Мое идеальное убийство

В офисе орал телевизор, секретарша босса смотрела ток-шоу, все обсуждали Мементо Мори.

Телевизор гипнотизировал Леонида, однако усилием воли он заставил себя переключить внимание на девушку рядом с собой.

Сегодня он впервые привел в офис Сонечку и был буквально преисполнен гордостью: двадцатилетняя нимфа очарована его местом работы. Конечно, офис мануфактуры «Сахаров и Майер» роскошен по любым меркам: расположен в одной из башен комплекса Москва-Сити, обставлен по последнему слову техники, а из панорамных окон такой вид, что дух захватывает! Кабинетов немного, и все они отделены друг от друга стеклянными перегородками: вот что-то сосредоточенно высчитывает на компьютере бухгалтер, она же кассир, Марина Анатольевна, правее в личном кабинете ругается с клиентами по телефону сам Николай Майер. Внимательная секретарша, увидев через прозрачную дверь, как шеф краснеет и начинает заикаться, спешно наливает ему кофе с коньяком. Еще правее двое молодых инженеров-проектировщиков ржут, листая утренние соцсети. Кабинет архитектора Сахарова пока пуст, но этот рыжий хитрец всегда приходит позже всех.

Остался только его кабинет — кабинет Леонида Краснова, системного администратора компании, как гласила металлическая табличка на двери. Ну и пусть зарплата копеечная, зато статус! Да и работы не так много, как могло бы быть, ведь сотрудников, а значит, и компов, — по пальцам сосчитать.

Соня обвела офис еще одним восторженным взглядом и чмокнула Леню в щеку:

— Тут… охренительно! И ты такой… такой… крутой в своем кабинете!

Леня, как маленький, потер розовую щеку в том месте, куда пришелся Сонин поцелуй. Однако это было не детское смущение, а беспокойство — не вызовет ли ее помада раздражение кожи?

С самого детства он жил с целым букетом аллергий (почти на все на свете), поэтому его лицо постоянно было болезненно-красным и периодически неприятно шелушилось. Из-за этого ему было сложно найти работу и тем более девушку. Фактически Сонечка стала первой особой женского пола, которая, казалось, не замечала его красного лица, зато сразу влюбилась в «его тонкую ранимую душу, требующую постоянной заботы и внимания», — так она говорила. Всю ту неделю, что они прожили вместе в маленькой съемной квартире, она с огромным удовольствием выдумывала и готовила для него гипоаллергенные блюда. Поправившись за эти семь дней на два килограмма, Леня решил порадовать возлюбленную приглашением в офис. Он знал, что лояльные начальники не будут задавать лишних вопросов. Дел сегодня было немного, и Соня не помешает. И вот он уже колдует над секретарской кофемашиной, пока его девочка любуется панорамой столицы из окна его собственного кабинета…

— Леня! Как же это прекрасно! Я всю жизнь прожила в своем пыльном городке и даже не представляла, что такие картинки бывают не только в кино! Лень, а что это за здание со шпилем вон там?

— Ты не знаешь? Деревня! Это одна из сталинских высоток.

— Ой, слушай, а про контору свою расскажи! Я такая невнимательная, даже не спросила, чем ты тут занимаешься. И что вообще значит это слово — «мануфактура»? Я всегда думала, что на мануфактуре должны что-то шить…

— Эх, Соня, сколькому тебя еще учить… — Леня расправил плечи, собираясь рассказать о мануфактуре и своей профессии, но его внимание снова привлекли звуки из телевизора.

На экране над плашкой «Татьяна Филиппова, психолог» возмущенно двигала губами женщина с всклокоченными седыми волосами:

Психолога сменила строгая ведущая новостей в телестудии:

Дверь в офис отворилась, и, едва кивнув секретарше, в свой кабинет зашел Борис Сахаров. Спустил с плеча на лежанку рыжего кота.

