Мой генерал, наш сад и я

Глава 5

Я выглянула в окно и увидела, как вдалеке Шарлотта и Эррон усаживаются за стол, готовясь обедать. Отлично, значит, у меня было достаточно времени на общение с зеркалами: Шарлотта вцепится в обожаемого генерала и не выпустит его из рук.

И почему мне от этого досадно? Я что, ревную?

Кажется, да. Ревную.

Ладно, займусь-ка я делами. Они лучше всего вытряхивают из головы и души ненужные мысли и чувства.

Поднявшись на третий этаж и по счастью никого не встретив по пути, я вошла в лабораторию Эррона и вскоре брела мимо зеркал, надеясь, что нужное откликнется.

— Милая, милая барышня! — веселым голосом зазвенел вражинец. — Я знаю чудесную сказку про деву с кожей цвета эбенового дерева и юного вождя, который ради нее убил змеиного бога! Хотите послушать?

— Не хочу, — отрезала я, и вражинец вздохнул и умолк.

— Над всем королевством будет чистое безоблачное небо, — сообщило другое зеркало. — Погода на следующей неделе идеальна для садоводов: теплый ветер, солнечный свет и никаких диких драконов с заморозками!

— Замминистра магии принимает дым-порошок, — проскрипело третье зеркало. — Он пока еще не лишился разума от дурмана, но этого ждать недолго. Вчера он едва успел спрятать ложку и бутылочку! И секретари перешептываются о том, что цвет его глаз поменялся.

— Бывает и такое, — вздохнула я. По зеркальной глади пошла рябь.

— Хуже всего то, что у многих в министерстве проблемы, — продолжало зеркало, обрадованное моим интересом. — Заклинания срабатывают хуже. Чары ложатся неправильно. Министерство пока держит все проблемы в секрете и делает вид, что все в порядке, но маги по всему миру задают вопросы. Маги по всему миру испуганы и растеряны.

— Великая сила, которая питала мир, уходит! — подхватило третье зеркало, которое в прошлый раз пророчило бурю. — Золотой кокон мира истончается. Тьма накатывает из глубин, Отец лжи проснулся в своих подземельях! Держитесь у огня! Не покидайте дома!

Все это было похоже на какое-то безумие, но в нем была своя логика, и она мне не нравилась. Эти неправильные чары и истончение мира внушали отчетливую тревогу.

Я прошла через весь зал, вслушиваясь в лепет из зеркальных глубин и в конце концов оказалась возле большого зеркала на сверкающей серебристой подставке. Мое отражение в нем дробилось и текло: вот проступила принцесса Катарина в бальном платье — и на нее сразу же наложилась Катя Смирницкая в светлой блузке и джинсах.

А потом обе растаяли, и я увидела библиотеку, озаренную мягким светом круглых ламп.

Книжные шкафы ломились от старинных томов с позолоченными корешками. За письменным столом сидел мужчина в темно-синей мантии с серебряными пуговицами и что-то торопливо писал на листке бумаги. В растрепанных темных волосах виднелась седина, бледное осунувшееся лицо с острыми птичьими чертами казалось призрачным, длинные пальцы были унизаны таким количеством серебряных колец, что я невольно задалась вопросом, как он вообще способен шевелить руками.

Почувствовав, что за ним наблюдают, незнакомец поднял голову, и пристальный взгляд темных глаз почти приковал меня к полу. Я судорожно пыталась напомнить себе, что это всего лишь отражение, и оно не причинит мне вреда — и это не помогало, я чувствовала себя одним из зайцев Тедроса перед распахнутой пастью волка.

— Вот и ты! — улыбнулся незнакомец. — Как прошел переход?

Я молчала, парализованная нахлынувшим ужасом такой глубины, что меня можно было нарезать на ломтики — я не нашла бы сил на сопротивление.

— Кэт? — окликнул незнакомец и нахмурился. Протянул руку, постучал по раме своего зеркала. — Да что ты будешь делать, связь совсем плохая. Кэт, ты слышишь меня?

— Слышу, — прошептала я. — Ты кто?

Незнакомец вздохнул с облегчением.

