Молчание во благо. 1 том

Глава 3 Сила голоса

Через два дня Масакадо выглядел измотанным — бессонные ночи выжали тело, но не разум. Сила без контроля — пустая трата — думал он, и стиснув зубы продолжал оттачивать свои способности.

За все эти ночи он так и не сомкнул нормально глаза. Мысли метались в его голове, словно беспокойные тени.

Он бродил по клану, общался с людьми и даже покинул пределы клана, чтобы увидеть мир. Постепенно создавал себе легенду и объяснял другим людям причину изменения в поведении. А это было крайне просто: изменения начались, когда он услышал про перевод человека из Великого Клана, так что в глазах других людей он «насторожился», и постепенно стал вести себя так, чтобы быть на равных с ним.

К слову об этом.

Он относился ко всем одинаково, с равнодушной учтивостью, будто все, кто подходил к нему, были лишь мимолётными тенями. Бедные и зашуганные его требованиями студенты, получившие наказание за недостойное поведение, или даже торговец из клана Зенин, которого он попросил позвать, чтобы купить проклятое оружие — для него они все звучали как одно и то же эхо, затерянное в пустоте.

Богатенькие и зажравшиеся люди на улицах огромного города получали не больше внимания, чем уличный торговец едой, который, зная свою выгоду, всегда запрашивал лишнюю монету.

Когда Широя врывалась к нему с жалобами или упрёками в сторону учеников, нервно теребя край своего рукава, то причитала. «Эти новички опять испортили барьер на тренировке!» — бросала она, сердито тыкая пальцем в сторону окна, за которым виднелся дымящийся участок сада. Мирак слушал с вежливой улыбкой, едва сдерживая зевок. Если её сила не может удержать новичков, она её не стоит.

Слова её проходили мимо, как дождевые капли, скользящие по стеклу.

Он соглашался ровно настолько, чтобы разговор не затянулся, и тут же переключался на следующих людей.

Это был не холод, не пренебрежение, а что-то большее. Он будто стоял выше этой суеты, рассматривая мир сквозь призму чего-то, что понимал лишь он.

Но при всём том он всё ещё чувствовал себя отличным от других людей, стоящим выше их; всё ещё глядел на них с лёгкой насмешкой, с некоторым презрением, тем самым презрением, какое сильнейший маг своего мира питает по отношению к мирянам. Однако остальные воспринимали это так, словно он наконец понял своё положение, став действовать согласно мнимому этикету.

И даже члены клана начали замечать, что он смотрел на других людей с одинаковым пренебрежением, и неважно: шаманы это или люди.

— Слышали о споре Масакадо с сестрой? Наследник не хочет отдавать позицию даже после того, как пакт будет снят, — говорили члены клана.

— Раньше я бы посмеялся. Но мне начало становиться жутко от его взгляда. Напоминает нормальных наследников других великих кланов. К слову, где он сейчас?

— Опять в библиотеке.

Первоначальное стремление разобраться во всём и как можно скорее — постепенно улеглось. Разрозненные фрагменты догадок начали складываться в цельную картину, обретая причинно-следственные связи. И теперь, анализируя новую реальность, Масакадо приходил к пониманию, которого даже прежнее тело не смогло бы постичь.

Проклятая энергия этого мира действует по простому правилу — чтобы использовать техники, надо учиться обострять свои негативные эмоции, чтобы делать каждую технику сильнее. Это база, от которой опираются другие техники.

Но для оттачивания такого усиления надо уметь хорошо контролировать свои эмоции, что у него уже хорошо получается. Так что все свои бессонные ночи он проводил в попытках тренировать контроль.

После долгих попыток он выделил две важные закономерности, но цена этих ночей начинала сказываться. Глаза щипало от усталости, а мысли теперь путались.

В какой-то момент, когда очередной поток проклятой энергии дрогнул и рассеялся в его руках, Мирак стиснул зубы и его тело задрожало

— «Неужели даже я могу сломаться?» — проклятая энергия накладывала отпечаток, и если мало спать — мысли и тело начнут истощаться сильнее, чем от тех же действий с простой магией.

Мелькнула мысль, тут же подавленная привычным высокомерием.

Он заставил себя выпрямиться и продолжить.

Первое: Общий запас проклятой энергии не определяет, сколько силы можно высвободить за раз. Это означало, что, даже обладая огромным резервом, можно оставаться слабым, если не умеешь правильно концентрировать энергию в нужный момент.

И второе: Спарринг с Мастером Белой Стрелой дал ему ценные наблюдения. Разбирая их, он сформулировал три базовые техники, на которых строятся все боевые приёмы магов:

Облачение проклятой энергии: Создание стабильного потока энергии, который окутывает тело и действует как естественный барьер. Он гасит удары, снижает урон от магических атак и делает кожу прочнее стали

Это была основа защиты. Без неё маг оставался слишком уязвимым, ведь тело человека хрупко само по себе.

Пустота: Подавление своей проклятой энергии.

Этот метод позволял оставаться незаметным для других магов, перестав заглушать окружающую ауру своей собственной. Однако у него был серьёзный недостаток: Пока маг находился в этом состоянии, он терял защиту, становясь хрупким, словно стекло.

Преобразование проклятой энергии: Резкое увеличение объёма негативных эмоций, чтобы высвободить взрывную мощь и значительно усилить тело.

Это основа всех продвинутых техник. Именно так создавались мощные всплески энергии, разрушительные удары и сверхчеловеческие движения.

Всё остальное — лишь вариации этих трёх базовых практик. Например, то же вливание энергии в оружие — совсем просто, но уже следующий уровень.

Их комбинация и развитие создают боевой стиль каждого мага. Так что теперь он мог смело сказать, что знает базовые основы, которым обучают детей в Великих Кланах.

— «Если я буду это тренировать, то рано или поздно станет ясно, что мои размеры проклятой энергии стали объёмнее, чем были — что невозможно. Но если я начну сокращать расходы энергии на техники, то вопросы насчёт происходящего должны отложиться на достаточно долгий срок, чтобы мне не посмели их задавать,» — дерзкий и глупый в долгосрочной перспективе план. Но другого не было — он нарушил фундаментальную и непреложную основу этого мира. Но что забавно, он слышал о способе низвести потребление такой энергии практически до нуля. — «Даже такой маленький человек как Масакадо слышал про Сатору Годзё с его техникой бесконечности. Низвести потребление магического резерва своих техник практически до нуля — сила, достойная контроля».

Но не судьба.

Впрочем, подумать об этом можно было и потом. Мирак встал и вышел из библиотеки, так как сегодня, наконец, тот самый день поступления в старшую школу.

