Песчаная Коса

В первую минуту она подумала, что все кончено.

Катер ушёл и, как сказал Макар Макарыч, наверно, уже больше сюда не вернётся. И никто никогда не поможет командиру катера, который каким-то таинственным образом попал в её пещеру и сидит там, окружённый немцами, и ждёт помощи.

Печально смотрела она во тьму, нависшую над морем. Там, вдалеке, всё ещё сиял крохотный огонёк… Нет, так этого оставить нельзя. Надо что-то сделать… Надо догнать катер.

Она знала, куда ушёл катер. Он дежурит в море возле Песчаной Косы. Надо догнать его, пока он не ушел ещё дальше, пока огонь горит.

Она не раз бывала на Песчаной Косе, но, конечно, днём, а не ночью. Это длинный низкий мыс, далеко врезающийся в море. До войны пляж Песчаной Косы считался лучшим пляжем вблизи города, и туда на автобусах ездили купаться отдыхающие из окрестных санаториев.

Но теперь там пусто. И как добраться туда в такой тьме?

И вдруг она вспомнила, что, вероятно, скоро взойдёт луна. Полнолуние кончилось уже несколько суток назад, но лунный серп ещё появлялся по ночам: с каждой ночью он всходил всё позже.

Когда взойдёт луна, будет гораздо светлее, несмотря даже на тучи.

До сих пор она ходила на Песчаную Косу по берегу. Это был длинный, извилистый путь, очень приятный в хорошую погоду. Слева вздымались высокие чёрные скалы, к которым лепились птичьи гнёзда, справа плескалось море, и идти нужно было между скалами и морем по мокрой гальке, смешанной с мелкими ракушками. Но сейчас, в такой ветер, пройти по берегу невозможно: волны бьют прямо в скалы. Оставался только один путь — через город, а там, дальше, — по дороге через виноградники. И Катя решила пойти этим путём, хотя дорогу через виноградники представляла себе не совсем ясно.

В полной тьме прошла она сквозь весь город, не встретив ни одного человека. Она знала в городе каждый забор и каждый камень и всё же несколько раз натыкалась на столбы и падала в канавы. Ветер сбивал её с ног. Казалось, вот-вот он перевернёт её и поволочёт через все пустыри, сады, улицы — прямо в горы. Задыхаясь, она боролась с ветром за каждый шаг. Он стегал её в темноте ветками кустов, но она шла и шла, сжав кулаки и опустив голову.

Едва она вышла за город, как взошла луна. Катя узнала об этом по красному сиянию, озарившему край горизонта над морем. Через минуту она на мгновение увидела луну в разрыве туч. Огромный и красный огрызок луны повис над морем, и стало видно, с какой неистовой быстротой мчатся тучи. Луна сейчас же исчезла, но багровое пятно на тучах осталось, и уже не было так темно, как раньше. И при смутном этом сиянии Катя увидела курчавые виноградники на округлых, мягко спускающихся к морю склонах холмов.

Катя пошла вниз по дороге через виноградники, но дорога поминутно раздваивалась, и ей приходилось выбирать путь наугад. Неожиданно наткнулась она на часового с автоматом. Он что-то закричал ей издали, она не расслышала его слов, но поняла, что здесь идти нельзя, и остановилась.

Тут, в виноградниках, было, видимо, скрыто что-то военное — батарея, или наблюдательный пункт, или командный пункт. Она стояла, не зная, что ей делать дальше, но часовой вдруг замахал руками и стал знаками объяснять ей, чтобы она шла левей.

И она пошла влево, без дороги, прямо через виноградники.

Ноги её утопали в рыхлой земле, вьющиеся стебли винограда хватали её со всех сторон, как пальцы. Здесь, за широкими виноградными листьями, она не видела даже моря и шла совсем наугад. Ей казалось, что она идёт уже целую вечность и давно прошла мимо Песчаной Косы. Но вдруг рыхлая земля выскользнула у неё из-под ног, она полетела вниз, вниз, напрасно цепляясь за листья, и с размаху упала в песок.

Песком был полон весь воздух, стремительно летящим в ветре песком. Летящий песок резал ей лицо, и, поднявшись, она долго стояла спиной к ветру, прежде чем ей удалось открыть глаза. Наконец она осторожно огляделась. Она была на Песчаной Косе.

Узкая эта коса была похожа на светлую дорогу, проложенную в морскую даль между огромными волнами. Волны вздымались вокруг, как горы, и непрерывно шли на неё, ряд за рядом. Перед самой косой они вдруг обрушивались с грохотом взрыва и рассыпались клокочущей пеной.

Идя всё дальше и дальше по глубокому песку, Катя напряжённо вглядывалась в море, надеясь увидеть катер. Но видела только стада волн, поднимающих свои горбатые спины. Свет луны, пробивающийся сквозь тучи, был обманчив. Иногда ей казалось, что она видит что-то похожее на судно, но через мгновение она понимала, что ошиблась, что это тоже волна, только поднявшаяся выше остальных.

Внезапно ветер разорвал тучи, и луна выплыла в разрыв. И пена волн сверкнула, и море озарилось далеко-далеко, и Катя совершенно ясно увидела катер.

До него было меньше полукилометра. Он то взлетал на верхушку волны, то вдруг проваливался в пропасть между волнами и почти весь исчезал — только две его радиомачты торчали. Кате становилось страшно: а вдруг он уж больше не вынырнет? Но миг — и вот он опять на вершине, и лунный свет отражается в стёклах всех его круглых окошечек.

Он был так близко, что в тихую погоду она просто крикнула бы, позвала бы. Но сейчас она сама не расслышала бы своего голоса. Катер был близок и в то же время так же недостижим, как если бы он находился на другом конце моря.

Ей стало казаться, что расстояние между берегом и катером увеличивается. А вдруг он совсем уйдёт? В отчаянии она замахала катеру руками. Она бежала и махала руками, и длинная тень её, тоже машущая руками, скользила за нею по песку.

Впрочем, она отлично понимала, что с катера её не заметят. А если бы даже заметили, обратили бы на неё внимание? Конечно, нет. Но она бежала и махала, пока не увидела прямо перед собой маленький белый ялик.

Он стоял на песке, чистенький, беленький, и каждая волна длинным своим языком почти доползала до его кормы. Катя подошла и заглянула в ялик. Две скамейки, два весла, две уключины. Она ещё ничего не решила, но просто так, на всякий случай, попробовала, может ли она его сдвинуть с места. Она надавила на него плечом, и ялик сдвинулся. Следующая волна уже лизнула его корму. Катя опять надавила, и он пошёл ещё легче — под уклон.

Снова набежала волна, плеснула Катю по ногам, и ялик всплыл.

Катя ухватила его за нос и потащила к берегу. Но волна, отступая, волокла его за собой в море. Катя упиралась ногами, но волна вымывала песок из-под её ног, и ялик тащил её за собой. Когда волна дошла до подола её платья, она вскочила в ялик.

Едва она очутилась в ялике, как увидела, что берег стремительно уплывает от неё. Её тащило в море и при этом так толкало, швыряло, подбрасывало, что она упала на скамейку.

И тут на убегающем, уплывающем берегу она заметила человека.

Человек этот со всех ног бежал по берегу прямо к ней. Это был моряк — ленты его бескозырки прыгали на ветру. Добежав до воды, он остановился. Расстояние между ним и Катей всё увеличивалось.

Но тут новая волна налетела на ялик и подняла его высоко на свой гребень. И берег стал приближаться к Кате с такой же стремительностью, с какой прежде он удалялся. Подхваченный волною ялик с Катей несся прямо к берегу, к стоявшему там моряку.

Моряк, очевидно, надеялся, что волна вынесет ялик на берег. Но до берега оставалось ещё несколько метров, когда волна вдруг замерла и — сначала медленно, потом всё быстрей и быстрей — потянула ялик назад, в море.

Тогда моряк кинулся в воду. Весь в брызгах и в пене, он гнался за яликом и догнал его, когда вода доходила ему уже до плеч. Он ухватился за нос, подтянулся на руках и влез в ялик.

Он сел на скамейку как раз против Кати и стал вставлять вёсла в уключины. И Катя узнала его.

Это был Макар Макарыч.



Загрузка...