ряда не соотносятся друг с другом так элегантно и конкретно, как в примере из «Бледного пламени». Может быть, в тексте есть пропущенные звенья?

71

Eugene Onegin: A Novel In Verse by Alexander Pushkin, translated from the Russian with a commentary by Vladimir Nabokov. New York, 1964. Хотя «Онегин» Набокова был опубликован на два года позже романа «Бледное пламя», работа над ним была в основном завершена в 1957 году (I, xii-xiii). Пушкинский шедевр и его перевод-интерпретация фигурируют и в других романах Набокова. Обсуждение роли «Онегина» в «Аде» содержится ниже в части четвертой.

72

Идея такого прочтения была впервые выдвинута Мэри Маккарти в: McCarthy, Mary. Vladimir Nabokov's Pale Fire. // Encounter, 19 (октябрь 1962), 71–89. В равной степени проницательное прочтение предлагается и Ниной Берберовой: Berberova, Nina. The Mechanics of Pale Fire, // Triquarterly, 17 (1970), 147–159.

73

Помимо самого указателя, есть еще и второстепенный мотив указателя внутри самой поэмы. В поэтическом описании комнаты покойной Мод, тетушки Шейда, мы находим «…стихов на индексе раскрытый том (Мавр, Мор, Мораль)…» (СА 3, 313).

74

Мой курсив слов «herald» и «emerald». В омофонию «herald/Gerald» включена русско-английская игра слов. Благодаря некоторым особенностям систем транслитерирации русских и английских букв возможно транслитерировать имя «Gerald» на русский и затем, пользуясь другим набором соответствий, перевести его снова на английский в орфографии «Herald». Читателю, который знает русский, не нужно такое детективное расследование, так как он понимает, что фамилия «Изумрудов» происходит от слова «изумруд», русского эквивалента английского «emerald».

75

Среди критиков, которые принимали участие в обсуждении этого вопроса, мы назовем следующих: Stegner, Page. Escape Into Aesthetics: The Art of Vladimir Nabokov. New York, 1966; Field, Andrew. Nabokov: His Life In Art. Boston, 1967; Bader, Julia. Crystal Land: Artifice in Nabokov's English Novels. Berkeley, 1972; Williams, Carol T. «Web of Sense»: Pale Fire in the Nabokov Canon. // Critique, 6, 3 (Winter 1963), 28–45.

76

Ж.-Ф. Бержери: «В то время как „Лолита“ совершает кругосветное путешествие, энтомолог Набоков и агроном Роб-Грийе разменивают пешки на шахматной доске литературы» (Art: Letters, Spectacles, 746 (28 октября — 3 ноября, 1959), 4). Также цитируется Эндрю Филдом в его книге: Field, Andrew. Nabokov: His Life in Art, 324.

77

Набоков также повторяет подсказку для второго слога в более простой форме: «My second is also the meeting place of two steep slopes». «Второй мой слог — это также место, где сходятся два косогора». Это еще одно доказательство того, как скрупулезно автор следует правилам игры.

78

Мэри Маккарти, безусловно, одна из самых проницательных читательниц этого романа, не находит никаких причин сомневаться в равнозначной художественной реальности Шейда и Кинбота. В ее анализе романа в очерке в «Encounter» (ссылка выше) впервые была выдвинута точка зрения, которая теперь столь широко распространена — о том, что Кинбот на самом деле В. Боткин. Однако ни Маккарти, ни ее последователи не предоставили систематических доказательств этого утверждения.

79

В указателе при описании мухи «king-bot» говорится, что она плодилась на мамонтах и ускорила их филогенетическую кончину; конечно, это описание в равной степени уместно для определения отношений между паразитом Кинботом и поэтом Шейдом, который умирает в результате этого заражения паразитами.

80

Оба эти редкие слова — диалектизмы, которые нельзя найти в стандартных словарях русского языка, но можно найти в любимом Набоковым Дале, включающем народные слова и выражения.

81

Достаточно привести два примера. В романе «Защита Лужина» тайно разворачивающийся узор точно повторяющихся «ходов» в жизни Лужина отображается во вставке в скобках (и усадьба, и город, и школа, и петербургская тетя), СР 2, 437. В «Аде» сигнал о тайне рождения Вана и зачатия Ады подается с помощью небрежно вставленного выражения «c'est bien le cas de la dire» в связи с ключевыми словами «Special Delivery» (8) (СА 3, 18) и «conceived… the brilliant idea…» (26) (СА 3, 36).

82

Как Мэри Маккарти в своем очерке в «Encounter», так и Р. X. У. Диллард (Dillard // The Hollins Critic, 3, 2, [июнь 1966], 1–12) опирались на «словесный гольф» в своих толкованиях романа, хотя и в гораздо менее конкретном смысле, чем предлагается здесь. Комментарии по поводу их мнений, а также мнение Эндрю Филда можно найти в его книге «Nabokov: His Life in Art», 312–315.

83

Хотя Боткин — наш предполагаемый (вымышленный) источник этой анаграммы, особенно уместно то, что Кинбот, свергнутый король, является на первый взгляд ее источником, так как анаграмматический ряд возникает из-за случая lèse-majesté. В газетном отчете о коронации русского царя было напечатано, что на голову правителя была возложена ВОРОНА, а не КОРОНА. На следующий день опечатка была «исправлена» — было поставлено слово КОРОВА (СА 3, 500).

84

Буква «б» фамилии «Набоков» отсутствует в русской последовательности, а «r» (транслитерация русской буквы «р») отсутствует в фамилии «Набоков». Однако, если русскую букву «р» перевернуть вверх ногами, она превращается в английскую «b», которая есть в слове «Nabokov». Другая сомнительная (но встречающаяся в романе «Прозрачные вещи») возможность, заключается в том, чтобы читать срединную английскую букву «R» наоборот; получится русская «Я», то есть авторское «я» Набокова.

85

Эта задача была опубликована в эмигрантской газете «Руль» (Берлин, 20 апреля 1923 года). Она воспроизводится в: Gezari, Janet К. and Wimsat W. К. Vladimir Nabokov: More Chess Problems and the Novel. // Yale French Studies, 58 (1979), 102. В предисловии к сборнику «Poems and Problems» Набоков говорит, что начал сочинять шахматные задачи в конце 1917 года (15). Эндрю Филд в своей книге «Nabokov: His Life in Part» дает оценку Набокова как игрока в шахматы (а не составителя задач) во время европейской эмиграции. Нестабильный, но иногда блестящий игрок, Набоков принимал участие в сеансах одновременной игры с чемпионом мира Алехиным и с гроссмейстером Нимцовичем, одним из отцов направления «гипермодернизма» в шахматах. Набоков уже почти нанес поражение последнему, когда «кто-то из толпы вдруг протянул руку над его плечом и сделал за него ход… Набокову пришлось принять поражение, так он стал жертвой импульсивности зрителя» (154).

86

Из интервью Харви Брайту: Breit, Harvey. Talk with Mr. Nabokov. // The New York Times Book Review, July 5, 1951, 17. Цитируется no: Bodenstein, Jürgen. The Excitement of Verbal Adventure: A Study of Vladimir Nabokov's English Prose, II, примечания к главе xiii, примечание 67. Heidelberg, 1977. Боденштайн дает отличный обзор шахматных ссылок у Набокова, 375–394.

87

The Nabokov–Wilson Letters: 1940–1971. / Ed. Simon Karlinsky. New York, 1979, 51.

88

В русском тексте движения Франца сравниваются с движениями коня (СР 2, 224), в переработанном английском тексте — с движениями слона (142–143).

89

Bodenstein, 391–392. Гастон дарит Гумберту коробку для хранения шахматных фигур, в которой Гумберт вместо этого хранит пистолет, которым он убьет Куильти. Эта ассоциация убийства из огнестрельного оружия и шахмат перекликается с тем, что говорилось выше в связи со смертью отца Набокова.

90

Ж.-Ф. Бержери: «Пока „Лолита“ совершает кругосветное путешествие, энтомолог Набоков и агроном Роб-Грийе разменивают пешки на шахматной доске литературы» (Bergery J.-F. // Arts, Letters, Spectacles, 741 (28 октября — 3 ноября 1959 года). Есть довольно много работ о литературном использовании шахмат Набоковым. Основное исследование — неопубликованная докторская диссертация (Йельский университет, 1971) Джанет К. Гезари (Gezari, Janet Krasny. Game Fiction: The World of Play and the Novels by Vladimir Nabokov). Опубликованные работы: Bernhard, Edmond. La Thématique Échiquéenne de Lolita. // L'Arc, 24 (1964), 39–47; Gezari J. K. Roman et problème chez Nabokov. // Poétique, 17 (1974), 96–113; Purdy, Strother B. Solus Rex: Nabokov and the Chess Novel. // Modem Fiction Studies, 14 (зима 1968–1969), 379–395; Sheidlower, David I. Reading Between the Lines and Squares. // Modern Fiction Studies, 25, 3, 413–425. Сходство романов Набокова с шахматами было отмечено уже в 1930 году Глебом Струве, который видел в их формальной гармоничности «закономерность шахматных ходов и причудливость шахматных комбинаций». Цитируется профессором Струве в его книге «Русская литература в изгнании» (Нью-Йорк, 1956). Мысль Струве подхватывает Джордж Стайнер в: Steiner, George. A Death of Kings. // The New Yorker, 7 сентября 1968, 136.

91

Foster, Ludmila A. Nabokov in Russian Emigré Criticism. // Russian Literature Triquarterly, 3 (весна 1972), 332–333.

92

Альфред Аппель-младший в своей книге «Nabokov's Dark Cinema» без особой уверенности идентифицирует эту фотографию как кадр из снятого в 1923 году фильма Гарольда Ллойда «Safety Last»: Appel, Alfred Jr. Nabokov's Dark Cinema. New York, 1976, 161. Фотография приводится на 165.

93

The Encyclopedia of Chess. // Comp. Anne Sunnuck. New York, 1976, 419. Очаровательное описание ретроградного анализа читатель может найти в: Smullyan, Raymond. The Chess Mysteries of Sherlock Holmes: 50 Tantalizing Problems of Chess Detection. New York, 1979.

94

Джанет Гезари (1971) принимает обе набоковских аналогии с шахматными задачами. Однако она не объясняет следующее противоречие: черный Лужин не может поставить мат самому себе, так как обычно это делает белый король. Аргумент Гезари о том, что «обратные» сюжетные движения четвертой, пятой и шестой глав подражают ретроградному анализу кажется основанным на идее о том, что настоящее Лужина «неизбежно» в свете прошлого, описываемого в этих главах (104). «Неизбежность» действительно является неотъемлемым свойством задач с ретроградным анализом в том смысле, что возможен только один предыдущий ход, который привел к текущей расстановке фигур на доске. Однако эта «неизбежность» характерна не только для задач с ретроградным анализом, но, в сущности, приложима ко всем шахматным задачам, так как возможен только один конкретный ключевой ход. «Неизбежность» — свойство любой шахматной задачи. Следовательно, утверждение о том, что есть тесное сходство между задачами с ретроградным анализом и набоковским сюжетным механизмом, остается под вопросом. Конечно, имеет место общая, метафорическая параллель (также как и в случае мата самому себе), но, пользуясь ею, можно зайти слишком далеко. Такой «ход» соблазнителен как из-за увлечения Набокова играми в искусстве, так и из-за того, что (как отмечает Гезари) первая опубликованная шахматная задача Набокова (вышедшая в свет за три года до «Защиты Лужина») относилась к типу задач с ретроградным анализом (102).