Отказаться было нельзя. Обычные шаманы очень плотно завязаны на своих обязательствах, и если ты из такого слабого клана, то идти нужно было без оправданий.

Однако Мирак шёл в академию не потому, что требовалось — он мог бы оспорить любое заявление — он шёл ради ресурсов, ведь именно там будут подробно пояснять за магические приёмы, которым не обучают в его клане.

Ко всему прочему, он понял, почему Широя с усмешкой называла его «белым воротничком».

Школьная униформа Масакадо, которую ему приготовили служанки, была белого цвета, тогда как у остальных учащихся, обычно, чёрного. Причина такого была проста — выделить проблемного ученика, чтобы все сторожились его, и знали, что он может что-то отчибучить.

— «Судя по воспоминаниям, Масакадо заслужил её за полное пренебрежение к техникам безопасности. Как к свой, так и чужой,» — он был буквально, как те распоясавшиеся члены клана.

Также у него было и личное ученическое удостоверение — белая карточка с фотографией и рангом мага. Последнее наиболее интересно, так как в этом мире их было пять. С четвёртого по первый, а потом и особый. И пускай ранги требовали отдельных мыслей, сейчас его зацепила цифра.

Четвёртый. Он считался шаманом низшего уровня, так как на данный момент не мог сделать ничего экстраординарного.

— Мистер Масакадо, вам пора на поезд, — в этот момент, в его комнату вошла одна из служанок. — Общежитие Токийского техникума подготовило для вас комнату, и отправило прямо туда купленное вами проклятое оружие — чтобы не пришлось везти его прямо в поезде. Отец просил передать, чтобы вы приезжали в клан на выходных, — и миленько улыбнулась. Служанки в целом стали чаще улыбаться после того, как он стал сдержанней.

— «Приехать на выходных,» — пускай он успел осмотреться в этом мире, но такое его до сих пор удивляло. Здесь не было телепортов за рамками особенных проклятых техник. Расстояние от Тибы до Киото было примерно сорок километров, так что если идти пешком, то ушло бы часов восемь-десять. Если на карете, то часа четыре в нормальном темпе.

Однако здесь были машины, общественный транспорт и даже сверхскоростные поезда — до места назначения можно было добраться менее чем за час.

Мирак встал и прошёл дворы клана, где его провожали люди. У выхода была одна лишь сестра.

Она стояла с потускневшим взглядом, убрав свои руки за спину. Как только Мирак прошёл мимо неё, Томоэ слегка дрогнула.

— Брат… — прошептала она. — Ты всё ещё не передумал о сказанных тем вечером словах? Ты хочешь, чтобы я перестала заниматься делами клана?

Мирак немного призадумался. И вспомнив, что сказала Широя, заговорил легче, чем раньше.

— Ты работаешь на износ, — сказал он ровно, без тени похвалы. Томоэ восприняло это скорее, как оскорбление, из-за чего её голова вжалась в плечи.

— Ты точно не справишься, — сестра в последний момент постаралась возвать к голосу разума.

— Это мы ещё посмотрим.

Покинув пределы клана, Мирак сел в машину, после чего прислуга довезла его до станции Тиба, где он уже сам, найдя скоростную линию Собу, погрузился в один из вагонов, заплатив шестьсот пятьдесят йен.

Мирак бесшумно сел у окна, скрестив ноги и положив локоть на подлокотник. Вагон был почти пуст, лишь пара пассажиров лениво поглядывала в телефоны, пока состав мягко двинулся с места. Он не привык к таким поездкам, но держался с должным спокойствием — пускай даже пытаясь собрать обо всём информацию.

Когда поезд набрал скорость, пейзаж за окном замелькал: кварталы Тибы с низкими домами и узкими улицами быстро сменились пригородами — старыми черепичными крышами и редкими полями, где каналы блестели под солнцем. Ближе к Токио бетонные массивы выросли ввысь, дороги расширились, а людской поток стал плотнее.

Наконец, объявление оповестило о прибытии в Токио-Эки — главную станцию страны. Когда двери с шипением раскрылись, Мирак молча вышел, оглядываясь на людское море, заполняющее платформу. Поток людей двигался стремительно, каждый спешил по своим делам, и никто не обращал на него внимания.

— Как это потрясающе… — слова сорвались с его губ сами собой. В этот момент привычное безразличие раскололось, словно тонкий лёд под тяжестью пробудившегося желания.

Перед ним раскрылся мир, пронизанный невидимыми потоками силы. Негативные эмоции, страх, отчаяние, ненависть — они струились по улицам, собирались в углах зданий, в заброшенных помещениях, в сердцах людей, которые даже не осознавали, что перед ними древний маг, у которого возникло только одно желание.

— «Люди этого мира и глупые кланы ждут, пока я их направлю».

Именно в этот момент Мирак заметил концентрацию излишне большого количества негативных эмоций в человеке рядом с собой. Он стоял прямо на разграничительной линии платформы, пристально всматриваясь в железную дорогу. На лице было волнение, руки сжимались в поту.

А на плече человека была маленькая, непонятная тварь, которая ехидно посмеивалась, постоянно хлопая человека по плечу. С каждой секундой, с которой приближался новый поезд, оно выглядело всё более довольным, смеясь всё громче. Однако на неё никто не обращал внимания. Потому что это был проклятый дух.

Три с половиной минуты. Новые скоростные поезда приходили именно за такое время, и именно столько Мирак наблюдал, чтобы понять, что впервые встреченный дух будет делать с человеком. И когда поезд, наконец, приблизился…

— Эй, уйдите с края платформы! — один из охранников повысил голос, но было уже поздно. Он бы не успел к шагнувшему с края человеку. В этот момент дух, ехидно хихикающий на его плече, закатил голову от удовольствия, предвкушая удар стали, кровь и окроплённые путями крики.

Но вместо этого…

— Забавно, — равнодушно произнёс Мирак, хватая парня за руку и рывком швыряя его обратно на платформу.

Парень ударился о твёрдый пол и остался лежать, потрясённый, дрожа от страха. А дух, осознавший, что его план сорван, взвизгнул и дёрнулся в сторону. Но Мирак уже занёс ногу и, без тени эмоций, раздавил мерзкое существо, оставив на плитах платформы лишь быстроисчезающий чёрный след.

Мужчина, которого он спас, в панике пополз назад, сбиваясь с дыхания. Запах мочи распространился по воздуху.

— П-простите… я не хотел, я правда не хотел… переработки и работа в офисе… я настолько устал, что~

А вокруг раздался шум.

