...Три года спустя после того как в Кэмп-Дэвиде был подписан мирный договор, в ходе очередного визита Садата в Израиль египетский руководитель совершил поездку в Хайфу, где в его честь был устроен банкет. Заместитель египетского премьера Хасан ат-Тохами готовился войти в банкетный зал, а в двух метрах от него стоял шеф "Моссада" Ицхак Хофи с женой. Тохами и Хофи сделали вид, что не знакомы друг с другом - ни рукопожатия, ни даже кивка головой. Лавры достаются гласным политикам.
Впрочем, зачастую им же достаются и пули.
Автоматные очереди в упор оборвали жизнь Анвара Садата; много раз покушались на иорданского короля Хусейна, сына Абдаллаха, убитого террористами; кровавые перевороты совершались в Ираке и Ливии, Иране и Сомали. Выстрелы и взрывы прокатывались по всему мусульманскому миру - и насилие неуклонно распространялось на все новые и новые регионы...
Но об этом несколько позже.
Часть 8. Штурм унд дранг.
Сейчас важно отметить, что перелом в духовном состоянии общества, его реальная глубинная деидеологизация, сколь бы кощунственно это не звучало для очень и очень многих граждан Израиля, весьма религиозной и весьма националистической страны, ко второй половине семидесятых стала проявляться фактически. В том, что касается спецслужб, наиболее очевидными представляются так называемые "авантюры", традиционно связанные с именем Ариеля (Арика) Шарона.
Персональное досье.
Ариель Шарон (Шейнерман), "настоящий сабра", родился в 1928 году в Палестине. Принципы социализма и сионизма составляли основу его мировоззрения. В юности вступил в Хагану, на военной службе зарекомендовал себя решительным и отважным офицером. Во время войны 1948 года Шарон был ранен, но вернулся в строй и в 1953 году принял участие в создании подразделения "101", которое стало прообразом спецназа или, как подобные подразделения называют в Израиле, "сайерет". Подразделение "101", которое совершало карательные рейды на арабские территории, насчитывало всего 45 человек и просуществовало недолго, но, по словам Шарона, "эти пять месяцев оказали решающее воздействие на борьбу Израиля с терроризмом". Например, во время рейда-возмездия за убийство еврейской семьи на иорданскую деревню Киббия ночью 14 октября 1953 г. подразделение "101" взорвало 50 домов. Погибли 69 человек, включая прятавшихся в домах женщин и детей. Шарон говорил о произошедшем как о "намеренной трагедии".
С армейских лет за Шароном закрепилась кличка "Бульдозер" - могучая машина, которая прет напролом. Но его военная карьера не была столь уж безукоризненна. После войны 1956 года командиры четырех батальонов парашютной бригады выдвинули обвинение в трусости своему командующему, полковнику Ариелю Шарону, который "никогда не водил своих людей в атаку, а предпочитал отсиживаться в тылу". Лидером "бунтовщиков" был отважный подполковник Ицхак Хофи. Скандал, впрочем, не вышел за пределы офицерского собрания, хотя и не прошел бесследно ни для Шарона, ни для его инициаторов.
В бытность на посту командующего парашютно-десантными войсками Шарон превратил их в, по его словам, "нетрадиционные анти-террористические силы". Например, в 1971 году в ходе попытки ликвидации терроризма на оккупированной территории сектора Газа десантники Шарона убили 104 и арестовали 172 палестинца.
В войне 1973 года Шарон командовал подразделением, которое успешно продвинулось на Синайском полуострове, где его и застало прекращение огня. Затем Шарон занялся политикой - стал лидером либеральной партии, заметно "поправел" и стал одним из тех, кто убедил руководителей нескольких разрозненных правых оппозиционных групп объединиться под одной "крышей", которая получила название "единство", на иврите "Ликуд". На выборах 1977 года блок победил и было сформировано новое правительство; Шарон был назначен министром сельского хозяйства. На этом посту Арик поддерживал активное строительство киббуцев на оккупированных территориях, которые он называл "фактами на земле". Одновременно он, все более влиятельный политический деятель, добивался контроля над "Лакамом", "Моссад" и "Шин Бет". Шарон стремился убедить Бегина заменить их руководителей, прежде всего шефа "Моссада" Ицхака Хофи.
"Лакам" он, как мы помним, подмял. С "Шин Бет" - здесь разговор отдельный и он ещё предстоит; влияние Шарона, несомненно, просматривается, но более важной представляется реакция службы безопасности на "исламский фактор". Что же касается давнего недруга во главе "Моссада", то отставка произошла только по истечению восьмилетнего срока руководства Хофи, но предварялось и сопровождалось борьбой - как открытой, так и закулисной.
Отголоски действий, идей и намерений Шарона, который затем стал министром обороны, прослеживаются во всей истории разведки в тот период. Шарон создал "двор Арика" - неофициальные, но влиятельные аналитические группы, в которые входили как государственные чиновники, так и частные граждане. Туда входили ветераны "Моссада" Рафи Эйтан и Рехавья Варди, которого Шарон назначил "координатором" на оккупированных территориях; генерал-майор Аврахам Тамир, помощник министра по вопросам планирования и стратегии; торговец оружием и ветеран "Амана" Яааков Нимроди. Гостем, хотя и нечастым, "двора Арика" был и Дэвид Кемчи, который занимал второй по старшинству пост в "Моссаде" до своего перехода на должность генерального директора министерства иностранных дел.
Влияние Шарона и "двора" усилилось, когда сменилось руководство в "Шин Бет". Место Ахитува занял Аврахам Шалом - старый друг Рафи Эйтана, который вместе с ним участвовал во многих операциях. Шарон и Шалом по многим вопросам были единомышленниками. Располагая сильными позициями в правительстве и партийной верхушке, и в руководстве "Шин Бет" (где к тому времени тоже стали задавать тон "сабра"), Шарон, считая, что оборонительные интересы Израиля выходят за пределы зоны непосредственной конфронтации с соседними арабскими странами и включают Пакистан, Северную Африку и даже более отдаленные районы Африканского континента, попытался реализовать, иногда привлекая традиционные каналы спецслужб, а иногда и помимо них, различные военные и внешнеполитические проекты. Иногда это совпадало с, так сказать, "генеральной линией" действий правительства в целом и разведывательного сообщества. В других случаях отчетливо прослеживается, как военная и общая разведка Израиля препятствовала авантюрам в целом сумела удержать страну от "потери лица" и вовлечения в острые конфликты.
Наиболее прямое и откровенное блокирование "Моссадом" затей "двора Арика", произошло в истории с наследным принцем Ирана, которого называли "беби-шахом". После Исламской революции принц с немалой свитой (чуть ли не со всем генералитетом шахской армии) обосновался в Марокко. Там был создан "теневой двор" и находили приют многие враги режима аятолл. При помощи ЦРУ был организован канал вещания из Марокко на Иран - впрочем, реальным влиянием в стране он не пользовался. Естественно, при дворе "беби-шаха" разрабатывались планы заговоров с целью захвата тегеранского трона. Во "дворе Арика" посчитали - в это уж очень хотелось поверить, например, Нимроди, - что поддержка заговора может принести большую пользу Израилю.
Персональное досье.
Яаков Нимроди, активист Хаганы, боец ударных отрядов Палмах. Еще до обретения независимости начал работу в разведке Шаи. После войны 1948 служил рядовым оперработником в "Амане". В 1956 году израильская разведка направила его в Тегеран, где он работал как на "Моссад", так и на "Аман" в начальный период развития "периферийной" стратегии. Он сыграл ключевую роль в достижении соглашения о продаже Ирану израильского оружия на сумму 250 млн. долларов в год.
Работу на государство успешно совмещал с работой на себя: посредничество в торговле оружием позволила сделать состояние. Значительная часть его капитала была вложена в иранскую промышленность и банки. Потеряв миллионы долларов в Иране, когда исламские легионы аятоллы Хомейни свергли шаха, Нимроди продолжал лоббировать западные интересы в Тегеране. Как признанный эксперт по этому региону, он надеялся вернуть Западу рынок Ирана, страны с 45-миллионным населением, попутно намереваясь возвратить свои капиталы.
Специальная миссия, которая была сформирована без легального уведомления и согласования с "Моссад", была направлена в Марокко. Там "Беби-шах" и его генералы свиты говорили Нимроди, Швиммеру и Кашоги (бизнесмен-миллионер из Саудовской Аравии, который активно сотрудничал с израильтянами в оружейном бизнесе и оказал немало услуг в получении информации - в частности, Кашоги помог Нимроди получить секретный "План Фахда", в котором впервые говорилось о возможности саудовского признания Израиля как государства. Саудовцы в обмен на мир и взаимное признание арабов и израильтян добивались лишь права поднимать саудовский государственный флаг над святыми местами в Восточном Иерусалиме как символ ответственности Саудовской Аравии за охрану святых мест, - как это делалось в Мекке и Медине), что для реализации планов переворота нужны только деньги на покупку оружия и оплату наемников, которые свергнут аятолл.
В следующей встрече, в "Маунт Кения сафари клаб", принадлежавшем Кашоги, принимали участие, помимо упомянутой троицы и моссадовца Дэвида Кемчи, Шарон со своей женой Лили, президент Судана Нимейри и начальник его разведки Абу Таеб.
Нимейри, по словам Шарона - "хорошо информированный и проницательный", - действительно шел на сотрудничество с Израилем и поддержал план превращения Судана в базу и арсенал для "специальных проектов", прежде всего иранской операции. Нимейри, скорее всего, исходил из интересов Судана и лично своих: операция предполагала большие деньги (Саудовская Аравия была готова выделить для этого 800 млн. долларов), создание больших арсеналов оружия, включая танки, самолеты и ракеты, формирование наемной армии, которой, естественно, необходимо снабжение и обслуживание - короче, все сулило выгоду. Поддержка режима Нимейри в Судане была связана ещё и с враждебностью Израиля к Ливии. В то время разгорелся конфликт между Чадом и Ливией; Нимейри помогал прозападному президенту Чада Хиссейну Хабре, а Каддафи поддерживал антиправительственных повстанцев. США и Франция (Чад бывшая французская колония), также были на стороне Хабре. Все, что шло во вред Каддафи, который поддерживал наиболее радикальные и фанатичные группировки в Европе и арабском мире, считалось полезным для США и Израиля. Генерал Тамир в ноябре 1982 года вылетел в Париж для встречи с представителем Чада. Спустя две недели Тамир в гражданской одежде через Париж вылетел в Нджамену для окончательного согласования деталей тайного соглашения Чада с Израилем. Стороны договорились, что Израиль пришлет военных советников для оказания помощи вооруженным силам Чада в гражданской войне и противостоянии с Ливией. Шарон, который совершал поездку по странам Африки, передал Чаду груз стрелкового оружия из Израиля. Вскоре в Нджамену прибыло 15 советников из уже находящегося в Заире израильского контингента. Аналитики "Моссада" забили тревогу. Направлять военный персонал в страны с неустойчивыми режимами, где в любой момент повстанцы могут одержать верх, огромный риск; кроме того, при агрессии Ливии военные советники в Чаде могли попасть в плен к ливийцам. Премьер-министр согласился с этими доводами. Военные советники были срочно отозваны...
"Моссад" потребовал подробную информацию о встрече на ранчо Кашоги и получил её от Девида Кемчи.
Ицхаку Хофи, естественно, не понравилось ни то, что его отстранили от встречи с Нимейри, ни то, что по линии минобороны начали крупномасштабную тайную операцию без участия не только "Моссада", но и "Амана", - а аналитики обеих разведслужб всегда с недоверием относились к Аднану Кашоги. Аналитики "Моссада" давно пришли к однозначному выводу о том, что в политическом плане время "беби-шаха" и его генералов прошло. Операция вторжения в Иран небольшими силами, предпринятая в то время, когда он успешно противостоял огромной армии Ирака, имела очень мало шансов на успех и могла привести только к серьезным потерям и разоблачению как международного заговора, так и заговорщиков. Кроме того, аналитики "Моссада" смогли представить правительству четкую аргументацию отсутствия реальной необходимости "суданского арсенала", - действительные интересы и возможности Израиля не требовали рисковать ни жизнями свих граждан, ни деньгами и престижем государства ради сомнительных операций в далеких странах.
Бегин, с подачи Хофи и поддержавшего эту позицию министра иностранных дел Шамира, заявил Шарону, что ему нужны более серьезные доказательства того, что переворот в Иране может увенчаться успехом, - а тем временем Хофи тайно отправил одного из своих заместителей в Марокко для встречи с "беби-шахом". Там представитель "Моссада" заявил принцу: "Я уполномочен высшим руководством Израиля сообщить вам, что израильтяне, с которыми вы встречались, не являются нашими официальными представителями. От них у вас будут одни неприятности. Пожалуйста, в будущем поддерживайте прямой контакт с нами, хотя сам по себе "суданский проект" нас не интересует".
Вторжение в Ливан.
Другая из "Шароновских авантюр" началась в средине семидесятых, обернулась четвертьвековым кровопролитием для многих стран и заинтересованных сторон, серьезно изменило всю ситуацию на Ближнем Востоке и принесла, по мнению многих наблюдателей, прямо противоположные тем, ради которых она затевалась, результаты для Израиля. Речь идет о вводе израильских войск в Ливан.