Одевался он по обыкновению во все черное, блэк-фэшн. Однако в этом простом цвете совсем не выглядел мрачно. Чаще всего он носил асимметричные фасоны: обтягивающие его накачанные икры и бедра штаны и футболки без надписей, но с яркими черепами. Иногда — туники, или, как сейчас модно говорить, мантии, с молниями наискосок, рукавами один короче другого. Его белая мраморная кожа хорошо контрастировала с такими нарядами, а огненно-рыжая короткая шевелюра добавляла цвета в общий образ. Встретив его на улице, пожалуй, можно было бы решить, что он какой-нибудь музыкант, дизайнер или неогот.

— Я вот одного понять не могу. — Тонкий голосок Сонечки вывел Леню из оцепенения, с которым он разглядывал Бориса Сахарова, наполовину высунувшись из двери своего кабинета. — Лень, как ты думаешь, почему этот Мементо Мори не завел еще себе странички в социальных сетях? Это так странно, он бы мог хайпануть на своей славе, бабла срубить. О каждой его выходке полстраны говорит. В Сети куча фоток его инсталляций, видосов с камер. Мог бы заработать, не?

Леня покраснел, словно Сонечка превратилась в мандарин, на которые у него тоже была аллергия. Он машинально достал из кармана телефон и открыл свою страничку. Сто тридцать четыре подписчика. Несмотря на все видеообзоры и чумовые фотки. М-да. Видимо, не очень чумовые…

— Фиг знает… Может, у него и так бабла завались. Вот я со своими тридцатью тысячами в месяц точно хайпанул бы на этом. Только я не извращенец, чтобы манекенам мозги рисовать.

— С другой стороны, это всего третий его «труп», — продолжала рассуждать Сонечка, не замечая состояния Лени. — Может, он решил хорошенько разогреть народ, так сказать?

На столе у Леонида заверещал рабочий телефон. Борис Сахаров просил зайти.

— Леонид, добрый день! Присаживайтесь. — Борис всегда был предельно вежлив и официален с подчиненными. Леониду это казалось ужасной фальшью. Да и вообще, Сахаров был единственным человеком в компании, к которому Леня испытывал буквально физическую неприязнь.

— К сожалению, у меня для вас плохие новости… — Борис говорил очень буднично, будто не замечая нахмуренного Леню. — Впрочем, у любой новости есть две стороны. Так как именно я, опираясь на рекомендации знакомых, пригласил вас работать в нашу компанию, то считаю правильным, что я же сообщу вам о том, что мы вынуждены перейти с вами, скажем так, к более свободным отношениям. Дело в том, что мы заключили договор с крупной фирмой, которая взяла на себя обеспечение безопасности нашего сайта и наших локальных серверов. В связи с этим отпадает необходимость вашего ежедневного присутствия в офисе. Однако, принимая во внимание…

— Это из-за тендера? — перебил Леонид.

— Леонид…

— Борис Александрович, я быстро учусь! Я даже готов признать — хотя это не так, — что из-за моей оплошности конкуренты смогли вытащить с сервера ваш макет, но я разработал принципиально новую систему защиты, я даже сам пишу специальную программу под работу мануфактуры!

— Леонид… Я понимаю. И очень ценю ваше рвение. Это решение было принято коллегиально. Мы не увольняем вас. Мы предлагаем вам перейти на фриланс. Вы будете раз в неделю приезжать в офис, проверять технику, заказывать картриджи в принтеры.

— Я не секретарша! — прошипел Леонид.

— А? — будто не расслышал Сахаров. — Да, мы вынуждены сократить вашу зарплату. Вы же понимаете, что за один день в неделю мы не сможем платить вам как за полный рабочий месяц, но у вас появится время продолжить обучение. Вы же, кажется, учились на архитектора?

После этой фразы лицо Лени едва ли не почернело.

— Я постараюсь посодействовать тому, чтобы вас приняли обратно или восстановили. Не знаю, как это обычно делается, но я наведу справки.

— Конечно, не знаете! Вы ведь никогда не учились на архитектора! — перебил Бориса Леонид.

Если бы стеклянными дверьми в суперсовременном офисе мануфактуры «Сахаров и Майер» можно было хлопнуть, то Леня хлопнул бы дверью в кабинет Бориса Сахарова так, что стекла вылетели бы во всем небоскребе.