— Ого, он его поймал!

— Невероятно, он спас его!

— А это разве не униформа религиозной школы? Неудивительно, что он заметил, что вот-вот случится несчастье.

Хлопки. Кто-то из толпы хлопнул в ладоши, затем другой, и вскоре вокруг послышались одобрительные возгласы.

Мирак не обратил на них ни малейшего внимания. Как будто этих людей просто не существовало. Он развернулся, не бросив больше ни взгляда на спасённого, и молча пошёл к выходу с платформы.

— «Этот дух выглядел таким слабым, где же обитают сильные?».

Покинув станцию, он без лишних остановок направился к метро. Спустившись в подземку, пересел на нужную линию и спустя короткую поездку вышел в одном из более спокойных районов. Дальше он двинулся пешком, следуя коротким переулкам, пока, наконец, не оказался перед воротами Токийской школы магии.

— «Они сказали про религиозную школу. Всё потому, что для простого наблюдателя это частная школа для буддистов?»

Мирак сделал шаг внутрь, ощущая, как шум мегаполиса остаётся позади, уступая место другому миру.

Представшее место было полностью окружено густыми лесами, горами и высокими стенами, защищающими от посторонних. Мирак пробежался по зданиям, хотя бы об этом месте он помнил достаточно многое. Тут был главный корпус, тренировочная площадка, жилые помещения, сад с прудом, библиотека и много чего ещё.

Учеников и учителей было немного на такую территорию, так что он встретил только парочку людей, пока направлялся в комнату своего общежития. А оказавшись в коридоре и подойдя к своей комнате…

— О, привет, — его привлёк какой-то парень, что входил в комнату по соседству. — Я новенький, поступил в этом году. Видимо, мы с тобой соседи.

Он учтиво подошёл и протянул руку.

— Меня зовут Сугуру Гето. Приятно познакомиться.

— «Сугуру. Баклановый? Неинтересно…» — и с неизменно плоским лицом вошёл в свою комнату.

— Эм… — Оставшийся стоять Сугуру так и посмотрел на висящую руку. — Так и знал, что местные студенты грубые. Эх, ничего, прорвусь.

«Когда это у женщин было настоящее право выбора? И не смей говорить мне о современных реалиях,» — горькая мысль вспыхнула в сознании тёмной фигуры, замершей перед массивными деревянными воротами. Руки девушки невольно сжались в кулаки, пальцы дрожали от напряжения. Стучать или уйти? Пока она колебалась, в голове, словно непрошеный гость, возникло ещё одно воспоминание — ссора с пьяным братом, пропитанная запахом саке и его хриплым голосом.

«Томоэ, почему ты не можешь молчать, как мать? Чем больше ты лезешь в дела клана, тем сильнее мне хочется напиться!»

«Но это касается твоего выживания в академии! Мы сто раз говорили: тебе нужно измениться, иначе…»

«Да хватит. Проклятая речь! Вот получу эту технику — и я сразу поднимусь до второго или даже первого ранга!»

Её губы скривились от бессильного гнева. Какой смысл спорить с тем, кто видит только собственные амбиции? Решение пришло само: кулак решительно ударил в ворота, и звук эхом разнёсся в тишине полуденной ночи.

Массивные створки клана Зенин медленно разошлись, открыв узкую щель — словно неохотное приглашение. Девушка шагнула внутрь, оказавшись в ухоженном саду внутреннего двора. Её встретил стражник: бритый налысо, в строгом кимоно и широких штанах хакама. На его одежде — знакомая символика Кукуру, низших шаманов, тех, кто владеет лишь базовыми заклинаниями, не обладая врождённой техникой.

— Здравствуйте, — голос девушки дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, отряхнув брюки, чтобы скрыть нервозность. — Спасибо, что приняли меня. С кем я буду говорить?

Стражник окинул её взглядом — затем молча отступил, жестом указав следовать за ним.

— Главный советник ждёт вас, — бросил он не оборачиваясь.

— «Главный советник? Значит, моё предложение не посчитали пустой тратой времени, но и не удостоили аудиенции у самого главы. Всё же, это лучше, чем ничего».

Они шли по широким каменным дорожкам, окружённым идеально подстриженными деревьями и песчаными узорами сада. Здесь всё дышало строгой гармонией клана Зенин — и чужеродностью для неё самой. Тёмные крыши зданий вырисовывались на фоне серого неба, их резкие линии казались символом непреклонности. Проходя мимо одного из дворов она заметила молодых бойцов: их удары по деревянным манекенам были молниеносны, точны, пропитаны уверенностью тех, кто знает свою силу. Каждый из них мог бы в одиночку одолеть пятерых воинов её клана — и это была не похвала, а холодный факт.

Стражник остановился у массивной раздвижной двери главного здания. Прежде чем открыть её, он быстро, но внимательно осмотрел девушку на наличие оружия.

Затем отодвинул дверь ровно настолько, чтобы она могла пройти.

— Входите.

Длинный зал встретил её полумраком и тишиной. На противоположном конце, за низким столом, сидел пожилой мужчина. Его лицо, испещрённое тонкими морщинами, казалось высеченным из камня, а взгляд — холодный, отстранённый — смотрел сквозь неё, будто она была не человеком, а задачей, требующей решения. Девушку усадили напротив него, и она выпрямила спину, стараясь не выдать волнения.

— Благодарю за возможность переговоров, — начала она твёрдо.

Старик сложил руки перед собой…

— Нам не приходится жаловаться на нехватку предложений. Но твоё появление… любопытно. Наследники клана Инумаки, особенно те, кто владеют техникой проклятой речи, всегда казались нам проблемой.

Её пальцы дрогнули, но она стиснула их в кулаки, не давая страху взять верх.

— Почему? — выдавила она, хотя ответ напрашивался сам собой.

Советник чуть склонил голову, и в его глазах мелькнула тень насмешки.

— Потому что ваша техника слишком непредсказуемая. Один звук способен вызвать непредсказуемые эффекты. Но я очень рад, чтобы мы всегда находили способ договориться и унять волнение клана Зенин. С твоим отцом было проще всего: он не владеет техникой. А ваша матушка вовсе не не выполняет роль шаманов.

— И всё же вы меня выслушали, — её голос окреп, в нём зазвучала решимость.

— Верно, — старик позволил себе лёгкую, почти зловещую улыбку. — Ты пришла с правильной стороны. Чувствуешь себя недооценённой, да? Твой брат, Масакадо, слишком ослеплён собой, а клан Инумаки трещит по швам. Ты хочешь спасти их — и готова заплатить цену. Это нас заинтересовало.

