Молчание во благо. 1 том

Глава 2 Великий Масакадо

Проведённое в библиотеке время дало Мираку не только необходимые знания для адаптации, но и принесло неожиданное чувство спокойствия. Здесь, среди древних фолиантов и шелеста страниц, он смог обдумать произошедшее и попытался найти способ восстановить свою утраченную силу. Однако, чем больше он размышлял, тем яснее становилось: надежды на возвращение былого могущества нет.

Сила Даэдрического принца была абсолютной и непреложной. Если тот пожелал стереть её до основания, разрушив не только форму, но и саму суть магического естества, любое восстановление становилось невозможным. Это было не просто отнятие дара — это было его полное и окончательное забвение, вырванное из ткани реальности. Мирак сдержанно принял этот факт, хотя внутри его грызла затаённая досада.

— «Этот мир, похоже тоже опасен своими магическими аномалиями. Если я не использую свой опыт в новых условиях, меня поглотит сама среда», — холодно рассудил он, следуя за своей сестрой и не останавливаясь от читки забранной из библиотеки книги.

Идти было легко, а вот не думать — куда сложнее. Его взгляд блуждал по территории комплекса клана Инумаки. Раньше, занятый только своими тревогами, он не обращал внимания на детали, но теперь, оторвавшись от мрачных мыслей, стал отмечать архитектуру и вспоминать устройство этого странного места.

В сердце поместья высилось большое центральное здание, его крыша переливалась чёрным лаком, а стены хранили ауру власти. Здесь жили старшие члены клана и важнейшие его служители, их комнаты словно окутывались невидимой аурой, исходящей от алтарной комнаты — святилища, где витала тяжёлая, давящая энергия силы главы клана. Они направлялись прямо туда.

В полумиле отсюда располагались дома студентов, словно маленькие оазисы знаний, утопающие в садах и тенистых аллеях — совсем небольшое количество. В отличии от великих Зенинов, у них было абсолютное меньшинство последователей. Можно сказать, он увидел их всех.

Ко всему прочему дома казались простыми, но в каждом угадывалась строгая симметрия и скрытая магическая защита. Вся территория комплекса теперь принадлежала Шаманскому Обществу — простые люди сюда даже не могли попасть.

Днём каждый исполнял свои обязанности: кто-то углублялся в исследования, кто-то тренировался, а кто-то — нёс службу в тени, поддерживая порядок невидимыми нитями. Но когда солнце клонилось к закату, наступало время единения. Все собирались на крыше главного здания, перед покоями главы клана. Люди садились в полукруг, словно древние мудрецы у костра, а глава начинал свои речи. Лидер любил поучать младших участников клана, наставляя жизненным мудростям и опасностям, которые могут встретить шаманы на своём пути. А послушники в ответ любили лидера.

— «Минимальная работа с последователями присутствует. Но этого не говорит пока ни о чём,» — мелькнула у Мирака. В памяти всплывали образы прошлого: культ драконьих жрецов, где власть держалась на грубой силе, страхе и фанатичной преданности. Там личность стирали до пепла, превращая людей в безликую тень, служащую одной цели. Сомнение каралось медленной смертью, а вера подменялась цепями, невидимыми, но крепче любой стали.

Но здесь всё было иначе. Люди подчинялись не из-за ужаса перед смертью, а ради иллюзии выбора. Они сами верили в необходимость порядка, сами воздвигали трон для своих правителей, и сами становились винтиками в механизме, созданном, чтобы управлять ими. Удивительно, как мало нужно, чтобы заменить кнут на слово, а казнь — на идею.

— «Идеальная власть — та, которую не замечают. В прошлом я ломал волю, теперь вижу, как её просто направляют. Удивительно… и достойно уважения».

Задумавшись, Мирак повернулся к Томоэ, которая всё это время странно на него поглядывала. Раз мысли закрутились о клане, ему стало интересно, в чём заключается их роль.

— Скажи, чем ты обычно занимаешься в клане? — вопрос был лёгким и, казалось, совершенно простым. Масакадо никогда не интересовался делами сестры, да и о подчинённых своих знал не больше, чем о пылинках на полке. Мирак напряг память, но так и не смог вспомнить, чтобы тот когда-либо чем-то управлял. Судя по реакции Томоэ, Масакадо и сам с трудом представлял, как устроен их клан.

Девушка резко остановилась, широко раскрыв глаза, будто не поверила своим ушам. На мгновение она просто смотрела на брата, а затем в уголках её глаз заблестели капли слёз.