95

Moody, Fred. Nabokov's Gambit. // Russian Literature Triquarterly, 14(1976), 67–70.

96

Фрейдистский анализ «Защиты Лужина» (не семейной жизни Набокова) можно найти в: Cockburn, Alexander. Idle Passion: Chess and the Dance of Death. New York, 1974, 31–40.

97

Schonberg, Harold С. Grandmasters of Chess. Philadelphia, 1973, 62–63; «The Encyclopedia of Chess». Шонберг воспроизводит игру между Андерсеном и Кизерицким. См. также Moody, 67.

98

Schonberg, 62.

99

The Encyclopedia of Chess, 260.

100

Vukovic, Vladimir. The Chess Sacrifice: Technique, Art and Risk in Sacrificial Chess. // Trans. P. H. Clarke. London, 1968, 45–46. Вукович ошибочно называет эту партию между Кизерицким и Андерсеном «Вечнозеленой». Согласно Шонбергу и другим источникам, это название относится к другой великой партии Андерсена.

101

Schonberg, 200–205. Набоков начал журнальную публикацию «Защиты Лужина» в конце 1929 года. Однако к 27 февраля 1929 года он уже работал над романом. См. фотографию и подпись к ней напротив страницы 256 в «Память, говори».

102

Джон Апдайк в своем очерке-рецензии «Гроссмейстер Набоков» (Updike, John. Grandmaster Nabokov. // Assorted Prose. New York, 1965, 323) цитирует письмо, присланное ему господином Хью И. Майерсом из Дукатура, штат Иллинойс, который написал: «Образ Турати явно построен на основе личности знаменитого… гроссмейстера Рихарда Рети… Описание дебюта Турати… есть описание любимого дебюта Рети, который до сих пор известен под названием „системы Рети“». Рети, как и Лужин, женился на русской, которая была его моложе на несколько лет. Эндрю Филд в своей книге «Nabokov: His Life in Art» сообщает, что «характер Лужина основан, как признал Набоков, отчасти на шахматном игроке Рубинштейне, и на другом, менее известном мастере» (177). Аким Рубинштейн сошел с ума, но дожил до старости.

103

Vukovic, 45–48. Следует отметить, что Эйве в то время было девятнадцать лет и что он стал чемпионом мира в 1935–1937 годах. Horton, Byrne J. Dictionary of Modern Chess. New York, 1959, 61.

104

The Annotated Alice. Introduction and notes by Martin Gardner. New York, 1960. Шахматная задача описывается на 170–172.

105

Field, Art, 138.

106

Vukovic, 44.

107

Оценку Набокова можно найти в сборнике «Strong Opinions», 13. Саймон Карлинский замечает, что даже на основании неполной версии, печатавшейся в журнале в тридцатые годы, поклонники творчества Набокова считали, что «„Дар“, возможно, был самым оригинальным, необычным и интересным прозаическим произведением всей эмигрантской литературы между двумя войнами» (Karlinsky, Simon. Vladimir Nabokov's novel «Dar» as a Work of Literary Criticism: A Structural Analysis. // Slavic and East European Journal, 7, 3 (1963), 285. Эндрю Филд в своей книге «Nabokov: His Life in Art» без колебаний называет «Дар» «величайшим романом, который произвела русская литература в этом веке» (249). История публикации романа довольно любопытна. Его первая публикация в парижском эмигрантском журнале «Современные записки» в 1937–1938 годах была испорчена изъятием (с согласия автора) главы в сто страниц, содержавшей иронический биографический очерк о Н. Г. Чернышевском, многострадальном радикале, литературном и общественном критике XIX века, который был (и остается) самой священной коровой русской интеллигенции. Полный русский текст романа появился только после войны под названием «Дар» (Нью-Йорк, 1952) и по-английски под названием «The Gift» (New York, 1963).

108

Хотя отчасти эта книга — дань Набокова классическому русскому роману, она также и пародия на этот жанр. Обратите внимание, например, на первое предложение: «Облачным, но светлым днем, в исходе четвертого часа, первого апреля 192… года (иностранный критик заметил как-то, что хотя многие романы, все немецкие например, начинаются с даты, только русские авторы — в силу оригинальной честности нашей литературы — не договаривают единиц), у дома номер семь по Танненбергской улице, в западной части Берлина, остановился мебельный фургон…» (СР 4, 191). Насмешка над честностью русской традиции выражена еще более определенно, чем предполагает замечание в скобках, так как внутренние свидетельства позволяют установить, что речь идет о 1926 годе. Набоков признает это в редакторском примечании в сборнике «A Russian Beauty and Other Stories», где он говорит, что действие в романе «Дар» начинается 1 апреля 1926 года и заканчивается 29 июня 1929 года (254).

109

В предисловии Набокова к переводу «Дара» на английский язык он определяет главу II, в которой Федор работает над биографией отца, как «рывок к Пушкину в литературном развитии Федора». Третья глава, в которой Федор готовится к работе над биографией Чернышевского, «сдвигается к Гоголю» (Pro et Contra, I, 50).

110

Этот отрывок был опубликован отдельно в виде рассказа в журнале «Нью-Йоркер» (23 марта, 1963 года) под названием «Triangle in a Circle» («Треугольник в круге»). Форма круга также очевидна в другом рассказе Набокова — «Круг», являющемся побочным продуктом «Дара». В своем предисловии к английской версии, опубликованной в сборнике «A Russian Beauty and Other Stories», Набоков говорит о структуре, подобной «змее, кусающей собственный хвост» и отмечает структурное родство с биографией Чернышевского (РеС I, 105).

111

См. в особенности воображаемый разговор между Федором и Кончеевым (СР 4, 255–260). Эта важная подтема лучше всего разрабатывается Саймоном Карлинским в его очерке, ссылка на который приводится в примечании 23.

112

Параллель с Набоковым замечательна. В одном из интервью Набоков заметил: «Я никогда не вернусь, по той простой причине, что вся Россия, которая мне нужна, всегда при мне: литература, язык и мое собственное русское детство» (СА 2, 567).

113

См. СР 4, 239, 244, 255, 331.

114

А именно, от формы родительного падежа — Zēnos. H. A. Петровский. Словарь русских личных имен. Москва, 1966, 116. Здесь также можно найти этимологию имени «Федор» — «дар Божий, божественный дар». Мифологическое происхождение имени Зины также отмечается Анной Марией Салеар: Salehar, Anna Maria. Nabokov's Gift: An Apprenticeship in Creativity. // A Book of Things about Vladimir Nabokov. Ed. Carl R. Proffer. Ann Arbor, 1974, 76–77. Эта статья также содержит интересный разбор любовного стихотворения Федора, посвященного Зине.

115

Слово «ключ» в значении «источник» используется в романе только один раз — но зато в важной позиции — и это употребление встречается на той же странице (СР 4, 338), что и употребление этого слова в значении обычного ключа от дома, которым мать Зины открывает дверь в квартиру, когда Федор сочиняет свое стихотворение. Это совместное появление двух из трех «ключей» узора романа подчеркивает омофонию семантически отличных аспектов главного мотива. Набоков часто инкорпорирует ключи к своим головоломкам в соседствующий с ними текст.

116

С миграцией древнегреческих племен горное жилище Муз также менялось. Сначала оно было на горе Олимп, потом — на горе Геликон, и, наконец, на горе Парнас. Общим для всех этих трех мест было наличие горного ключа, источника художественного вдохновения. Это были соответственно Пиерийский ключ, источник Иппокрена (или Аганиппа) и Кастальский ключ. Этот источник в форме подковы образовался в результате удара копыта крылатого коня Пегаса. Пегас мельком упоминается в «Даре» в воображаемом разговоре Федора с Кончеевым. В отличие от Федора, который принимает или отвергает писателей по принципу «все или ничего», Кончеев считает, что надо действовать более избирательно: «нужно мириться с тем, что наш Пегас пег, что не все в дурном писателе дурно, а в добром не все добро» (СР 4, 256). Русский текст с его «наш пегас пег» более колко-афористичен по сравнению с английским. Развернутое рассуждение о Музах можно найти в: Graves, Robert. The White Goddess. New York, 1948,316–337.

117

Хотя здесь употребляется синоним («источник»), а не само слово «ключ», концептуальный узор образа мотива остается действенным даже в отсутствие самого слова «ключ».

118

Также упоминается подозрительно похожий писатель Герман Лянде (СР 4, 390). Делаланд также фигурирует в «Приглашении на казнь» (написанном непосредственно перед «Даром») в качестве автора подложного эпиграфа книги и является предметом нескольких комментариев в предисловии Набокова к английскому переводу. Главный из этих комментариев заключается в том, что Делаланд — единственный писатель, влияние которого на свои произведения признает Набоков и, далее, что он — вымышленное лицо. Делаланд состоит в очевидном родстве с «философическим другом» Набокова Вивианом Дабл-Мороком, упоминаемом в «Память, говори» на 502.

119

Ниже приводится неполный перечень упоминаний Пушкина в «Даре»: СР 4, 225, 250, 257, 277–284, 288, 320, 327, 330, 431–433 и 541. Вопрос о влиянии Пушкина на произведения Набокова обсуждается в: Brown, Clarence. Nabokov's Pushkin and Nabokov's Nabokov. // Nabokov: The Man and his Work. Ed. L. S. Dembo. Madison, 1967, 196–208. William Rowe в своей работе «Nabokov's Deceptive World» (New York, 1971) приводит список аллюзий на Пушкина, выбранных из произведений Набокова.

120

Владимир Марков. Статья «Русская поэзия» в: The Princeton Encyclopedia of Poetry and Poetics. Ed. Alex E. Preminger. Princeton, 1965, 730.

121

Цитируется и подробно разбирается в: Благой Д. Д. Творческий путь Пушкина: 1826–1830. Москва, 1967, 147–153.

122

Признается Набоковым в конце его предисловия к английскому изданию.

123

Конечно, не случайно рассуждение о темах в шахматных задачах перекликается с замечаниями Федора о роли тем в композиционном узоре биографии Чернышевского, которая разворачивается по спирали в структуру самого «Дара». Таким образом, тема «тем» соединяет биографию Чернышевского, шахматы и сюжетное развитие «Дара».