В шестидесятых годах, как бы в продолжение политики "периферийных союзов", "Моссад" и "Аман" поддерживали тесные контакты с фалангистами формированиями христианской милиции Ливана. К 1974 году ситуация в этой небольшой стране, где проживали несколько национальных и религиозных групп (христиане разных конфессий, мусульмане сунниты и шииты), заметно осложнилось. Христианские лидеры почувствовали, что теряют доминирующее положение в стране: соперники сформировали коалицию, в которую вошли, кроме местных партий и организаций, палестинцы, нашедшие убежище в Ливане. Христиане решительно отказывались от любых реформ системы власти; назревал конфликт, который грозил вскоре перерасти в гражданскую войну; соотношение сил было весьма неопределенным. Победа радикально-исламской коалиции - один из весьма вероятных исходов, - не устраивала "умеренных". Король соседней Иордании Хусейн убедил христианских лидеров Камилля Шамуна и Пьера Джемаеля вступить в контакт с Израилем; переговоры с ними вел сам премьер-министр Ицхак Рабин. Было достигнуто несколько тайных договоренностей - и тут в 1975-76 годах в Ливане вспыхнула гражданская война. Один из красивейших городов мира, Бейрут, был опустошен и разрушен.
Настоящей победы не одержал никто. Страна оказалась расчлененной на зоны влияния и понесла тяжелейшие потери. Израиль поддерживал, в том числе поставками оружия, фалангистов; в порядке "партнерства" "Моссад" получил разрешение на открытие ещё одной своей ливанской резидентуры, оснащенной мощным радиопередатчиком, расположенным в порту Джуней. В дополнение к разведчикам в Джуней были направлены армейские офицеры, которые помогали фалангистам Джемаеля.
В подготовке боевиков-фалангистов из Северного Ливана принимали участие инструкторы израильской армии, а также "Моссада" и "Шин Бет". Фалангисты также создали с помощью Израиля свои собственные службы безопасности и разведки, которые возглавил Илиэ Хобейка.
Одновременно израильтяне создали свою собственную милицию на юге Ливана, которая должна была противостоять влиянию ООП в этом регионе и защищать северную границу Израиля. Это формирование, в котором господствовали христиане из района Марджаюна, получило название Армии Южного Ливана. Ее бойцы были одеты в израильскую военную форму, на автомашинах и танках этой армии сохранялись надписи, сделанные на иврите. За подготовку и боевое оснащение этой армии отвечал "Аман". Кроме успешной работы по формированию южноливанской милиции, разведке удалось создать на этих территориях разветвленную сеть осведомителей, которые оказывали существенную помощь в предупреждении акций палестинских террористов. Тем не менее до 1981 года отношения с фалангистами строились по принципу "мы помогали им помогать себе". Фалангисты знали: Израиль не будет воевать за них. Аналитики "Амана" сообщали, что полученное фалангистами от Израиля оружие нередко оказывалось у палестинцев. Некоторые христианские лидеры вели подпольную торговлю оружием и наркотиками. "Аман" также выступал против военных операций, которые могли привести израильскую армию в прямое соприкосновение с сирийскими силами в Ливане. Тем не менее Бегин приказал расширить и углубить контакты с фалангистами.
Ариэль Шарон, "Бульдозер", министр обороны в правительстве Бегина, считал, что Башир Джемаель54 - тот человек, который способен реализовать создание на Ближнем Востоке "нового порядка". В январе 1982 г. сам Шарон, генерал Тамир, представители "Моссада", новый глава "Амана" генерал Иехошуа Сагуй и другие чины вылетели на вертолете в Джуней на встречу с Баширом Джемаелем. Был достигнут ряд договоренностей, которые затем были подтверждены в ходе встречи Джемаеля с премьер-министром Бегиным. Против соглашения выступал "Аман", утверждая, что нельзя планировать передвижение своих войск в зависимости от поддержки не слишком надежных фалангистов. Военная разведка располагала информацией о том, что Джемаель поддерживал связи с сирийским руководством и даже с ООП. Но подготовка вторжения началась; в январе 1982 года шеф "Амана" заявил госсекретарю США Александру Хейгу, что если палестинские провокации будут продолжаться, то Израилю ничего не останется, как оккупировать Ливан вплоть до окрестностей Бейрута. Через несколько месяцев в Вашингтоне побывал Шарон и подтвердил эту позицию. Объективно, конечно, следует признать, что "Суданско-Иранский" план, равно как ещё несколько других действий (в их числе, например, тайные встречи и переговоры Шарона и Тамира с Рифатом Ассадом, братом сирийского президента и на то время человеком №2 в Дамаске) 55, так и не смогли достичь стратегической цели, выдвинутой Шароном в период его пребывания на посту министра обороны. Не удалось создание на севере Израиля "нового Ливана" - и, забегая вперед, нельзя сказать, что практически все дипломатические усилия в то время не привели к уничтожению военной инфраструктуры ООП на юге Ливана, инфраструктуры (сети лагерей, военных баз, учебных центров и админструктур), которые в совокупности заслуживали, по словам израильских политиков, названия "террористического государства в государстве".
После серии партизанских рейдов и ракетных обстрелов израильской Северной Галилеи и ответных израильских рейдов и артобстрелов, Бегин в июле 1981 года скрепя сердце принял выработанные американцами условия прекращения огня. Однако с самого начала было ясно, что это непрочное и временное соглашение. Отдельные палестинские группировки продолжали свои атаки, а у израильской военных буквально чесались руки дать адекватный ответ. Несомненно, на дальнейшее развитие событий повлияло и то, что Бегин и Шарон принадлежали к той немалой части израильского общества, которые испытывали животную ненависть к ООП, - "банде убийц, ставящих своей целью уничтожение Израиля". Премьер-министр открыто сравнивал Ясира Арафата с Адольфом Гитлером, а уж о родственных связях руководителя ООП с пресловутым "великим муфтием", который активно помогал фашистам и принес множество страданий еврейскому народу, знали в Израиле не только высокопоставленные политики, но и все. Было ясно, что нападение Израиля на опорные пункты ООП в Ливане - это всего лишь вопрос времени. Неизвестно было только то, где израильтяне нанесут удар и насколько масштабными будут эти операции.
Поводом для вторжения стало произошедшее 3 июня 1982 года покушение на посла Израиля в Лондоне Шломо Аргова, совершенное палестинскими террористами из отколовшейся от ООП группировки Абу Нидаля. 6 июня израильские войска пересекли границу Ливана. Официально операция называлась "Мир для Галилеи". Объявленной целью вторжения было уничтожение артиллерийских и ракетных позиций ООП, угрожавших Израилю. Бегин собирался предложить менее радикальным группировкам палестинцев "автономию", обещанной в мирном договоре с Египтом. Шарон приказал танкистам дойти до пригородов Бейрута. Там они должны были соединиться с силами христианской милиции и навязать Ливану свой собственный "закон и порядок". Этот план предусматривал избрание Башира Джемаеля президентом, изгнание из Ливана сирийцев и заключение официального мирного договора.
В это же время происходили перемены в руководстве. На пятый день войны, 10 июня в бою был убит генерал Иекутиел "Кути" Адам, недавно официально объявленный главным кандидатом на пост директора "Моссада"56, а к тому времени после восьми лет службы Ицхак Хофи должен был уйти в отставку. 27 июня премьер-министр рекомендовал своему кабинету утвердить на посту директора "Моссада" заместителя Хофи - Наума Адмони. Это был первый случай, когда агентство возглавил кадровый разведчик, сделавший карьеру в рядах "Моссада" - он 28 лет провел на оперативной работе в различных странах и прошел все ступени служебной лестницы.
Краткое досье.
Наум Адмони (Ротбаум) родился в 1929 году в Иерусалиме в семье польских эмигрантов. Его отец был архитектором Иерусалимского парка и нескольких приметных сооружений в Тель-Авиве. Там, в фешенебельном квартале Рехавия, жила и семья Ротбаумов.
В юношестве Наум Адмони входил в "Шай", разведывательное подразделение организации "Хагана". Вскоре после войны 1948 года он поехал учиться в университет Беркли в Калифорнии. Там Адмони подрабатывал в еврейской воскресной школе, в синагоге, а также на фабрике, выпускавшей военное обмундирование для вооруженных сил США. В Калифорнии он женился и позже вспоминал, что время, проведенное им на Западном побережье, было лучшим в его жизни.
По возвращении в Израиль Адмони стал инструктором в специальной академии разведки в Иерусалиме. Он провел около 30 лет в различных резидентурах от Вашингтона до Эфиопии в качестве оперативного работника или офицера связи, принимал участие во всех совместных с ЦРУ проектах и был признанным специалистом в области альтернативной дипломатии "Моссада". Однако его практический оперативный опыт был невелик. Он не был авантюристом и убийцей, но его уважали за солидность, профессионализм и прилежание. Человек с внешностью и манерами ученого, он старался находить и продвигать взвешенные решения. В частности, добился отмены некоторых наиболее авантюристичных операций, таких, например, как покушение на Саддама Хуссейна, справедливо полагая, что при любом исходе это приведет к большой войне на Ближнем Востоке.
...А тем временем ливанская война разворачивалась по непредусмотренному и все более кровавому сценарию. Американские и французские войска высадились с "миротворческой миссией" в Ливане; отряды ООП покидали страну - последнее место, где они имели крупную базу. Зона от границы до Бейрута была заполнена беженцами и ею надо было управлять. Работа на оккупированной территории была поручена "Шин Бет", организовывал её лично Аврахам Шалом. Но шиитские деревни, население которых первоначально приветствовало израильские войска, теперь, отвечая призыву Хомейни, превратились в центры антиизраильского терроризма. Воинственные призывы неукротимого старца подкреплялись делами: на юг Ливана были направлены около полутора тысяч опытных бойцов из корпусов "стражей исламской революции", которых хорошо снабжали оружием и деньгами. Воодушевленные и обученные ими ливанские шииты, соотечественники водителей-самоубийц, которые в 1983 году подорвали более 250 морских пехотинцев США и французских солдат в Бейруте, после чего "миротворцы" покинули страну, начали совершать нападения на израильские части, в том числе и на подразделения разведки на юге страны57. Тем не менее "Шин Бет" начала создавать систему поддержания порядка в Южном Ливане. Надежда на стабильность начала крепнуть, когда Башир Джемаель, самый авторитетный из лидеров-маронитов, 23 августа обеспечил свое избрание на пост президента Ливана58. Однако 14 сентября 1982 года в Бейруте мощным взрывом в штаб-квартире своей партии Джемаель был убит. Заряд, переданный накануне неустановленным сирийцем, подложил ливанец Хабиб Шартуни, которого считают, - видимо небезосновательно, - сирийским агентом; на следствии Хабиб заявил, что считает Башира предателем из-за его дружбы с Израилем и ненависти к Сирии (хотя официально ещё за год до того было объявлено, что Ливанский фронт (фалангисты) прекращают с ним сотрудничество и переориентируется на Саудовскую Аравию). Ненависть между христианами и мусульманами вспыхнула с небывалой силой. На следующий день после покушения произошел эпизод, который едва не обезглавил израильскую разведку. Для участия в траурной церемонии в Ливан отправились Арик Шарон, новый шеф "Амана" генерал Сагуй, руководитель "Шин Бет" Аврахам Шалом и заместитель директора "Моссада" Менахем (Навик) Навот. Полковник "Амана", который встретил вертолет и повез визитеров в родовое поместье Джемаеля, решил поехать "коротким путем", но заблудился и привез Шарона, Сагуя, Шалома и Навота прямо на позиции ООП в контролируемой мусульманами западной части Бейрута. Только на последнем посту фалангистов безвестный полицейский-христианин остановил машину и предложил им поскорее убираться из этого района.
16 сентября лидеры фалангистов приняли решение выдвинуть брата Башира, Амина Джемаеля, кандидатом в президенты. Было также принято решение "очистить территорию от палестинских партизан" - и христианские боевики отправились в лагеря палестинских беженцев Сабра и Шатила, в южном пригороде Ливана. Подразделениями фалангистов командовал Илиэ Хобейка. Вооруженные фалангисты свободно прошли в лагеря мимо охранников-израильтян и перебили всех - детей, женщин и стариков, всего около 700 человек. Все это произошло на глазах солдат израильской армии, которые на постах по периметру лагерей делали вид, что происходящее их не касается...
Операция "Мир для Галилеи" не достигла своих целей: сирийцы продолжали оставаться в Ливане; Ливан не заключил мирного договора с Израилем; ООП удалось вытеснить из Бейрута и Южного Ливана, но она все ещё была весьма активна; палестинцы Западного берега и сектора Газа сохраняли верность Ясиру Арафату, а не альтернативным арабским лидерам на оккупированных территориях; шииты "заменили" палестинцев в антизападных и антиизраильских акциях. Серьезно деморализующее воздействие оказал Ливан и на сами оккупационные власти. Вот маленькая история времен вторжения в Ливан.
...В чистеньком и процветающем городке Кафр Кама в горах около Тивериады проживало самое маленькое израильское национальное меньшинство: несколько тысяч черкесов, выходцев с советского Кавказа. Как многие молодые черкесы, Нафсу записался добровольцем в израильскую армию и дослужился до звания лейтенанта. В 1976 году, задолго до вторжения Израиля в Ливан в 1978 и 1982 годах, его направили служить на юг Ливана - примерно в 30 милях от Кафр Кама, но за границей. Это были первые дни израильского присутствия в том регионе. В задачу юного лейтенанта входило снабжение оружием, боеприпасами и медикаментами христиан и мусульман-шиитов, которые выступали против палестинцев. Нафсу называл Ливан, раздираемый религиозными и межклановыми распрями, "местом, которое разрушает души". Он писал в дневнике: "Здесь мне легче ликвидировать человека, чем мафии в Нью-Йорке. Меня окружают джунгли беззакония и жестокости. Везде мы видели то, что, по нашим понятиям, было совершенно немыслимым: убийства и месть. Человеческая жизнь стоила очень дешево".