Она глубоко вдохнула, собираясь с духом.

— Если вы поможете моему клану выжить, я сделаю всё, что потребуется. Желательно не убийство, а что-нибудь, что сдержит моего безрассудного брата. Но мне нужны гарантии.

Советник кивнул, словно ожидал этих слов.

— Разумно. Мы заключим пакт. Но знай: цена будет высока, и обратного пути не будет.

— Обучение и подготовка к охоте на проклятых духов начнётся уже сегодня в восемь часов утра, — стоящий в своей комнате Мирак смотрел на лежащий на столе свёрток.

Комната, отведённая Масакадо, была типичной для общежития магов — небольшой, с аскетичной обстановкой, но достаточно функциональной. Голые серые стены раздражали его своей пустотой — ни картин, ни следов жизни, только намёк на то, что он сам должен придать этому месту смысл.

— «Как будто мне есть дело до таких мелочей», — подумал он, скривив губы.

Единственной мебелью, помимо узкой кровати и стола, был встроенный шкаф, где висела униформа академии — белая, как насмешка над его новым положением. Окно занавешивала тёмная штора, слегка криво висевшая на карнизе, и это почему-то бесило его больше, чем он готов был признать.

— «В комнате мага должен быть порядок,» — он сам залез на тумбу — так как слуг в ближайшем окружении не было, и поправил проблему.

На столе, покрытом мелкими царапинами и едва заметными следами прожжённых пятен — вероятно, от магических опытов — лежал свёрток. Он провёл ладонью и медленно развернул.

Меч.

Не шибко длинный, рукоять для одной руки. Выполнен из сплава, который придавал ему слегка матовый оттенок. По режущей кромке можно заметить лёгкий блеск — металл там отполирован до совершенства. Но важно не это. В нём была собственная проклятая энергия.

Оружие, между прочим, тоже разделялось на классы, так же как шаманы и проклятие, и оно было аж третьим.

Мирак не сильно этому впечатлился, но всё же был рад. Описание точно соответствовало тому, которое он запросил: одноручное, лёгкое, с двумя режущими кромками. Всё же пользоваться катанами не привык.

— Лишь неприятно, что оружие нельзя открыто носить на улицах. Глупое ограничение для простолюдинов, — пробормотал он, сжимая рукоять чуть сильнее, чем требовалось. В Нирне подобное было бы немыслимо — сила должна быть видна, чтобы её боялись. Здесь же, в этом мире, её прятали, как позорный секрет. Зато в школе — другое дело. Здесь оружие не просто дозволялось, оно было частью их бытия.

Как только время занятий подошло, он взял свёрток под мышку и шагнул в старинные коридоры техникума. Деревянные полы поскрипывали под шагами. Мирак двигался неспешно, изучая не самую богатую внутреннюю отделку: голые стены из потемневшего дерева, редкие бумажные ширмы с выцветшими узорами, тусклый свет фонарей, висящих под потолком. Даже несмотря на то, что шаманам, вроде как, платят немало, тут не принято отстраивать дворцы. Это место выглядело скорее как старый храм, чем обитель силы.

В Японии, где каждый клочок земли ценился на вес золота, а богатство клана измерялось не только деньгами, но и влиянием, подобная скромность казалась ему одновременно чужой, но логичной.

Он вспомнил слова Широи о регионе Канто: кланы давили друг на друга не ради показной роскоши, а ради контроля. Здесь, в этих стенах, менталитет был выкован веками истории, где внешняя простота скрывала внутреннюю силу.

Японцы, как он успел заметить, не любили выставлять напоказ — ни оружие, ни богатство, ни даже проклятую энергию. Это было в их крови: сдержанность, дисциплина, уважение к традициям, даже если те казались абсурдными.

Роскошь считалась отвлечением, слабостью, которая могла бы подорвать их дух. Деньги, что платили шаманам, шли не на мрамор и золото, а на оружие, тренировки, проклятые объекты. Школа была не местом для хвастовства, а кузницей, где ковали тех, кто должен выстоять против хаоса.

— Глупцы, — тихо выдохнул он, сжимая свёрток. — Скрывать силу — значит ослаблять её.

Мирак остановился у двери с табличкой «1-Б». Немедля, он толкнул дверь указательным пальцем, и та скрипнула, пропуская его внутрь.

Внутри класса царила живая, но сдержанная атмосфера. Ряды парт отражали тусклый свет ламп, а за массивной кафедрой стоял Масамичи Яга — имя всплыло в сознании Мирака, но детали ускользали, как песок сквозь пальцы. Он знал, что этот человек был директором и учителем, но отношения Масакадо с ним были… не самыми радужными.

Высокий, с непреклонным взглядом мужчина часто отчитывал Масакадо за очередное нарушение — кажется, драка с соклановцами или пренебрежение техникой безопасности. В памяти звучали слова: «Ты думаешь, что сила даёт тебе право нарушать правила, Масакадо? В этой школе ты подчиняешься, как все».

— Масакадо, не стой в дверях. Заходи.

Мирак сделал шаг вперёд, позволяя двери тихо закрыться за спиной, и окинул взглядом помещение. Его внимание сразу привлекли трое, сидящих за партами — три фигуры, каждая из которых выделялась на фоне тусклого света и серых стен класса.

Первая — девушка, сидящая ближе к окну. Она выглядела слегка растрёпанной, с напряжённой осанкой, и задумчиво постукивала пальцами по парте. Её взгляд метнулся к Мираку — быстрый, полный любопытства и лёгкого волнения.

Рядом с ней сидел парень, спокойный и собранный. Его поза была непринуждённой, но в ней чувствовалась уверенность. Он бросил на Мирака короткий взгляд, и уголок его рта чуть дрогнул, узнав соседа.

А третий… Этот сразу бросался в глаза. Развалился на стуле, закинув ноги на парту, весь — сплошная дерзость. Светлые волосы торчали в беспорядке, тёмные очки скрывали глаза, но от него веяло чем-то тяжёлым, почти давящим. Мирак невольно напрягся, задержав на нём взгляд чуть дольше.

Яга кашлянул, возвращая его к реальности, и заговорил:

— Это Масакадо Инумаки. Единственный из вас, кто не перевёлся сюда из другого места. Он родился и вырос в клане Инумаки, так что можете считать его местным.

Мирак непреднамеренно поднял подбородок.

— Двое твоих одноклассников были завербованы в шаманы совсем недавно. Это Сёко Иэёри и Сугуру Гето. Последний — Сатору Годзё. Он перевёлся к нам и Токио, по причине, ведомой ему одному.