Вечернее солнце заливало набережную перед Москва-Сити и многочисленные уличные кафе в подножии небоскребов. Борис выбрал уединенный столик под тентом. Кот тем не менее улегся на стуле, край которого все-таки достал жаркий солнечный луч. Ну на то он и кот.

— Фраппе и салат с семгой, пожалуйста, — сказал Борис официантке.

Белозубая стройная девушка в форме улыбнулась, заглядывая ему в глаза:

— Конечно, как обычно! Не хотите ли мороженое? Нам привезли свежайшее джелато из Италии!

То, что она к нему кадрилась, не заметил бы разве что слепой. Девушка не могла устоять на месте и ненавязчиво с каждым словом немного придвигалась к Борису. Она была свежа и чувственна, как юная Моника Беллуччи. Но Бориса это ничуть не волновало.

— Мороженое не нужно! — отрезал он, проверяя почту в телефоне и не поднимая глаз на юную нимфу.

Леня сидел на парапете набережной с отцовским армейским биноклем и внимательно наблюдал за этой сценой.

— Лень, ну дай мне посмотреть!

— Отстань!

— Лень!

— Ты хоть обращаться с биноклем умеешь?

— Да что там уметь!

Леня даже на секунду не оторвался от бинокля.

— Нет, ты только подумай! Выскочка! Козел! Чашка кофе в этом ресторане стоит триста пятьдесят рублей. Ты понимаешь: триста пятьдесят! — Леня вслух комментировал все, что видел.

— Слушай, то, что он может себе позволить кофе за триста пятьдесят рэ, а ты нет, обидно, конечно, но еще не доказывает, что Борис Сахаров — тот самый Мементо Мори.

— Да что ты понимаешь! Ты бы видела, как он эту официантку отшил! Он на нее даже глаз не поднял, а она такая… аппетитная!

— Ну-ну, «аппетитная»… Какая еще? Продолжай.

— Да не ревнуй ты! — отмахнулся Леня.

— Ладно… Но при чем тут эта официантка и Мементо Мори? Ну отшил Сахаров ее, может, она не его типаж. Я не понимаю, что это доказывает? — продолжала возражать Соня.

— Соня, я специально эту тему изучал. Маньяки — они такие, понимаешь… особенные! Ну вот, хорошо, он не женат, пусть официантка — это не его типаж. Но к нему часто бабы липнут, я видел, а он ни на какую не реагирует! Типы с поломками в голове возбуждаются только, к примеру, от вида трупа или от крови, а обычные живые люди их не интересуют. Ни женщины, ни мужчины.

— Вот! Так, может, его как раз мужчины возбуждают? Ты проверял? — спросила Соня.

— Я видел, как к нему фитнес-тренер из клуба кадрится… Но этот архитектор и на него не ведется.

— Может, фитнес-тренер ему просто не нравится, а другие мужики — очень даже.

— Господи, какая же ты бываешь тупая! Я же сказал — он социопат!

Соню задело оскорбление, но любопытство пересилило, и она спросила:

— А кто такой социопат?

Леня оторвался от бинокля и смерил подругу презрительным взглядом. Но ответом все-таки удостоил:

— Социопат — медицинский термин. Это человек, который неспособен понимать других людей, сопереживать им. Все маньяки были социопатами. Или почти все. По крайней мере, те, о которых я читал, — все. И этот — тоже социопат. Я за ним уже давно наблюдаю.

Соня все-таки отобрала у Лени бинокль и уставилась на Бориса. Тот в это время скармливал обжаренную семгу из салата своему коту.

— Лень, может быть, ты все-таки ошибся? Я понимаю, что ты его ненавидишь, он тебя уволил и все такое. Но смотри, как он котика любит! Не может человек, который любит котиков, быть социопатом.

— Это в кино не может. А в жизни — что угодно может быть.

— И что, ты ждешь, что он сейчас встанет и пойдет манекены кровью мазать? Лень, это несерьезно. Мы найдем тебе другую работу, забудь ты о Сахарове этом!

— Нет, Сонь. Если я прав, то мы сможем заработать на его разоблачении. И он сам компенсирует мне все, что я из-за него потерял. Ты только представь, сколько просмотров соберет видео, на котором мы покажем всему миру лицо знаменитого арт-маньяка?