В декабре 1979 года Нафсу женился, а 4 января 1980 года был вызван якобы для выполнения секретного задания в Ливане, привезен в Хайфу и арестован "Шин Бет". Допросы - главным аргументом Джониссара служили побои и угроза публично объявить Нафсу гомиком, "завербованным" любовниками из ООП, невыносимое обвинение для молодого черкеса, - продолжались сорок дней и наконец невиновный "сломался" и признался во всем, в чем его обвиняли, включая измену и шпионаж против Израиля в контакте с ООП. На суде военного трибунала он отказался от своих показаний, заявив, что его "признания" были следствием побоев и угроз. Сотрудники "Шин Бет", естественно, это опровергали, и судья, как это обычно бывало в случаях, затрагивающих национальную безопасность, поверил им. Нафсу был признан виновным, разжалован в рядовые и приговорен к 18 годам тюрьмы. Только 24 мая 1987 г., после настойчивых апелляций и под влиянием скандала с Шаломом и Джониссаром, Верховный суд Израиля снял с него обвинения в шпионаже и измене и отменил приговор. Неоднократно всплывали случаи "выколачивания" показаний и даже смертельных истязаний. По крайней мере однажды это было "покрыто" фальсификацией результатов вскрытия в уважаемом, пользующемся хорошей репутацией правительственном Институте патологической медицины...
Пришел конец и деятельности Арика Шарона: постановлением правительственной комиссии было признано, что Израиль несет частичную ответственность за трагедию в лагерях беженцев, а Шарон должен быть снят с поста военного министра. "Моссад" потерпел фиаско в своей главной функции, допустив ошибку в оценке вероятных союзников и поставив на фалангистов, которых теперь во всем мире считали бандой кровавых убийц.
Кроме того, "Моссад" и "Аман" не смогли обеспечить подробную информацию о перемещениях Арафата. Несколько попыток организовать покушение на Арафата не дали результата и привели лишь к многочисленным невинным жертвам. Заминированные автомобили и точечные воздушные удары не уничтожили человека, которого Бегин называл "двуногим зверем". Когда наконец снайперу представился шанс застрелить палестинского лидера во время церемонии эвакуации из Бейрута войск ООП, это было сочтено политически нецелесообразным, - убийство лидера ООП на глазах дипломатов, наблюдавших за выводом палестинцев и перед объективами телекамер журналистов со всего мира было недопустимо. Это понял и снайпер - и не нажал на спусковой крючок.
Военная кампания, которая задумывалась как непродолжительная, обернулась долгой, на два десятилетия и трудной оккупацией. Все это время Израиль держал в Ливане значительную военную группировку, оказывал постоянную помощь христианским формированиям и всем силам, которые противостояли все возрастающему давлению мусульманских группировок и пытались нормализовать режим на своих границах - но в конце концов был вынужден вывести свои войска. Большая группа (свыше десяти тысяч) христиан-ливанцев стали беженцами в Израиле. Религиозно-экстремистская партия Хезболла (лидер - шейх Сейед Хусейн Фадлалла) стала опаснейшим врагом Израиля и всего умеренного течения в мусульманском мире.
Единственная из "авантюр", которая, как можно достаточно уверенно сказать теперь, спустя десятилетия, достигла цели и оказала определенное положительное воздействие на геополитическую ситуацию, это был "хирургический" удар по Ираку с целью предотвращения получения атомной бомбы режимом Саддама Хусейна. "Моссад" и "Аман" наблюдали за ядерной программой Ирака с того момента, как только стало известно о намерении Багдада приобрести атомный реактор у Франции. В ноябре 1975 года Франция дала согласие на поставку в Ирак двух реакторов: одного - небольшого, исследовательского и второго - промышленного, мощностью 70 мегаватт. Иракцы назвали этот проект "Таммуз" по имени ханаанского бога. Мысль о том, что арабское государство - особенно радикальный Ирак - сможет получить ядерное оружие, преследовала израильских руководителей. До момента прихода Бегина к власти в 1977 году Израиль пытался дипломатическими средствами затормозить ядерную программу Ирака, отговаривая Францию, Италию и Бразилию от выполнения обещаний по поставкам в Ирак. Израиль также попросил вмешаться США, надеясь, что курс Картера на укрепление режима нераспространения ядерного оружия повлияет на Францию. Однако "тихая дипломатия" оказалась бесплодной: строительство реактора продолжалось быстрыми темпами. После победы блока "Ликуд" его лидер Бегин заявил на тайном совещании, что отныне уничтожение реактора в Ираке будет рассматриваться как одна из главных национальных целей Израиля.. Была выдвинута новая доктрина, согласно которой Израиль не должен позволить ни одному арабскому государству приобрести наступательный ядерный потенциал. Первая попытка срыва ядерной программы Ирака была предпринята "Моссадом". В начале апреля 1979 года во французский Тулон прибыла группа оперативников и заминировала склад в Ла Сейн-сюр-Мер, где дожидались отправки в Ирак два крупных блока для реактора. Французским властям пришлось только руками развести: высокопрофессиональная работа. Мощные заряды взрывчатки были прикреплены прямо к блокам реактора, взрыватели установлены на 3 часа утра и в момент взрыва - никаких следов организаторов этой диверсии. Особых сомнений в причастности "Моссада", впрочем, не было - не принимать же всерьез заявление некой малоизвестной организации французских "зеленых", которые попытались взять на себя ответственность за диверсию. Но конечный результат операции оказался нулевой: французское правительство заявило, что выполнит свои обязательства перед Ираком и поставит ему новые блоки взамен уничтоженных взрывом. Тогда и было решено пойти на применение военной силы. Бегин приказал "Моссаду" и "Аману" изучить вопрос о возможности уничтожения реактора под Багдадом силами диверсионных групп "сайерет". Одновременно Рафуль Эйтан, начальник генерального штаба, приказал ВВС проработать возможность организации авианалета с гарантированным уничтожением объекта. Ицхак Хофи и тогдашний шеф "Амана" Шломо Газит считали, что до пуска реактора, до того времени, когда он станет представлять реальную опасность, следовало продолжить использование дипломатических каналов. Они опасались, что бомбардировка Багдада может вызвать прекращение ирано-иракской войны и объединение против Израиля. Кроме того, были опасения, что такого рода военная акция вызовет широкое осуждение в мире. Но "правые" в Израиле, блок "Ликуд", обоснованно настаивали: накануне выборов успешная военная акция могла склонить электорат на их сторону. И вот 4 июня 1981 года израильские самолеты "Ф-15" и "Ф-16" уничтожили иракский ядерный реактор в районе Багдада.
С военной точки зрения это была безусловно успешная операция. "Аман" произвел весьма тщательную подготовку: цели, время удара, коридоры подхода и отхода были проработаны точно. Агент даже установил радиомаяк на реакторе и ракеты били без промаха. Воздушный налет был осуществлен в полном соответствии с планом - а это было за три дня до выборов. Израиль возликовал, блок "Ликуд" снова победил, и Бегин остался премьером на второй срок.
Ирано-иракская война не прекратилась. В дипломатическом плане Израиль не потерпел значительного ущерба, скорее всего потому, что США и СССР с облегчением встретили весть о разрушении ядерной "вавилонской башни" в Багдаде. В общем-то, наверное, все здравомыслящие люди в мире, даже те, кто осуждал военные авантюры, весьма и весьма опасались соединения политического радикализма с оружием массового уничтожения. Спустя десятилетие воздушные удары по Ираку уже совершала авиация США и их союзников - в принципе, с тою же целью. Сценарий Армагеддона, развязанного Ираком - одна из самых распространенных "страшилок" нашего времени. А тогда новый президент Франции, социалист Франсуа Миттеран использовал налет на Багдад для свертывания сотрудничества с Ираком в ядерной области. Разрушенный реактор так и не был восстановлен.
В Израиле продолжали внимательно следить за военными приготовлениями Саддама и заметно раньше, чем западные страны, поддерживали концепцию, что позиция силы - единственный способ диалога с Багдадом. В 1990 году была проведена жестко засекреченная операция по срыву строительства в Ираке суперпушки, которая, по всем расчетам, могла обстреливать территорию соседних - но не обязательно пограничных государств, включая Израиль. Создание пушки, способной посылать снаряды на расстояние примерно в две тысячи километров (расстояние от Багдада до Тель-Авива вдвое меньше) или "выстреливать" снаряды на околоземную орбиту, не фантазия Жюль Верна, а вопрос сугубо практический. В 60-е годы в рамках совместного американско-канадского "высотного исследовательского проекта" уже проводились реальные исследования и, в основном, работы были прекращены из-за военной неприменимости такого оружия в условиях Северной Америки. Действительно, снаряд, летящий по баллистической орбите на такое большое расстояние, неизбежно отклоняется и разброс попаданий оставляет мало шансов на поражение даже крупной военной цели. Кроме того, громадная и малоподвижная пушка "засвечивает" свое местопребывание после первого же выстрела перед системами космической разведки и может стать легким объектом ответного удара - так, как задолго до космической эры, во время Второй Мировой, массированным налетом авиации союзников была уничтожена гитлеровская "многоножка", гигантская пушка, которая строилась для обстрела Англии. Но то, что неприменимо в Америке, имеет совсем иное значение в условиях Ближнего Востока. Для Саддама суперпушка имела главное предназначение не как оружие для поражения военных целей, а как инструмент государственного террора, объектами которого могли стать все государства в зоне поражения. Крупные города и густонаселенные районы представляли собою цели, которые могли быть все равно поражены даже с учетом рассеяния; размеры снарядов вполне допускали "ядерную начинку" или применение других средств массового поражения, а средства ПВО не обеспечивали надежную защиту от смертоносных ударов. Низвергающийся с высот стратосферы сравнительно небольшой артиллерийский снаряд - это не самолет и не ракета, его перехватить чрезвычайно сложно.
Канадский специалист по сверхдальнобойным артсистемам Джералд Булл после прекращения работ по "высотному исследовательскому проекту" создал собственную компанию с громким названием "Корпорация космических исследований" и пытался заинтересовать разработками ЮАР, а затем Израиль. Хотя обе эти страны в семидесятые годы не отличались миролюбием, идея стрельбы по площадям их не привлекла; зато, естественно, сам Джералд Булл привлек пристальное внимание разведслужб. Когда же он нашел ожидаемое понимание в Багдаде, следить за ним стали особенно тщательно. Опасения появились скоро: национальное министерство промышленности Ирака сразу же после прекращения войны с Ираном в режиме ослабления международных санкций разместило в Великобритании заказ на 50 метров толстостенных стальных труб метрового диаметра. Трубы следовало изготавливать из высококачественной стали, причем требования к соблюдению точности и качества обработки внутренних поверхностей были чрезвычайно высоки. Не трубы, а стволы артиллерийского орудия небывалого калибра - это очевидно было любому эксперту. Но в Британии, только-только выбирающейся из экономического спада, не стали задавать лишних вопросов, а принялись исполнять дорогой заказ. В Брюсселе, под боком у штаб-квартиры НАТО, для контроля за ходом производства и размещением ещё ряда заказов на европейских предприятиях, было открыто представительство "Спейс рисерч корпорейшн" и сам Джералд Булл больше бывал в там, чем в жарком Багдаде. И 22 марта 1990 года он там был убит двумя выстрелами в голову из пистолета с глушителем. Состояние помещения и личных вещей убитого исключала возможность преступления на бытовой почве. Соседи не слышали выстрелов, не заметили подозрительных незнакомцев - короче, брюссельская полиция только и сказала, что это "акция первоклассных профессионалов" и развела руками. Но кроме полиции, в Брюсселе действуют представительства шести ведущих контрразведок мира - и для них отсутствие "бытовых мотивов" стало сигналом к расследованию. Концы с концами связали быстро: через три недели таможенные власти Великобритании арестовали партию приготовленных к отправке в Ирак стальных труб, и Форин Офис назвал их своим именем: стволы сверхдальнобойной артиллерийской системы. Тут же с подачи контрразведчиков журналисты вспомнили, что совсем недавно была перехвачена партия криотронов, важнейшего компонента детонаторов атомных бомб - и по всему миру пошел шум о том, что Саддама поймали за руку на "ядерной пушке".
Конечно же, сразу в европейских СМИ появилась версия, что за всем этим стоит "Моссад": его специалисты-де оценили угрозу от "суперпушки" и провели типичную, отработанную шпионскую операцию. Устранили Джералда Булла, с частичным изъятием документации по артсистеме - и в рамках "стратегического партнерства" сообщили британским властям об истинном характере и предназначении выгодного заказа. Выглядело это достаточно правдоподобно и "типично", и большинство журналистов и даже официальных дипломатических представителей приняли версию безоговорочно. Но есть здесь один вопрос: а зачем, в сущности, "Моссаду" убивать канадского гражданина Булла? Пусть даже он, компетентный ученый и инженер, мог оказать режиму Саддама решающую помощь в отладке орудия - но если нет ни ствола, ни механизмов, которые попросту не могут быть изготовленным на заводах Ирака, то и вреда от него, от Булла, фактически никакого. Убили канадца из опасения, что Булл предложит свои услуги ещё какому-нибудь государству-экстремисту? Весьма сомнительно, чтобы "Моссад" так заботился об интересах далеких стран. Скорее всего, в целях ограничения чрезмерной активности Булла моссадовцы "сдали" бы информацию какой-нибудь партнерской разведке или даже традиционным своим противникам - и всех дел.
Единственным более-менее приемлемым объяснением кажется расправа с двойным агентом: если Булл был завербован израильскими спецслужбами, знал некоторых резидентов и связников - и, начав работать также на Ирак, мог их провалить. Будь Джералд израильтянином, его бы при такой ситуации выманили в Израиль, там бы арестовали и предали суду - но с канадским гражданином проделать такое сложнее. Следовало предотвратить расшифровку; вот тогда и было исполнено соло на пистолете для бесшумной стрельбы. Точно так же могло произойти, если бы иракские спецслужбы установили, что Булл - двойной агент, что он уже нанес ущерб безопасности Ирака и может, если его не остановить, нанести ещё больший. Вот и было принято решение заставить его замолчать навеки.