124

Эта и последующая информация о шахматных задачах взята из предисловия и словаря книги: 101 Chess Problems for Beginners. / Ed. Fred Reinfeld. No. Hollywood, 1972.

125

Одна шахматная аллюзия, которой нет в русском оригинале, в английском переводе поручается Щеголеву. Речь Щеголева состоит исключительно из клише, что отражает его умственный уровень. Во время прощального обеда перед отъездом в Копенгаген он, говоря о внезапной перемене к лучшему в своем положении, приводит русскую пословицу: «Меняется судьба человечья, печенка овечья» (СР 4, 524). В английском тексте это заменяется фразой «one twist of fate, and the king is mate» — «один поворот судьбы, и королю — мат». Это пример тенденции, замеченной Джейн Грейсон в ее книге «Nabokov Translated: A Comparison of Nabokov's Russian and English Prose» (Oxford, 1977) и состоящей в том, что в переводах «более открыто показывается механизм сюжета» (57).

126

Среди случайных шахматных аллюзий в романе по крайней мере одна заслуживает упоминания. Несмотря на его нежелание, Федора убеждают пойти на собрание ассоциации русских писателей-эмигрантов. На этом собрании, которое быстро превращается в скандальный фарс, Федор оказывается сидящим между двумя романистами — Владимировым и Шахматовым (СР 4, 495). Внешность Владимирова, его образование и литературная деятельность придают ему сходство с Набоковым; все это описывается довольно подробно, и в предисловии к английскому изданию «Дара» Набоков признает, что это автопортрет. Довольно обычная фамилия его коллеги Шахматова происходит от слова «шахматы».

127

Ряд критиков затрагивали важнейший мотив «ключа», в основном, мимоходом. Эндрю Филд и Л. Л. Ли говорят об отсутствующих ключах, когда влюбленные направляются домой (Field, Andrew. Nabokov's Life in Art, 248; Lee L. L. Vladimir Nabokov. Boston, 1976, 94). Ли также замечает, что они формируют часть образного узора романа. Дж. М. Хайд, отмечая «потерянные ключи» как тему, также делает проницательное наблюдение о том, что ключи так же соотносятся с автобиографией Федора, как очки — со вставной биографией Чернышевского (Hyde G. M. Vladimir Nabokov: America's Russian Novelist. London, 1977, 33). Только Джулиан Мойнахан придает им конкретное значение, когда пишет, что ключи, которые Федор взял с собой в изгнание — это русский язык, русское искусство и его собственные воспоминания (Moynahan, Julian. Vladimir Nabokov. Minneapolis, 1971, 40). Реакция критиков на английскую версию «Дара» была удивительно единодушной в одном отношении. Было сказано, что хотя части романа написаны блестяще, в целом роман бесформенный или, в лучшем случае, фрагментарный, что ему не хватает единства. См., например, следующие рецензии: Segal D. J. // Commonweal, 12 июля 1963, 431; Cook, Hilary. // The New Republic, 6 июля 1963, 25; и Spender, Stephen. // New York Times Book Review, 12 июля 1963, 4. Такая реакция частично объясняется тем, что для полного понимания большой части книги требуется знание истории российской мысли и культуры XIX–XX веков. Читатели, которым недоставало этой синтезирующей основы, не смогли понять определенные глубокие единства, связывающие различные эпизоды. Однако отчасти неспособность понять объединяющий мотив «ключа/источника» тоже могла внести свою лепту в фундаментальное непонимание романа, который по сути своей является в высшей степени структурированным.

128

Appel, Alfred Jr. Ada Described // TriQuarterly, 17 (зима 1970), 171.

129

Автор с благодарностью признает, что информацией по поводу темы кровосмешения брата и сестры в европейской литературе его снабдили следующие коллеги: Ричард Экснер, Гунтер Готшалк, Нил Граноен, Кеннет Харпер, Альберт Каспин, Рольф Линн, Урсула Малендорф, Ольга Матич и Генри Штайнхауэр.

130

Джон Апдайк в своей рецензии на «Аду» дает следующий афоризм: «Изнасилование — сексуальный грех черни, адюльтер — буржуазии, кровосмешение — аристократии. Романтизм, который каждое „я“ превратил в аристократа, породил Вордсворта и Дороти, Байрона и Августу, Шатобриана и Люсиль…» (Updike, John. Van Loves Ada, Ada Loves Van. // The New Yorker, 2 августа 1969, 73). Связь между темой кровосмешения и романтизмом рассматривается в книге Марио Праза: Praz, Mario. The Romantic Agony. Trans. Angus Davidson. London, 1970, 111–112. Для подтверждения этой связи особенно полезна статья «Incest» в указателе Праза; «Incest and Romantic Eroticism», глава viii в книге: Railo, Eino. The Haunted Castle: A Study of the Elements of English Romanticism. London, 1927 также содержит много полезной информации, особенно по поводу Байрона и Шелли (267–281).

131

Eugene Onegin: A Novel in Verse by Alexander Pushkin, translated from Russian, with a commentary by Vladimir Nabokov. Bollingen Series, 72, New York, 1964, том 3,100. Далее цитируется как ЕО I–IV. Набоков упоминает любимую сестру Шатобриана Люсиль в своей трехъязычной имитации стихотворения этого автора «Романс к Елене» (СА 4, 136). Люсиль идентифицируется в примечаниях Набокова к британскому изданию «Ады» в мягкой обложке (Harmondsworth, 1970), с. 467, примечание к с. 112. Продуманная оценка отношений между Шатобрианом и его сестрой и их отражение в новелле «Рене» содержится в работе Джорджа Пейнтера. Painter, George D. Chateaubriand: A Biography, vol. 1. New York, 1978, 64–65.

132

Цитируется Набоковым из «Замогильных записок» Шатобриана. ЕО III, 98 [499].

133

К вопросу о Байроне и кровосмешении см.: Railo, 273–276 и Praz, 73–77. Многочисленные аллюзии на Байрона в «Аде» впервые были отмечены Мэтью Ходгартом (Hodgart, Matthew. Happy Families. // The New York Review of Books, 22 мая 1969, 3–4).

134

Один из немногочисленных русских предшественников Пушкина, возможно, впервые ввел в русскую литературу тему кровосмешения брата и сестры. H. M. Карамзин (1761–1825), основатель русского сентиментализма, писал (очень сдержанно) о любви брата и сестры в своей повести «Остров Борнгольм» (1798).

135

См. ЕО II, 159–160 и ЕО III, 95.

136

Пушкин дает парафраз безобидной фразы из «Рене» и приводит текст оригинала в примечании 15 (ЕО I, 155, глава II, строфа 31). В отвергнутых вариантах к «Онегину» также упоминается «Рене» (ЕО III, 94–100). Указатель к переводу Набокова идентифицирует и другие, менее очевидные аллюзии.

137

Simmons, Ernest J. Pushkin. New York, 1964, 29.

138

«Британской музы небылицы / Тревожат сон отроковицы, / И стал теперь ее кумир / Или задумчивый Вампир, / Или Мельмот, бродяга мрачный, / Иль Вечный жид, или Корсар, / Или таинственный Сбогар» (ЕО I, 155). Примечания Набокова идентифицируют авторов и произведения следующим образом: повесть «Вампир», 1819, приписываемая Байрону, но на самом деле написанная его врачом, доктором Джоном Полидори; «Мельмот-Скиталец» (1820) Чарльза Мэтьюрина; «Корсар» (1814) Байрона и «Жан Сбогар» (1818) Шарля Нодье (ЕО II, 352–359).

139

Для наивной Татьяны характер Онегина окончательно определяется произведениями Байрона и Шатобриана с их мрачными романтическими героями. После того, как Онегин холодно отвергает ее и уезжает из своего поместья, Татьяна получает доступ к его библиотеке, где она находит зачитанные произведения Байрона. (ЕО I, 292–293, глава VII, строфы 22–24). Общим местом стало то, что «начальный импульс» пушкинского «Евгения Онегина» был получен от «Дон Жуана» Байрона, хотя, в конечном итоге между этими двумя произведениями мало сходства. Mirsky D. S. A History of Russian Literature. Ed. Francis J. Whitfield. New York, 1958, 90.

140

Пушкин лукавит отнюдь не редко. В «библиотечной» сцене (глава VII, строфы 22–24), где характер Онегина открывается Татьяне через открытие его литературных прототипов, Пушкин шутливо говорит о том, что, возможно, его герой — «ничтожный призрак», «москвич в Гарольдовом плаще, чужих причуд истолкованье», короче говоря, «пародия» (ЕО I, 273).

141

См., например, Пейнтер, 64 и Франсуа-Рене Шатобриан. «Атала» и «Рене».

142

ЕО II, 360. Набоков сообщает о варианте с «Амалией», но никак не комментирует его. Другие комментаторы предположили, что имелась в виду Амалия Ризнич, бывшая объектом внимания Пушкина в Одессе в 1823 году. Имя Амалия, редко встречающееся в русском языке, — германского происхождения. Немецкая форма Amalia лежит в основе французской Amélie и английской Amelia и более позднего варианта Emily. Withycombe E. G. The Oxford Dictionary of English Christian Names, 3rd ed., Oxford, 1978.

143

«Демон», имя отца Ады и Вана, имеет для русских сильные романтические ассоциации. Это аллюзия на поэму М. Ю. Лермонтова (1814–1841) «Демон» (1839); Лермонтов, возможно, является наиболее чистым представителем романтизма в русской литературе. Лермонтов также является автором незаконченного романа «Вадим», в котором отношения главных героев — брата и сестры — окрашены легким эротизмом.

144

Более подробно соотношение между этими двумя произведениями рассматривается в моей работе: Johnson D. В. Nabokov's Ada and Pushkin's Eugene Onegin. // Slavic and East European Journal, XV, 3, 316–323. Объяснение различных аллюзий на «Онегина» в «Аде» можно найти в статье Карла Проффера: Proffer, Carl. Ada as Wonderland: A Glossary of Allusions to Russian Literature. // A Book of Things About Vladimir Nabokov. Ed. Carl R. Proffer. Ann Arbor, 1971, 251 et passim и в: Rowe, William Woodin. Nabokov's Deceptive World. New York, 1971, 21–23. Более общие соображения по поводу отношения между Пушкиным и Набоковым можно найти в работе Кларенса Брауна: Brown, Clarence. Nabokov's Pushkin and Nabokov's Ada. // Nabokov: the Man and His Work. Ed. L. S. Dembo. Madison, 1967, 195–208.