— «Годзё,» — Мирак быстро узнал человека из Великого клана. Он повернулся к Сатору, всматриваясь. Тот поймал его взгляд и улыбнулся — медленно, с ленцой, растянув губы в насмешливой ухмылке.

— Тут интереснее, чем дома, — бросил Годзё, откинувшись назад.

— Ну, ты сам всё понял. А теперь садись, — махнул рукой Яга.

Мирак опустился на стул рядом с Сатору, сохраняя внешнюю невозмутимость — спина прямая, движения точные. Он положил свёрток с мечом на парту, слегка сдвинув его в сторону, и бросил ещё один взгляд на Годзё.

— «Вот у кого полезные глаза».

— Так это ты проблема местного техникума? — Сатору же ответил на взгляд и слегка приспустил свои очки. Его сияющие глаза приковали к себе всё внимание. — Ну да, проклятой энергии у тебя немало. Хотя твой намордник — это то ещё зрелище.

— «Так он видит объёмы моей проклятой энергии напрямую?» — Мирак сохранял хладнокровие. — А эти глаза работают только в наследнике клана Годзё или в ком угодно?

Он выразил исключительно научный интерес, но скрытый подтекст, который за ним стоял, не заметил бы только слепой.

— Ребята, не пугайте новичков своими перепалками, — Яга быстро надавил, и ухмыляющийся Сатору тут же отвернулся. — Вы часто будете работать вместе, и я обеспечу вам проблемы, если попытаетесь друг друга убить.

— Эм… — Секо подняла руку. — Я не умею драться… и не хочу особо этим заниматься, это обязательно?

— Ох… — Яга протянул долгий вдох, предвидя трудности в обучении. — Давайте я начну с основ, чтобы ввести в курс дела тех, кто далёк от мира шаманов. Всего мы определяем три типа шаманов, так как прекрасно понимаем, что не у всех могут быть подходящие для битв проклятые техники.

Он развернулся к доске и начал рисовать.

— Бойцы и экзорцисты: Эти шаманы занимаются борьбой с проклятыми духами и сущностями. Они обучены искусству уничтожения и управления проклятой энергией. Хотя последним должны владеть все типы шаманов.

Он нарисовал другой кружок.

— Учёные и исследователи: Некоторые шаманы специализируются на изучении магии, исследуя проклятые предметы, объекты или занимаясь только лечением. Они также могут работать в лабораториях и школах, обучая новых шаманов. К таким, например, можно причислить маленький клан Хигасибодзе, но вам пока не нужно об этом знать.

Сатору тихонько улыбнулся, словно что-то о них знал.

Яга же нарисовал третий кружочек:

— Магистры и наставники: Старшие шаманы, которые обучают молодых и проводят важные ритуалы. Они могут оказывать значительное влияние на общество и поддерживать стабильность магической системы. Вам уже провели краткий инструктаж по рангам шаманов, но они не всегда показывают реальную суть вещей. И шаман первого ранга, занимающийся лечением, не всегда равен боевому шаману того же.

— Ну, моя техника больше всего подходит для битв, — задумался Сугуру Гето.

— Все шаманы могут попытаться исследовать, лечить или сражаться, но это не всегда эффективно. Особенно, когда речь касается пактов — о них мы поговорим как-нибудь на другом занятии. Сейчас лишь скажу, что слово «шаман» пошло от старых уставов, когда маги превращали свою проклятую технику в ритуал, чтобы увеличить её эффективность. Но сейчас этим занимаются немногие.

Люди в классе притихли.

— И поняв теперь фундамент, скажите, — начал он низким голосом. — Почему вы здесь? Почему хотите стать шаманами? Начнём с тебя, Иэйри.

Сёко, сидевшая у окна, перестала постукивать пальцами по парте и пожала плечами, чуть скривив губы.

— Честно? Меня завербовали, и я не особо сопротивлялась. Просто когда увидела, как проклятия калечат людей, и как мало кто может это исправить… Драться с ними — жутко, но если бы я могла помочь пострадавшим…

— Всем не помочь. Следующий, — Яга начал грубо обрубать надежды. — Сугуру.

Сугуру выпрямился, сложив руки на парте. Его лицо было спокойным, но в голосе чувствовалась тень решимости.

— Я хочу защищать тех, кто не может сам. Проклятия появляются из-за людей, но страдают невиновные. Если у меня есть сила их остановить, я должен это делать. Это… справедливо.

— Ты встретишься с полным недоверием в свой адрес, и причина такого абсолютно несправедлива. Годзё, что скажешь?

Сатору откинулся на стуле ещё сильнее, ухмыляясь так, будто вопрос был шуткой.

— Потому что я лучший. Зачем ещё? Проклятия, кланы, всё это — просто скука, которую я могу разогнать. Ну и… кто-то же должен держать баланс, пока остальные возятся в грязи.

Яга закатил глаза, но без удивления, даже не став комментировать. И, наконец, посмотрел на последнего.

— Инумаки. Твоя причина?

Мирак слегка приподнял подбородок, голос его был ровным, без лишних эмоций.

— Сила — это власть. Я здесь, чтобы взять её и направить куда нужно. Проклятия, люди, кланы — всё это инструменты. Шаманство — способ их контролировать.

Класс замолчал. Яга же не дёрнул и бровью. Прекрасно понимая, откуда могут расти такие мотивы, он вернулся к доске.

— Ладно. У каждого свои мотивы, которые вам придётся серьёзно обдумать. Так как нет шаманов, который не чувствовал бы сожалений. Теперь к делу…

Яга нарисовал на доске человека, с источником проклятой энергии, находящимся в желудке.

— Сегодня два занятия: со мной и с «окном», — начал он. — Сначала разберём проклятую энергию — ПЭ. Это основа, чтобы вы себя защитили. Главное для шамана — выносливость и умение сводить к минимуму траты этой самой энергии. У вас может быть большой запас ПЭ, но без умения её направлять, вы проиграете слабаку с хорошим контролем.

Он бросил взгляд на Сатору.

— Годзё, ты с «Шестью Глазами» видишь ПЭ лучше всех. Во сколько раз растёт расход в бою с техниками?

Сатору лениво сдвинул очки:

— В Шесть-десять раз. Зависит от контроля. За минуту боя шаман может истратить столько проклятой энергии, сколько хватило бы на несколько часов спокойного состояния. А если контроль совсем плох, то даже влив в технику огромный объём проклятой энергии — её эффективность останется жалкой. Это как если бы шаман бросил в противника целую бурю, а попал лишь слабым порывом ветра.