Устранение Булла иракцами кажется весьма вероятным: некоторые мотивы просматриваются. Есть сведения, что Джералд Булл начал конфликтовать с иракскими заказчиками. По мнению некоторых аналитиков, он потребовал слишком много за то, чтобы не разглашать какие-то секреты военных приготовлений Ирака и вообще стал себя неправильно, с точки зрения Саддама, вести. Вот тогда многое становится на место: шантажистам достаточно часто и, право же, заслуженно платят именно так - парочкой пуль. А потом уже разведки и контрразведки других стран (Израиля, например) дали британским властям исчерпывающие сведения о предназначении заказа. Деньги, кстати, от Багдада были получены - так почему бы вдруг Форин Офис не прозреть и не дать экстремисту от ворот поворот? Когда-нибудь, конечно, все тайное станет явным, но вот когда это произойдет...
В том же 1990 году "революционный" Ирак оккупировал Кувейт, избрав такой своеобразный способ "расчета" с одним из своих основных кредиторов. Здесь уже занервничали ближние (Саудовская Аравия - главный кредитор Ирака) и дальние соседи, и вскоре часть государств приняли решение о проведении силовой операции, которая вошла в историю как "Буря в пустыне". Непосредственного участия в ней Израиль не принимал, хотя Саддам не преминул нанести несколько ракетных ударов по территории и этого государства, не вовлеченного в конфликт. Реальная помощь "Моссада" просматривается только в том, что об иракской акции против Кувейта американцы были предупреждены, но сочли это излишней мнительностью "стратегического партнера"59. При подготовке операции разведслужбы Израиля рекомендовали американцам нанесение "точечных" ударов по резиденциям Саддама - в спецслужбах знали, что иракский диктатор, один из самых подозрительных людей на свете, в тревожной обстановке практически никогда не проводит две ночи подряд в одном и том же месте). Естественно, американцам была передана часть накопленных радиоразведкой данных. При подготовке и в ходе "Бури в пустыне" специалисты "Аман" также привлекались к совместной с американцами работе по обработке материалов спутниковой и воздушной разведки, но фактически реально - и тем более "гласно", на уровне официальной дипломатии, - Израиль был полностью отстранен от участия в этой операции. На военный успех "Бури в пустыне" помощь ещё одного союзника существенного влияния не оказала бы, но вот ответная реакция Саддама была бы куда жестче, да и арабские страны (Саудовская Аравия и Сирия) могли кардинально изменить свою позицию в конфликте.
Часть 9. "Шин-Бет".
На протяжении первых 20 лет своего существования "Шин Бет", сокращенное наименование от "Шерут Битахон", была сравнительно маленькой организацией, насчитывавшей всего несколько сотен сотрудников и имевшей очень скромный бюджет. Служба состояла из оперативных и вспомогательного управлений.
Первое Управление (политическое) состояло из пяти отделов: "Ап" вел наблюдение и проверку вновь прибывших репатриантов, "Ют" контролировал высшие учебные заведения и молодежные организации, "П" осуществлял работу против праворадикальных организаций, "К" разрабатывал Компартию Израиля, "Д" проводил наблюдения за прочими политическими партиями; отдел Исследований прессы обобщал по легальным источникам общественные умонастроения, а также осуществлял цензуру в СМИ. Второе (контрразведывательное) Управление, иначе - Департамент неарабских дел самый крупный и важный департамент, который отвечал за контрразведку, наблюдение за иностранными дипломатами и иностранными делегациями. Это управление включало четыре отдела: "Восток" в основном работал против разведок стран Варшавского договора, прежде всего против КГБ, "Запад", соответственно, сосредотачивался на работе против разведок англосаксонских и романо-латинских стран, Общий - осуществлял наблюдение за гражданскими лицами, посещающими Израиль, Экономический - контролировал деятельность и персонал иностранных фирм, работающих на территории государства. Третье Управление или, как его часто называли, - арабский департамент, - отвечало главным образом за разработку арабских меньшинств в приграничных районах Израиля, которые с 1965 года жили в условиях военного положения. В Пятое Управление входил департамент защиты, в задачу которого входили обеспечение безопасности военной промышленности, вооруженных сил, защита посольств Израиля и других зарубежных объектов, а также охрана премьер-министра и других официальных лиц и стандартные мероприятия по охране гостайн; в Десятом Управлении выделялись служба "Шевах" - наружное наблюдение, оперативная фото и (со временем) видеосъемка, "Хет" - следственный отдел, "Мааджонанот" - отдел оперативной техники, "Цена" - цензура частной переписки и перлюстрация писем.
Работа "Шин Бет" в сфере внутренней безопасности имеет серьезную правовую основу в виде нескольких законов о подрывной деятельности и шпионаже против Израиля. До сих пор действует порядок введения чрезвычайного положения, установленный англичанами в 1945 году и использовавшийся для подавления как палестинских арабов, так и евреев. Он позволял в свое время английской армии, а потом и Хагане арестовывать и депортировать нежелательных лиц в "закрытые районы", куда не допускался никто, в том числе журналисты. В 1966 году эти полномочия были переданы от армии полиции, но на практике все решения принимаются в "Шин Бет". В 1955 и 1957 годах были приняты дополнительные законы в этой сфере. Израиль, небольшая страна, хронически обремененная значительными расходами, даже в контрразведке старалась обходиться малым. Большинство западных служб безопасности исходит из расчета: для круглосуточного наблюдения за одним объектом необходимо около трех десятков оперативников, работающих посменно. В "Шин-Бет" такую работу выполняют 10 человек, хотя и с предельным напряжением сил. Считается, что если объект слежки применять профессиональные приемы для её выявления и "отрыва", то он наверняка шпион. Однако "Шин Бет" скоро установила, например, что "чистые" дипломаты и члены различных делегаций от соцстран обладают высокой квалификацией в плане выявления слежки. Это вызывало подозрение контрразведки, она была вынуждена вести наблюдение за этими ложными объектами, - что приводило к распылению сил и отвлечению внимания от действительных шпионов. Приходилось часто привлекать курсантов спецшкол - впрочем, для них это было полезной "полевой" практикой.
С момента своего создания в 1948 году "Шин Бет" вела наблюдение за дипломатами стран как Восточного блока, так и Запада. Уже в 1948 году военный атташе посольства США в Тель-Авиве полковник Е. Арчибальд обнаружил, что его телефон прослушивается. Спустя год оперативники пытались завербовать сотрудника американского консульства и получить от него секретные документы. У этого сотрудника была любовная связь с израильтянкой; "Шин Бет" хотела использовать это для шантажа, используя легенду о том, что дама беременна и нуждалась в аборте. В 1954 году секьюрити посольства США в Тель-Авиве обнаружили "жучки" в кабинете посла. В 1956 году ещё два "жучка" были обнаружены в телефонных аппаратах американского военного атташе. Задолго до КГБ "Шин Бет" стала с помощью денег и женщин соблазнять морских пехотинцев, которые несли охрану посольства США...
Сразу после того, как Харел возглавил "Моссад", в "Шин Бет" появился новый, чисто номинальный руководитель: Исидор Рот, еврей польского происхождения, который был заместителем Харела. Ранее он, побыв некоторое время помощником у Шилоя в "Моссаде", изменил свое имя на еврейский манер Иззи Дорот, - и перешел в "Шин Бет". В первые два десятилетия существования Израиля переход сотрудников из "Шин Бет" в "Моссад" и обратно был довольно частым явлением.
Исидор (Иззи) Дорот пробыл на этом посту только один год и оставил о себе впечатление весьма посредственного руководителя. В сентябре 1953 года его отправили в отставку, и он жил в Израиле в полной безвестности вплоть до своей смерти в 1979 году. О нем почти никто не вспоминает.
Новым руководителем "Шин Бет" стал Амос Манор.
Биографическая справка.
Манор родился в октябре 1918 года в Трансильвании, входившей в Австро-Венгерскую империю. В то время его звали Артур Менделевич. В 1939 году Менделевич проходил действительную службу в венгерской армии. Он, как и другие евреи, продолжали службу и при пронацистском режиме, даже когда их заставили носить на своей форме желтую звезду. Только в 1943 году евреев изгнали из армии - и Менделевич оказался в одном из первых эшелонов, направлявшихся в Освенцим.
В Освенциме погибли миллионы, но Менделевич выжил и в сорок пятом возвратился в Трансильванию (провинция Румынии). Вскоре он понял, что еврея нет будущего в Восточной Европе, и попытался уехать в Палестину. Но в "Алии-Бет" решили, что этот твердый человек, прошедший войну, может быть им полезен на месте. Они убедили Менделевича вступить в "Алию-Бет" и он в течение трех лет работал в бухарестском подполье над осуществлением различных проектов, в результате которых тысячи евреев, переживших Холокост, отправились на историческую родину. Менделевич продолжал работать на Израиль и после получения страной в 1948 году независимости. Он воспользовался своим шансом только в 1949 году, когда коммунистическое правительство Румынии запретило все сионистские организации. С фальшивыми паспортами, зная, что в случае ареста их обвинят в шпионаже, Менделевич и его жена бежали в Израиль.
Через три дня после прибытия в Израиль Менделевич встретился с министром иностранных дел Шареттом, который и порекомендовал продолжить деятельность в спецслужбах, и предложил ему сменить свое европейское еврейское имя на "более современное". Так Артур Менделевич стал Амосом Манором. Шеф "Алии-Бет" Шауль Авигур направил его в "Шин Бет" к Харелу. На Харела он произвел хорошее впечатление и был принят на работу. Начав с самой низшей ступеньки, Манор быстро продвигался по службе и за считанные годы вырос до поста начальника контрразведки.
Манор с самого начала считал, что наибольшая угроза шпионажа исходила от стран коммунистического блока, а не от соседних с Израилем арабских стран. Арабам не удалось задушить новорожденный Израиль и не было никаких оснований полагать, что арабские шпионы окажутся лучше арабских армий. Успехи же советских и восточноевропейских разведчиков в той мере, как они становились известными, впечатляли.
Когда Харел заменил Шилоя на посту директора "Моссада", Манор стал заместителем нового руководителя "Шин Бет" Иззи Дорота. Когда в 1953 году Дорот ушел в отставку, Манор возглавил службу внутренней безопасности. Блестящая карьера, учитывая, что Манору было всего 36 лет и он только четыре года назад приехал в Израиль. Фактически он был единственным из ответственных руководителей, которые прошел совсем не тот путь, что все. Он не сражался в рядах "Хаганы" или в её штурмовых отрядах "Палмах". Не служил в британской армии или в её знаменитом Еврейском легионе. Не сражался в войне 1948 - 1949 годов. Даже на иврите он говорил с неистребимым венгерским акцентом и вел себя скорее как европеец, чем как представитель "новых израильтян". Что-то в этом было непривычно, нетрадиционно, даже сомнительно. Некоторые сомнения относительно него были не только в самом Израиле. У ФБР тоже были серьезные подозрения в отношении Манора, и подозрения эти выливались в действия - так, например, в 1952 году, когда разворачивалось стратегическое сотрудничество между разведками, ФБР пыталось не допустить его в США. Очень много препятствий было на его пути однако Манор стал тем, кем стал и очень много сделал для укрепления службы безопасности.
На первых порах далеко не все действия "Шин Бет" определялись Амосом Манором. Он оставался и в подчинении, и в зависимости от "Иссера Маленького". Харел в системе разведсообществ был "мемунехом", главным разведчиком. Во всяком случае, он никогда не выпускал из рук рычаги управления внутренней безопасностью - и тем самым сосредоточил в своих руках огромную власть. Власть, которую можно было сравнить с объединенной властью директора ФБР США Эдгара Гувера и директора ЦРУ Аллена Даллеса. "Маленький Иссер" действительно обладал такой мощью и пользовался неограниченной поддержкой и доверием Бен-Гуриона. За это "мемунех" платил безоговорочной лояльностью и был готов выполнить почти любое поручение правительства. Например, по желанию Бен-Гуриона Харел охотно превращал спецслужбы в политический инструмент правящей партии "Мапай".
Бен-Гурион и партия "Мапай" руководствовались простым принципом - кто не с нами, тот против нас. Соответственно и Харел приказал "Шин Бет" в порядке работы по "подрывным элементам" проникнуть в оппозиционные партии Израиля. В первую очередь внимание было уделено правым партиям. Агенты Харела установили наблюдение за заклятым врагом Бен-Гуриона, бывшим лидером подпольной группировки "Иргун", а к тому времени лидером партии "Херут" Менахемом Бегином. Харел высказал в своем докладе абсолютно беспочвенное предположение, что "Херут" намеревалась создать мини-подполье в вооруженных силах. Практических "мер" не последовало, - зато "Шин Бет" удалось разгромить несколько мелких организаций, связанных с еврейскими религиозными фундаменталистами и правыми кругами. Одна из таких организаций, называвшая себя "Союзом энтузиастов", объявила о своем намерении воссоздать древнее еврейское царство в строгом соответствии с религиозными догматами. Бородатые, одетые в традиционную черную одежду ортодоксы поджигали автомобили, рестораны и мясные лавки, в которых продавалось не кошерное мясо. "Шин Бет" проникла в эту группу "энтузиастов" и, выявив всю организацию, арестовала их. В данном случае речь шла, с точки зрения государственной безопасности, не более чем о наивных дилетантах, но Харел доложил Бен-Гуриону, что они представляли смертельную угрозу для демократии. Много шума наделала история "срыва" покушения на жизнь министра транспорта Давида Цви Пинкуса. По обвинению в подготовке теракта были арестованы боевик "Лехи" Шаалтиель Бен-Яир и два его помощника. Они якобы намеревались заложить бомбу около дома министра в знак протеста против введения ограничений на движение транспорта по субботам. 60 Бен-Яир был предан суду, но оправдан - доказательства обвинения не сочли достаточными. По иронии судьбы, несколькими годами позже Шаалтиель стал работником разведки и принес немало пользы государству.