— Какой же ты моральный урод, — бросила она сдавленным голосом, сдерживая дрожь. И, не дожидаясь ответа, прибавила шагу, стремясь поскорее довести брата до купален и оставить его на попечение служанок. Когда она уходила, Мирак просто провожал её с лёгким прищуром.

Затем вошёл в просторное помещение, стены которого были выложены гладкими деревянными брусьями, пахнущими лёгкой горечью свежей смолы. В центре зала располагался большой каменный бассейн с тёплой водой, пар медленно стелился по поверхности.

Вдоль стен стояли деревянные скамьи и бронзовые чаны с горячей водой. Свет мягко струился сквозь рисовые перегородки, создавая игру теней на полированном полу.

Служанки подошли к Масакадо, помогая снять верхние одежды. Их движения были чёткими, но в глазах мелькала тревога. Они избегали прямых взглядов, руки дрожали чуть заметнее, чем требовал простой этикет. Мирак, наблюдая за ними, задумался о причинах их напряжения, отмечая, что страх здесь давно стал привычной частью обстановки.

— «Парню пятнадцать лет. Расцвет гормонов — он уже взял некоторых из них силой. Как не предусмотрительно».

Когда Масакадо погрузился в воду, служанки начали аккуратно обмывать его тело, а Мирак, погружённый в чтение, машинально скользил взглядом по коже своего тела. Он невольно задержался на многочисленных шрамах, пересекавших плоть. Они мгновенно удивили Мирака, так как такого изобилия не видел даже у людей, попавших в когти драконов. При этом он не мог вспомнить, чтобы Масакадо хотя бы раз избивали.

Скорее, это он пользовался положением и любовью отца, постоянно изводя окружающих. Однако Мирак не отвлёкся от книги надолго. Его разум стремился к знаниям, не позволяя мелочам отвлечь от главного. Шрамы были просто частью истории, которую он вскоре намеревался понять полностью.

Когда последние капли воды скатились с его кожи, а руки служанок, тщательно вымывшие каждый дюйм его тела, отступили, Мирак отложил книгу, мельком оглядев результат их труда.

— Достаточно, — голос ровный, как лезвие ножа, ни грамма благодарности. Он медленно повернул голову к одной из девушек, и когда увидев нарастающее волнение — колебание негативных эмоций — покачал головой.

Самая молодая из трёх служанок справлялась хуже всего. Несмотря на тот факт, что Мирак был погружен в книги, он тщательно следил за их работой.

— Страх делает руки неуверенными, а неуверенность — приводит к ошибкам. Запомни: когда служишь кому-то, думай не о том, что может пойти не так, а о том, как сделать свою работу безупречной.

Он на миг задумался, словно что-то оценивая, и добавил:

— Умение прятать страх за привычкой к точности и равнодушием — вот что делает человека полезным. Освой это, и тебя будут ценить не из жалости, а за дело.

После этого он отвернулся, словно разговор был окончен. Накинул халат, не заботясь о складках, и вышел, оставив за спиной влажный запах дерева и мыла.

Ступени на пути к обители главы клана глухо скрипели. Тени скользили по стенам, ломаясь о резные перила, и каждый шаг отдавался эхом, нарушая безмолвие коридора.

Дверь в комнату отца была простой, без излишеств — бамбук с узором в углу, почти стёртым от времени. Мирак вошёл без стука, как человек, которому всё позволено. Внутри не было ни намёка на роскошь, можно сказать, почти как в его комнате.

Пространство встречало скромной обстановкой: низкий стол с несколькими листами бумаги, где мать, Акано, сидела, уперев нос в поверхность, словно пытаясь разглядеть деревянные волокна. Её руки лежали на коленях — аккуратные, без единой дрожи, но в этой статичности читалась тревога, не нуждавшаяся в словах.

Её рот и область вокруг него мгновенно привлекло внимание Мирака. Ведь у неё тоже была печать «Змея и клыки».

Отец, напротив, был занят банальной суетой: готовил что-то на маленькой кухне у стены, бросая время от времени взгляд на старенький телевизор, где мелькали кадры какого-то сериала — а вот у него никакой печати не было. Он легко жонглировал задачами, будто это был не глава клана, а обычный мужчина, живущий обычной жизнью. Эта обыденность казалась Мираку почти гротескной.

— Ох, Масакадо, я тебя и ждал.