— Кеван Вивиани, — представился он. — Ты, конечно, меня не помнишь, ты была слишком маленькой, когда мы расстались. Но в глубине души…

По отражению прошла волна, размазывая все цветными пятнами. Послышался грохот: похоже, Кеван Вивиани как следует наподдал своему зеркалу.

Вот и буква К нашлась.

Мелькнула горькая мысль: если со мной тут что-нибудь случится, Эррон может не успеть на помощь.

Вскоре отражение восстановилось, и Вивиани с прежней дружеской улыбкой продолжал:

— Ты тогда была совсем крошкой, Кэт. Умирала от опухоли, и всего моего искусства не хватало, чтобы тебя спасти. Тогда я решил отправить твою душу в другой мир, потому что не нашел здесь подходящего сосуда.

Страх отступил. Я вспомнила, как родители рассказывали, что в пять лет я едва не утонула в дачном пруду. Меня вытащили, делали искусственное дыхание и с трудом смогли спасти.

Наверно, как раз в тот момент настоящая дочь моих родителей умерла, и ее тело заняла моя душа. Мама рассказывала, что несколько недель после того случая я была какая-то странная, будто бы все видела в первый раз…

Да, страх отступил — его заменила ярость.

— Ты вообще кто такой, изобретатель хренов? — с обманчивой вежливостью поинтересовалась я. Вспомнились слова Шарлотты о банке со змеями, но я отбросила их прочь. Сама их засуну этому ученому, чтобы сиделось удобнее.

Но Кеван лишь улыбнулся — мягко, радостно.

— Вспомни лучше, кто ты, — произнес он. — Кэт Вивиани, моя сестра.

Некоторое время я могла лишь стоять, глядя в зеркало и не произнося ни слова. Ни единой мысли не было в голове. Кеван смотрел на меня с таким сердечным теплом, что сердце сжималось от боли.

— А потом ты вернул меня обратно, — едва слышно промолвила я. Кеван утвердительно качнул головой.

— В тело принцессы Катарины, оно лучше всего подходило для размещения чужой души, — ответил он. — Все эти годы я готовился к твоему возвращению, подбирал сосуд…

Мне невольно стало жаль капризную принцессу. Она встречалась с мужчинами, отплясывала на балах, примеряла новое модное платье и даже представить не могла, что за ней наблюдают пристальные и цепкие глаза ученого. Что она не человек, а всего лишь сосуд, вместилище для чужой души.

— Где сейчас душа Катарины? — спросила я.

Кеван улыбнулся и подвинул зеркало так, чтобы мне было видно больше. На диванчике в библиотеке раскидалась огромная белая кошка — пушистая, похожая на довольное облако. Увидев меня в отражении, она лениво прищурила зеленые глаза, а потом равнодушно отвернулась и принялась вылизывать лапку.

— В кошке? — уточнила я. — Ты разместил человеческую душу в кошке?

— Она совершенно всем довольна, уверяю тебя, — произнес Кеван. — У принцессы все в порядке. Прекрасная еда, кошачьи поклонники и мягкая корзинка. И я разрешаю ей точить об меня когти, что может быть лучше?

— Не знаю, — пробормотала я. — Может, лучше было дать нам умереть.

На меня нахлынул целый водоворот мыслей, накрывая с головой. Кто я? Где я настоящая? Что мне делать с собственным прошлым и будущим, как я расскажу обо всем Эррону?

Нет, он точно вызовет инквизицию.

— Не говори так, Кэт, — попросил Кеван. — Ты жива, ты вернулась домой. Этот солдафон не обижает тебя?

— Нет. Этот солдафон вчера спас целый регион от твоих драконов.

Кеван вопросительно поднял бровь.

— Каких драконов?

Кажется, он и правда не понимает, о чем речь, а не притворяется.

— Стая диких драконов, которых ты сюда отправил. Восемь штук. На них твое клеймо, буква К, — ответила я, не зная, чего мне хочется больше: вцепиться в физиономию братца, ученого, на костре копченого, или разбить вон тот глобус о его голову.

На глобусе, кстати, была Земля. Я узнала очертания материков моего мира.

— Так, — нахмурился Кеван. — У меня нет и не было никаких диких драконов. Это наполовину безумные твари, иметь с ними дело может лишь такой же безумец. Говоришь, они прилетели вчера?