То, что "Шин Бет" также установила интенсивную слежку за малочисленной коммунистической партией Израиля, казалось, учитывая несовместимость принципов сионизма и пролетарского интернационализма, в порядке вещей; но в поисках подрывных элементов "Шин-Бет" "взял под колпак" и партию "Мапам", социалистическую партию с безупречной сионистской репутацией. Партия не имела равных в своей активности по созданию еврейских поселений и киббутцев. Члены этой партии охотно служили в армии, и некоторые из них достигли высокого положения в вооруженных силах. Иначе говоря, заслуги партии в государственном строительстве были несомненны. Но с другой стороны, когда лидеры "Мапам" окончательно поняли, что Бен-Гурион намерен вести Израиль в сторону от социализма, они в гневе прекратили с ним всякое сотрудничество и даже пошли дальше, выразив восхищение Иосифом Сталиным. Для Харела это, естественно, было равносильно тяжкому самообвинению "Мапам". "Мемунех" пришел к выводу, что теперь вся партия "Мапам" (в которой сам Иссер Гальперин некогда состоял) действовала как агент советского блока. Логика подозрительности привела Харела к убеждению, что поскольку в "Мапам" состояла немалая часть офицерского корпуса армии, то партия могла готовить военный переворот с целью захвата власти в стране. И его подозрения стали воплощаться в "практические действия" в худших традициях охранки. 29 января 1953 г. секретарь партии "Мапам" Натан Пелед продемонстрировал во время пресс-конференции миниатюрный радиопередатчик. Он заявил журналистам, что этот "жучок" был обнаружен под столом лидера "Мапам" Меира Яари. Пелед также заявил, что закрытые внутрипартийные дискуссии каким-то образом становились известны Бен-Гуриону. Кроме того, сказал он, после обнаружения "жучка" охранниками были задержаны два взломщика, пытавшиеся проникнуть в штаб-квартиру "Мапам". Они были переданы полиции, но судья проявил к ним необычайную снисходительность - минимальное наказание в виде двух недель лишения свободы. Пелед заявил, что задержанные были работниками "Шин Бет", посланными Харелом по приказу Бен-Гуриона и "Мапай". Правящая партия, как водится, все обвинения отрицала, но обвинения были отнюдь не голословны: у "Мапам" была своя внутренняя информация61. Мало для кого являлось секретом, что партия имела своих агентов, работников партийной службы безопасности, в штаб-квартире "Шин Бет", других партиях и разведсообществе.
Но в МИД действовали не только "свои", принадлежащие к другим политическим течениям государства, осведомители - там был пойман Зеев Авни, шпион, который работал на КГБ ещё до приезда в Израиль.
Персональное досье.
Зеев Авни (Вольф Гольдштейн) родился в 1912 году в еврейской семье, которая вскоре эмигрировала из России в Швейцарию. В юношестве Вольф увлекался марксизмом-ленинизмом. Был завербован советской разведкой, выезжал в Москву для специального обучения. Его подготовили для внедрения в израильские правительственные учреждения, хотя сам Зеев неоднократно говорил, что его призвание - не суета в коридорах власти, а простая трудовая жизнь в киббуце.
В Израиле в разгар войны 1948 года он поступил на работу в МИД экономическому департаменту министерства срочно требовались специалисты. По израильскому обычаю он сменил свое имя и стал Зеевом Авни. В начале 1950-х годов он уже был экономическим советником посольства Израиля в Брюсселе. Как раз в то время через это посольство велись секретные переговоры с Западной Германией о выплате репараций израильским евреям-жертвам Холокоста. Авни, как было выявлено в ходе расследования, регулярно информировал КГБ о ходе этих переговоров. Позже он получил назначение в Белград, где, собственно, ему и удалось нанести наибольший ущерб национальной безопасности Израиля. Основная его работа в посольстве была связана с обеспечением экономических отношений Израиля с Югославией, но из-за нехватки персонала по совместительству Зеев выполнял обязанности шифровальщика. Он научился работать на шифровальной машине. Все с благодарностью отмечали готовность Авни работать сверхурочно или подменить заболевшего шифровальщика. Вскоре шпиону удалось получить и передать "хозяевам" коды, с помощью которых КГБ начал читать всю секретную переписку МИД с дипломатами, а также разведчиками, работавшими под дипломатическим прикрытием. Контрразведка обратила внимание на Авни и его энтузиазм; аналитикам удалось "связать" несколько незначительных странностей, которые были отмечено поведение этого дипломата в Белграде, с провалами израильской разведки. Манор придумал предлог для того, чтобы в апреле 1956 года отозвать Авни в Тель-Авив. Ничего не подозревавший Авни вылетел в Израиль и по прибытии был арестован "Шин Бет". В ходе допросов Авни во всем признался, и контрразведка получила от него очень важные сведения. Авни вышел на свободу через 10 лет и отправился в Швейцарию, где прошло его детство, но вскоре вернулся в Израиль. По согласованию с комитетом "Вараш" он ещё раз сменил имя и фамилию, поселился в киббуце к северу от Тель-Авива и даже какое-то время работал в качестве армейского психолога.
Примерно к тому же периоду относится разоблачение журналистки Мэри Фрэнсис Хаген. Американка Мэри Хаген работала на несколько печатных изданий и телерадиоканалов в нью-йоркской штаб-квартире ООН. У неё было много друзей среди арабских делегатов; личные отношения стали основой вербовки по просьбе своего жениха, сирийского дипломата Галаба аль-Хейли, она согласилась заниматься шпионажем против Израиля.
В 1956 году она приехала как журналистка в Израиль и, работая в интересах сирийской разведки, стала проявлять повышенный интерес к границам Израиля и его военным объектам. Такое поведение для американской журналистки, специализирующейся по совсем другим вопросам, было явно необычным, и "Шин Бет" установила за ней круглосуточное наблюдение, а затем и арестовала Хаген. Ее судили на закрытом заседании, на которое журналисты не были допущены. 27 августа 1956 г. она была признана виновной в шпионаже и провела 8 месяцев в израильской тюрьме. Подробностей процесса не разглашали, известно только, что Мэри только в ходе допроса и суда осознала, что выполнение "просьб" жениха являлось просто шпионажем. Несколько обогатив свой личный опыт, Мэри Хаген вернулась в Нью-Йорк, - но, к её удивлению, её "жених", аль-Хейли, отказался с ней встретиться.
Но в целом необходимо отметить, что усилия разведок арабских стран по проникновению в Израиль в те годы отличались примитивизмом. Специалисты "Шин Бет" отмечали, что у арабов не хватало ни знаний, ни профессиональных навыков, ни терпения, которые были необходимы для осуществления долгосрочных разведывательных операций. Положение несколько изменилось, когда спецслужбы ОАР и отдельных арабских стран стали больше сотрудничать с советской разведкой. В результате ими было осуществлено несколько удачных агентурных операций, о которых несколько позже. Сейчас надо рассказать о большой разведывательной удаче "Шин Бет" - получению полного текста доклада Н. С. Хрущева ХХ съезду КПСС.
Амос Манор вплоть до своей отставки в 1964 году очень редко говорил с журналистами. "Я никогда не обсуждал свою работу и не вижу причин отступать от этого правила", - заявлял Манор даже после отставки, когда на протяжении четверти века входил в совет директоров различных компаний. Даже об этом деле он рассказывал крайне мало. Известно только, что у Манора были отличные источники в Восточной Европе, в задачу которых входило осуществление контроля за соблюдением американского эмбарго и выявление попыток внедрения агентуры советского блока в Израиль - настоящая контрразведка становится эффективной, когда она не ограничивается действиями на своей территории. Один из агентов Манора в Варшаве сумел получить оригинальный русский текст доклада Хрущева и во второй половине апреля 1956 года направил его в штаб-квартиру "Шин Бет", располагавшуюся в окрестностях Тель-Авива, в Яффе. Манор (он не знал русского языка) поручил одному из своих близких помощников, выходцу из России, перевести текст доклада на иврит, а экспертам "Шин Бет" по СССР поручил внимательно изучить текст и дать заключение о его подлинности. 13 апреля, в пятницу, шеф контрразведки прочел речь Хрущева. Манор сразу понял, что это был действительно важный документ, раскрывавшее глаза на тайны советской политики. С текстом и заключением экспертов, Манор отправился прямо домой к Бен-Гуриону. В субботу Бен-Гурион приказал немедленно передать текст американцам. Через два дня в Вашингтон к Джеймсу Энглтону вылетел курьер израильской разведки с текстом доклада Хрущева. Бен-Гурион справедливо полагал, что если Израиль сам предаст огласке текст доклада, то это ещё больше осложнит и так уже достаточно напряженные к тому времени отношения между Израилем и Советским Союзом. Доклад Хрущева не только прочли с интересом в ЦРУ. Американцы дали утечку в "Нью-Йорк Таймс", а затем полный текст доклада был передан по радио на всех языках через радиостанцию "Радио "Свободная Европа"" и "Радио "Свобода"". Брошюры с текстом даже забрасывались с помощью воздушных шаров в страны за "железным занавесом". Даже в 1970-е годы Манор не собирался раскрывать имя героя, стоявшего на другом конце информационного канала. А текст доклада попал в "Шин Бет" из Польши. Ян Стажевский, который был партийным руководителем в Варшаве в 50-х годах, спустя три десятилетия сам признался в этом. Текст был направлен нескольким лидерам компартий Восточной Европы. Один экземпляр - 58 страниц на русском языке, - курьер доставил Эдварду Охабу, Первому секретарю ПОРП. Тот не присутствовал на ХХ съезде и был шокирован прочитанным - полным подтверждением всего худшего, что когда-либо говорилось о Сталине. Охаб ознакомил с текстом некоторых польских партийных лидеров. Сначала им приходилось всем читать единственный экземпляр, который Охаб держал в своем сейфе. Потом Охаб приказал перевести доклад на польский язык и отпечатать строго ограниченное число экземпляров, которые были разосланы местным партийным руководителям, в том числе и Стажевскому. Секретарь Варшавского горкома, по его словам, решил, что речь заслуживает более широкой огласки, и приказал размножить её "для партакива". Одновременно был размножен (о технических деталях этого не сообщается) и исходный русский текст, - и Стажевский утверждает, что сам он лично передал этот текст журналисту по имени Филип Бен62.
Персональное досье.
Филип Бен, он же Норберт Нижевский, польский еврей, родился в 1913 году в Лодзи. С юных лет занимался журналистикой. В 1939 году, накануне войны, был призван в польскую армию. После разгрома Польши оказался в числе солдат тех соединений, которые отступили на советскую территорию и были интернированы. Добровольцем вступил в армию генерала Андерса и в её рядах южным путем оказался на Ближнем Востоке. В 1943 году Нижевский осел в Палестине и вновь занялся журналистикой. Он сменил имя: Норберт Нижевский стал Филипом Беном - "бен" на иврите означает "сын", а отца Норберта звали Филипом.
Бен преимущественно писал о международных событиях. В 1952 году он стал работать корреспондентом французской газеты "Монд", особо специализируясь на проблемах Восточной Европы. Бен обзавелся широким кругом источников; его репутации мог позавидовать любой журналист. Бывший посол Израиля в Польше Моше Авидан вспоминает, что иностранные дипломаты часто обращались в израильское посольство за информацией, ссылаясь на то, что "ваш молодой журналист все знает". Филип Бен, будем говорить так, мог быть агентом Манора в Восточной Европе: глазами и ушами "Шин Бет" в самом сердце коммунистического блока. В конце 1956 года польские власти выдворили Бена из страны за репортажи о рабочей забастовке в Познани, опубликованные в "Монд" и израильской "Маарив". Интересная формулировка: его выслали как "агента израильской и американской разведок". Бен, в то время уже женатый, сумел нелегально вывезти свою любовницу-польку, красавицу Франку Торончик, за рубеж. Сестра Бена, Ханна Тикнчинская, вспоминает: "Он всегда был окружен ореолом таинственности". С этим согласна Франка Торончик, связавшая с Беном свою последующую жизнь: "Он умел хранить секреты и почти никогда мне ничего не рассказывал". Один из давних коллег Бена по газете "Маарив" считает "вполне возможным и даже естественным", что Бен делился со службами безопасности своей страны информацией, которую он собирал в поездках по городам и странам.
Вернемся к нашим арабам. Египетская и сирийская разведки никогда не считались достаточно сильными, но они тоже предпринимали активную агентурную работу против Израиля. Им удалось завербовать нескольких израильских арабов - далеко не идеальный выбор, так как все они находились под "колпаком" Шин Бет и достаточно скоро были выявлены и арестованы, - а также время от времени направлять свою агентуру в Израиль под видом туристов. Наиболее дерзкие операции арабов были зеркальным отражением действий Израиля. Арабские агенты выдавали себя за евреев и направлялись в Израиль под видом иммигрантов, которые в потоке новых переселенцев не привлекали особого внимания.
Персональное досье.
Кобрук Яковян, армянин из Египта, под именем Ицхака Кошука он в декабре 1961 года въехал в Израиль из Бразилии. Египетская разведка завербовала Кошука, когда он находился в каирской тюрьме за малозначительное правонарушение. Для полного соответствия "еврейской" легенде, ему даже сделали обрезание.