Яга кивнул, чертя линию на доске.

— Верно. Много энергии — не победа. Без контроля это пустышка. Чтобы отбить атаку с пэ, вложи чуть больше, чем в неё влили — такое фундаментальное правило. Ведь атакующий потенциал проклятия выше, чем защитный. Это как разница между молотом и подушкой: молот бьёт в точку, а подушка смягчает, но не останавливает.

— Надо влить для защиты на пять процентов больше проклятой энергии, чем атакующий, — продолжал улыбаться Сатору.

Сугуру чуть наклонился вперёд, спокойно спросив:

— А как понять, сколько энергии в ударе?

— Чувствовать, — отрезал Яга. — Если не можешь определить точно — влей столько пэ, чтобы уж точно защититься, но тогда и израсходуешь всё слишком быстро.

Мирак подал голос, сухо и ровно:

— А если бить в ответ?

Яга прищурился, но ответил:

— Это лучший вариант. Если ваша с врагом пэ равна, то контратака погасит удар. Но есть риск: если ты не успеешь собрать всё в точке удара или промахнёшься, пропущенный урон будет катастрофическим — усиленная атака врага пройдёт сквозь слабую защиту, как нож сквозь масло. А теперь вставайте. Пойдёт на тренировочную площадку.

Они вышли за корпус на тренировочную площадку — просторную, с каменным полом, окружённую соснами. В центре стояли потрёпанные манекены, иссечённые следами ударов, рядом — бамбуковые мишени с трещинами. Утренний ветер гнал запах хвои, но тишина быстро сменилась шорохом шагов.

Ученики сели на скамейки. Мирак остался стоять в стороне.

Яга подошёл к манекену.

— Чтобы минимизировать риск от вражеских атак, надо распределять проклятую энергию равномерно по всему телу. Для эффективной защиты от мощной атаки нужно вливать в тело больше ПЭ, чем обычно: Это не так эффективно, как контратака, но гораздо надёжнее, чем простой блок, который можно обойти. И есть проблема в том, что поддержание плотного слоя пэ быстро истощает резервы энергии и физические силы. Если не можешь продержаться полчаса, тебя просто размажут.

В этот момент он встал в стойку, призвав учеников, сосредоточится на окружающей его тело проклятой энергии.

— В бою шаманы делят свою проклятую энергию между атакой и защитой. Вот основные принципы. Стойка пятьдесят на пятьдесят: Базовая стойка, где половина ПЭ идёт на атаку, а половина — на защиту. Это как равновесие между щитом и мечом: ты можешь ударить и тут же прикрыться.

Он ударил по манекену — дерево треснуло даже так, но устояло.

— Теперь усиление. Когда совершается атака, надо перегнать семьдесят процентов используемой энергии в удар, а тридцать оставить на защиту. Это стандартная тактика для большинства боёв.

Аура окружающая Ягу сместилась, а вокруг правого кулака появилось Яркое свечение негативной энергии. Удар — манекен разлетелся в щепки с хрустом.

— Контроль такого распределения сложен: новички на первых порах тратят энергию впустую, не успевая переключаться между атакой и защитой.

Сёко даже отшатнулась от удивления.

— Это тратит силы, да? И сколько вы так продержитесь?

— Несколько часов, если не глупить. Ко всему прочему, для сражений я обычно использую куклы, — Яга выпрямился. — Гето, давай.

Сугуру шагнул к мишени, собрался. ПЭ потекла к кулаку — медленно, но ровно. Удар — бамбук треснул, но не сломался. Он недовольно хмыкнул.

— Медленно, — заметил Яга. — Годзё, покажи.

Сатору поднялся, не вынимая рук из карманов. Махнул рукой — мишень разнесло в пыль. Он ухмыльнулся:

— Семьдесят в удар, тридцать держу. Просто.

Сёко закатила глаза.

— Хвастун.

— Инумаки, — Яга кивнул Мираку.

Мирак вышел, сжал кулак. Энергия собралась в руке — тяжёлая, непослушная. Но практика с Широей дала о себе знать. Удар — мишень треснула и повалилась.

— Контроль приемлемый, пускай и медленный, — отрезал Яга. — Это критично, но я вас всему научу. Особенно Сёко, так как она знает и умеет меньше всех вас.

И собрав руки на груди, заставил встать людей парами. Масакадо был поставлен в пару с Сатору. Сёко же остановилась перед Гето.

— Вы займётесь танцем Рю, это особый вид спарринга, который помогает новичкам освоить перераспределение ПЭ. Это ритуальный бой, где атака и защита выполняются медленно, чтобы оба партнёра могли подстроиться. Пары выбраны тоже не просто так, так как лучше всего, когда тренируются равные по силе партнёры.

— Слышал? Нас считают равными, — усмехнулся Сатору.

— Скоро я исправлю это недоразумение, — сухо ответил Мирак.

Пара шаманов стала совершать медленные действия, прямиком по указу учителя Яги, из-за чего со стороны складывалось впечатление какой-то игры, пародирующая фильмы.

Однако на деле все, кроме Сатору, были напряжены.

Мирак влил в кулак семьдесят процентов своей энергии, сжав его так, что суставы побелели. Сатору, зевая, выставил блок, небрежно направив туда семьдесят пять процентов — его рука лениво поднялась, будто он отмахивался от мухи.

Удар Мирака пришёлся точно в ладонь — глухой хлопок разнёсся по площадке, но Сатору даже не дрогнул. Тут же он поднял ногу, вливая в неё семьдесят процентов энергии, и направил быстрый пинок в бок Мираку.

— «Проценты — абстракция для уроков. В бою шаманы чувствуют ПЭ интуицией», — Мирак нахмурился, сосредоточившись на ощущениях. В Нирне он годами оттачивал магию, улавливая малейшие колебания маны — драконьи крики, заклинания, потоки силы подчинялись его воле.

И смотря на количество проклятой энергии в атаке, он сумел идеально определить её количество.

Не раздумывая, перекинул семьдесят пять процентов своей энергии в левую руку, выставляя блок. Долгие сражений со жрецами и драконами научили его предвидеть удары за доли секунды. Ладонь встретила пинок — ударная волна прошла по площадке, каменная пыль взметнулась, но Мирак устоял, лишь слегка сдвинув ногу. Его взгляд стал ещё холоднее — тело Масакадо слабое, но разум великого мага всё ещё остёр.

— К чему нужны какие-то глаза, если их может заменить опыт? — усмехнулся Масакадо, сразу услышав похвалу от удивлённого Яги.