— Да, но для этого надо, чтобы Борис Сахаров и был тем самым арт-маньяком! А он…

— А что ты скажешь на то, что я отследил, какие заказы он делал в интернет-магазинах?

— И что? Он заказывал искусственную кровь?

— Нет! Он заказывал те самые часы, что были на последнем трупе!

— Леня, в новостях сказали, что на трупе была подделка под Версаче! Да таких часов… на каждом третьем сайте!

— Да, и, я думаю, именно поэтому он не побоялся заказывать их через рабочую сеть. Он же не дурак, чтобы реально кровь покупать, сидя в офисе! Соня, пойми, я уверен, что это он!

Борис доел зелень из салата с семгой, потрепал довольного кота за ухом и посмотрел на свой мобильный. Звонила Елена Викторовна, финансовый директор отца. Странно, что ей от него нужно?

После короткого разговора выяснилось — Александр Сахаров второй день не выходит на связь. Раньше такого не случалось даже в отпуске. И ведь они договаривались созвониться по нескольким важным вопросам, но абонент все время был вне зоны действия сети. С тех пор как отец уехал к этой своей провинциалке…

Борис устало выслушал и повесил трубку.

Нельзя сказать, чтобы его сильно обеспокоил звонок Елены Викторовны. Во-первых, два дня — не тот срок, из-за которого он стал бы волноваться за взрослого мужчину, уехавшего к любовнице. Во-вторых, Борис вообще не был склонен переживать за чью-либо жизнь, кроме собственной. Даже отец его мало интересовал. Никакой особой привязанности к родителю он не испытывал с подросткового возраста. Таким уж он был человеком — замкнутым только на себе. Кот — и то случайность в его жизни. Борис брал его всегда с собой исключительно из эксцентричности. Ну и, конечно, кот нравился ему своим природным совершенством.

Борис посмотрел на животное, бесцеремонно лежащее посреди стола. На металлической подвеске ошейника блеснул солнечный зайчик. Потом он перевел взгляд на набережную и заметил, как солнце играет на стеклах какого-то наблюдательного прибора, наставленного прямо на него. Бинокль?

Две фигурки, мужская и женская, тут же отвернулись к воде. С такого расстояния было не разобрать, кто там стоял. И вообще, возможно, Борису только показалось, что кто-то проявляет к нему интерес. Но знак был недобрым.

Он оставил на столе деньги, посадил кота на плечо и решил подойти поближе к Москва-реке, чтобы рассмотреть те два силуэта. Однако, когда он вышел из ресторана, набережная была уже пуста.

Борис прислонился к парапету там, где только что сидели наблюдавшие за ним парень и девушка. Кот спрыгнул с его плеча и тут же увлекся утками, качавшимися на воде. Борис открыл ноутбук и запросил в поисковике популярные сайты знакомств. Уже на первом нашел аккаунт отца. Ну что… По статистике у папиного поколения на третьем месте после qwerty и 123 456 789 стоит пароль с датой рождения. Он ввел отцовский день рождения. Не сработало. Хм… Борис снова забил в графу пароля шесть цифр, на этот раз дату собственного появления на свет. Эх, отец — это было даже слишком просто. Перед Борисом открылась личная страница отца, Александра Сахарова.

Вскрытие аккаунта на сайте знакомств ничего не дало. Борис изучил переписку отца с парой десятков дам разного возраста, но их всех звали как-то иначе, совсем не Белла. В большинстве случаев даже не было похоже, что отец вообще собирался с ними встречаться вживую. Так, развлекался приятными беседами и даже пару раз виртуальным сексом. Все не то.

Пришлось вскрыть и другие аккаунты отца — в соцсетях. Борис узнал, с кем тот общался в последние годы, что он увлекся рыбалкой (хотя никогда не рассказывал, видимо, стесняясь крутого сына из Москвы), что как-то раз в Астрахани с удочкой в руках познакомился с известным телеведущим (ладно, мог бы хоть этим похвастаться сыну, ан нет), а еще Борис заметил, что почти на всех фото в интернете, если отец не держал в руках свой улов, на снимке ненавязчиво присутствовали конфеты его собственного производства. Это могло бы быть скрытой рекламой, но отец в ней совершенно не нуждался. Да и заметить конфеты мог только человек, который уже был хорошо с ними знаком.