Я кивнула.

Кеван пошелестел бумагами на своем столе, вынул какую-то толстую тетрадь в темном переплете, и его лицо обрело озадаченно-угрюмое выражение.

— Вчера течения мировой магии на несколько мгновений изменили направление, — наконец, сказал он. — Возможно, это выгнало драконов, и они просто понеслись, не разбирая дороги. Я должен осмотреть их немедленно.

— Эррон предположил именно это. И уже разобрал драконов на запчасти, — ответила я, и Кеван скривился.

— Ладно, — сказал он, закрывая тетрадь. — Я буду у вас через полчаса.

И изображение в зеркале погасло.

Несколько мгновений я стояла, пытаясь окончательно опомниться и прийти в себя, а потом подхватила юбки и бросилась бежать.

Тем временем в парке разгоралась ссора. Выбежав из дворца и промчавшись по дорожке, я увидела, что Эррон с мрачным видом ходит туда-сюда и что-то выговаривает Шарлотте. Та выглядела настолько печальной и потрясенной, что мне даже стало жаль ее.

— …и я тебе уже говорил об этом. Неужели ты не понимаешь, что навязчивость отталкивает?

— Получается, мне нужно быть от тебя дальше, чтобы быть к тебе ближе? — сквозь слезы спросила Шарлотта, и в ее голосе звучало настолько глубокое светское кокетство, что я даже подумала: ох, пропадет генерал. Как есть пропадет.

— Тебе нужно обратить внимание на кого-то другого, — посоветовал Эррон и признался: — Я не люблю тебя. И не полюблю. Ты прекрасная девушка, Шарлотта, и составишь счастье самого лучшего человека, но не мое. Я женат. Я…

Он обернулся на звук шагов, увидел меня, и его лицо дрогнуло: то ли Эррон был недоволен моим появлением, то ли наоборот, обрадовался, что я здесь.

— Я дал слово перед лицом мира, людей и бога, — с искренней, подкупающей твердостью произнес он. — И не собираюсь нарушать его.

Шарлотта поднялась со скамьи с таким видом, что я невольно остановилась. Чутье подсказывало, что назревает такой скандал, что перья до столицы долетят.

— То есть, ты собираешься хранить ей верность? — спросила Шарлотта. Я стояла так, что она меня не видела: куст жасмина скрыл меня. — Хочешь сказать, что дело в данном слове или ты просто купился на ее чары?

— Я не… — начал было генерал, но Шарлотта вскинула руку, приказывая ему замолчать и выслушать.

И Эррон замолчал, да.

— Все вы, мужчины, одинаковы. Ты, мой брат, вся столица! — горячо продолжала Шарлотта. — Все вы клюете на ее декольте, развязные манеры и готовность отдаваться каждому, кто попросит! Она шлюха, и ты об этом прекрасно знаешь!

Она сделала паузу и спросила обжигающим шепотом:

— Неужели ее ласки тебе дороже настоящего чувства? Неужели ты думаешь, что она будет тебе верна? Да она всех твоих големов использует в поисках ключиков нужного размера!

Я едва не расхохоталась в голос, но придала лицу спокойное выражение, вышла из-за куста жасмина и спросила:

— Неужели ты думаешь, что мужчина предпочтет зануду горячей женщине? Даже если зануда его обожает?

Шарлотта обернулась и посмотрела на меня с такой ненавистью, что даже нос зачесался, словно чувствовал приближение кулака.

— Впрочем, это не так важно, — сказала я. — У меня новости и серьезный гость.

Шарлотта сжала руки в кулаки, пробормотала нечто неразборчивое, но явно такое, что покраснел бы извозчик вместе с лошадью, и быстрым шагом пошла по дорожке прочь. Я со вздохом опустилась на скамью и заметила:

— Она сделала принцессе Катарине потрясающую рекламу. И декольте глубокое, и поклонников много. Налетай, торопись.

Эррон сложил руки на груди и принялся ходить туда-сюда. Беседа с Шарлоттой выбила его из привычного расположения духа. Интересно, уедет ли Шарлотта или останется? Вот ведь рыба-прилипала, ни гордости, ни ума.