145

Хотя Толстой и не является романтиком, его произведения также служат источником важных литературных подтекстов в «Аде». Пародии на Толстого открывают и закрывают книгу. По крайней мере одна из аллюзий на Толстого показывает, как далеко готов зайти Набоков в поисках намеков на кровосмешение — вопрос, имеющий значение для наших рассуждений о «кровосмесительном» прочтении Набоковым онегинской строфы. В следующем отрывке Набоков описывает галлюцинации сумасшедшей Аквы: «Но временами ужас и мука, будто чета детишек в шалой игре, с последним истерическим взвизгом удирали в кусты, чтобы рукоблудствовать там, как в „Анне Карениной“, роман графа Толстого, и вновь ненадолго, совсем ненадолго в доме все затихало, и матушку их звали так же, как и ее» (СА 4, 34–35). Мать Аквы Долли — тезка Долли Облонской из романа Толстого. Это аллюзия на сцену, в которой Долли в смятении жалуется Левину на «мерзкие наклонности» ее дочери Маши, которая вместе со своим братом Гришей «ходила в малину и там… я не могу даже сказать, что она делала». Позже Долли рассказывает Левину (но не читателю) «преступление Маши» (брату и сестре приблизительно десять и девять лет) (Толстой, «Анна Каренина», часть VI, глава 15). Галлюцинация Аквы с толстовскими мотивами — точное предвидение любовных занятий Вана и Ады в кустах семейного загородного поместья. На эту аллюзию впервые было указано Бобби Энн Мейсон: Mason, Bobbie Ann. Nabokov's Garden: A Guide to Ada. Ann Arbor, 1974, 25, 176. «Война и мир» также дает топливо для набоковских костров кровосмешения. Мать Ады Марина со свойственной ей близорукостью предостерегает Вана от опасности случайно возбудить привязанность его маленькой кузины Люсетты. Делая это, она неточно цитирует французскую поговорку, которая в своей правильной форме звучит так: «Le cousinage est un dangereux voisinage». Поговорка, несомненно, взята из «Войны и мира», книга I, глава 5, где графиню Ростову предостерегают, что ее сын Николай может жениться на своей бедной кузине Соне. Странно, что Набоков не воспользовался гораздо более многообещающим намеком на кровосмешение из «Войны и мира» — речь идет о слухах, которые намекают на то, что между «la belle Hélène» и ее порочным братом Анатолем Курагиным существуют отношения более близкие, чем позволяют приличия (книга III, глава 1). В отвергнутом и более сильном варианте другого отрывка (книга IV, глава 6) отец этой пары запрещает им видеться наедине после того, как их мать застает Анатоля сидящим на кровати сестры и гладящим ее обнаженную руку (Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений под ред. В. Г. Черткова (Москва, 1949), том XII, 479–480).

146

Мы уже отмечали, что «Дон Жуан» Байрона дал импульс для создания Пушкиным «Евгения Онегина». В начальных набросках Набокова для романа, который впоследствии превратился в «Аду», героя звали Хуан. («Вдохновение», НоН, 617). В окончательном варианте книги Ван иногда называется Хуаном, и в ней есть мотив Дон Жуана, концентрирующийся вокруг фильма «Последний порыв Дон Гуана», в котором Ада играет эпизодическую роль.

147

Здесь мы пользуемся термином «Романтизм» в широком смысле. Из трех наших авторов только Байрон (1788–1824) безусловно является романтиком. Старший Шатобриан (1768–1848) — «один из великих предвестников романтизма» (The Oxford Companion to French Literature, comp. & ed. Sir Paul Harvey & J. E. Heseltine. Oxford, 1966, 126). В случае Пушкина (1799–1837) все еще более сложно. Его произведения начала двадцатых годов, такие как «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан», «Цыганы», первые главы «Онегина» находятся под сильным влиянием Байрона по своим установкам и по содержанию, хотя они отличаются классической сжатостью и ясностью. Тем не менее можно утверждать, что Пушкин ввел романтизм в русскую литературу и что произведения всей трех писателей проникнуты эмоциями романтизма.

148

Впервые опубликован в январе 1932 года в эмигрантской газете «Последние новости» и в сборнике «Соглядатай», изданном под псевдонимом «В. Сирин» (Париж, 1938). Этот сборник был перепечатан уже под именем Набокова (Ann Arbor, 1978). Библиографические детали взяты из английского перевода Набокова: Nabokov, Vladimir. Details of a Sunset and Other Stories, 125–138. Цитируется по перепечатке русского издания издательством «Ardis» и по английской версии издательства McGraw-Hill.

149

Джетро Байзелл приводит краткий обзор романов, посвященных теме кровосмешения в: Bithell, Jethro. Modern German Literature: 1880–1950. 3-е изд., London, 1968, 33. Его итоговый вывод таков: «Кровосмешение становится любимой темой в это время». В другом месте он говорит о «жутковатом очаровании темы кровосмешения для немецких авторов — начиная от „Григория“ Гартмана фон Ауэ и далее» (366). По словам Уолтера Г. Сокеля, тема кровосмешения имела особое притяжение для писателей немецкого экспрессионизма, составляя «очевидный коррелят элементу нарциссизма, присущему значительной часть экспрессионизма» Sokel, Walter H. The Writer in Extremis: Expressionism in Twentieth-Century German Literature. Stanford, 1959, 129–130.

150

Cross, Milton and Ewen, David. Milton Cross' Encyclopedia of the Great Composers and their Music, 2 vols. Garden City, 1953, 873–878.

151

Набоков называет Манна «писателем с раздутой репутацией», автором второсортных, преходящих произведений в своем сборнике «Strong Opinions», 54 (СА 3, 554). Другие, в равной степени враждебные отзывы о Манне можно найти на с. 55, 57, 83, 85, 112 и 204. Хотя упоминания о немецких авторах встречаются в «Аде» нечасто, на Манна есть две аллюзии. В одном случае профессор Вин говорит об «Избранных произведениях Фолкнерманна» как о чем-то, что было «забыто прежним жильцом» в его квартире (СА 4, 357). Уильям Фолкнер (1897–1962) использовал тему кровосмешения брата и сестры в романах «Шум и ярость» (1929) и «Авессалом, Авессалом» (1936). Вторая аллюзия на Манна — это упоминание о романе «Любовь под липами» «какого-то Ильманна», который описывается как «Один из самых расфуфыренных и réjouissants романов, когда-либо „поднимавшихся“ на первую страницу Литературного обозрения манхаттанской „Times“» (CA 4, 389). В своих примечаниях к изданию «Ады» издательства «Пингвин» Набоков идентифицирует Ильманна как смесь Томаса Манна и Юджина О'Нила (1888–1953). В пьесе О'Нила «Траур к лицу Электре» (1931) в отношениях брата и сестры есть намеки на кровосмешение, а в пьесе «Любовь под вязами» (1924), где у сына роман с мачехой, есть «квази-кровосмешение». Следует отметить, что Манн, который получил Нобелевскую премию по литературе в 1929 году, бесцеремонно смешан в кучу с двумя другими лауреатами Нобелевской премии — О'Нилом и Фолкнером, которые получили Нобелевскую премию в 1936 и 1949 годах.

152

Хотя рассказ был написан в 1905 году, он был впервые опубликован только в 1921 году, в частном издании, предназначавшемся для друзей автора (Мюнхен, 1921) (Bithell, 314). Рассказ Манна можно найти в числе произведений других писателей, посвященных теме кровосмешения, в следующей антологии: Violation of Taboo: Incest in the Great Literature of the Past and Present / Ed. D. W. Gory and R. E. L. Masters. New York, 1963.

153

Mann, Thomas. The Holy Sinner, trans. H. T. Lowe-Porter. New York, 1951, 337.

154

Хотя тема кровосмешения исключительно хорошо представлена в немецкой литературе этого периода, это ни в коем случае не означает, что она интересовала только немецких писателей. Отметим, например, уже упоминавшиеся произведения Фолкнера и О'Нила. В английской литературе эта тема представлена «Братьями и сестрами» Айви Комптон-Бэрнетта (1929, репринт Лондон, 1971) и рассказом У. Сомерсета Моэма «Сумка с книгами», в котором речь идет о кровосмешении брата и сестры, в сборнике «East and West: The Collected Short Stories of W. Somerset Maugham» (New York, 1973). Вклад французской литературы — роман Жана Кокто «Трудные дети» («Les Enfants Terribles» — 1929), который появляется в «Аде» в виде романа «Les Enfants Maudits», написанным гувернанткой Ады Беллой Ларивьер под псевдонимом Монпарнас (СА 4, 193). Некоторые из ее произведений напоминают рассказы Ги де Мопассана (1865–1893) (особенно «Ожерелье» — «La Parure», который называется «La Riviere de Diamants» (СА 4, 85)), но, как ни странно, не единственный рассказ Мопассана о кровосмешении брата и сестры — «В порту» (1885). Лев Толстой так восхищался последним рассказом, что пересказал его по-русски и опубликовал под названием «Франсуаза. Рассказ по Мопассану» (Толстой Л. Н. Полное собрание сочинений под ред. В. Г. Черткова. Москва, 1936. Том XXIV, 251–258 (текст) и 671–676 (примечания)).

155

Bithell, 471. Роман Тайса переиздавался в 1923 и 1924-м, и затем снова в 1930–1933-м.

156

По-английски «Brother and Sister» (New York, 1930). Перевод выдержал несколько изданий.

157

Bithell, 365.

158

Field, Andrew. Nabokov: His Life in Part, 183 и Field, Andrew. Nabokov: A Bibliography. New York, 1973, 72.

159

Следует серьезно отнестись к такой возможности, учитывая то, что Набоков использовал манекены-автоматы в своем романе «Король, дама, валет» (1928), в котором Дрейер, владелец магазина в Берлине, вовлекается в план по созданию таких манекенов.

160

Еще одна причина, объясняющая набоковское неприятие современной ему немецкой литературы и в частности романа Франка, — это социалистические симпатии Франка. В Веймарской республике между искусством и левой политикой была явная связь, которую Набоков находил отвратительной. Роман Франка «Брат и сестра» не освещает политических вопросов, да и все его герои принадлежат к кругу космополитической крупной буржуазии, выходцем из которой был и сам Набоков, но в романе есть, например, брошенная вскользь фраза о русской революции и русском народе, который «с неимоверной жертвенностью воздвигал новый этаж истории человечества», которая, понятно, могла вызвать раздражение у русского писателя-эмигранта. (16).

161

В своей автобиографии Франк пишет, что на раннем этапе написания романа «Брат и сестра» он и сам не знал, «способна ли любовь преодолеть это самое страшное из всех существующих препятствий». (Франк, Леонгард. Слева, где сердце. Пер. С. Фридленд. В кн.: Франк Л. Избранное. М., 1958, 363).

162

См., например, «Таймс», 24 августа 1961 года, 10.

