Мистер Вильям, пора!

II

Подали ветчину, ростбиф, осетрину по-русски, сыр честер, водку и джин. Мистер Вильям, нетерпеливо ходивший по комнатам и машинально изучавший их убранство, тотчас же сел за стол и быстро засунул салфетку за воротничок.

-- Я вижу, вы очень проголодались, милый Вильям, -- сказал Кандауров, садясь напротив, -- возьмите ветчину. Но прежде всего по рюмочке, конечно. -- Он налил рюмку водки себе, рюмку джину секретарю. -- С приездом, дорогой друг!

Мистер Вильям запрокинул голову, охотно проглотил джин и, наложив себе полную тарелку ростбифа и ветчины, стал резать их вперемешку кусками и отправлять в рот.

-- Вы больше не нужны, -- сказал Кандауров лакею, медлившему уходить.

-- Виноват, -- ответил лакей и ушел.

Движения рук обезьяны, рук в великолепных манжетах с золотыми запонками, были вполне размеренны, точны и только немного поспешны. Челюсти смыкались без чавканья, пища проглатывалась аккуратно, и в маленьких, близко поставленных глазках горел какой-то сдержанный, культурный, почти человеческий огонек.

-- Еще по рюмочке, Вильям! -- сказал Кандауров. -- Слышите, Вильям!

По второму окрику обезьяна положила ножик и вилку и налила водки хозяину и джину себе. Потом ели сыр и пили кофе, принесенный лакеем в машинке с краном и со свистком, причем кофе разливал сам мистер Вильям.

-- Какая же это, к лешему, обезьяна, -- говорил в коридоре лакей. -- У него только обличье обезьянье, да и то -- голова напомажена, с пробором, духами разит, как от настоящего господина, и водку хлещет, что твой гусар. Опять же у обезьяны хвост.

-- У шимпанзе нет хвоста, -- возразил другой лакей. -- Я видел совсем такую же в цирке.

-- Я тоже видел, так ту хозяин водил за шиворот да подстегивал плеткой, а эта все сама.

После кофе Кандауров зажег электричество в уборной и отомкнул чемоданы. И человек, и обезьяна умылись, сняв пиджаки и отстегнув воротнички и манжеты.

-- Вам для первого визита, -- говорил Кандауров, -- надо надеть сюртук. Слышите, Вильям? Я, как свой человек, могу явиться и запросто. Достаньте себе сюртук.

Мистер Вильям порылся в своем чемодане и вытащил сюртучный костюм. Переоделся он с изящной и ловкой быстротой, и только галстук был ему повязан Кандауровым. Но булавку с двумя бриллиантиками он воткнул собственноручно.

-- Теперь сначала по телефону, -- говорил Кандауров, -- потом побриться, и можно ехать. Барышня! Пожалуйста,-- он назвал номер, -- благодарю вас. Квартира генерала Кандаурова? Боже мой! Калерия! Опять я слышу твой голос... Да я же, я... Так надо было... Полгода это еще не целая вечность. Ну, что дядя? Здоров?.. Дома? Калерия, слышишь, скоро мы будем счастливы!.. Знаю? Не знаю, а предчувствую, верю... Через полчаса мы у вас -- я и мой секретарь мистер Вильям. Да, англичанин, вернее, американец. До свиданья.