Но пока между ними нарастала перепалка, между Сёко и Сугуру царило полное взаимопонимание и уважение.

Занятия магов длились больше двух часов — изнурительные тренировки вымотали почти всех, но основы обращения с проклятой энергией и отработанные приёмы стали прочной базой для следующего урока.

Сёко, устало потирая шею, и парни, всё ещё шагающие, уверенно, собрались в другом зале. Их ждал новый учитель — Кейдзи Харука, чья фигура в тёмном кимоно сразу притянула взгляды. Его глаза блестели странным светом, а улыбка казалась одновременно мягкой и острой.

— Рад видеть новых магов, — начал он, голос спокойный, но с лёгким напором. — Мои уроки — не про бой. Я буду вводить вас в курс магических явлений, организаций и их тонкостей. И да, я медиум. Это помогает мне подкидывать ученикам нужные мысли или общаться без слов.

Он сложил руки в молитвенном жесте и улыбнулся шире. В тот же миг в головах всех четверых вспыхнула мысль — как будто их собственная: Я медиум Харука.

Сёко моргнула:

— Круто.

Сатору хмыкнул, а Гето чуть наклонил голову, изучая учителя. Мирак остался неподвижен, лишь слегка прищурив глаза.

— Круто, но опасно, — продолжил Харука, шагнув ближе. — Я не единственный медиум. Вражеские шаманы тоже владеют этим. И вам нужно научиться отличать свои мысли от чужих. Ментальные проклятия тоже готовы разорвать ваш разум, если дадите им шанс. Смотрите.

Он щёлкнул пальцами, и воздух в зале сгустился. Внезапно головы учеников захлестнула волна — десятки, сотни голосов, резких, злобных, оглушающих.

Ты слабак.

Умрёшь первым.

Всё бесполезно.

Брось их, беги.

Ты никто.

Мысли били, как град, каждый голос ядовитее предыдущего. Сёко схватилась за виски, стиснув зубы. Сугуру пошатнулся, сжав кулаки, его лицо напряглось. Сатору нахмурился, сдвинув очки — голубые глаза сверкнули, но он молчал, борясь с напором.

А Мирак стоял ровно. Его разум, закалённый тысячелетиями в Апокрифе, среагировал мгновенно. Привык противостоять шёпоту Хермеуса Моры, отсекая безумные голоса книг, что ломали слабых. Этот хаос был знаком — жалкая тень того, что он пережил.

Он закрыл глаза, выдохнул и выстроил стену — невидимую, но нерушимую, как сталь. Голоса ударялись о неё и гасли, один за другим, пока в голове не воцарилась тишина. Харука заметил это первым — его брови дрогнули, а улыбка стала острее.

— Хватит, — сказал он, щёлкнув пальцами снова. Волна исчезла.

Сёко рухнула на стул, тяжело дыша.

— Что за дерьмо…

Сугуру вытер пот со лба, бросив взгляд на Мирака.

Сатору хмыкнул, скрестив руки.

Харука шагнул к Мираку, изучая его.

— Ты отсеял их все. Без колебаний. Как?

Мирак открыл глаза, голос холодный и ровный:

— Шум слабых меня не трогает.

Харука улыбнулся.

— Эгоизм — одно из лучших качеств в нашем мире. Не подавляй его…

После чего началось объяснение техники защиты для тех, кто не преуспел, а после — небольшой исторический экскурс, в который Мирак погружался с большим, но не демонстрируемым интересом.

А на завтрашний день была поставленная важная проверка. Бой со слабым проклятием.

Мирак сидел в своей комнате, скрестив ноги в медитативной позе. Глаза закрыты, дыхание ровное — он сосредоточился на теле, ощущая сковывающие его путы. Скоро начнутся схватки с проклятиями и сущностями, а значит, пакт должен ослабнуть.

Он чувствовал, как печать отслаивается — медленно, но неотвратимо, словно старая кожа, готовая сойти. Это было не просто облегчение — проклятая энергия внутри шевельнулась, пробуя границы. Мирак ухватился за это ощущение, пытаясь разобрать суть пакта. В памяти всплыли слова клана:

— «Как только я смогу использовать технику, надо ограничивать используемые слова для общения».

Смириться с этим было непросто. Его разум не терпел узды. Он стиснул зубы, размышляя, пока вечер не сменился поздней ночью. Ближе к полуночи Мирак всё ещё сидел на полу, перестраивая в уме клановый пакт под себя — не слепое подчинение, а контроль, который он сам выберет.

Тут в дверь постучали — резко, но не громко.

— Эй, Масакадо, это Сугуру. Хочу поболтать о первом дне в академии. Не против? Надо же с кем-то подружиться.

Голос за дверью был ровным, с лёгкой надеждой. Мирак замер.

— «Сугуру… владельцы проклятых техник считаются редкостью, а если она окажется сильной — это большой потенциал,» — задумавшийся Мирак приоткрыл рот — он хотел ответить, но тут же ощутил, как проклятая энергия рванулась к горлу. Она собралась в тугой ком, готовый вырваться со звуком, разрушить всё вокруг — стены, тишину, может, даже этого парня за дверью.

Он сжал челюсти.

Ни звука. Энергия замерла.

Сугуру постоял ещё секунду. Тишина. Потом шаги — медленные, чуть шаркающие — удалились. Мирак уловил лёгкий вздох за дверью, полный разочарования. Дверь соседней комнаты скрипнула, и всё стихло.

Мирак опустил руку, выдохнул через нос. Его глаза сузились.

— «Проклятая речь имеет отличия от Ту’ума. Практики местной магии слов сосредотачивают всё в одном слове, и добавление второго уже становится невозможным — они не знают, как сделать лучше. Каждое слово нужно удерживать точно, иначе оно может ударить назад, обернуться против меня. Местные избегают длинных фраз, и это их слабость — они не понимают, как задерживать ПЭ перед произнесением, чтобы сохранить её силу. В Нирне я говорил на драконьем языке, и слова сплетались в единый поток, усиливая друг друга до разрушительного предела. Здесь они даже не пытаются достичь такого ».

Но всё ещё остаётся вопрос — как сохранить возможность говорить что угодно?

— «Если я переложу проклятую речь на драконий язык, то смогу говорить свободно, но силу эти слова будут иметь небольшую. Однако…» — Мирак задумался. Создать пакт, при котором техника имеет силу, пока язык, на котором она используется, знает как можно меньше людей.

Особенность драконьего языка была не просто в том, чтобы на нём говорить — будь оно так, то любой дракон был бы таким же по силе, как Алдуин. Нужно было понимать сокровенные тайны слов.