163

В рамках романа эта схема предположительно сделана Ваном, или, возможно, Адой. Однако, также возможно, что она является делом рук недалекого Рональда Оранжера, редактора посмертного издания книги. Кстати, отметим сходство его имени с именем ученика Г. И. Гурджиева — А. Р. Оража, который издал большое количество произведений своего учителя (Webb, James. The Lives and Work of G. I. Gurdjieff, P. D. Ouspensky, and Their Followers. New York, 1980). Для понимания рассуждений, следующих ниже, читателю может быть полезным заглядывать в схему фамильного древа в начале романа и сравнивать его с пересмотренным нами фамильным древом на с. 179. Люси Мэдцокс высказала предположение о том, что Демон и Дан могут на самом деле быть близнецами, а не двоюродными братьями. Я включил ее предложение в исправленное мной семейное древо Земских-Винов (Maddox, Lucy. Nabokov's Novels in English. Athens [Georgia], 1983, 111).

164

Например, Мэтью Ходгарт, возможно, сбитый с толку бай- роновскими параллелями, называет Вана и Аду сводными братом и сестрой в своей рецензии в «New York Review of Books». Последующие критики, как правило, добирались до истинной сути отношений. См., например: Appel, Alfred Jr. Ada Described, 161–162. Хотя в тексте романа есть многочисленные вкрапления, «выдающие» тайну, история подмены ребенка впервые рассказывается (в завуалированном виде) в гербарии (СА 4, 17–18).

165

Незначительный интерес представляет то, что даже с точки зрения официальной генеалогии женщины из семьи Дурмановых и мужчины из семьи Винов — троюродные братья и сестры. Дедушка Дурмановых по материнской линии — Петр Земский, чья сестра, Ольга Земская-Вин — бабушка Винов по отцовской линии.

166

Brewer's Dictionary of Phrase and Fable: Centenary Edition, rev. Ivor H. Evans. New York, 1970.

167

Эти письма упоминаются в детских воспоминаниях Люсетты о том, как Ван, Ада и она рылись в секретере, стоявшем в библиотеке Ардис-холла, в котором Ван, по ее словам, надеялся найти «бабушкины любовные письма» (СА 4, 360). Имя Долли не упоминается, но она — единственная общая бабушка троих детей. Ср. восклицание графа Ростова в «Войне и мире»: «Как же наши матери выходили в двенадцать-тринадцать лет замуж?» Это замечание содержится в той же сцене, что и поговорка «Cousinage est dangereux voisinage», обсуждавшаяся выше.

168

Долли не выводится на сцену повествования, так что читатель лишен возможности понаблюдать за ее привычками. Однако Демону тридцать два года на момент смерти Долли, и он должен хорошо знать ее жесты. Этот жест, помахивание указательным пальцем на уровне виска в знак «небрежного, миролюбивого несогласия» (СА 4, 231), до этого используется Адой (СА 5, 218).

169

Рябчика Петерсона, который называется одним из любимых блюд Демона, не существует. Вероятно, это намек на орнитолога Роджера Тори Питерсона и его знаменитые атласы, а также на Петра Земского. Множественные аллюзии часто встречаются в произведениях Набокова.

170

Может быть, именно на это в конечном счете намекает утверждение Марины о том, что «в постели… на чувствах Демона сказалось странноватое „инцестуальное“ (что бы сие ни значило) наслаждение… когда он… нежил… плоть, принадлежавшую сразу и жене, и любовнице… прелести… Аквамарины единой и двойственной…» (СА 4, 28–29). То, что Аква и Марина — близнецы, еще не делает двойную связь с ними Демона кровосмесительной, — если только он и в самом деле не их брат. Читателям Набокова стоит обращать особое внимание на слова, выделяемые скобками, например, «(что бы сие ни значило)».

171

Gayley, Charles Mills. The Classic Myths in English Literature and in Art. Boston, 1911,4–6 и Railo, 268.

172

Имя и внешность Демона имеют и другие мифологические ассоциации, не классические. Его имя, как мы уже заметили — имя героя поэмы М. Ю. Лермонтова о падшем ангеле. Описание внешности Демона, включая упоминание о его крыльях (что вполне уместно для сына Дедала), восходит к ряду картин русского художника Михаила Врубеля (1856–1910), основанных на поэме Лермонтова «Демон». Аллюзия на картины Врубеля была впервые отмечена Саймоном Карлинским: Karlinsky, Simon. Nabokov's Russian Games. // New York Times Book Review, 18 апреля 1971, 2–18.

173

Ван говорит об этих трех смертях в чисто мифологическом стиле: «Три природных стихии — огонь, вода и воздух, именно в этом порядке уничтожили Марину, Люсетту и Демона» (СА 4, 434). Марина умирает от рака; по-русски говорят «сгореть от рака».

174

Leach, Edmund. Lévi-Strauss. London, 1970, 103.

175

Barth, John. Some Reasons Why I Tell the Stories I Tell the Way I Tell Them Rather Than Some Other Sort of Stories Some Other Way. // New York Times Book Review, 9 мая 1982 года, З. Джон Барт (у которого есть сестра-близнец) обращается к теме кровосмешения между близнецами в своем романе «The Sot-Weed Factor» («Торговец дурманом». New York, 1964). Еще одно недавнее обращение к теме кровосмешения брата и сестры — «М. Ф.» Энтони Берджесса (New York, 1971). Хотя Берджесс признал влияние Набокова на свое творчество (The Novel Now. New York, 1970, 212) более близкий «идеологический» источник романа «М. Ф.» — произведения французского антрополога-структуралиста Клода Леви-Строса.

176

Heilbrun, Carolyn G. Toward a Recognition of Androgyny. New York, 1973, 34. Хайлбрун исследует тему разнополых близнецов в литературе, 34–35. Конечно, Ван и Ада — не близнецы, но их сходство часто подчеркивается. Сама Ада говорит: «Физически… мы скорее двойняшки, чем кузены, двойняшки же, да и обычные брат с сестрой, пожениться, конечно, не могут…» (СА 4,146). Учитывая физическое и психическое сходство брата и сестры, важность темы разнополых близнецов очевидна.

177

Уолтер Сокель очень изящно сформулировал эту эротическую дилемму, говоря об австрийском поэте Георге Тракле (1887–1914), чья жизнь и творчество проникнуты темой кровосмешения брата и сестры: «Сестра, возможно, даже больше, чем мать… женщина, наиболее близкая мужчине. Если она похожа на него физически и духовно… в ней можно видеть и любить себя самого под маской противоположного пола».

178

Mason, Bobbie Ann. Nabokov's Garden, 13–14.

179

Суждение Набокова взято из письма в «New York Review of Books», 10 июля 1969 года, 36.

180

Boyd, Brian. Navokov and Ada. University of Toronto, 1979, 406. Сходная точка зрения представлена в статье Сисселы Бок: Вок, Sissela. Redemption Through Art in Nabokov's Ada. // Critique, 12, 3 (1971), 110–120.

181

Среди многочисленных высказываний Набокова на эту тему можно процитировать следующее: «Впрочем, мне нет дела и до лозунга „искусство ради искусства“ …нет никакого сомнения в том, что литературное произведение защищаемо от плесени и ржавчины не его значением для общества, а силой искусства в нем, и только искусства» (СА 3, 576).

182

«Библиотечная» глава — это глава 21 части 1, 128–136.

183

См., например, замечание профессора Глеба Струве о том, что именно в пародии можно найти ключ ко многим произведениям Набокова (Струве, Глеб. Русская литература в изгнании. Нью-Йорк, 1956, 284).

184

Несмотря на изобилие аллюзий на романтические произведения о кровосмешении брата и сестры, «Аду» нельзя классифицировать как перевоплощение этих прототипов. Ни Вана, ни Аду нельзя рассматривать в качестве демонических героев, восставших против угнетающего их общества. Хотя они соответствуют романтической модели в том, что они — высшие существа, вознесенные над толпой, настоящего конфликта нет. Они такие богатые, они наделены такой властью, что нет никакой борьбы. Даже если отбросить все другие доводы, счастливый для любовников конец ставит роман Набокова вне конвенций, управляющих традиционной романтической классикой о кровосмешении. «Ада» находится в таких же пародийных отношениях с романтической темой кровосмешения, как ранний роман Набокова, «Отчаяние» — с избитой романтической темой двойников — с темой, которая, кстати, имеет нечто общее с темой кровосмешения брата и сестры. Замечательный обзор подтекстов Набокова на тему двойников в «Отчаянии» можно найти в работе Джулиана Коннолли: Connolli, Julian. The Function of Literary Allusion in Nabokov's Despair. // Slavic and East European Journal, осень 1982. «Отчаяние», однако, ограничено русскими подтекстами, в то время как написанная позже и более сложная «Ада» использует в качестве поля для аллюзий всю европейскую литературу.

185

«Экстратерриториальность» в: Steiner, George. Extraterritorial: Papers on Literature and the Language Revolution. London, 1972, 3–11.

186

Захватывающее предположение Стайнера еще надо доказать или опровергнуть. У. У. Роу предлагает предварительный обзор случаев возможного влияния родного для Набокова русского на его английскую прозу во второй главе книги Nabokov's Deceptive World (New York, 1971).

187

Заявление Стайнера о том, что тема кровосмешения превалирует в произведениях Набокова — это преувеличение. Как мы уже отмечали, тема кровосмешения ограничивается поздним английским творчеством Набокова. Возможно, профессора Стайнера склонило к такому заявлению ощущение, что кровосмешение служит прекрасной толковательной метафорой для многих произведений Набокова.

188

Любопытно, что «Лолита», единственный английский роман Набокова, который он счел нужным перевести на свой родной язык (для читателей, которым запрещено было его читать), рассматривает тему псевдокровосмешения. Как говорит Гумберт Гумберт, его отношения с Лолитой — «пародия на кровосмесительство». В этом смысле «Лолита» — переходное произведение, ведущее к романам «Ада» и «Смотри на арлекинов!», где тема кровосмешения расцветает пышным цветом.

189

Более подробно эта тема изложена в очерке Кларенса Брауна, упомянутом в примечании 17. На утверждение Брауна о «повторяемости» Набоков ответил «кажется, в его словах что-то есть». Потом он сказал «…художественная индивидуальность может воспроизводить только саму себя» (НоН, 213).

190

Палка, дубинка или прут — непременный атрибут фигуры арлекина в коммедии дель арте. Информация о фигуре арлекина в основном извлечена из: Duchartre, Pierre Louis. The Italian Comedy. New York, 1966. Так как фамилия повествователя и протагониста неизвестна, мы будем называть его по первым буквам имени и отчества VV.

191

Все книги VV имеют очевидную связь с произведениями Набокова. Ценные размышления по поводу этого аспекта романа можно найти в работе Ричарда Паттесона: Patteson, Richard. Nabokov's Look at the Harlequins!: Endless Re-creation of the Self. // Russian Literature Triquaterly, 14 (зима 1976), 84–98.

192

Это подозрение подкрепляется тем фактом, что Набоков сходным образом обыграл этот корень в «Бледном пламени», где Староувер Блю — профессор астрономии (СА 3, 329 и 479–480). В равной степени таинственный доктор Старов фигурирует в «Подлинной жизни Себастьяна Найта».