Израильское консульство в Рио-де-Жанейро, первый "фильтр", приняло его за настоящего еврея, стремящегося к возвращению на библейскую родину, и выдало въездную визу.
В Израиле Кошук, как большинство новоприбывших, некоторое время работал в киббуце под Ашкелоном, а затем поступил в израильскую армию. Специальная подготовка, полученная в Египте, была направлена на внедрение разведчика в бронетанковые части. И действительно, Кошук очень хотелось попасть в танковые части, - это стремление нашло отражение в досье, которое вела "Шин Бет", но до своего ареста в декабре 1963 года он так и не продвинулся дальше службы в небольшом транспортном подразделении. Доказательства его агентурной деятельности были собраны бесспорные, да и сам разведчик на допросах дал полные признания. Яковяну-Кошуку повезло: израильские законы не предусматривают смертной казни за шпионаж. Он провел несколько лет в тюрьме и был выслан (в обмен на пойманного египтянами агента "Моссад") в Египет.
До сих пор не полностью "расшифрована" весьма удачная операция египетской разведки, внедрившей в Израиль шпиона, известного как Жак Битон. В конце 1960-х годов он, - один из самых лучших агентов, по свидетельству египтян, - документировался в Тель-Авиве. Он тоже выдавал себя за еврея и также подвергся обрезанию.
"Жак Битон" открыл туристское агентство на улице Бреннера в Тель-Авиве - хорошее прикрытие, которое предоставляло широкие возможности общения с туристами и паломниками. Постоянное общение с приезжающими и уезжающими не только давало неплохую информацию, но и позволяло маскировать связи с Каиром. В отличие от Кошука-Яковяна, этого шпиона поймать не удалось, - при первых признаках опасности "Жак Битон" скрылся, даже его настоящее имя осталось контрразведчикам неизвестным. В 1988 году египетское телевидение показало боевик, снятый по мотивам истории Битона. Сначала израильтяне заявили, что это арабская выдумка, но после того, как стали известны детали, вынуждены были признать, что у них под носом действительно работал арабский шпион, которому удалось уйти. Тем не менее израильтяне настаивают, что ущерб, причиненный этим агентом, был минимальным - ну что ж, это распространенное заблуждение; к сожалению, слишком многие в Израиле твердо убеждены, что египтяне просто неспособны ни на что дельное. А египетский разведчик получил редкую для шпиона возможность спокойно уйти в отставку. Через некоторое время по возвращению в Каир ему предоставили новую легенду и разрешили уехать в Западную Германию, где он жил с семьей до конца своих дней.
О деятельности "Лакам" по защите святая святых Израиля, его ядерных секретов, рассказано в соответствующем разделе. Здесь мы приведем только один эпизод, в котором непосредственное участие принимала "Шин Бет".
Персональное досье.
Курт Ситта, чех, родился в Праге в 1914 году. В 1936 с блеском закончил Пражский университет. Пользовался репутацией гения математики. После захвата гитлеровцами Чехии не проявлял энтузиазма и не стремился к коллаборационизму; кроме того, он был женат на еврейке - и фашисты это сочли достаточным поводом для отправки молодого ученого в Бухенвальд.
Ситта выжил; после войны стажировался в знаменитой лаборатории Резерфорда в Великобритании, а затем переехал в США и преподавал ядерную физику в университете штата Нью-Йорк, в Сиракузах. ФБР, подозревая в нем коммунистического агента (это был период "охоты на ведьм"), подвергло его допросу, а не получив признаний, попыталось хотя бы завербовать. Курт не дал признаний и не поддался на вербовку, но серьезно обиделся, счел свое дальнейшее пребывание в США излишним и в 1953 году выехал в Бразилию.
Спустя два года, в 1955, его пригласили прочесть курс лекций в "Технионе" в Хайфе, израильском эквиваленте американского МТИ. Курту понравилась страна, понравились люди, понравилась работа, - по крайней мере, так он говорил, когда принял пост директора департамента физики. Работал он очень успешно; столь же успешно, как оказалось, снабжал секретной информацией резидента чехословацкой разведки, работавшего под прикрытием посольства ЧССР. Считается, что завербован он был ранее и послевоенное путешествие по странам запада входило в подготовку ко внедрению; скорее всего, дело совсем не так, такая версия - плод израильской страсти к преувеличениям. В Хайфе Ситта остался потому лишь, что это было все же интересней, чем Бразилия, где есть урановые рудники, но пока что не весьма перспективно с ядерной промышленностью.
"Шин Бет" потребовалось 5 лет, чтобы выйти на эту секретную операцию. И только 16 июня 1960 г., за два дня до того, как первый израильский экспериментальный реактор в Нахаль Сорек был запущен на полную мощность, был произведен арест профессора Курта Ситта и предъявлено обвинение в шпионаже.
Этот арест явился шоком для его друзей, коллег и студентов в "Технионе", а также в политических кругах Израиля. Конечно же, многие из тех, кто совсем недавно превозносили нееврея Ситта, теперь громоздили непомерные домыслы. В ходе судебного заседания, например, сравнивали деятельность Ситта и ущерб, который якобы им был нанесен Израилю, с тем, что сделали Розенберги в США и Клаус Фукс в Великобритании. Стоит ли говорить, что это явное преувеличение. В те годы Израиль просто не располагал разработками в области ядерных технологий, которые бы опережали советские или американские.
Суд учел мотивы действий Курта Ситты - его не просто завербовали, а "держали на крючке" и шантажировали спецслужбы Чехословакии, угрожая расправиться с его престарелым отцом-пражанином. Что же касается степени "утечки", то даже сторона обвинения проговаривалась, что передаваемая Куртом информация была второстепенной и не имела стратегического значения.
Косвенным признанием этого может служить и то, что Ситта был приговорен к пяти годам тюрьмы, но вскоре вышел на свободу, без помех выехал из страны и начал новую научную карьеру в Западной Германии.
До 1967 года служба внутренней безопасности была небольшой замкнутой организацией, работавшей в обстановке абсолютной секретности. Само название "Шин Бет" было неизвестно широкой публике, цензура не пропускала ни малейшего упоминания об этой организации, и закон запрещал раскрывать имена сотрудников "Шин Бет". Общая численность агентства не превышала 500 человек. Внутри организации царила почти родственная атмосфера, все знали друг друга. "Семейные секреты", то, что происходило внутри службы, никогда не раскрывались посторонним. Это была весьма мало признанная в обществе организация, которая всегда стояла в тени "Моссада" и "Амана". Лишь изредка на долю "Шин Бет" перепадали какие-то крохи признания, главным образом благодаря деятельности оперативного департамента, который был общим с "Моссадом". Репутация "Шин Бет", как впрочем соответствующих служб во всех странах мира, была весьма невысока. Не прибавила службе популярности и постоянная борьба с серьезным внутренним противником - еврейским экстремизмом. После войны 1967 года фактически никто ещё в стране не осознавал, что действительную наибольшую угрозу внутренней безопасности представляли группировки ультраправого толка63.
У них появился какой-то мессианский комплекс: религиозный фанатизм, крайний национализм, замешенный на непримиримой ненависти к палестинцам. Так, политической платформа партии "Ках", преемницы созданной в США раввином Меиром Кахане "Лиги защиты евреев", сводилась к изгнанию всех арабов из Израиля и с оккупированных территорий. Только со временем наиболее прозорливые аналитики разведывательного сообщества стали рекомендовать предпринимать меры по борьбе с этим явлением. Агенты "Шин Бет" проникли в партию Кахане и стали регулярно сообщать обо всех планах и своевременно предупреждали о готовящихся экстремистских действиях, например, политических убийствах, и на основе агентурной информации производились аресты. За решетку попадали и члены других праворадикальных группировок, в частности те, кто планировал взрывы мечетей64 и других мусульманских святынь в Иерусалиме. Но ряд фактов указывал, что в некоторых терактах против арабов участвуют не только полулюбители-ортодоксы. В частности, покушение на трех мэров городов Западного Берега не походило на действия самоучек-"твердолобых"". Высокий технический уровень взрывных устройств, а также отсутствие отпечатков пальцев и других материальных следов заставляли достаточно серьезно отнестись к подпольной группировке, организовавшей взрывы, - это был вызов системе. Главными подозреваемыми были киббуцники - ультранационалисты из числа поселенцев имели и средства, и мотивы для организации такого покушения. Но "Шин Бет" встретилась с немалыми трудностями, когда дело дошло до "разработки" поселенцев, которые считались трудолюбивыми патриотами, чуть ли не символом Израиля - а многие ещё и имели тесные связи с Бегином и партией "Ликуд". Премьер-министр запретил внедрять агентов в среду поселенцев Западного берега. Профессиональные стандарты безопасности и разведки были принесены в жертву политическим соображениям. Сейчас кажется несомненным, что Ахитув мог и должен был принять самостоятельное решение о создании осведомительной сети среди еврейских поселенцев на Западном побережье. А так "Шин Бет" и вооруженные силы не могли предпринять серьезных шагов по пресечению насильственных действий со стороны "еврейского подполья".
В июле 1983 года несколько киббуцников с Западного берега, переодевшись в арабскую одежду, ворвались на территорию Исламского университета в Хеброне и расстреляли троих палестинцев. В мае 1984 года полиция обнаружила сразу 12 бомб, подложенных в арабские автобусы в Восточном Иерусалиме, в которых находились женщины и дети. Чудом удалось избежать кровавой бойни, и на этот раз "Шин Бет" смогла нанести ответный удар. Армейская взрывчатка в зарядах указывала на связь террористов с солдатами или резервистами, имеющими доступ к арсеналам. К этому времени агентура, все-таки внедренная в "еврейское подполье", уже начала давать отдачу, и "Шин Бет" знала, кого надо арестовывать. Не удерживал "Шин Бет" и Бегин, который в 1983 году ушел в отставку. Новый шеф "Шин Бет" Аврахам Шалом, бывший заместитель Ахитува, довел расследование до конца. Было установлено, что террористическая организация насчитывала в своих рядах около двух десятков киббуцников, ставивших целью уничтожение палестинцев. "Шин Бет" обращалась с арестованными евреями мягче, чем с арабскими террористами, но все они признались в совершенных преступлениях, были преданы суду и приговорены к тюремному заключению. Работа по ограничению или пресечению деятельности крайне правых, склонных к терроризму еврейских группировок, которые всемерно противились объективной исторической тенденции к созданию арабской палестинской государственности и в конечном счете примирению народов, обреченных на жизнь по соседству друг с другом, стала парадигмой деятельности спецслужб и полиции в девяностые годы. Но говорить о преодолении "внутреннего экстремизма" никак нельзя - как в связи с недостаточной жесткостью и масштабностью этой борьбы, так и в связи со значительной базой этих движений, опирающихся на общество, перенасыщенное религиозно-национальным экстремизмом.
Фанатики, проникнутые крайними воззрениями, есть во всех структурах государства и их немало. В 1996 году "весь Израиль" был потрясен убийством премьер-министра страны Ицхака Рабина (опытнейшего разведчика и политика, и отнюдь не "голубя мира"), совершенным его охранником Игалом Амиром. Кадры, запечатлевшие тысячи людей, которые плачут и воздевают в гору руки на площадях и улицах, обошли телеэкраны всего мира - как и изображения весьма уверенного в своей правоте убийцы. Было выявлено, что Амир, религиозно-националистический радикал, помимо основных своих обязанностей по линии "Шин Бет", с которыми он так своеобразно справился, являлся сотрудником службы "Натива", о которой ранее общественность ничего не знала.
"Шестидневная война" стала водоразделом в истории Израиля. Все ветви разведывательного сообщества тоже не миновали радикальные перемены, последовавшие за этой победой. 1 января 1967 года Йозеф Хармелин сменил Амоса Манора на посту директора "Шин Бет". Но перемены произошли не только в руководстве: время потребовало выполнения совершенно новых задач, сосредоточения усилий на тех направлениях, которые ещё недавно казались второстепенными. Прежде всего это касалось отношений с палестинцами в целом и Организацией Освобождения Палестины (ООП) в частности.
С момента создания в 1964 году эта партизанская организация стала объектом внимания израильской разведки и контрразведки, однако до 1967 года по-настоящему серьезно к ней не относились. Несмотря на воинственные призывы типа "Мы должны организовать подпольную борьбу на каждой улице, в каждом квартале, в каждой деревне. Каждый должен бороться с врагом", ООП не воспринимали как важного противника наравне с воинственными соседями. Но пришло время изменить старые подходы. Палестинцам стали активно помогать серьезные профессионалы - например, полковник Ахмед Суэдани, руководитель сирийской военной разведки, горячий сторонник "народной борьбы" на Ближнем Востоке, но, разумеется, не в самой Сирии. Сразу же после Шестидневной войны ООП помогали иорданцы (через три года благодарные отряды ООП стали так действовать в Иордании, что королю Хусейну пришлось "вышибать" их из страны с помощью крупной армейской операции), египтяне, алжирцы и тунисцы. Группировки ООП стали направлять десятки боевиков, вооруженных автоматами, гранатами и взрывчатыми веществами, на оккупированные территории для создания боевых ячеек. Ясир Арафат, лидер ООП, лично подбирал людей для боевых операций и утверждал их мельчайшие детали. Боевые группы нападали на военные патрули и автомашины, устраивали засады на узких улицах поселений Западного берега. В самом Израиле палестинцы взрывали бомбы на рынках, автобусных остановках, в кинотеатрах и ресторанах, не щадя ни военных, ни гражданских. Тактика ООП имела одно название: терроризм. В числе важных задач "Шин Бет", естественно, были попытки схватить или уничтожить проявленных лидеров ООП и палестинского сопротивления в целом. В частности, операции против Арафата предпринимались более десяти раз. Однажды от поимки отделяли считанные минуты: когда оперативники ворвались в трехэтажную виллу в Рамаллахе на Западном берегу реки Иордан, кровать была ещё теплой, простыни и одеяла разбросаны по комнате, в чайнике кипела вода и чай в чашках был ещё горячим, но человека по имени Абу Аммар в доме уже не было. Он выпрыгнул из окна второго этажа и спрятался в стоящем неподалеку автомобиле. Но в целом "Шин Бет" удалось сорвать попытку ООП поднять в 1967 году"народное восстание".