Конфеты отец выпускал в золотой фольге, потому они легко узнавались. Вот на одном снимке лежат рядом с чашкой кофе, на другом — фантик торчит из отцовского кулака, а сам отец стоит с бокалом шампанского на фоне офисной вечеринки, на третьем фото он сидит с книгой в старом высоком кресле, и фантик служит ему закладкой.

Эти конфеты с уникальным и очень удачным вкусом пользовались спросом у иркутян (отец родился и всю жизнь прожил в Иркутске). Но вывести продукт на общероссийский рынок не дали крупные концерны. Сладости Александра Сахарова продавались только в магазинах Иркутска и паре областных. Конфеты назывались «Светлана». Так звали умершую много лет назад мать Бориса, от которой он унаследовал свою ярко-рыжую шевелюру.

Борис задумался, вспоминая длинные локоны матери, падающие на ее мраморную кожу. Они были словно лепестки огня, играющие с тонкой рисовой бумагой.

Борис вернулся к поискам Беллы. Никакая дама с похожим именем не была связана с аккаунтами отца ни во «ВКонтакте», ни в «Одноклассниках».

Оставалась еще отцовская корпоративная почта, но там пароль ставили системщики, так просто к этому аккаунту не подобраться. Да и вряд ли бизнесмен стал бы использовать рабочую почту для флирта.

Ах да, mail.ru! На этом портале у Сахарова-старшего висела стародавняя почта. Кажется, Борис сам заводил ее лет двадцать назад. И незамысловатый пароль легко всплыл в памяти.

Почта оказалась на удивление пустой. Даже спама совсем немного. Борис разочарованно смотрел на экран ноутбука, как вдруг вспомнил — у mail.ru тоже есть своя социальная сеть. Уже особо ничего не ожидая, он открыл соответствующую вкладку. И — о чудо! Почтовый ящик социальной сети забит сообщениями. На всех письмах стояло одно и то же имя отправителя — Белла.

Борис не стал спешить. Все-таки он никогда не вмешивался в личную жизнь отца, и отец не лез к нему. Эту единственную для Бориса ценность в их отношениях терять не хотелось. Прежде чем изучить переписку отца с его пассией, они с котом вернулись домой. Борис немного поработал с документацией по проекту, который сейчас закрывал, накормил кота и вышел на широкую открытую террасу с ноутбуком и бутылкой светлого пива.

С экрана монитора на него смотрела высокая пышногрудая брюнетка лет сорока с карими глазами — ничего общего с его матерью. Впрочем, почему он думал, что Белла должна быть на нее похожа? Потому что отец влюбился? Да какая разница! Странно, что адрес она ему не оставила. Только город Энск, как и сказал отец. На перроне Александра должен был встретить ее водитель и отвезти в усадьбу.

В усадьбу, хм… Непростая дама, судя по всему.

Борис погуглил усадьбы под Энском, но ничего, кроме современных коттеджей, из-за амбиций продавцов недвижимости называемых усадьбами, обнаружить не удалось. Еще пара домов-музеев — но это явно не то. Из переписки было ясно, что речь идет не о новоделе — Белла говорила, что выкупила настоящую старинную усадьбу и живет там уже несколько лет. Как же ее найти?

Борис продолжил поиски по Сети, используя уже имя Беллы и ее электронный адрес, добытый из переписки с отцом. Но дама словно существовала только для Александра — больше никаких аккаунтов, никаких следов в виртуальном пространстве. Редкость в наше время… В конце концов подвернулся странный аккаунт на сайте видеохостинга, он был зарегистрирован с использованием адреса, очень похожего на адрес Беллы. Но все-таки отличался… Надо проверить, есть ли связь.

К собственному удивлению, Борис довольно легко сумел подобрать пароль и на этот раз. Это был аккаунт ребенка.