193

Свою предыдущую любовницу Долли VV также встречает, когда та выходит из библиотеки (СА 5, 217). Возлюбленные и книги повествователя и в самом деле «сплетаются в монограмму, подобную… рисунку экслибриса».

194

Как мы уже отмечали, Набоков пользуется тем же приемом в «Память, говори», где он иногда называет «ты» неизвестное лицо, которое оказывается его женой.

195

Текстовые ассоциации «Ты» — «Реальность» суммируются ниже.

196

В вездесущем клане графа Старова есть, возможно, еще один член. Это «русский Зоил» VV Демьян Базилевский, который следует за повествователем из Парижа в Нью-Йорк, где основывает журнал на русском языке (СА 5, 211). В принципе Базилевский мог бы быть отцом последней любви VV, y которой есть связи с «русским Нью- Йорком». Однако ничего не известно о том, что у Базилевского есть дочь или связи со «старым добрым Квирном».

197

Хотя Набоков не включает в этот ряд слова «blood» («кровь», в смысле «кровное родство»), это слово также входит в него и вполне может лежать в его основе.

198

Эта потеря ориентации сохраняется, даже когда VV вспоминает некоторые сцены много лет спустя. См., например, его рассказ о визите к французскому психиатру, который сюрреалистически (и, возможно, под воздействием опьянения) смешивается с домашней вечеринкой и сценой в приемной зубного врача (СА 5, 114–116). Сходным образом, прием тридцать лет спустя, которому также предшествует один из приступов «черной мигрени», кажется, происходит одновременно в двух разных местах (СА 5, 249–256).

199

VV дважды называет свою болезнь «dementia paralytica» (паралитическое слабоумие) (СА 5, 205 и 303), а также, с некоторым скепсисом, приводит медицинский диагноз его последнего припадка — «прогрессивный паралич» (СА 5, 301). Строго говоря, эти синонимичные термины обозначают страшное осложнение при сифилисе, частью которого является воспаление и дегенерация мозга. Симптомы обычно начинают проявляться через десять-двадцать лет после первичного поражения и заканчиваются параличом и смертью в течение трех лет. Хотя VV кажется сумасшедшим и в его поведении иногда проявляются такие стандартные симптомы паралитического слабоумия как мегаломания, нарушения памяти, депрессия, паранойя и галлюцинации (Cecil Textbook of Medicine. P. В. Beeson et al. Philadelphia, 1979), непохоже, чтобы его безумие было сифилитического происхождения, так как его приступы берут свое начало в раннем детстве. Паралитическое слабоумие per se не бывает врожденным, да и выздоровление повествователя после его последнего паралитического приступа/припадка не согласуется с таким диагнозом. Кажется вполне вероятным, что сумасшествие VV — не органического происхождения и что Набоков воспользовался этим термином для тематического удобства.

200

Сцены признания: Ирис — часть 1, 8; Аннетт — 2, 7; Луиза — 4, 4; «Ты» — 6, 2.

201

Кто этот «другой» англо-русский писатель — одновременно и очевидно, и не очень очевидно. Окончательный прототип, как будет показано ниже, — конечно, сам Набоков. Однако важно понимать, что туманный оригинал, бедной копией которого является Вадим Вадимович, — это набоковская персона, а не Набоков, автор романа. Мы будем обозначать эту набоковскую персону «Владимир Владимирович» (в кавычках), чтобы отделить ее, с одной стороны, от Вадима Вадимовича и, с другой стороны, от Набокова.

202

«Отец» Вадима погиб 22 октября 1898 года. Шестимесячный промежуток помещает день рождения Вадима в конец апреля 1899 года. То, что точная дата — 23 апреля (день рождения Набокова) подтверждается тем, что вечером 23 апреля 1930 года, когда убивают Ирис, VV идет на торжественный ужин (по случаю дня рождения?) (СА 5, 155).

203

Field, Andrew. Nabokov: His Life in Art. Boston, 1967, 54. Еще одно связующее звено с Кембриджем — мимолетное упоминание VV об одной из его «кембриджских душечек — Виолетте Мак-Д., девственнице опытной и сострадательной» (СА 5, 122), которая напоминает о Виолетте из длинного автобиографического стихотворения Набокова «Университетская поэма» (СР 2, 560–586).

204

Эпизод «двойников» с Оксманом перекликается с другой подобной ситуацией с русским продавцом книг Вайнштоком в написанной в 1930 году новелле «Соглядатай» (New York, 1965), у которой есть сильное тематическое сходство с «Смотри на арлекинов!». См. мою статью «Eyeing the Nabokov's Eye» в специальном набоковском выпуске журнала «Canadian-American Slavic Studies» (1984).

205

Любовь к опере и «английский стиль» ораторства — две черты из тех, что Набоков приписывает своему отцу в «Память, говори» (СА 5, 468–470).

206

Аннетт, вторая жена повествователя, по ошибке дает своим родителям экземпляр «чужого романа — из-за дурацкого сходства названий» (СА 5, 188). Олег Орлов, второстепенный писатель-эмигрант, ставший советским агентом и следовавший за VV во время его тайной поездки в Ленинград, путает роман VV «Королевство у моря» с книгой, весьма похожей на «Лолиту» (СА 5, 286).

207

Бабочки, равнодушие и даже неприязнь по отношению к которым (СА 5, 129) провозглашает VV (в отличие от лепидоптеролога Набокова), формируют собственный тематический узор в истории повествователя. Однажды они идентифицируются с мотивом арлекина (СА 5, 194) и появляются в сценах, описывающих начало любви VV к трем его женам и к Бел: Ирис — с. 129–130, Аннетт — с. 193–194, «Ты» — с. 291 и Бел — с. 231 и 239. Не случайно и то, что Луиза отсутствует в этом узоре.

208

Это следующие сцены: Ирис — с. 125–126, Луиза — с. 248, «Ты» — с. 292–293. Сцена, соответствующая Аннетт, существует только в зародыше на с. 176.

209

См. неопубликованную докторскую диссертацию Брайана Бойда (Boyd, Brian. Nabokov and Ada. University of Toronto, 1979) и Rowe W. W. Nabokov's Spectral Dimension. Ann Arbor, 1981. Наши замечания по поводу призраков базируются на работе Роу.

210

Этот аспект романа исследовался Людмилой Фостер: Foster, Liudmila. Nabokov's Gnostic Turpitude: The Surrealistic Vision of Reality in Priglashenie na kazn. // Mnemosina: Studia litteraria russica in honorem Vsevolod Setchkarev. J. T. Baer and N. W. Ingham. Munich, 1974, 117–129.

211

Подробное рассмотрение театрального элемента в романе можно найти в: Stuart, Dabney. Nabokov: The Dimensions of Parody. Baton Rouge, 1978, 55–85.

212

Анаморфное искусство зеркального отражения исследуется в: Leeman, Fred. Hidden Images: Games of Perception, Anamorphic Art, Illusion from the Renaissance to the Present. New York, 1976. По-видимому, здесь Набоков атакует миметическое «реалистичное» искусство и выдвигает противоположный аргумент о том, что искусство — это зеркало, в котором преображаются искаженные образы обыденного мира и реальность получает свое истинное отражение. В последние годы сходные идеи выдвигались некоторыми французскими писателями, которые пользовались понятием «анаморфизм» как метафорой для искусства в целом. Для справок см. Baltrusaitis, Jurgis. Anamorphoses: ou magie artificielle des effets merveilleux. Paris, 1969, 6.

213

См., например, «Фразеологический словарь русского языка», ред. А. И. Молотков (Москва, 1968), в котором «этот свет» определяется как «земной мир, жизнь как противопоставление загробному миру. Антоним: „тот свет“». «Тот свет» определяется как «загробный мир как противопоставление земному миру, жизни. Антоним: „этот свет“».

214

Идентификация «там» и «тут» с «тот» и «этот» — не просто метафорическая. В словаре Ожегова первые члены оппозиции определяются через последние: «Там — В том месте, не здесь». «Тут» отсылает нас к синониму «здесь», определяемому как «в этом месте».

215

Русская оппозиция «тут/там» в английском переводе теряет значительную часть своей силы. Так как эта оппозиция имеет принципиальное значение для романа, Набоков вводит определенные инновации в английский вариант, чтобы вывести эту оппозицию на передний план. К ним относится выделение курсивом слова «there» и его повторение в английском варианте, а также русское и французские слова в начале процитированного отрывка. Оба эти приема отсутствуют в оригинале. К вопросу о попытках Набокова передать сложное взаимодействие «тут» и «там» в его английском переводе см.: Hughes, Robert P. Notes on the Translation of Invitation to a Beheading. TriQuaterly, 17 (зима 1070). 284–202.

216

«Сюда» — синоним «тут», употребляющийся после глаголов движения. Вместе с «туда» он составляет пару, коррелирующую с «тут/там».

217

Слог «там», обозначающий идеальный мир Цинцинната, появляется на протяжении книги во многих вариантах, и его отзвуки можно найти и в других произведениях Набокова. В автобиографии Набокова его первая взрослая любовь получает псевдоним Тамара, частично обозначая любимую автором, невозвратимую Россию.

218

Похожую инверсию можно найти в написанном в 1925 году рассказе «Путеводитель по Берлину», в котором «топ» из слова «утопия» трансформируется в «пот» слова «потопленный» и в слово «пот». Далее, в коротком отрывке анаграмматически используются ключевые слова, вплетенные в текст — явление, которое присутствует и в русском тексте «Приглашения на казнь». Самые ранние воплощения нескольких из тех словесных игр, которыми изобилует «Приглашение на казнь», можно найти в этом рассказе. Краткий обзор можно найти в: Johnson, D. Barton. A Guide to Vladimir Nabokov's Putevoditelpo Berlinu. // Slavic and East European Journal, 23, 3 (осень 1979), 353–361.

219

Детальное рассмотрение этих приемов содержится на с. 59–63.

220

В английском переводе, сделанным Набоковым и его сыном, слово «точка» в оригинале этого отрывка было заменено словом «spark» (искра), которое, возможно, на вкус англоязычного читателя более удовлетворительно с семантической точки зрения, но оно затемняет тематически важную связь между словами «точка» и «тот свет», рассматриваемую ниже. Следующее предложение, в котором потеря Э оборотного при переходе с «этого света» на «тот свет» приравнивается к потере головы Цинцинната, напоминает замечание Набокова о французском политике Эррио «…головастая э-оборотность которого настолько самоопределилась… что грозила полным разрывом с первоначальным французом» («Дар», СР 4, 222).

221

Морфофонемика русского языка также поддерживает подсознательную связь слов «точка» и «тот свет», так как есть стандартное чередование «т/ч», например, «тратить/трачу».