Впрочем, она, конечно, останется. Это ясно.

— Что за гость? — поинтересовался Эррон. — С меня уже хватило Шарлотты.

— Не привык отбиваться от навязчивых поклонниц? — с улыбкой поинтересовалась я. — Через полчаса здесь будет мой брат.

Эррон остановился. Нахмурился.

— Принц Джейми? Только не он. Я столько не выпью.

— Хуже, — ответила я. — Кеван Вивиани, знаешь такого?

Эррон нахмурился. Посмотрел так, словно пытался понять, как это я успела лишиться рассудка, пока он тут скандалил с Шарлоттой.

— У магистра Вивиани нет семьи, — наконец, произнес он. — И это человек, рядом с которым лучше даже не дышать.

— Понимаю, — кивнула я. — Но Шарлотта передала мне от него записку. А зеркала помогли побеседовать. Скоро он будет здесь.

С каждым моим словом брови Эррона поднимались все выше. Я рассказала ему о том, как Кеван отправил душу умирающей сестры в другой мир, а потом вернул обратно, и упомянула пушистую белую кошку, в которой теперь обитала принцесса Катарина. Выслушав меня и окончательно потемнев лицом, Эррон сказал:

— Да, о нем говорят, что он способен забирать души у людей и хранить их в глиняных кувшинах. Так делают бокоры на черном юге, а бездушные тела потом работают на их плантациях.

— Вот такая у меня, оказывается, родня, — вздохнула я. — Он хочет увидеть останки диких драконов. С мировой магией что-то происходит. Те зеркала сказали, что заклинания срабатывают хуже, а министерство пока прячет голову в песок.

— Нормально срабатывают заклинания, — отрезал Эррон. — Надо относиться к ним серьезно, а не на отвали, и все будет, как надо.

— А то зеркало, которое рассказало о драконах, говорит, что уходит сила, которая питала мир, — сказала я. — Кстати, это не клеймо Кевана. И не его драконы.

Эррон вопросительно поднял бровь.

— Ты его видишь в первый раз в жизни. И уже веришь?

— Тебе-то я верю. А тебя знаю ненамного дольше.

Ноздри Эррона дрогнули, словно он с трудом сдерживал гнев.

— Я генерал. Боевой офицер. У меня есть честь и присяга, — отчеканил он. — А Кеван Вивиани темнокнижник! Человек без чести и совести, способный на все даже не ради денег… а ради своей науки!

— И почему это вас так задевает? У вас честь, у меня знания. Мы должны понимать друг друга.

Кеван выступил из ниоткуда: вроде бы только что у клумбы с пушистыми белыми цветами никого не было — и вот незваный гость уже стоит с небольшим саквояжем в руке. Сейчас было видно, что мой брат высокого роста, очень худ, и седины в его волосах больше, чем казалось в отражении. Темно-синяя мантия поверх черного костюма делала мага похожим на ворона.

— Да, именно понимать, — продолжал Кеван. — Потому что нами движут эфемерные вещи с точки зрения обывателей.

— Пересаживать людям тьмачервий это не наука, — отрезал Эррон, глядя на Кевана с нескрываемой неприязнью. — Это преступление.

— Которое помогло министерству магии улучшить процесс их удаления и окончательного излечения пациентов, — с улыбкой откликнулся Кеван. — Моя наука служит миру, нравится вам это или нет. А без экспериментов в науке не обойдешься.

— А паутинное проклятие под кожу герцога Тривиари вы запустили тоже ради науки? — с неприятной улыбкой поинтересовался Эррон, и я поняла, что все-таки будет драка.

— С Тривиари все еще проще. Он обещал заплатить мне, но не сдержал слова. Потом ему пришлось заплатить еще больше, — с такой же улыбкой ответил Кеван. — И я даю слово: вы узнаете на себе, что такое паутинное проклятие, если обидите мою сестру словом или действием. А с ним не справится даже драконье пламя.

Он обернулся ко мне — в его взгляде не было ничего, кроме тоски и нежности. Я почувствовала себя неправильной, будто сшитой из кусочков, и каждый кусочек никак не желал подходить к другому.