Глава клана Инумаки, по имени Рейдзо, был мужчиной среднего роста, но его фигура излучала силу, скрытую под простым, но аккуратным кимоно тёмно-синего цвета. Его волосы, чёрные с лёгкой проседью у висков, были завязаны в низкий хвост, подчёркивая чёткую линию скул и угловатый подбородок. Лицо — сдержанное, с тонкими морщинами у глаз, как следы прожитых лет и сделанных выборов.

Аура негатива была минимальна.

Он отложил кухонный нож, вытер руки о полотенце и подошёл к столу. Наклонившись, Рейдзо легко поцеловал Акано в висок — жест простой, но в нём чувствовалась нежность, от которой женщина ожила. Она подняла голову и улыбнулась мужу.

Но ничего не сказала. Ей было нельзя.

— Садись, — кивнул отец, указывая на место напротив.

Как только Мирак понял, что нормально поесть с момента своего пробуждения не успел, он пододвинул тарелку и вкусил еду. В этот же момент Рейдзо растек и улыбнулся.

— Сегодня ты собранней, чем обычно. Видимо, это из-за того, что скоро с тебя спадёт пакт? — речь явно шла об аура отрицательной энергии.

В эту же секунду Мирак нахмурился, вспоминая детали о прочитанной проклятой энергии. Пакт. В мире магической энергии пакты — это оковы, вырезанные на твоей энергии, скреплённые обещаниями и условиями, которые невозможно нарушить без последствий. Они создаются для того, чтобы усилить возможности мага, открывая доступ к огромным резервам проклятой энергии, но взамен требуют платы: ограничений, жертв или выполнения определённых условий.

Пакт, который наложили на Масакадо, очевидно, ограничивал его технику.

— Я не могу вспомнить, что стало причиной наложения такого пакта, — крайне спокойно и задумчиво начал он.

— Ты сам сказал, что тебе неинтересны политические тёрки, — Рейдзо пожал плечами, но увидев пристальный взгляд сына, удивлённо проморгался. — Ничего сложного. Клан Зенинов ограничил твои возможности, они настояли на том, что это пойдёт тебе на пользу. Сам понимаешь, ребёнок с такой опасной силой может натворить что угодно.

Услышанные слова заставили Мирака раскрыть от удивления глаза.

— Чужой клан… ставит тебе условия? — даже мысль об этом вызывала у него недовольство. Особенно когда речь касалась собственного тела.

— Послушай одну мудрость: держи голову ниже, общаясь с Зенинами, — однако отцу, очевидно, не понравилась такая реакция.

— Мудрость, которую мудрец пытается передать другому, всегда смахивает на глупость, — не сдержался в выражениях Мирак, дав волю недовольству.

Мать семейства от такого сразу вжала голову в плечи. Вероятно, стоило ожидать злости отца… однако он, осмотрев сына, лишь устало выдохнул.

— Мы согласились на условия, потому что ты мог погибнуть, — с напором ответил Рейдзо. — Ты бы не выдержал своей силы, у тебя было слишком мало проклятой энергии на момент пробуждения техники, так что нам пришлось договориться с докторами клана Камо, чтобы они спасли твою жизнь. А Зенины наложили пакт.

В голове Мирака резко возникло осознание. Шрамы. Вот почему всё его тело украшают эти уродливые отметины — проклятая речь этого мира имела свои ограничения, сильно отличающиеся от Туума, и её использование чуть не порвало наследника клана на части.

— Тот пакт был крайней мерой, на которую я согласился ради тебя. Иначе бы так не поступил. Через пару дней, как ты пойдёшь в старшую школу и начнёшь выполнять свои обязанности Шамана, твоя сила сама к тебе вернётся… — однако в глазах Рейдзо было сомнение.

Он осматривал тело сына и, очевидно, должен был понимать, насколько он слаб, как шаман. Даже если уровень или контроль над проклятой энергией поднимется, Масакадо навряд ли станет сильным магом. Однако даже так Мирак не умерял гордость.

— Зачем ты дал мне это имя? — голос Мирака был тихим. В комнате воцарилась тишина.

Рейдзо нахмурился, отложив чашку, словно пытаясь уловить, откуда растут корни этого вопроса.

— В смысле? — удивление в его голосе казалось искренним.