Видеодневники

— Всем привет! В прямом эфире с вами снова Злата и мои видеодневники. Ха-ха! Кого я обманываю? Привет, Злата, это я, Злата. Я снова общаюсь тут сама с собой. Это ведь мои закрытые видеодневники.

Перед видеокамерой в затемненной комнате сидела милая девушка лет пятнадцати или шестнадцати. Специфические неловкие движения выдавали в ней человека с ДЦП, за плечами были видны ручки инвалидной коляски, на которой она сидела.

В ее словах читалась самоирония, лицо было красивым, но бледным, глаза — немного испуганными.

— Это мой новый друг — Васька! — Девочка достала откуда-то из темноты маленького котенка и посадила в луч света перед экраном. — Ему один месяц. Машкин сын. Вроде не блохастый. Я упросила маму, чтобы она разрешила оставить его в доме.

Забавно, слово «мама» она произнесла как будто с издевкой. Хм…

Котенок в руках Златы пискнул, и кот Бориса моментально отреагировал — запрыгнул на стол и попытался лизнуть монитор в том месте, где было изображение звереныша.

— Впрочем, я думаю, эта мегера сегодня мне бы что угодно разрешила. Я заметила, что в такие дни, чтобы отмахнуться от меня, она может согласиться на что-то… скажем так, неожиданное. Так что я прогадала, надо было что-нибудь посерьезнее просить, типа поездки в город с няней, например. Не понимаю, почему она запрещает нам выходить из дома? С другими нянями мы выходили в город когда угодно! И никаких проблем. Хотя у них тоже не было документов! Эх. Но вообще я сегодня почему-то не видела няню. Нигде… И это немного странно. Может, ее и вправду забрали в полицию?

Ну ладно. Короче, к мегере приехал очередной гость, как она их называет. Слышала, как она говорила Роману, что он «очень перспективный». Забавно, конечно, все эти «гости» приезжают с помпой и пафосом, но где они теперь?

Впрочем, этот мне показался довольно симпатичным мужиком. Конфет мне привез.

Борис не поверил своим глазам: Злата достала, развернула и съела перед веб-камерой конфету «Светлана».

— …Надеюсь, что он хотя бы немного задержится у нас. Но питать иллюзий не буду, таких поганых извращенцев, как Белла и Роман, мало кто вытерпит, тут к гадалке не ходи.

Борис поставил видео на паузу. Совпадение имени не могло быть случайным! Мужчина с конфетами, о котором она говорила, — точно его отец! Он посмотрел на дату, когда было снято видео: сутки назад.

Еще минут десять Злата, сидя перед камерой, что-то рассказывала о котенке и своей няне, которая «куда-то запропастилась», но Борис почти не слушал. Он вглядывался в темноту за фигурой девчонки, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, что подсказало бы ему, где она находится и как ее отыскать.

И тут Злата прервала свою речь. Кажется, она что-то услышала за пределами своей комнаты. На минуту она замерла, а потом продолжила:

— Вообще-то я побаиваюсь выходить ночью из комнаты. После того случая… Но и сидеть тут я тоже не могу. Вот… — Где-то вдалеке раздался слабый писк, искаженный плохим микрофоном. — Не знаю, слышит ли это кто-то, кроме меня, но, кажется, кто-то кричал. Фух, когда рассказываешь об этом на камеру, вроде бы даже не так страшно. — Она нервно захихикала. — Давай, Злата, поиграем в Нэнси Дрю и проведем собственное расследование. Кто знает, может быть, из этого получится неплохая книга! — Она заговорщицки подмигнула самой себе, сняла камеру с компьютера и прицепила на свою коляску.

Было заметно, что коляска Златы медленно катится по темному помещению, но разобрать что-либо не представлялось возможным. Потом где-то впереди показался свет — кажется, она выехала на крыльцо большого дома. В этот момент отчаянный крик неизвестного человека повторился уже куда более отчетливо. Злата замерла. На улице раздавались громкие голоса, явно ссорились мужчина и женщина. Толком было не разобрать, но среди ругательств Борис расслышал мужское: «Сжечь бы тебя, ведьма!» На что ответом был истерический женский смех.

Затем камера упала на пол и отключилась.