— Кэт, это и правда ты, — негромко произнес Кеван. — Добро пожаловать домой, маленькая.

Мелькнуло даже не воспоминание — тень воспоминания: девочка мечется в бреду на кровати, и молодой мужчина подносит к ее губам чашку с зельем, а его глаза полны слез. Мелькнуло и растаяло.

— Но давайте поговорим потом, — сказал Кеван, и теперь в его голосе был лишь металл и приказание подчиняться. — Я хочу увидеть убитых драконов. Похоже, у всего нашего мира проблемы.

— Разумеется, у нас проблемы, — пробормотал Эррон. — Из-за безумных изобретателей, которые не ограничивают свое безумие.

Кеван вздохнул. Похоже, к таким сценам он давно успел привыкнуть.

Интересно, как он на Шарлотту повлиял?

— Где драконы?

Драконы обнаружились во флигеле в глубине парка. Там царила такая холодрыга, что зуб на зуб не попадал. Не обращая внимания на мороз, големы уже разложили драконов по деревянным коробкам, и Кеван бросился к ним, как малыш к новогодним подаркам.

— Огромная стая! — восхищенно воскликнул он. — Лихо вы с ними справились! Вижу, жгли очень решительно.

— Если бы не принцесса Катарина и ее поддержка с земли, я бы не справился, — ответил Эррон и посмотрел на меня с искренним уважением. — Она умудрилась приручить фавна, его музыка усыпила тварей вечным сном.

Кеван оторвался от изучения драконьей лапы и посмотрел на меня с нескрываемым теплом.

— Наша кровь! — довольно произнес он. — В семье Вивиани никто не сидит, опустив руки.

— Не при чем тут семья Вивиани, — отрезала я. — Меня воспитывали Андрей и Ольга Смирницкие. Это их любовь и смелость сделали меня такой, какая я есть.

А пусть не подмазывается! Так-то Эррон прав, не надо доверять тому, кого видишь впервые в жизни. Особенно, если репутация у него так себе.

— Я могу только радоваться, что ты попала к достойным людям, — улыбнулся Кеван и перешел к ящику со сложенным драконьим крылом. — Вот это вы называете клеймом?

Он с усилием развернул крыло, показал нам, и Эррон кивнул.

— Это не клеймо, — со знанием дела произнес Кеван. — Это выброс сгустка энергии, он ослепляет и драконы закрывались от него своими крыльями. А вот еще один, усиливающий, он похож на удар кнутом. И шел он…

Кеван пощелкал пальцами, и прямо из воздуха выкатился открытый ящик с причудливыми инструментами. Водрузив на нос очки с десятком разноцветных линз, Кеван принялся изучать крыло, что-то негромко бормоча.

Эррон смотрел так, будто прикидывал, уважать ли ему магистра Вивиани или все-таки презирать. Ученый за работой всегда впечатляет, даже если эта работа выглядит жутко.

— Течения мировой магии меняют направления, — наконец, произнес Кеван, снимая очки. Все линзы в них налились зловещим темным цветом. — Магия уходит из нашего мира, огромный пласт сдвинулся и зацепил драконов. Вот откуда эти метки.

— Уверены? — спросил Эррон. Я хотела услышать в его голосе насмешку над тревогой Кевана, но ее не было.

— Уверен. Министерство, конечно, делает вид, что все в порядке, — ответил Кеван, закрывая свой ящик. — Мелкие маги ничего не чувствуют. Но…

— Я ничего не чувствую. Рискнете назвать меня мелким магом?

Кеван улыбнулся.

— Вы же драконы. Порождение Первого огня, который вышел из Божьих рук, — произнес он. — У вас другая магия и иная сила, но вы тоже скоро поймете, что дело скверно. Не сможете оборачиваться.

Эррон побледнел. Ух, как он побледнел! Будто вся кровь, что была в нем, мгновенно исчезла — казалось, рядом стоит живой мертвец.

И я прекрасно его понимала. Пропадет способность оборачиваться — и дракон потеряет все. Станет просто человеком, а не существом, которое правит землей и небесами.

— Почему же она уходит? Из-за того, что вы ее сюда выдернули? — с обманчивой мягкостью поинтересовался Эррон, указав на меня. Сразу становилось ясно: он готов душу вытрясти из магистра Вивиани, если что-то пойдет не так.