— Великий самурай — Масакадо, когда-то был союзником императора и клана Фудзивара. Пока не возомнил себя выше них и не бросил вызов самой системе. Он объявил себя новым императором, плевал на законы Киото и умер, оставив после себя лишь легенду о бунтаре. Не потому ли ты назвал меня так? Чтобы я сверг Зенинов, кланы и весь этот мир?

В комнате стало ещё тише. Даже слабый шелест бумаги, на которой что-то записывала мать, оборвался. Рейдзо задержал дыхание на долю секунды, взгляд его потяжелел, как камень, брошенный в воду.

— … Твоя сестра сообщала, что ты был в библиотеке, но я не поверил. Запомни, Масакадо, не задирай нос. Раз прочитал учебник по истории, значит, знаешь судьбу Масакадо. Его голову посадили на кол, потому что он не справился с обязанностями, которые на себя возложил.

— …

Отец уже потерял надежду на сына, который перевернёт устои. Это было видно в молчаливом и скрытом разочаровании внутри взгляда.

— Приходи сегодня на ужин.

Фраза прозвучала так же буднично, как и «не забудь закрыть дверь». Но за ней скрывался весь их незримый раскол — как будто ужин мог склеить то, что давно треснуло.

Всё, чего хотел Рейдзо, так это поддержать образ заботливого отца, и, выполнив дело, Мирак предстал самому себе. Отправившись на прогулку по уютным просторам клана, стал размышлять.

— «Вечером стоит, наконец, понять, чем занимается клан, ну а пока…» — он вспомнил слова о том, что Инумаки в некоем долгу перед другими кланами, и захотел понять — а что он может делать без проклятой речи? В прошлом мире Мирак не только был одним из лучших пользователей Туума, но и превосходным магом, а также мечником. Даже если Хермеус забрал память, он отчётливо помнил, как оттачивал приёмы ближнего боя, чтобы никогда не подвергаться слабости обычных магов. — «Другое тело, другая нервная система — я точно не на том же уровне, что раньше, так что надо озаботиться возвращением навыков».

Но прежде чем начать переносить этот опыт в новое тело, ему нужно было понять, на что способен Масакадо.

Тренировочная зона клана Инумаки скрывалась за старинными деревянными воротами, которые приоткрывались только для тех, кто принадлежал к этому священному месту. Здесь не было глухих металлических стен и модернизированных тренажёров.

Все стены были выложены бамбуковыми панелями, потускневшими от времени. Вдоль одной из стен стояли несколько деревянных палок — старинных тренировочных пней, которые использовались для отработки базовых ударов и движений. В углу стояли старые катаны, искусно выточенные, изношенные от длительных тренировок, но всё равно сохранившие свою остроту.

Однако люди занимались здесь не самостоятельно. У многих кланов были собственные учителя, у тех же трёх великих, как Мирак успел понять из краткой информации, было столько знаний о техниках и такие мастера, что они могли не посещать академию вовсе.

— «Если кто-то из Великих кланов действительно перевёлся в школу Масакадо, это выглядит ещё более странно,» — пронеслось в мыслях. Но его внимание вскоре привлекла фигура — единственный мастер их клана. В их роду не было гениев проклятых техник, никто не славился изощрённым контролем или изысканными приёмами. Только мастер боевых искусств.

Перед ним двигалась девушка с белыми волосами, янтарными глазами и в чёрной рубашке с перчатками такого же цвета. Её шаг был лёгок, но твёрд, а голос — чётким и направляющим:

— Энергия идёт не только из пальцев — почувствуй её корень в диафрагме. Оттуда она станет текучей, словно река, а не рваной, как хлёст ветра. Если оружие дрожит в руке, значит, ты маялся хренью, а не тренировался, как я требовала, — она ходила среди соклановцев, раздавая советы и показывая правильные техники с таким грустным лицом, словно её удручал общий уровень развития этих людей.

Члены клана погрузились в практику, отсекая всё лишнее. Один из них, с сосредоточенным взглядом, аккуратно вводил проклятую энергию в клинок, словно вплетая магию в само полотно стали — ровно, мягко, подчиняясь советам. В другом конце зала слышался глухой стук: бойцы оттачивали удары по деревянным блокам, пропуская проклятую энергию через мышцы, заставляя её пульсировать под кожей. Каждый удар сопровождался хрустом — то дерево трещало под натиском силы, близкой к предельной.

Всех этих людей он видел сегодня в библиотеке.

— «У нас не только не завидное положение — людей вообще нет».

