Мой Ангел (СИ)

Глава 8. Маргарита

— Ты мог предупредить? — Потуже затянув пояс шёлкового халата, с недовольством заявляю чуду, завалившемуся в квартиру утром. Сидит себе на кухне и спокойно чаёк попивает, словно рядовая ситуация.

— С каких это пор? — Проморгав глазами от мимолётно возникшего удивления, Рома соскакивает с барного стула и принимается намывать использованную им чашку, как ни в чём небывало.

Я-то точно знаю с каких это дней появилось это правило — вот с таких, и пробормотав это так, что слышно было, наверняка только мне, я направилась в ванную комнату: помыться, умыться и собраться на работу.

Сегодня первую половину дня постараюсь полностью посвятить делам фонда, поскольку из-за недавно пройденного контрольного концерта в балетной школе, всё своё время и все силы я оставляла там, и лишь маленькие крошки времени доставались благотворительной организации. Это надо восполнять.

— Тебе, как обычно, латте? Или что-то другое? И да, кстати, доброе утро! — Рома успевает сказать до того, как я скроюсь в ванне, не забывая при этом бросить острый крючок, ответно поддев меня за мою резко выброшенную при встрече реакцию.

Кроме латте, я с утра могу выпить лишь стакан воды. Другие напитки в утреннее время я всегда отметаю по ряду причин, но первая из них, конечно — это их бесполезность в борьбе с моим спящим организмом. Спрашивая у меня о моих сегодняшних предпочтениях, Рома дал понять — с тобой творится что-то неладное, и уточнение здесь явно не помешает.

Он прав. Но на его месте я была бы осторожней и не разгоняла мою кровь ещё сильнее. Не знаешь с какой отдачей обратно может прилететь. Хотя эта сторона Маргариты Дмитриевны ему до ранее не была знакома.

— Ничего, — кричу в узкую щель и умудряюсь при таком разгоне смачно хлопнуть дверью. Тем самым предупредив, что занято и нечего сюда ломиться с круглыми глазами, мол, я не знал, что ты тут.

Встаю под струи холодной воды и стараюсь пробудить каждую клеточку своего тела, которому явно нравятся короткие забеги в виде короткометражных снов под утро. Но ко мне претензий быть не должно, я делаю всё от себя зависящее. После той самой встречи, я удивлена, что мне в принципе удаётся сомкнуть глаза. Потому что при таком положении век, ко мне тут же приходил один и тот же образ и, воинственно привставший передо мной, никак не стирался. Ни частое смыкание век, ни размахивание рук — ничего на него действовало.

Запустив пальцы в волосы, я начинаю мягкими движениями массировать кожу головы. С появлением лёгкого головокружения, я перехожу с головы на шею и тщательно проминаю её заднюю поверхность.

Наношу небольшое количество геля с ароматом ежевики на ладонь и равномерно распределяю по своему телу, начиная с плеч и медленно опускаясь вниз.

С каждым движением я ощущала, как напряжение и стресс уходят прочь, а кожа под нежными прикосновениями подушечек пальцев оживала.

В тот момент, пока вода смывала с моего тела остатки образовавшейся пенки, я, закрыв глаза, наслаждалась своим уединением. Под мерный звук воды я нашла покой и умиротворение. Суета внешнего мира, будто не касалась меня. А все заботы и тревожные мысли казались далекими и неважными.

Надев тёплый халат и выйдя с ванной комнаты свежей и отдохнувшей, я тут же обнаруживаю тишину. Я снова одна в квартире. Бросаюсь к окну и облегчённо выдыхаю, когда вижу под окнами припаркованную машину и рядом расхаживавшего туда-сюда Рому.

Я впервые так с ним разговаривала, будто он здесь никто. Никогда за полтора года я не позволила себе в его адрес проявлять грубость. И всё из-за него. Его появление — это не гром среди ясного неба, от звука которого моментально подпрыгиваешь ты и твоё сердце. Нет. Если бы только это. Максим — это медленно надвигающая на тебя волна, пугающая своей неизвестностью. Тебя окутывает страх. Лёгкие сжимаются и перестают вбирать в себя жизненно важный элемент. Тебя ещё с головой не накрыло, а ты уже предвидишь свою скорую смерть. С того дня, мы больше не виделись. Но от этого мое сердце ничуть не успокаивается. Оно знает, что он где-то рядом, и этого вполне достаточно, чтобы постоянно быть начеку и держать руку на пульсе.