— Это началось очень давно, — ответил Кеван и со вздохом двинулся к выходу. Мы потянулись за ним. — Первые колебания зафиксированы еще двадцать лет назад, я тогда только окончил академию. Но теперь они усилились, и нас не ждет ничего хорошего.

Мы вышли на свежий воздух, и на солнце невольно стало легче и спокойнее. У нас тоже чего только не говорят про озоновый слой, а мир все равно живет и никуда не девается. Может, и здесь больше преувеличения?

— И что же будет? — спросила я.

Кеван печально улыбнулся.

— Начнутся катаклизмы. Ураганы, бури, смерчи, природные катастрофы. Такие вот освобожденные стаи диких драконов станут привычным бедствием. А если из разломов в горах полезут камнежорцы… а они полезут, то…

— Незачем пока запугивать, — отрезал Эррон. — Обойдемся без паники и нагнетания. Как можно все это исправить?

Да, он рассуждал, как настоящий генерал. Сразу же взял себя в руки, поставил задачу и готов выполнять.

— Слишком много прорех, которые необходимо заштопать, — нехотя ответил Кеван. — Как трухлявая ткань: зашиваешь одну дыру, и сразу же проступает пара новых.

— Но незачем сидеть и ждать, когда эта ткань вообще расползется в руках, — сказал Эррон. — Давайте думать, как нам поступить, какая помощь понадобится, и кто может ее дать.

Кеван улыбнулся — уже мягче, по-дружески.

— Привыкли решительно браться за дело? — поинтересовался он.

Эррон посмотрел на него без тени улыбки.

— Не привык поддаваться панике, — ответил он. — Спасать людей и мир мне не впервой, так что… Не тратим время на лишние вопросы. Работаем.

Когда мужчины спасают мир, то делают это сами, без женского участия.

Я вошла было в большой генеральский кабинет, в котором еще не довели уборку до конца, собираясь обсуждать проблему вместе со всеми, но Эррон вдруг заявил:

— Пожалуй, с тебя пока хватит приключений. И ты еще не обедала. Так что отдыхай, потом я все расскажу.

Нет, ну это надо? Меня просто берут и выпроваживают!

— Я прямо так сильно мешаю? — осведомилась я. — Или ты мне не доверяешь?

Насчет недоверия прямо обидно становилось. Вообще-то вчера мы с Тедросом помогали и спасали!

— Тебе да, ему нет, — отрезал Эррон. — Приказываю приступить к приему пищи.

— Есть приступить к приему пищи, — вздохнула я и генерал закрыл передо мной дверь. Кеван, кстати, даже слова не произнес: опустился в кресло и устало сжал переносицу.

Я спустилась в сад, села на скамью, и Джина сразу же захлопотала рядом: на столе появился стейк в окружении разноцветных овощных завитков, хрустальная ваза с салатом, некое подобие креветок, обернутых тонкими полосками бекона, блинчики с икрой и ветчинные рулетики с начинкой. Еды было столько, что живот невольно заныл в предвкушении.

— Простите, ваше высочество, что спрашиваю, а магистр Вивиани будет перебирать големов? — спросила Джина, когда я взялась за нож и вилку.

— Перебирать? В каком смысле?

— Ну как же… — Джина выглядела растерянной и испуганной и то сжимала фартучек в кулаках, то разжимала их, выпуская смятую ткань. — Он по големам большой мастер. Он вообще великий человек в магии, но… Если с нами все в порядке, зачем он здесь? А если не в порядке, то в чем же мы провинились?

Служанка с трудом сдерживала слезы.

— Вы ни в чем не провинились, все в порядке, — ответила я. — Никто не даст вас в обиду, вы вообще самые замечательные големы на белом свете. А у магистра Вивиани какое-то дело к генералу. Они решили все обсуждать без меня.

Мясо так и таяло во рту. Студенческая полуголодная юность не позволяла мне обжираться, а принцессу Катарину, похоже, держали на строгой диете, так что я наслаждалась каждым кусочком.

— Спасибо, ваше высочество, — всхлипнула Джина. — Я расскажу нашим, что беспокоиться не о чем.