Остальные кланы часто создавали себе по два отряда. Первый — состоящий из людей, владеющих врожденными техниками, которые становились главными защитниками. Второй отряд — из людей, способных применять только общие способности.

— «У других кланов больше послушников, и они куда более опытны. На что способны наши?»

Мирак вошёл в зал, не произнеся ни слова. Он хотел посмотреться получше, но именно в этот момент Мастер заметила его присутствие.

— О-о-о, белый воротничок! — её голос был пропитан насмешкой. Мирак взглянул на свой воротник — он вовсе не был белым. Ирония фразы осталась для него загадкой. Остальные в зале тоже уставились на него, их усмешки выдавали знание отношений между Мастером и Масакадо.

Девушка подошла к нему поближе и окинула язвительным взглядом.

— Я слышала, что твоя сестра решила наставить тебя на путь праведный? — она сузила глаза. — Старшая школа — там охота будет не только на проклятия, но и на людей. Испугался?

— «Масакадо ненавидел её — видно, за что. Ей было плевать на его статус наследника,» — Мирак порылся в памяти. Широя — что с местного наречия расшифровывалось, как «Белая стрела» — бывший безклановец.

В академиях таких, как она, называли «Окнами» — преподавателями без техник, но с основами магии для юных шаманов. Белая стрела обучала неодарённых членов клана искусству БИ.

И всё же причина её презрения понятна: Масакадо вечно прогуливал занятия.

— Тебе доставляет удовольствие насмехаться над наследником? — голос Мирака был спокоен, в отличие от привычного раздражения Масакадо.

— Мне? Безразлично, — она невинно моргнула и пожала плечами. — Уволишь — меня примут в другой клан или академию. Ты не центр мира, Масакадо, — Широя небрежно закинула палку на плечо. — Что, потренируемся?

В зале замерли взгляды. Все ждали реакции. Мирак ощущал слабость тела — Масакадо не утруждал себя ни тренировками, ни контролем над энергией. Но для него, Мирака, разрыв между ними был словно между смертным и драконом.

— Покажи, за что тебе платят, — бросил он, шагнув на мат и размявшись.

Широя выгнула бровь, но ухмылка осталась.

— Для начала стойка, самоучка, — она кивнула на его позу. Мирак и сам помнил — согнул колени, выпрямил спину — движения чёткие, выверенные веками. Широя прищурилась. — Я тебя такому не учила. Ладно, проверим. Шаманы бьют тремя способами: сквозные — для пробоя, точечные — по суставам, взрывы — чтобы задавить. Готов?

Она рванула вперёд, имитируя сквозной удар. Мирак уловил смещение её плеча — когда-то он уклонялся от огненных бурь одним движением — и шагнул вбок, но тело среагировало медленно, как у новичка. Он едва увернулся, задев рукавом её кулак. Широя хмыкнула.

— Неплохо для лентяя. А теперь блокируй.

Её локоть метнулся к его рёбрам. Мирак поднял руку — в Нирне он мог бы одним жестом с магией отбить когти дракона — но проклятая энергия застряла в груди, вязкая и непослушная. Удар пришёлся вскользь, отозвавшись болью. Он стиснул зубы.

Чёртова слабость.

— Без энергии ты как мешок, — Широя покачала головой. — Чувствуй её здесь, — она ткнула себя под рёбра, — а не размазывай по телу, как новичок. Ещё раз!

Мирак сосредоточился, ощущая, как энергия шевелится внутри — тяжёлая, но живая. На этот раз он успел: её кулак встретил твёрдый блок, хоть и без силы. Широя моргнула, удивлённая.

— Ну ладно, а с волной справишься? — она отступила и выбросила ладонь. Воздух сжался, и волна ударила в грудь. В Апокрифе он бы разорвал такую силу одним криком, но здесь тело отшатнуло, ноги заскользили по мату. В горле запершило. Он выпрямился, стирая каплю крови с губы.

— Чёрт, перестаралась, — пробормотала Широя, шагнув к нему, но замерла, увидев, как он снова встаёт в стойку. — Ты серьёзно?

— Продолжай, — голос Мирака был холоден, но внутри бушевала досада. Это тело — не его. Но он заставит его слушаться.

Широя пожала плечами и бросила ему деревянную палку — бамбуковую, с белой рукоятью.

— Тогда с оружием. Проклятый клинок даст тебе фору, раз энергия не идёт. Смотри: «Разрыв волны» — режет с силой, «Отражение лезвия» — отводит удар, «Рывок тени» — бьёт и ускользает. Якудзы их обожают, а ты должен научиться им всем противостоять. Начали!