Проблема была в том, что пакты опирались на риск, проклятая энергия усиливалась, когда шаман ставил на кон что-то важное, от своей жизни до возможности нормально говорить. И риск у этой техники был не малый.

В отличии от соклановцев, он ограничивал не объем слов, которыми может общаться, а объем слов, которые может использовать техника. И для необходимости создать новое слово, ему придется несколько потрудиться.

— «Смертные Нирна тратят десятилетия, чтобы понять хотя бы одно слово силы. У меня процесс займёт на порядок меньше времени, но даже я не могу придумывать новые слова силы из головы».

Мирак встал, шагнул к столу, сжал кулак. Решение оформилось. Он выдохнул — комната дрогнула, пыль взметнулась с пола. Пакт начал складываться в его воле.

Что же такое — пакт? Ничто иное, как осознанное ограничение, которое шаман заключает с самим собой, на что окликается проклятая энергия. Надо принести жертву, даже если она будет эфемерной, и тогда всё получится.

Энергия сгустилась, сжалась в комок. Он ощутил, как печать клана — старая, сковывающая — треснула, уступая место его воле. Кожа на шее заколола, горло сдавило — проклятая энергия обожгла его, но он стиснул зубы, удерживая контроль. Внутри что-то щёлкнуло: пакт закрепился, связав его голос с новым законом. Он выдохнул ещё раз, резче — стол качнулся, лампа на нём мигнула, тени заплясали по стенам.

Мирак шагнул на территорию школы ранним утром, когда солнце едва пробивалось сквозь сосны. Его шаги были твёрдыми, лицо — холодным, как камень. На площадке за главным корпусом уже собрались ученики, переговариваясь вполголоса. Воздух пах хвоей и лёгким напряжением.

Сёко заметил его первым и подняла руку.

— Эй, Масакадо, сюда!

Заметивший его Сугуру ничего не сказал. Мирак прошёл мимо, не ответив ни слова.

Сатору хмыкнул, сдвинул очки вниз и бросил:

— С собачки спал намордник, да?

Сугуру нахмурился, а Сёко закатила глаза, хлопнув бутылкой по скамье.

— Мальчики, не ссорьтесь. У нас и без того дел полно.

— Ты не поняла, — покачал головой Сатору. — Его больше не ограничивает пакт, сдерживающий проклятую речь. Если он что-то скажет — на вас подействует его проклятая техника.

— Так вот почему… — Гето сразу выразил сочувствие.

В этот момент раздались тяжёлые шаги. Яга появился из корпуса, за ним тянулась телега с железной клеткой. Решётки дрожали — внутри скреблись тени, низкий рык эхом отдавался по площадке. Ученики замерли. Яга остановился, смахнул пыль с рук и кивнул на клетку.

— Сегодня практика. Духи, которые были схвачены Сугуру, прямо в день, когда мы с ним связались, — Яга кивнул в сторону Гето. — Слабые, но хватит для начала.

Он щёлкнул пальцами, и одна из клеток открылась. Из неё вырвался первый дух — серый, сгорбленный, с когтями и горящими глазами. Он шипел, скалясь на учеников.

Сёко моргнула, удивлённо вскинув брови.

— Сражаться на второй день после поступления?

— Обычно мы выпускаем учеников в открытое поле, сразиться с духами в городе. Но раз выдался шанс, я не вижу причин попрактиковаться в более безопасном месте. Гето, тебя, думаю, можем пропустить, так как ты их и поймал. Так что — Годзё. Я не видел тебя в деле.

Сатору даже не сдвинулся с места. Щёлкнул пальцами — воздух сжался, дух лопнул, как пузырь, не успев дёрнуться. Он ухмыльнулся, не глядя на Ягу.

— Слишком просто.

— Видимо, так и есть… Иэйри, — продолжил Яга.

Сёко нехотя встала, бросив бутылку на скамью с тихим стуком.

— Серьёзно? — пробормотала она, шагнув к центру. Её плечи напряглись, взгляд метнулся к клетке.

Дух выскочил — тощий, с длинными когтями и тусклыми красными глазами. Он зашипел, рванувшись к ней, когти полоснули воздух. Сёко вздрогнула, отступив.

— Чёрт, сложно как-то применять все знания сразу на практике, — выдохнула она, голос дрогнул от тревоги. Проклятая энергия собралась в её правой руке — неуверенно, пульсируя, будто она сама не знала, хватит ли сил. Техники у неё не было, только грубая ПЭ, и она сжала кулак, вливая её в мышцы.

— Не переживай, директор тебя спасёт! — прикрикнул Сатору.

Дух прыгнул, раскрыв пасть. Сёко стиснула зубы, ударила — кулак врезался в морду духа, а энергия хрустнула, как разряд. Дух отшатнулся, взвизгнув, но тут же бросился снова, целя когтями в её бок. Она увернулась, едва успев, и ударила ещё раз — в плечо. Удар получился слабым, дух зарычал, дым повалил из раны.

— Глупая, не забывай, что если хочешь нанести урон, тебе лучше атаковать большим количеством энергии, чем дух использует для защиты, — прикрикнул Сатору.

— Давай уже сдохни, — процедила она, её голос дрожал. Сёко шагнула вперёд, вложив остатки ПЭ в третий удар — кулак врезался в грудь твари. Дух хрипло взвыл, пошатнулся и рухнул, расплываясь в лужу чёрной грязи, что пузырилась на камнях.

Она выдохнула, вытерла пот с лица и буркнула:

— Ладно, сойдёт, — отходя к скамье. Её руки слегка тряслись, но взгляд остался твёрдым.

Все взгляды упали на Мирака. Он шагнул к центру, сжав кулак. Последний дух выскочил из клетки — выше других, с длинными когтями, но всё ещё слабый. Яга кивнул:

— Твой черёд.

Мирак выдохнул, губы шевельнулись. С языка сорвалось всего одно слово:

— Фус.

Воздух рванулся вперёд — невидимая волна ударила духа в грудь. Тварь отлетела, врезалась в манекен и рассыпалась в клочья чёрного дыма с жалобным воем. Пыль взметнулась, камни под ногами треснули. Класс замер.

Сатору присвистнул, сдвинув очки.

А последующее за этим действие удивило всех.

— Он не стоил моего времени, — Инумаки заговорил на обычном языке. Это стало причиной, чтобы даже обычно стойкий характер Яги дал слабину, и он проявил искренний шок.

Вы можете поддержать меня и заодно прочитать весь первый том, ссылка на Бусти находится в описании к работе)