Повернувшись спиной к окну и смахнув с уголка глаза предательскую слезу, я взяла себя в руки и быстро пошла приводить себя в порядок, не заставлять же Рому долго ждать. Я и так перед ним за ту неделю достаточно провинилась.

По дороге на работу я несколько раз попросила у него прощения за утренний инцидент. Мне не давало покоя его отстранённость: скупое общение и максимальная концентрация своего внимания на дороге. Он ехал и весь путь от дома до работы о чём-то думал. Но о чём, можно было только догадываться. Мы перестали друг с другом открыто разговаривать и делиться переживаниями. Усмиряет мое сердце то, что эти резкие изменения в наших отношениях заботят нас двоих. И Рома не готов идти на попятную, и оставлять всё как есть.

Перед прощанием он предложил сегодня сходить на совместный ужин и обсудить планы на мой ближайший долгожданный отпуск. И я с радостью согласилась. Пора было и о хорошем подумать.

Войдя в здание, я особо не торопилась. До рабочего времени насчитывалось целых десять минут. Как раз за это время можно сорвавшийся дома кофеёк организовать. А ждущая меня у кабинета Таша, лишь подарок посланный судьбою для того, чтобы мой утренний завтрак показался слаще. От такой компании грех отказываться.

— Ты вовремя, — в щёку целую своего помощника, — желудок сводит, я с утра даже кофе не пила. У меня где-то в ящике должны быть печенья, — и уже став невтерпеж что-нибудь закинуть себе в рот, я хватаюсь за ручку кабинета, готовая влететь туда как ястреб.

— Думаю, Марго, нам придется завтрак отложить, — я оборачиваюсь к Таше и смотрю как она нервно потирает ладони.

— Это ещё почему? — От любопытства наклоняю голову.

— Знаешь, ты последнее время на расхват, — произносит с натянутой улыбкой. — Вроде рабочий день только на подходе, а к тебе уже пожаловали, — так громко сглатывает, что рефлекторно появляется желание сделать тоже самое.

Состояние моей помощницы начинает немного пугать.

— И кто же?

А в голове уже перебираю возможных гостей. И судя по Ташеному лицу, это может быть и полиция, и налоговая с проверкой.

— Не знаю. На чиновника не похож, но пугает намного больше. Хотя, — глаза у помощницы начинают преображаться и вместо тревоги в них появляется множество маленьких искорок, и в здании чуть ли не заискрило, — он страшно красивый, — поджимая губы и кивая, соглашается со своими словами. — Такой высокий. Брюнет, — начинает утопать в своих же описаниях. — С выразительными темно-зел…

— зелёными глазами, — на меня приходит озарение, и я продолжаю вместо неё. Без вопросов. Одно только утверждение. — Хорошо сложен. Ведёт себя уверенно, даже немного чересчур. Такой заносчивый павлин, — меня понесло, и тут я наглядно демонстрирую его веер сзади. — Тембр на первый взгляд кажется немного грубым, но невероятно обволакивающим. Одет с иголочки. Скорее всего в дорогой деловой костюм. Обязательно без галстука, с расстёгнутой на рубашке первой пуговицей, — и делаю аналогично, растягиваю на своей блузке пуговицу. Немного стало жарковато.

Когда я завершила описывать подробный портрет человека, я ждала восторженности от моих точных попаданий в мелочах. Однако я настолько увлеклась, что и не обратила внимание, в какой момент у помощницы стали вновь перепуганные глаза.

— Маргарита Дмитриевна, я не должна была его пускать…, — судорожно начинает оправдываться Таша, но я уже её не слышу.

— Он в кабинете? — Глядя на неё, большим пальцем указываю на дверь сзади.

Она молча кивает.

— Да. — Тёплый поток воздуха пронзает мою шею. — Высокомерный павлин ожидает вас в вашем кабинете, — и двери за спиной захлопываются.

И мы обе с Ташей подскакиваем.

— Твою ж … Ты почему не позвонила или не написала? — Эмоции захлёстывают. Я превращаюсь в оголённый кабель: осторожно, здесь опасно.

— Прости, — жалобно лепечет помощница. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Иди уже.

Сейчас всё равно мне вряд ли кто-то поможет. Ему мало равных. А отношусь ли ещё я к ним, сама не знаю. Время точно покажет.