Она атаковала, выписывая «Разрыв волны». Мирак блокировал, чувствуя дрожь в руках — вес и баланс были чужими. Он попытался скопировать приём, как умел когда-то, ответить «Рывком тени», но ноги запнулись, и удар прошёл мимо. Широя легко отвела его палку.

— С мечами тоже самоучка? — усмехнулась она.

— Этот стиль ни на что не годен, — огрызнулся Мирак, сжимая рукоять. Длина рук, слабость мышц — всё мешало. Но он учился с каждым движением.

Их спарринг прервал крик. Мирак инстинктивно уклонился от летящего клинка Широи.

— Как ты это… — начала было она, но сразу повернулась в сторону тренировочной площадки. Там один из учеников корчился на земле, зажимая окровавленную руку. Деревянный шинай другого ученика, наполненный избыточной проклятой энергией, оставил глубокий порез.

— Чёрт, сосредоточилась на тебе и упустила этих самоубийц, — раздражённо бросила Широя, роняя меч. Она тут же метнулась к раненому, достала бинты и быстро перевязала его руку.

— Они совсем кретины? — глухо отозвался Мирак, вставая рядом. Он окинул площадку взглядом — пострадавший был не один. Ещё как минимум пятеро были с бинтами, назначение которых стало понятно только сейчас.

Широя процедила сквозь зубы:

— Эти ученики… Никакой дисциплины. Играются даже на тренировках, не понимая, что это боевое искусство, а не детские забавы — слова простого «окна» никогда не имеют веса… Рана серьёзная, надо отнести его в госпиталь.

Нулевая выучка. Плохие ученики. Ничтожный наследник. Ситуация в клане становилась хуже с каждым узнанным фактом.

— «Да я даже представить себе раньше не мог, чтобы мои подчинённые не ходили по струнке,» — брови Мирака свелись вместе, и он взялся за плечо Широи, которая пыталась поднять ученика, чтобы отнести его на лечение.

— Я ведь правильно помню, в нашем клане нет нормального госпиталя? — техника лечения в этом мире крайне трудная и доступна далеко не каждому шаману. У клана были врачи, способные зашить или провести первую помощь, но не профессионалы. Как только девушка подняла взгляд и кивнула, он продолжил. — Это дорого?

— Весьма. Только клан Камо может позволить себе лечить магов с относительной легкостью. Мы можем оплатить лечение, некоторые их маги находятся как-раз в Токио, но… — её голос стал жёстче. — Скорее всего, меня накажут и урежут зарплату. Решат, что я не уследила за этими идиотами.

Мирак резко шагнул вперёд, отодвинув Широю и заставив учеников смотреть ему в глаза:

— Имена.

— Л-Лучи… — пробормотал виновник ранения, указав на пострадавшего. — А его зовут Мальти.

— Лучи и Мальти, — проговорил Мирак холодно, врезая их имена в память. — С этого дня — дежурства. Будете подметать, таскать снаряжение, работать в библиотеке и вкалывать по-чёрному, пока не отработаете каждый потраченный на вас ресурс.

— Что⁈ — вспыхнул Лучи. — Но мне помощь Камо не нужна!

— Ты уже воспользовался ресурсами клана, и тебе ещё хватает наглости спорить? — в голосе Мирака зазвенела сталь. — Клан дал вам знания, а вы отвечаете беспорядком и неуважением. Вас считают будущим этого дома? Пока вы просто позорите его.

Он обвёл взглядом собравшихся:

— Мне хватило пробыть тут пары минут, чтобы понять насколько вы своевольны. Если вы не способны относиться к тренировкам всерьёз — клан найдёт вам другое применение.

Зал застыл в тишине.

— А теперь бери его и сам неси в госпиталь, мистер Мальти, — и накрыл их двоих полным презрением. Осознав, в какую беду он вляпался, молодой шаман поднял напарника, и с трудом устоял на ногах. После чего направился к выходу.

— Эм… Масакадо, их не вылечат, если не будет представителя клана, то есть меня, — Широя насторожилась.

— Тогда возвращайся скорее. Я ещё многое хочу отработать и понять.

— …

— «Стоит понять, чем члены клана занимаются в оставшееся время».