Поклонившись, она поспешила прочь по дорожке, а я взялась за еду. Интересно, где сейчас Шарлотта? Вряд ли собирает вещи — наверно, придумывает, какую очередную гадость рассказать своему обожаемому генералу про его законную супругу.

Генерал Эррон надеялся, что будет тихо и спокойно жить в этой милой глуши — но в тело капризной принцессы вернулась сестра опасного темного мага, в дом прикатила толпа гостей… а, еще и нападение диких драконов, и бог весть, что еще.

Пообедав, я поднялась из-за стола и побрела по дорожке между клумб и грядок. Царила густая послеобеденная тишина. Мандрагоры посапывали на грядке, и Герберт выдыхал во сне:

— Мочи городских… бей шерстяных… хр-р-р…

Шерстяные вскоре тоже встретились: стая зайцев Тедроса спала под деревьями, ушки чуть подрагивали. Неподалеку и Тедрос нашелся: мальчик сидел под деревом и встрепенулся, услышав мои шаги.

— Привет! — сказала я. — Вас покормили?

— Привет! — откликнулся фавн. — Да, все в порядке. Вон как крепко спят. Кстати, те грядки сохнут и вянут. Я пытался поиграть для них на флейте, но они и слушать не стали.

Я обернулась туда, куда показывал Тедрос, и увидела две на удивление приличные грядки. Сорняков там не росло, но их обитатели, похожие на гербер, уныло опустили разноцветные корзиночки-головы, а по краю красивых темно-зеленых листьев бежала серая бахрома.

— Их, наверно, надо подкормить, — предположила я, и Тедрос поднялся на ноги, готовый помогать.

— Вон там за деревьями я видел сарайчик, — сообщил он. — И он набит какими-то коробками. Может, подкормка там?

В сарайчике действительно не протолкнуться было от коробок и ящиков. Я взяла одну из упаковок и прочла на этикетке с весело улыбающимся садоводом:

“Универсальная подкормка для магических растений от доктора Корбазьера! Специально разработанная формула помогает растениям лучше усваивать необходимые питательные вещества и делает более устойчивыми к стрессовым ситуациям и болезням. Превратите ваш огород в цветущий райский сад, где все растения довольны жизнью!”

Ладно, попробуем.

В коробке обнаружились светло-зеленые гранулы. Инструкция советовала погрузить каждую в землю возле цветка, и я решила сначала испытать подкормку на чем-нибудь простеньком, вроде одуванчика.

Одуванчик, который я пересадила в отдельный горшок, дремал, как и мандрагоры. Я аккуратно разрыла землю под его листьями, и Тедрос, который задумчиво наблюдал за мной, спросил:

— А ему не много будет? Герберы большие, он маленький, а эта зеленая козявка одна на всех.

Я только плечами пожала.

— Посмотрим! Что еще делать? Эррон занят, больше спросить некого.

Судя по тому, каким суровым был генерал, выпроваживая меня из кабинета, помешать ему мог только самоубийца. Ладно, пусть они с Кеваном занимаются глобальными вещами — мне тоже есть, что делать.

Некоторое время ничего не происходило. Потом дремавший одуванчик шевельнулся и развернул золотую голову на меня, словно удивлялся и не понимал, что это такое творится.

Потом над грядками разлился мелодичный звон, что-то громко лопнуло и воцарилась тишина.

— Что это было? — спросил Тедрос и схватился за живот обеими руками. — Я испугался, что у меня живот лопнул.

Мы посмотрели сперва друг на друга, потом на горшок, и я увидела, что он пуст. Одуванчик из него просто вышибло: теперь он с важным видом стоял у наших ног, весело покачивая листвой и ввинчивая корни в почву — а их у него откуда ни возьмись нарисовалась добрая дюжина!

— Ничего себе удобреньице… — прошептал Тедрос.

Ну спасибо тебе, доктор Корбазьер! Ну, удружил! Теперь это ничем не выполоть.

Из робкой крошечки одуванчик вымахал на полметра в высоту. Шевельнулись желтые лепестки, из них выглянули черные шарики глаз, и звонкий голосок пропел:

— Спасибо тебе! Зеленей и разрастайся!