Всего за год до Шестидневной войны по рекомендации советника по арабским делам, ветерана "Моссад" Шмуеля Толедано правительство Израиля ликвидировало военную администрацию, существовавшую в арабских поселках и деревнях с момента окончания войны за независимость 1948 года. Контрразведка поддержала это решение; израильтяне арабского происхождения всегда имели право голосовать на выборах в кнессет, но их повседневная жизнь управлялась совсем не так, как у еврейского населения. Кроме того, в районах с преобладающим арабским населением, особенно в Галилее, на севере Израиля, все жители находились под неусыпным наблюдением "Шин Бет". Задача "Шин Бет" заключалась в том, чтобы не допустить превращения арабов в пятую колонну, которая будет действовать в интересах "своих братьев по ту сторону границы". Отмена военной администрации, по мнению "Шин Бет", способствовала бы интеграции арабов в израильское общество, внесла бы успокоение в этот сектор общества и способствовала изоляции экстремистов, недовольных жизнью в Израиле.
Биографическая справка.
Йозеф Хармелин появился на свет в Вене в 1923 году. После аншлюса 1938 года, когда Австрия была включена в состав нацистского рейха, родители Хармелина успели уехать в Мексику и тем самым избежали приближавшегося Холокоста. Некоторое время спустя юный Йозеф отправился в Палестину, где учился в сельскохозяйственной школе Бен Шемен, из которой вышли будущий премьер Шимон Перес и будущий шпион Вольфганг Лотц. Какое-то время Хармелин работал в киббутце, а потом поступил в британскую армию. После окончания Второй мировой войны он вступил в "Хагану", где познакомился с Харелом, а когда Израиль обрел независимость, стал сотрудником "Шин Бет". Несколькими годами позже Йозеф Хармелин возглавил в "Шин Бет" службу контрразведки и постепенно достиг высшего поста в этой организации. Он любил профессию контрразведчика. Достижение успеха в следствии требовало особой изощренности, а допросы подозреваемых - немалого интеллектуального напряжения. Чтобы выявить слабые места у подозреваемого, нужно было вообще хорошо знать человеческие слабости. Высокий, статный Иозеф Хармелин хорошо умел скрывать свои чувства - очень полезное качество для разведчика, и он, видимо, был наделен им от рождения.
Новый премьер-министр Леви Эшкол считал Хармелина безукоризненно честным, но слишком скучным. Эшкол, мастер политических и партийных интриг, веселый обаятельный живчик, шутник и хохмач, старался "расшевелить" этого человека с абсолютно бесстрастным лицом. Рассказывают, например, что однажды Хармелин, в обязанности которого входила организация охраны премьер-министра, заявил Эшколу, которому неоднократно угрожали, что теперь у него будет два круглосуточных телохранителя вместо одного. "Но это люди, которые строжайше соблюдают секреты. Вы можете быть совершенно спокойны. добавил шеф "Шин Бет", намекая на куртуазные развлечения нестарого вдовца Эшкола. - Если у вас будут интимные встречи - они не проронят ни слова". Эшкол ответил на идиш: "Наоборот. Пусть рассказывают". Но Хармелин даже не улыбнулся...
Серьезный политический акт: передача "Шин Бет" ответственности за поддержание порядка на оккупированных территориях, что фактически означало распространение юрисдикции службы внутренней безопасности за пределы официальных границ Израиля, - произошел через неделю после окончания Шестидневной войны, 19 июня 1967 г., на заседании "Вараш" - комитета начальников разведслужб Израиля. По традиции комитета, на заседании председательствовал руководитель "Моссада"; в заседании участвовали руководители "Амана" и "Шин Бет" - соответственно Аарон Ярив и Йозеф Хармелин, а также начальник национальной полиции и генеральный директор министерства иностранных дел.
С целью раскола между большинством палестинцев и воинствующим меньшинством, руководители разведсообщества решили, что жителям будет позволено вести нормальную жизнь, а тех, кто будет участвовать в подрывных или насильственных действиях, неотвратимо и строго наказывать. В качестве первого шага оперативники Хармелина, с помощью военной разведки, стали распространять слухи о том, каким строгим будет оккупационный режим. Эти слухи были не столь верны, сколь устрашающи. Палестинцы, помогающие повстанцам, будут наказываться тюремным заключением и уничтожением домов. Эти взрывы должны были служить предостережением всем остальным. Потеря дома для каждой семьи была, конечно, большим несчастьем и такая угроза заставляла многих очень серьезно задуматься; но самым суровым наказанием, которое могла применить и применяла "Шин Бет", было изгнание. С первых же недель управления тем, что Израиль называл "административными территориями", арабы, подозреваемые в связях с ООП, выдворялись в Иорданию без права возвращения.
Задачу предотвращения палестинских восстаний и борьбы с терроризмом Хармелин поручил Аврахаму Ахитуву, возглавлявшему небольшой (в тот период) арабский департамент "Шин Бет". Секретный доклад ЦРУ характеризовал Ахитува как "исключительно способного, трудолюбивого и амбициозного", но в том же докладе специалиста по арабским делам называли ещё и "упрямым, желчным и даже наглым". Достаточно типичный набор характеристик для контрразведчика. Ахитув по образованию был юристом и работал с той методичностью, которой требовала его профессия. Однако его работа имела довольно сомнительную правовую базу, хотя все коллеги по "Шин Бет" отмечали его заслуги в создании на оккупированных землях разветвленной сети осведомителей в среде израильских арабов. Опыт у него был немалый. В 1956 году во время кратковременной оккупации Израилем сектора Газа Ахитув отвечал за проведение в этом районе операций "Шин Бет". В 1967 году ему было предложено использовать свои способности и добиться на всех оккупированных территориях того же результата, какого он тогда добился в арабском секторе Газа.
Самым ценным помощником Ахитува был Иегуда Арбел, невысокого роста человек с преждевременной сединой и гипнотическим взглядом.
Биографическая справка.
Иегуда Арбел родился в Трансильвании, бывшей в то время частью Венгрии, а позже вошедшей в состав Румынии; в 1935 с родителями уехал в Палестину; служил в британской армии; участвовал в войне за независимость 1948 года. После войны служил полицейским и, наконец, в 1955 году пришел в "Шин Бет".
К началу войны 1967 года он возглавлял небольшое районное отделение "Шин Бет" в Западном секторе Иерусалима. Это был спокойный район, не доставлявший особенных хлопот. Тогда в районе было очень мало арабов и Арбелу приходилось заниматься главным образом контрразведкой и наблюдением за иностранными дипломатами. По воспоминаниям некоторых друзей и коллег, в неслужебное время это был романтик и эстет, любивший музыку, искусство, хорошее вино и красивых женщин. Те же, кто оказывался его оппонентом точнее, немногие, согласившиеся поделиться воспоминаниями о столкновениях с ним, - почему-то не отмечают ни романтики, ни эстетства.
После завершения Шестидневной войны скучать не пришлось. Арбел находился в постоянном движении, ездил от одной деревни на Западном берегу к другой, вербовал осведомителей, координировал работу по проникновению в ячейки сопротивления. И активная работа принесла результаты. В кратчайший срок "Шин Бет" удалось справиться с главной проблемой на оккупированных территориях. "Шин Бет" стала получать превосходную информацию, а это было главной предпосылкой успешной борьбы с оппозиционным подпольем - палестинцы были практически лишены возможности поднять восстание, "Шин Бет" получала предупреждение обо всех планах серьезных акций ООП.
Ахитув и Арбел, ярко-голубые глаза которого, казалось, излучали леденящий холод, сумели покрыть весь Западный берег и сектор Газа густой сетью осведомителей и тайных агентов. Большинство из них были арабами, работавшими за деньги или из чувства страха, но среди них также встречались израильтяне, свободно говорившие по-арабски. Информаторы снабжали "Шин Бет" упреждающей информацией о готовящихся акциях партизан. Именно этот непрерывный поток сведений позволил "Шин Бет" в декабрьскую ночь 1967 года так близко подойти к вилле Арафата в Рамаллахе. По наводкам информаторов оперативникам "Шин Бет" нередко удавалось арестовывать участников тайных сходок или захватывать палестинских боевиков в момент подготовки ими террористических актов. Эта система работы, получившая название "превентивной разведки", является пределом мечтаний любого сотрудника службы внутренней безопасности, призванного вести борьбу с насилием и терроризмом: предотвращение преступления. К декабрю 1967 года "Шин Бет" имела внушительные достижения: большинство палестинских групп сопротивления было разгромлено, и их штаб-квартира на Западном берегу вынуждена была эвакуироваться в Иорданию. Около 200 палестинцев было убито в стычках с армейскими подразделениями и оперативными группами "Шин Бет", более тысячи - арестовано. Исключительно важным фактором, предопределившим, по большому счету, неуспех партизанской войны в Палестине, была слишком ограниченная поддержка населения. Поставленное перед выбором "кнута и пряника", получая возможность для вхождения в экономически более благополучное общество, местное население предпочитало мир, спокойствие и процветание сотрудничеству с подпольем. Оперативники Ахитува стали известны как "короли территорий". Почти как во времена феодализма, каждый оперативник получал свой "надел", обычно деревню или группу деревень и там стремился быть в курсе всего, что происходило в его владении. Он знал всех жителей "своей" деревни по именам; они - только по псевдониму. Если палестинец хотел построить дом, военной администрации вменялось в обязанность согласовать этот вопрос с оперработником "Шин Бет". Араб, который хотел вывезти апельсины за пределы сектора Газа или оливковое масло за пределы Западного берега, получал лицензию только с согласия "Шин Бет". Практически вся повседневная жизнь палестинцев находилась под контролем "Шин Бет". Получалось так, что за возможность нормальной жизни арабы были вынуждены поддерживать хорошие отношения с "Шин Бет", предоставляли контрразведке информацию - а взамен действительно получали безопасность и некоторые блага.
Успехам контрразведки способствовали и тактические просчеты ООП. В тот период в больших формированиях бойцы знали друг друга и своих начальников. Сам Арафат и его старшие командиры, вопреки требованиям конспирации, знали большинство членов подпольных ячеек. Система связи была примитивной, коды ненадежными, маршруты отхода не предусматривались. Конспиративные квартиры подбирались неумело. Члены подпольных групп не были готовы к допросам в случае задержания и сразу же после ареста они во всем признавались. "Фидаины не умеют держать язык за зубами" - это высказывание оперативника "Шин Бет" кочевало по страницам газет. В результате подпольные ячейки раскрывались, секретные сообщения перехватывались и расшифровывались, явки проваливались, оружие и взрывчатка изымались "Шин Бет".
Оппозиция, по большому счету, была раздавлена и только через несколько десятилетий сложились новые исторические условия, которые позволили говорить о создании палестинского государства - если демон НМР не заставит в очередной раз ввергнуть Святую Землю в пучину страданий.
На переломе
До Шестидневной войны сотрудники Шин Бет представляли собой своеобразную "большую семью", происходившую от общих корней: практически все они служили в "Хагане", затем в израильской армии, полиции. Идеологические мотивы были важнейшими в деятельности рядовых агентов и офицеров и во многом определяли особый статус поведения каждого и достаточно высокий авторитет службы в целом в обществе. Как правило, это были "ашкенази" - выходцы из европейской ветви еврейства. После 1967 года "Шин Бет" трансформировалась в орган подавления, играющий главную роль в управлении оккупированными территориями. "Шин Бет" стала службой безопасности оккупационной державы, в её практических действиях, прежде всего в отношении арабов, появились самоуверенность, в известной мере высокомерие и даже наглость. Значительное расширение масштабов и направления деятельности отрицательно сказалось на профессиональном уровне. Безупречность и тщательность в работе, долгое наблюдение, проверки и перепроверки с целью исключить ошибки уступили место импровизациям, которые порой приводили к нарушениям прав личности.
Серьезно изменился и подход к кадрам. Для обеспечения нужд значительно расширившейся разведывательной сети нужно было срочно увеличивать штаты организации; скоро "Шин Бет" стало уже тесно в скромной штаб-квартире в Яффе и был выстроен целый современный комплекс в северной части Иерусалима. Острая потребность в сотрудниках, владевших арабским языком, заставляла обращаться к "сефардской", то есть восточной и африканской, части еврейского населения. У "сефардов", выходцев из слаборазвитых стран, в те годы репутация в Израиле была не слишком высока. Действительно, этот сектор еврейского общества был значительно менее образован и продвигался в жизни не за счет своих мозгов, а за счет мускулов; много молодых парней-сефардов шли на военную и полицейскую службу, точнее, оставались в армии или поступали в полицию после окончания срока обязательной службы. Теперь их стали широко принимать в "Шин Бет". Практика деятельности "сефардов" в "Шин Бет" свидетельствует о том, что действовали они весьма брутально, хотя зачастую решительно и эффективно. Вопрос, естественно, не в них - "почерк" организации определяется прежде всего её руководящим звеном, но и в этом звене все делалось в спешке, - и это привело к падению социального престижа организации. До "приглашения на работу" через СМИ, как произошло недавно в "Моссаде", в те годы дело не дошло. Но прежний подход, когда приглашались в основном особо закаленные молодые люди, прошедшие через элитные боевые подразделения израильской армии.