Солнце окрасило небо в багряные тона, когда Мирак, наконец, вернулся в поместье клана. Он, не теряя времени, поднялся на крышу — уединённое место с мягкими подушками и видом на лес. Здесь уже собралась семья и ключевые члены клана.

Томоэ сидела с чашкой чая, погружённая в размышления. В стороне, прихлёбывая сакэ, устроилась Широя — вернувшаяся после сегодняшнего инцидента с удивительно хорошим настроением.

И если не считать главу клана с его женой, было ещё по меньшей мере пять человек. Разные люди, занимающие высокое положение в клане, и отвечающие за всевозможные дела. Здесь был даже врач — нет, не какой-то особенный шаман, а обычный глава госпиталя, который мог, пожалуй, только проделать маленькую операцию.

— «И никого из них я даже не знаю. Ах, нет, вон тот человек обычно проводит у нас чайные церемонии,» — выдохнул Мирак, пока его не заметил Рейдзо. Подняв руку и окликнув сына, с радостью посадил его рядом с собой.

— А мы тебя ждали, хах! — голос Рейдзо прозвучал весело. По резкому аромату в воздухе стало ясно — чай в его бокале был скорее алкосодержащим. — Широя сказала, что ты сегодня удивил всех. Даже я не сразу поверил, — он лениво скользнул взглядом по Широе, на что та ответила равнодушным пожатием плеч. Оправдываться ей не было нужды.

— Да больше похоже, что её запугали, — Томоэ хищно улыбнулась, но столкнулась с равнодушием. Широя, как всегда, была камнем — ни трещины, ни тени эмоций.

— Ну брось, Томоэ. Эти слова подтверждают, что он делает хоть что-то, не то что Акано — вечно с кислой миной сидеть, да, дорогая? — Рейдзо повернулся к жене, нарочито тепло улыбаясь и, не дожидаясь ответа, налил ей ещё из своего бокала.

— Ухм, — прозвучало в ответ, и её голос был мягче шёлка, но натянутее струны. Она встретила его взгляд, дав насмехнуться над собой перед всеми.

— Кстати, об ужине… — его голос зазвенел радостной насмешкой. — Сегодняшний ужин решила приготовить Акано. Полагаю, она решила, что огонь — это просто декорация, потому что весь дом провонял гарью. Пришлось мне спасать кухню… и ужин. И как же она смотрелась тогда — вся в муке, совершенно грязнящая, пришлось опять оттирать кухню вместо неё, — он рассмеялся и, чуть наклонив голову, добавил с привычной издёвкой: — Да, дорогая?

Акано встретила его взгляд. Губы сложились в мягкую, но скорее измождённую улыбку.

— «Кажется, я начинаю понимать, какое в этом клане отношение к женщинам,» — подумал Мирак, осмотрев соклановцев, что сидели с неуютной, натянутой улыбкой, кивая словам главы. Лишь Томоэ сидела с прищуром, да Широя, смотрящая на Акано с сожалением.

— Так, а теперь поговорим о чём-нибудь полезном, — Рейдзо вытер руки салфеткой и посмотрел на сына. — Птички мне доложили, что у тебя с сестрой вчера была сильная ссора. Да и сегодня она тоже была не то чтобы сильно довольна твоим поведением. Ты же понимаешь, что вы должны хорошо друг к другу относиться. Ведь она будет править кланом от твоего имени.

В этот момент на крыше дома раздалась тянущая тишина. Сестра вжала голову в плечи и смущённо посмотрела на братца. Остальные с прищуром оценивали поведение наследника.

— В смысле, — однако глаза самого Мирака начали вылезать из орбит от такой новости.

— Мы ведь говорили об этом, — заметив реакцию, Рейдзо нахмурился. — Твоя проклятая речь ограничивает набор слов, которые ты можешь использовать. Мне не повезло, проклятой речи у меня нет, но поэтому я могу править сам. А тебе нужен человек, который возьмёт большую часть деловых встреч на себя, а также будет переводить, что ты скажешь. Обычно этим занимается жена наследника, который носит печать, но твоя сестра угово…

— Это недопустимо, — сухо ответил Мирак, вновь подняв тишину. — Кланом и так не занимаются. Во что он превратится после этого?

Мирак смотрел на неё, и в его взгляде не было ни гнева, ни раздражения — только холодная, безразличная сталь.

Вся та сдержанность, что он пытался сохранить, наконец, рухнула, оставив лишь ледяную прямоту.

— Какой же ты мерзкий, — но сестра ему ответила. Едва сдерживая эмоции, она буквально источала негатив в ответ на такие слова. — Пока ты бездействовал, я решала твои конфликты, удерживала связи, вытаскивала клан из проблем, которые устраивал ты! И после всего этого ты осмеливаешься сказать, что разберёшься со всем сам? Нет… ты просто хочешь меня унизить. Для тебя всё, что я делала, чтобы защитить наш дом — ничто. Жалкий лицемер.

И встал со стола, стремительно покинула крышу, даже с тем фактом, что Рейдзо просил её остаться.

После чего все взгляды устремились к Масакадо.

— «В Нирне власть женщин означала хаос, но здесь я разберусь сам,» — мизогиния Мирака точно походила на мысли кланов.

Совместная встреча оказалась скучной и унылой, не оставив после себя ни ярких впечатлений, ни полезных выводов.

Но после ситуации с сестрой он сам, путем опроса Широи и углубление в книги библиотек понял, чем занимались кланы и его сестра в частности.

Касательно их клана удалось выяснить полезную информацию. Инумаки, как сильные заклинатели, контролировали целый регион Канто, объединяющий в себя семь префектур:

Токио — столица и абсолютный эпицентр проклятий, где скопление людей, преступность, стресс и смертность создают мощнейшие источники негативной энергии. Здесь же сосредоточена наибольшая активность магов и крупных боёв.

Канагава — криминальный центр, пронизанный влиянием якудза. Особенно опасна Йокогама, через которую идет торговля людьми, оружием и проклятыми артефактами. Проклятия здесь сильны, но их подавляют преступные синдикаты.

Тиба — их дом и важная база. Полна заброшенных святилищ и индустриальных зон, где накапливаются проклятия. Удобное место для скрытых операций.

Остальные четыре доставляли меньше проблем, но все еще были эпицентром разных проблем.

На вопрос — как малочисленный клан может держать под контролем весь регион, ответила именно Широя.

— Ты серьёзно так относишься к своей сестре, что даже не знаешь, что она делает? — сидящая в его личной комнате девушка приложила руку ко лбу и тяжко выдохнула. — Понятно, почему она так на тебя обозлилась. Ты хотя бы пришёл к ней? Попросил прощения?

Мирак даже не дрогнул.

— Нет.

Широя закатила глаза и раздражённо покачала головой.

— О чём я ещё спрашиваю? Ты всегда был таким.

Она вздохнула, прежде чем продолжить:

— Твой отец возложил на неё важную задачу — удерживать баланс в регионе. Контролировать Канто напрямую невозможно, но её цель — держать ключевые точки под влиянием клана. Она ведёт переговоры с великими кланами, чтобы они не вмешивались в наши дела, и параллельно вербует независимых шаманов, хотя это само по себе почти невозможно — Годзё и Камо вычищают всех. Но когда ты снимаешь печать, то мог бы снять с неё нагрузку, поскольку твоя проклятая речь достаточно сильная техника, чтобы крайне сильно облегчить контроль над целым регионом.

Широя устало вздохнула.

— И всё это делает она, пока ты даже не соизволил прийти к ней после всей этой истории.

— На нас настолько очевидно давят другие кланы? — Мирак не мог не удивиться. Семь префектур — чтобы обеспечить их безопасность, нужно действительно много народа, а на них ещё и целая столица всей Японии. — … Какова смертность среди членов клана?

— Высокая, — даже не утаивая ответила Широя. — В основном на клан давят Зенины — они используют свою силу, чтобы удерживать позиции в магической элите. Они, фактически, являются магическим спецназом. Координируют масштабные боевые операции против крупных проклятий и угрожающих магическому миру сил.

Главная проблема их клана.

— Камо — другой случай. Они известны своей техникой манипуляции кровью, так что посвящают время изучению медицины, алхимии и других дисциплин, связанных с кровью и её свойствами, поэтому мы и обращаемся к ним за помощью, за счёт чего они выжимают наши средства. Ко всему прочему, контролируют доступ к опасным исследованиям и часто используют эту монополию для давления на другие кланы и школы. Они поддерживают строгую иерархию и активно противятся переменам, защищая статус-кво.

Главные выкачиватели их денег.

— И клан Годзё… эти просто регулируют конфликты между кланами и выступают посредниками в спорах. Но на вас им плевать.

Мирак остался молчать.

— А теперь скажи, стоило ли так принижать сестру?