222

Наш структурный анализ романа «Приглашение на казнь» частично базируется на идеях, выдвинутых советским семиологом Ю. М. Лотманом. См. его статью «О метаязыке типологических описаний культуры» в сборнике «Труды по знаковым системам» (4 (1969), 463). К вопросу о соотношении моего анализа с теорией Лотмана см. заключительную часть моей статьи: Johnson D. В. Spatial Modeling and Deixis: Nabokov's Invitation to a Beheading. // Poetics Today (Tel Aviv), 3, 1 (зима 1982), 81–98.

223

New York, 1964. Цитируемые номера страниц показывают, что именно этим изданием пользовался Набоков. Здесь эта книга цитируется по изданию издательства «Mentor» (New York, 1969). У нас также будет случай процитировать новое, второе издание, исправленное и дополненное: The Ambidextrous Universe: Mirror Asymmetry and Time-Reversed Worlds. New York, 1979.

224

Мартин Гарднер (в письме автору) предположил, что мотив буквы «В» в романе Набокова (см. также СА 5, 309) может быть связан с мотивом буквы «В» в «Охоте на Снарка» Льюиса Кэррола. См. «The Annotated Snark» с предисловием и комментариями Мартина Гарднера (Harmondsworth, England, 1975 rpt.). Читателю предлагается обратить внимание на примечания Гарднера на с. 28–31, 52, 77 и 102. Я хотел бы поблагодарить мистера Гарднера за его предположения и за то, что он прочитал более раннюю версию этой главы.

225

Закон сохранения четности считался абсолютным до 1957 года, когда было показано, что при слабом взаимодействии на уровне элементарных частиц действительно отдается небольшое предпочтение правосторонности, хотя на макроуровне закон продолжает выполняться. См. Гарднер, глава XX.

226

Искусство компьютерной графики сейчас позволяет создавать визуальные модели того, что раньше было абстрактными математическими построениями. Обзор по этой проблеме можно найти в: Engel, Kenneth. Shadows of the Fourth Dimension. // Science 80, I, 5 (июль/август 1980), 68–73.

227

Набоков, не отличавшийся щедростью в своих критических суждениях, однажды охарактеризовал Уэллса как писателя, к произведениям которого он испытывает «глубочайшую любовь». В интервью Альфреду Аппелю (1970), Набоков выделил научно-фантастические романы Уэллса героико-приключенческого жанра: «Машина времени», «Человек-невидимка», «Страна слепых», «Война миров» и «Первые люди на луне» (НоН, 311). «Историю Платнера», о которой идет речь ниже, можно найти в сборнике Уэллса «Tales of the Unexpected» (Лондон, 1970). Помимо Уэллса, у Набокова и Мартина Гарднера есть еще один общий любимый писатель. Ср. сделанный Набоковым в 1923 году перевод «Алисы в стране чудес» («Аня в стране чудес»), переизданный издательством «Dover» (New York, 1976) и «Аннотированную Алису» Мартина Гарднера (Martin Gardner. Annotated Alice. New York, 1960).

228

Встреча с книготорговцем Оксманом вызывает у VV особенно сильное расстройство из-за потустороннего двойника повествователя. После этой встречи он возвращается домой и записывает все, что произошло, с помощью некоего шифра (СА 5, 184). Тематически было бы уместно, если бы этот шифр был зеркальным отражением, как, например, шифр, используемый Леонардо да Винчи в своих записках: The Literary Works of Leonardo da Vinci, compiled and edited by Jean Paul Richter, 3rd ed. New York, 1970.

229

Учитывая неприязнь Набокова (и VV) к социологическим произведениям Уэллса, любопытно их благожелательное отношение к роману «Страстные друзья», так как эта книга, особенно ее заключительная часть, по сути своей — феминистский трактат. Возможно, нежное отношение Набокова объясняется первой частью, в которой описывается развитие романа Стивена и Мэри на идиллическом фоне английского поместья, чем-то похожего на поместье Набоковых под Петербургом, где развивался первый роман самого Набокова. Влияние этой книги на воображение Набокова подтверждается его ответом на вопрос «Times Literary Supplement» о наиболее недооцененных книгах за последние семьдесят пять лет. Набоков назвал «Страстных друзей» Уэллса «моим любимым примером шедевра, на который несправедливо не обращали внимания» и рассказал, как в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет он прочитал все произведения Уэллса, имевшиеся в библиотеке отца. Его утверждение о том, что с тех пор он ни разу не перечитывал «Страстных друзей», подтверждается тем, что он чуть-чуть неправильно цитирует любимую строчку, которую использует в «Смотри на арлекинов!» и в ответе TLS шестьдесят лет спустя после того, как он прочитал эту книгу (TLS, 21 января 1977 года, 6, и исправленная версия в выпуске от 28 января 1977 года, 106).

230

VV вспоминает «Остров доктора Моро» (1896), когда упоминается книготорговец Оксман (Oksman = oxman), так как его имя вызывает ассоциацию с полу-людьми полу-животными, которых создает сумасшедший вивисекционист Уэллса. Однако в книге Уэллса нет никакого «ox-man» (полу-вола полу-человека). Мистера Снукса можно найти в сатирическом рассказе «Сердце мисс Уинчелси» в сборнике «Двенадцать рассказов и сон» (Лондон, 1905). Героиня — школьная учительница, отвергнувшая руку и сердце мистера Снукса из-за его смешного имени, получает по заслугам, когда он женится на ее подруге и меняет свое имя, возвращаясь к элегантной родовой форме Севеноукс (Seven Oaks).

231

Насколько мне известно, Набоков в своих произведениях ни разу не упоминает четвертое измерение. Однако эта концепция была чрезвычайно популярна в русских интеллектуальных, художественных и спиритуалистических кругах в начале века. Источник этого интереса связан с работами Чарльза Говарда Хинтона, которые бегло описываются Гарднером (246–249). Гарднер цитирует отрывок из книги «Картина нашей вселенной», в которой Хинтон рассуждает о зеркально обращенных положительных и отрицательных электрических зарядах и четвертом измерении. Иллюстрируя свою мысль, Хинтон призывает читателя представить себе наш мир, как если бы «для каждого человека имеется соответствующий ему „противочеловек“ — внешне точная его копия с той разницей, что правая рука соответствует левой руке оригинала, совсем как в зеркале» (248). «Четвертое измерение» Хинтона (Нью-Йорк, 1904) и другие его работы впервые появились в России около 1915 года, но их содержание было еще раньше популяризировано П. Д. Успенским в его книгах «Четвертое измерение: Опыт исследования области неизмеримого» (Санкт-Петербург, 1909) и «Tertium Organum. Ключ к загадкам мира» (Санкт-Петербург, 1911). Обзор по проблеме важности этих идей в кругах русского художественного авангарда, см. в: Douglas, Charlotte. Views from the New World: A. Kruchenykh and K. Malevich: Theory and Painting. // Russian Literature Triquaterly, 12 (весна 1975). 353–370. Я обязан Ш. Дуглас большой частью вышеизложенной информации.

232

Набоков пользовался зеркальными отражениями как символами двух лингвистических миров своей литературной деятельности. Напомним о палиндромных «словах-радугах» ВЁЕПСКЗ и KZSPYGV в русской и английской версиях его автобиографии, которые хроместетически выражают зеркально отраженные первичную и вторичную радуги, которые соответственно символизируют русские и английские произведения Набокова. Зеркальные отражения (и заложенные в них обращения правого и левого) также используются как метафора для процесса перевода в дизайне обложки автоперевода «Лолиты» Набокова, где русское название напечатано разными цветами спектра один раз слева направо, а затем еще раз, перевернутыми буквами, справа налево.

233

Сцены признаний: Ирис — часть I, глава 8; Аннетт — II, 7; Луиза — IV, 4, и «ты» — VI, 2.

234

Интересное исследование научно-фантастических аспектов «Ады» можно найти в: Swanson, Roy Arthur. Nabokov's Ada as Science Fiction. // Science-Fiction Studies, II, part 1 (март 1975), 76–88.

235

В русских словарях приводится только адъективная форма «потусторонний» с определением «неземной, сверхъестественный». Заметим, что указательное местоимение «ту» в середине слова — винительный падеж местоимения женского рода «та». Местоимение мужского рода «тот» (как в словосочетании «тот свет»), будучи противопоставленным местоимению «этот» (как в «этот свет»), играет важнейшую роль в космологии романа «Приглашение на казнь».

236

Помимо стихотворения «Еще безмолвствую — и крепну я в тиши», Вера Набокова называет стихотворения «Вечер на пустыре», «Как я люблю тебя…» и «Слава», как стихотворения, в которых есть тема потусторонности. Параллельные русские и английские тексты можно найти в сборнике «Poems and Problems», 22, 68, 78, 102.

237

The Nabokov–Wilson Letters. Correspondence between Vladimir Nabokov and Edmund Wilson 1940–1971, edited, annotated and with an introductory essay by Simon Karlinsky. New York, 1979, 85–86. Далее цитаты из текста будут идентифицироваться по дате письма; в примечаниях цитаты идентифицируются словом «Письма» и номером страницы.

238

Названия «Solus Rex» и «Game to Gunm» даются в: Письма, 136 и 169. Название «Vortex» можно найти в списке рукописей, подаренных Набоковыми библиотеке Конгресса США 10 декабря 1958 года. Parker, Stephen Jan. Some Nabokov Holdings in the Library of Congress. // The Vladimir Nabokov Newsletter, 3 (осень 1979), 16 и 19.

239

Эти комментарии перепечатаны в издании McGraw-Hill 1973 года и как отдельный очерк в сборнике «Nabokov's Congeries» с предисловием Пейджа Стегнера (Stegner, Page. New York, 1968, 239–246). Наши цитаты здесь указывают на страницы издания Time Reading Program Special Edition, New York, 1964. В качестве примера использования Набоковым своих предисловий для того, чтобы намеренно ввести в заблуждение читателей, см. выше главу, посвященную роману «Защита Лужина».

240

Единственное критическое исследование, рассматривающее роман с этой точки зрения: Patteson, Richard F. Nabokov's Bend Sinister. The Narrator as God. // Studies in American Fiction, 5 (1977), 241–253. Другое хорошее общее рассмотрение романа — работа Сюзен Фромберг Шафер: Scharfer, Susan Fromberg. Bend Sinister and the Novelist as Anthropomorphic Deity. // The Centennial Review, 17 (весна), 115–155.

241

Человек из Порлока (Порлок — деревня в Англии) — торговец, помешавший Самуэлю Кольриджу как раз в тот момент, когда он начал записывать свою поэму «Кубла Хан», которая явилась ему в навеянном опиумом сне. Когда поэт вернулся к своему столу, вдохновение уже пропало (A Treasury of Great Poems: English and American, ed. Louis Untermeyer. New York, 1955, 684).

242

Лужа, объединяющая эти два мира, — это настоящая лужа, которая образовывалась после каждого дождя рядом с квартирой Набокова на Крэги Серкл в Кэмбридже, штат Массачусетс (Field, Andrew. Nabokov. His Life in Art, 201). Эта лужа также является средоточием водоворота, давшего идею для второго рабочего названия романа («Vortex»).