Спецподразделения.
Солдаты и офицеры специальных подразделений во многих странах считаются наиболее грубыми и кровожадными представителями вооруженных сил. В Израиле же придавалось большое значение воспитанию членов этих подразделений в духе высокой морали и они в известной мере считались "сливками общества".
Краткая справка.
Отряды специального назначения в вооруженных силах, а затем и в спецслужбах Израиля носят название "сайерет", что на иврите означает рекогносцировка, полевая разведка. Бойцы этих подразделений осуществляют, естественно, не пассивное наблюдение, а активную разведку, что называется, любой сложности. Все они проходят очень серьезную десантную подготовку, включающую ночной рукопашный бой и использование различных видов огнестрельного оружия. Почти каждый сектор израильских вооруженных сил имеет свой "сайерет". Такие подразделения есть в десантных войсках, в пехоте и на флоте. Кроме того, есть ещё один "сайерет" - элита элит, известный как "сайерет маткал"65, подразделение, непосредственно подчиненное начальнику генерального штаба. Сам факт существования "сайерет маткал" или "группы 269" является секретом, и военная цензура запрещает любые упоминания об этом подразделении.
Сыновья высокопоставленных чиновников и знаменитостей при наличии соответствующих данных часто идут служить в "сайерет". Один из таких примеров - племянник генерала Моше Даяна, полковник Узи Даян, принимавший участие в рейде на бейрутский аэропорт. Несмотря на полученное ещё до службы в армии ранение, он сумел попасть в это элитное подразделение.
"Сайерет маткал" выполняет задания как начальника генерального штаба, так и руководителя "Амана". Это разведывательно-диверсионное подразделение было создано в 1960 году для проведения специальных акций в тылу противника, то есть на территории соседних стран. Ее создатель и первый командир - старший офицер "Амана" Аврахам Арнан, который лично отобрал наиболее храбрых и способных солдат и офицеров. Обычно они действовали небольшой группой по три-четыре человека: неслышно переходили границу для установления наблюдательного поста, подключения к телефонной сети арабской страны, для похищения или уничтожения какого-то человека или военного объекта. Например, ночью 26 декабря 1969 г. они на двух вертолетах подняли новейший радар советского производства, установленный на Суэце, - махину весом 7 тонн, - и перенесли его на израильскую территорию. "Сайерет маткал" стал первым спецназом, который успешно использовал вертолеты для проведения операций на чужой территории.
Лучшие из лучших бойцов из этого подразделения более охотно переходили, после окончания основного срока службы, в другие ветви разведывательного сообщества, но не в контрразведку. Это стало причиной того, что "Шин Бет" в погоне за кадровым пополнением стала больше ориентироваться на вспомогательные подразделения, где не уделялось такого внимания тонкостям этики и морали, "воспитанию". Со временем это, конечно же, отразилось на реальном потенциале службы безопасности и её престиже. Но на первых порах требовалось все больше людей на решение "палестинской проблемы".
"Система".
Борьба с ООП перерастала в особую войну. Тысячи арабов задерживались для допросов, чуть ли не ежедневно проводились специальные операции, - а в то же время на улицах израильских городов взрывались заминированные автомобили. Отели в самой стране и за её пределами, представительства и авиалинии становились объектами террористических актов; от "Шин Бет" требовались срочные действия. Быстрота требовала жестокости и не оставляла времени для размышлений. Фактор времени становился решающим элементом "превентивной разведки". Сейчас уже как анекдот вспоминали, что некогда Йозеф Хармелин уволил следователя за оплеуху допрашиваемому палестинцу. Высокое мастерство интеллектуального допроса и психологического воздействия доступно не каждому следователю; таких мастеров уже не хватало. Новые условия диктовали свои правила. Оперативники "Шин Бет" первыми почувствовали, что такое поддержание режима жесткой оккупационной политики. Фактически терроризм удалось победить путем введения метода, который сотрудники ведомства называли "Системой".
Служба безопасности создала систему двойного стандарта в соблюдении гражданских прав и отправлении правосудия. Один - демократический применялся к гражданам Израиля; другой - весьма далекий от демократии, включающий попросту запрещенные в цивилизованных странах методы, применялся к палестинским "смутьянам" и подозреваемым на оккупированных территориях. "Система" с её двойным стандартом создала по сути новую страну "Шин Бет" с её особыми границами. В стране "Шин Бет" были свои тюрьмы, отличные от тюрем для евреев. Арестованные палестинцы помещались в специальные блоки в местах заключения. Полиция и администрация никогда не заглядывали в эти блоки. Арабы, обвиненные в терроризме, подвергались жестоким допросам. Банальные избиения были редкостью, но зато применялись другие пытки, не оставлявшие следов. Когда за арестованным палестинцем захлопывались ворота тюрьмы, ему обычно надевали на голову черный мешок и оставляли на палящем израильском солнце или, если дело происходило зимой, в леденящую стужу ожидать допроса. Допрос мог продолжаться несколько часов. Арестованным обычно не давали спать и часто обливали холодной водой. "Чего ждут от нас террористы, которые убивают женщин и детей? Что мы будем стучаться к ним в дверь и приглашать их на чашку кофе?" - спрашивал ветеран "Шин Бет", который в течение многих лет возглавлял отдел допросов.
Не всем сотрудникам "Шин Бет" нравилось то, что им приходилось делать, но в своем большинстве они видели в этом необходимую часть борьбы за национальное спасение. И в первые годы после Шестидневной войны "система" сработала. Подавляющее большинство палестинцев осталось на своих землях (эмиграция палестинцев поощрялась. Специальная фирма покупала землю в Бразилии, Парагвае, Португалии и Ливии для потенциальных арабских эмигрантов. Реально эмигрировало около 20 тыс. жителей. Около 1 тыс. палестинцев получили деньги из секретного переселенческого фонда. Однако операция была вскоре прекращена - масштабы эмиграции оказались небольшими по сравнению с общей численностью населения.) и научилось жить в условиях оккупации. Некоторые остались для того, чтобы бороться, хотя достаточно скоро самым горячим головам пришлось признать, что традиционными методами реально противостоять объединенным силам "Шин Бет" и израильской армии не удалось и шансов на подъем народного восстания очень мало. Но к тому времени имидж Израиля в мире стал в значительной степени определяться политикой, проводимой на оккупированных территориях. А она, формально говоря, была такова, что отношение к Израилю в мире изменилось. Израиль превратился в отвратительное, осуждаемое всеми государство. Практически все хорошее, чего добился Израиль за два десятилетия, было всерьез дискредитировано в глазах мировой общественности. Вызывавший сочувствие и подвергавшийся угрозам до 1967 года, он в глазах многих иностранцев вдруг превратился в жестокого оккупанта чужих земель. Отношения Израиля со многими странами значительно ухудшились. Тем более, что "приобретенные" на оккупированных землях навыки распространялись и на "свою" территорию. Авторитет спецслужб снижался.
Вот характерный случай. 13 апреля 1984 г., палестинскими террористами был захвачен рейсовый автобус Тель-Авив - Ашкелон в момент отхода автобуса с центрального автовокзала. Вскоре об этом узнали десятки репортеров и фотографов, освещавших работу проходившего в тот день съезда "Ликуда". Тем временем солдаты на одном из пикетов сумели прострелить шины автобуса, и он остановился в секторе Газа в шести милях от границы с Египтом. Автобус был окружен большим количеством солдат и сотрудников "Шин Бет". На место прибыл сам Аврахам Шалом, в то время руководитель "Шин Бет"..
Биографическая справка.
Аврахам Шалом (Вендор) родился в 1929 году в Германии. Его семье процветающих бизнесменов удалось выехать в Палестину из Берлина после прихода Гитлера к власти. В Тель-Авиве, как и в Берлине, родители постарались дать Абрахаму респектабельное буржуазное образование, но юный Шалом-Вендор предпочел социалистические ценности и вступил в киббуц. В 1948 году он оказался в армии, где его заметил Иссер Харел и завербовал в "Шин Бет". Шалом свободно владел английским и немецким, был сдержан, аскетичен и хладнокровен и отличался чрезвычайной добросовестностью. За 35 лет работы в "Шин Бет" Шалом принимал участие во всех крупных операциях, в том числе в совместной с "Моссадом" операции по похищению в Аргентине Эйхмана. Шалом всегда оставался оперативным работником. Он установил тесные деловые и дружеские отношения с Иегудой Арбелом, и вместе они провели немало операций против палестинских террористов. На посту директора "Шин Бет" он сменил Аврахама Ахитува. Шалом после отставки устроился (даже возвратив старую фамилию Вендор) в Нью-Йорке в компании, торгующей оружием израильского производства.
...На месте происшествия находились, помимо Шалома, несколько старших армейских офицеров и министр обороны Моше Аренс. Автобус с пассажирами, захваченный четырьмя вооруженными террористами, стоял, залитый светом нескольких прожекторов. С помощью приборов ночного видения и подслушивающих устройств установили, что эти террористы - дилетанты и вооружены только пистолетами. Начался штурм. Солдаты "сайерет", которые сотни раз проделывали подобное на учениях, разбили окна и в считанные секунды проникли в автобус, открыли огонь и мгновенно убили двух террористов и ранили двух других. Заложники были освобождены, хотя в ходе операции одна молодая женщина была убита и один пассажир легко ранен. Спецназовцы завершили ещё одну операцию по освобождению заложников - внешне легкую и элегантную, но реально почти неосуществимую для спецслужб других стран. Двух раненых террористов передали представителям армии и следователям "Шин Бет". В первоначальном официальном заявлении армейской пресс-службы говорилось, что 2 террориста были убиты и 2 ранены. Спустя час это заявление было исправлено, и теперь говорилось, что все 4 террориста были убиты. Но газета "Хадашот" опубликовала фотоснимки своего фотокорра Либака, сделанные на месте происшествия, с короткой сопроводительной подписью о том, что министерство обороны создало специальную комиссию для расследования этого инцидента. 24 мая 1984 г. комиссия Зореа представила секретный доклад, в котором четко заявила, что двое террористов были взяты живыми. Доклад был разослан в управление криминальной полиции, министру юстиции, в прокуратуру и военную полицию. Сотрудники "Шин Бет" заявили следователям комиссии Зореа, что они получили двух террористов от представителей армии так жестоко избитыми, что даже не могли допросить их. По этой версии "Шин Бет", террористы вскоре скончались от побоев, и таким образом вина за убийство возлагалась на армию. Работавшая параллельно группа следователей прокурора Ионы Блатмана была склонна поддерживать версию "Шин Бет". Примерно такую версию оперативники, которые уводили террористов, изложили на дисциплинарном суде "Шин Бет"66. Позже оказалось, что это ложь, санкционированная самим Шаломом: он приказал своему заместителю Рувену Хазаку, руководителю службы безопасности Пелегу Радаи и офицеру Рафи Малка дать дисциплинарному суду "Шин Бет" ложные показания и представить фальсифицированные меморандумы. Они это сделали - но вскоре начали жаловаться на Шалома и даже требовать его отставки. В отставку отправили их - и тогда три офицера "Шин Бет" в конце 1985 года обратились к министру юстиции генералу Замиру и сообщили ему новые сногсшибательные подробности лжесвидетельства и попыток замять этот скандал, а Рафи Малка обратился с иском в Верховный суд, обвинив Шалома в том, что тот неправомерно отстранил его от должности, и потребовал восстановления. В конечном итоге глава "Шин Бет" и 3 "бунтовщика" были отправлены в отставку, а 11 сотрудников "Шин Бет", в той или иной мере связанных с этим делом, прощены. Кабмин создал правительственную комиссию из трех прокуроров для расследования дела "Шин Бет". Доклад этой "Комиссии Ландау" потряс общественность и пошатнул веру в разведсообщество. Большинство израильтян считали, что Шалома можно было оправдать, если бы речь шла "только" об убийстве двух палестинских террористов, но попытка скрыть это преступление выходила за рамки того, с чем граждане могли смириться. Граждане почувствовали, что глава службы безопасности демократической страны руководил этой службой в худших традициях диктаторских режимов. "Шин Бет" стала пугалом, которым родители стращали непослушных детей. Были случаи, когда люди, арестованные по ошибке или за чистую уголовщину, признавались во всем в чем угодно только от угрозы, что их передадут в "Шин Бет" на дальнейшую "разработку". Не случайно один из выводов Комиссии Ландау гласил: "Следует воздерживаться от оказания чрезмерного давления на допрашиваемых лиц. Это давление не должно достигать такой стадии, когда причиняются физические страдания, когда в отношении человека проявляется жестокость, когда страдает его честь и достоинство как личности. Степень применения этих мер должна соотноситься со степенью предполагаемой опасности. Это означает, что степень психологического и физического давления должна быть определена заранее. Руководители должны решительно и остро реагировать на любые отступления от этого правила". Если отбросить моральные соображение, само по себе это убийство - не более чем хладнокровный профессиональный ход, вполне приемлемый в условиях войны. Террористы, захватившие автобус, были дилетантами, действовавшими по своей собственной инициативе, и не могли сообщить никаких сведений об организациях противника. Не обладая информацией, они не представляли никакого интереса для "Шин Бет". Их даже не стоило предавать суду. Но войны в Израиле не было - просто сказалось отрицательное влияние ливанской авантюры 1982-1985 годов на "Шин Бет". Ливан был для "Шин Бет" "диким Западом". В Ливане царила настоящая анархия и военный беспредел, и приобретенные там привычки распространились потом и на оккупированные земли, и на Израиль.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги