Молот ведьм

Апология автора в «Молоте ведьм»

[116]

Когда[117] среди бедствий гибнущего мира, о коих – о горе! – мы не столько читаем, сколько переживаем [их], Ветхий Восход[118], [пораженный] проклятием своего падения, расшатывая церковь, которую Новый Восход[119], человек Христос Иисус, оплодотворил, окропив своей кровью, не перестает [он, т. е. дьявол] отравлять [ее] скверной различных ересей от [самого] начала. Особенно старается [он] во время наше, когда вечер мира клонится к закату и возрастает человеческая злоба, [ибо] узнал [он] во гневе великом, как Иоанн свидетельствует в «Откровении», [что] немного ему остается времени»[120]. Потому и делает [он так, чтобы] в поле Господнем иногда произрастало необыкновенное еретическое нечестие, ересь колдуний, говорю [я], названная [так] по главенствующему полу, что, как известно, в ней процветает; [ересь,] которая замышляет бесчисленные происки, такие, однако, что по отдельности страшно помыслить, чрезмерно отвратительная [для] Бога и [для] всех, верных Христу, ненавистная. Исполняется [эта ересь многими] усилиями, воистину согласно договору с Преисподней и союзу со смертью[121], ради коих [они] наиотвратительнейшие рабы обрекают себя мерзости[122] порочного удовольствия. Сверх того, она [ересь] теми [усилиями] причиняет ежедневные бедствия людям, скотине и плодам земли с позволения Бога и с помощью демонической силы.

Посреди сего зла мы, инквизиторы, Якоб Шпренгер со своим ближайшим товарищем[123], посланные апостольским престолом ради искоренения столь губительной ереси, пусть и наименьшие среди Божественного красноречия профессоров воинствующего ордена проповедников. Обдумав в благочестивом, однако же и горестном переживании, что средство утешения как спасительное противоядие должно быть предоставлено самими смертными, рассудили мы подставить плечи [наши] для сего труда перед всеми прочими средствами и довести все [начатое] до желанного конца, уповая на медоточивую щедрость того, кто дает всем в изобилии и кто [горящим] углем, взятым клещами с жертвенника, прикасается и очищает [тем] уста[124] несовершенных.

Верно [и то,] что в трудах человеческих нет ничего столь полезного и дозволенного, что не могло бы причинить какой-либо вред. Также и таланты наши не достигают вершины истины, разве лишь скребком нечестия другого она не будет очищена большей частью. Потому [если] кто выскажется, изобличая новизну труда, мы уверенно вступим в спор с ним. Да будет наконец известно, что этот самый труд является одновременно новым и древним, равным же образом [одновременно] кратким и длинным. Доподлинно древним и из-за материалов и авторитета истинно новым, из-за компиляции и соединения частей его кратким, ввиду [того, что в] сокращении объединено множество авторов, тем не менее длинным ввиду неизмеримого множества материалов и неисследованной злобы ведьм. Мы не говорим такого, [чтобы не] отнимать cамонадеянного сочинения других авторов и наш труд хвастливо и попусту превозносить, так как таланты наши малы и [мы] почти ничего не добавили. Отчего лучше считать, что труд [сей] не наш, но тех, пожалуй, [авторов], из чьих слов сплетено воедино [повествование][125]. По этой причине не сложение стихов, [равно] как и не развитие возвышенных теорий[126] избрали мы, но, продолжив по способу переписчиков[127] во славу суммы[128] Троицы неделимой, единство трех частей – начала, развития и конца. «Молотом ведьм» назвав трактат, приступили мы [вновь] к собиранию труда товарищу[129]; близится воздаяние, истинно, тем, для [которых] строг [будет] суд[130] тот, ибо поставлены они для наказания злых и для поощрения делающих добро[131] от Бога, коего все почести и [вся] слава во веки веков. Аминь.