243

Более недавний пример — «Mulligan Stew» Гилберта Соррентино (Gibert Sorrentino), New York, 1979, где герои, некоторые из которых заимствованы из классики авангарда, например, из произведения Флэна О'Брайена «О водоплавающих» (1939), долго обсуждают героя-новеллиста. Роман Соррентино содержит несколько замечательных пародий на Набокова и аллюзий на него.

244

Field, Andrew. Nabokov: A Bibliography. New York, 1973, 87.

245

Луч света — стандартный прием Набокова, обозначающий связь между мирами. Переходы Вадима Вадимовича между мирами в романе также отмечены косым лучом света (СА 5, 112, 310). Возможно, более заметно это проявляется в стихотворении «Как я люблю тебя…» (1934), которое выделяется Верой Набоковой как пример темы потусторонности: «Лучи проходят меж стволами… замри под веткою расцветшей, / вдохни, какое разлилось — / зажмурься, уменьшись и в вечное / пройди украдкою насквозь» (РР 81).

246

Круг связывается с яблоками еще в одном отрывке. После того, как ему разрешают взглянуть на тело сына, обезумевший Круг хочет выскочить вон, но его удерживает «дружелюбный солдатик», который говорит: «Яблочко, куда-ж ты так котишься?» (СА 1, 385) Эта строчка снова используется Набоковым в «Смотри на арлекинов!» (СА 5, 107). Эта фраза — начало частушки, которая была очень популярна в первые годы русской революции. Частушка имела массу вариантов как среди красных, так и среди белых. Один из вариантов, ходивших на юге России, где Набоков провел начало гражданской войны, звучал так: «Ой, яблочко! Куда котишься? На Чрезвычайку попадешь, Не воротишься!» (Zelinin D. Das heutige russische Schnaderhupfl. // Zeitschrift far Slavische Philologie, 1, 1925, 360).

247

Линда Нельсон впервые обратила мое внимание на аллюзию на Архимеда: The Home Book of Quotations, ed. Burton Stevenson. New York, 1967, 273. Другие сведения взяты из «Энциклопедии Британники».

248

Здесь также имеет значение ассоциация жаб со злом. В «Потерянном рае» Мильтона, например, Сатана появляется в саду Эдема в виде жабы (Milton Encyclopedia, ed. William B. Hunter, Jr. Lewisburg, 1978, VII, 68).

249

Эго-«Я» («I») философа Круга весьма уместно хранится в середине изречения Декарта «cogito ergo sum». Шахматный Мефистофель — очевидно, намек на Автоматического Игрока в Шахматы, построенного Вольфгангом Кемпелем в Вене в 1769 году. Автомат представлял собой человеческую фигуру в натуральную величину в восточном костюме, которая сидела за чем-то вроде шкафчика, на котором размещалась шахматная доска. На самом деле ходы делались человеком, хитроумно спрятанным внутри шкафчика (Murray H. J. R. A History of Chess. Oxford, 1969, 876–877).

250

Интересную статью по поводу языков в романе можно найти в: Filonov Gove, Antonina. Mulitilingualism and Ranges of Tone in Nabokov's Bend Sinister. // Slavic Review, 32, 1, 79–90.

251

Другие герои принимают участие в сложной сети аллюзий, которые дают резонанс их ролям. Среди друзей Круга можно упомянуть профессора математики Хедрона и переводчика Эмбера. Хедрон, чье имя представляет собой греческий суффикс, относящийся к геометрическим формам, включается в окружение Круга из-за его привычки развлекать Давида, показывая ему фокусы и рисуя для него круги. Эмбер, переводчик Круга, — в некотором смысле его второе «я», так как его имя по-венгерски значит «человек», так же как «Адам» по-древнееврейски. Из героев в лагере Падука больше всего аллюзий вызывает Мариетта, полицейская шпионка, работающая у Круга в качестве горничной и няни. Она окутана следующими аллюзиями: Моржана, служанка героя в сказке «Али-Баба и сорок разбойников», «Кармен» Мериме, Золушка с ее горностаевой туфелькой, Лесбия, к которой Катулл обратил свое «Da mi basia mille» («Поцелуй меня тысячу раз») и, самое важное, нимфа из «Послеполуденного отдыха фавна» Малларме.

252

Ряд этих ссылок был идентифицирован Л. Л. Ли в: Lee L. L. Vladimir Nabokov. Boston, 1976, 108–112.

253

Обзор, посвященный театральному аспекту романа, можно найти в: Bader, Julia. Crystal Land: Artifice in Nabokov's English Novels. Berkely, 1982, 96–106.

254

Письма, 136.

255

Так было в издании 1937 года и во всех последующих изданиях по крайней мере до 1959 года.

256

Не всю свою информацию Набоков взял из этой статьи. В ней нет ни важного «не трогай мои чертежи», ни обещания папируса Ринда раскрыть «все секреты, все тайны». Хотя источник Набокова относительно папируса Ринда остается неизвестным, интересно, что он обсуждал эту тему в письме к Эдмунду Уилсону от 2 декабря 1944 (Письма, 145–146).

257

Van der Waerden В. L. Science Awakening. Gronigen, 1954, 93. В книге Ван дер Вердена также содержится хорошее описание жизни и работ Архимеда (208–228). Особенно интересна репродукция мозаики «Смерть Архимеда», изображающей сцену, когда он якобы сказал свои последние слова, которые здесь цитируются как «Приятель, не трогай мои чертежи» (210). Мозаика приводится как рисунок 24а напротив с. 217.

258

Bell E. Т. Men of Mathematics: The Lives and Achievements of the Great Mathematicians from Zeflo to Poincare. New York, 1965, 21.

259

An Illustrated Encyclopedia of Traditional Symbols, ed. J. С. Cooper. London, 1978, 36–37.

260

Рисунок взят из «Энциклопедии Британники» 1959 года издания, том VI, 894, где она помещена в статье «Кривые» («Curves»). В стандартных русских справочниках Архимедовой спирали, кажется, отводится несколько большее значение, так как ей посвящены отдельные алфавитные статьи в классическом «Энциклопедическом словаре» Брокгауза и Эфрона, ред. И. Е. Андреевский, в другом месте цитируемом Набоковым, а также в «Малой Советской Энциклопедии», ред. Б. А. Введенский, 3-е изд., (Москва, 1958), том 1 и в «Большой Советской Энциклопедии», ред. С. И. Вавилов, 2е изд., Москва, 1950, том 3.

261

Эта тема подробно разрабатывается в: Lee L. L. Vladimir Nabokov's Great Spiral of Being. // Western Humanities Review, XVIII (лето 1964), 225–236.

262

A Russian Beauty and Other Stories. New York, 1973, 147. В этом сборнике также содержится перевод на английский двух опубликованных глав «Solus rex».

263

Письма, 44.

264

«Современные записки», 70 (1940) и «Новый журнал», 1 (1942). «Ultima Thule» был перепечатан в: Владимир Набоков (Сирин). «Весна в Фиальте» и другие рассказы. Нью-Йорк, 1956.

265

Field, Andrew. Nabokov: His Life in Art, 292, 353.

266

Отец Фальтера Илья — предмет одного из многочисленных каламбуров романа, который обещал быть особенно богатым на словесные игры: «повар ваш Илья на боку», то есть настолько пьян, что еле на ногах держится (СР 5, 116). Эта русская фраза — каламбурный поверхностный перевод французского «pauvres vache, il en a beaucoup» («бедные коровы, их много») (Письма, 47–48). Есть также и латентная ссылка на автора Набокова («на боку»).

267

Загадка мира — повторяющийся мотив в романах Набокова, как мы показали во введении к этой главе. Другие примеры приводятся ниже.

268

A Russian Beauty, 147. Художник вошел в Ultima Thule, островное королевство поэмы, которую он иллюстрировал. Единственный ключ к этой трансформации в героя Кр. содержится в абзаце, в котором мысли короля на мгновение сливаются с мыслями «несвободного художника Дмитрия Николаевича Синеусова», который смотрит на рубиновую неоновую вывеску RENAULT (англ. текст, 190). В русском тексте слово GARAGE написано латинскими буквами (СР 5, 89). Этот мимолетный намек — единственное крепкое связующее звено между двумя главами. Более слабая ассоциация существует между каким-то другом, которого Синеусов называет «бедный Адольф», который, может быть, превратился в сверженного с трона и убитого принца Адульфа, а может быть, и нет (СР 5, 118 и 90). В своем предисловии к английскому переводу Набоков замечает, что с физической точки зрения моделью для Адульфа послужил С. П. Дягилев, импрессарио Русских балетных сезонов. Адульф, говорит Набоков, — «один из моих любимых персонажей в том частном музее чучел, которому находит местечко у себя в доме каждый благодарный писатель» (РеС I, 104). Еще один слабый отзвук переклички между двумя главами, — то, что автор эпической поэмы описывает Синеусову ее место действия как «грустный и далекий остров» (СР 5, 125). В английском переводе главы «Solus Rex» островное королевство описывается как «isle triste et lointaine» (192). В русских текстах в обоих отрывках используются идентичные слова: остров «грустный и далекий» (СР 5, 125 и 91).

269

Макс Фасмер. Этимологический словарь русского языка, II том. Москва, 1967.

270

Письма, 44, 85–86.

271

Рассказ Борхеса «Тлен, Укбар, Орбис Терциус» также содержит тему связи между знанием о другом мире и томом энциклопедии.

272

Заметим, что имя Фальтер означает по-немецки бабочку. Бабочка, претерпевающая метаморфоз (яйцо, гусеница, кокон, бабочка), всегда была религиозным символом бессмертия, и энтомолог Набоков часто использовал этот образ. Например, см. рассказ 1924 года «Рождество». Подробнее о бабочках как о «посланцах» из другого мира см.: Rowe W. W. Nabokov's Spectral Dimension. Ann Arbor, 1980, 113. Очень любопытно, что Фальтер, который прошел полный цикл метаморфоза, является учителем Синеусова и в прошлом, и в настоящем. Синеусов — его ученик (pupil), родственное слово — pupa (кокон, куколка).

273

Набоков устами Фальтера заканчивает эту дискуссию о круге игрой слов, которая особенно эффектно звучит в русском оригинале: «…развитие роковым образом становится свитком» (развитие — вить — свиток).

274

Выражение Фальтера «Moustache-Bleu» присутствует только в английской версии. При переводе Набоков изменил некоторые имена собственные в тексте. Так, в русском оригинале и зять, и сестра Фальтера, и итальянский психиатр не имеют собственных имен. В переводе они превратились в Мистера и Элеонору Л., а доктор получил фамилию Бономини. Фамилия Синеусов была взята Набоковым из списка вымерших русских дворянских родов, которым писателя снабдил его приятель-историк в тридцатых годах (Field, Andrew. Nabokov, His Life in Art, 200).

275

См. Rowe, 13.