Мой Куратор (СИ)

Глава 22

Это был ад. Настоящее пекло. Меня буквально швыряли и кидали как куклу из одного угла ринга в другой. Казалось, что мои мозги в черепной коробке превратились в желе. Всё это происходило не умышленно. Противник во много раз превосходил меня по силе, и я банально не успевал прийти в себя, когда он наносил всё новые и новые удары. Единственное, что меня поражало в тот момент, как это я еще не вырубился к чертовой бабушке?

На самом деле ответ был. Я просто не имел права сейчас упасть в нокаут. Пока не увижу Андрея, пока не пойму, удалось ему задуманное или нет, я обязан находиться в сознании. Кровь нещадно заливала глаза из разбитых бровей. Всё под ногами до тошноты кружилось и качалось. Я видел хищные взгляды зрителей, видел их первобытное желание крови, дикий граничащий с ненормальностью азарт. Всем им хотелось смерти моей или моего противника — неважно, просто хотелось чьей-нибудь смерти. И это выглядело жутко.

Шум заполнял уши. Очередная череда ударов пришлась мне на лицо, и я упал на спину, пытаясь избавиться от развода цветных кругов перед глазами. Судья, который в нашем виде развлечения выполняет только роль более глубокого погружения в атмосферу, склонился надо мной и похлопал по щекам.

— Нормально? — доносится до меня его тихий голос.

— Да, — я сплюнул кровь и медленно поднялся.

Я не чувствовал ничего, кроме бесконечно прибывающего металлического привкуса крови. Зрение начало нещадно подводить, и я мысленно ругал себя, молился и проклинал за это.

Времени с момента начала боя прошло не так уж и много, даже наоборот — смехотворно мало. Две минуты. Две, мать его, минуты, казались мне длиной в бесконечность. Хватало сил только на то, чтобы уклоняться от новых ударов. Именно в момент моих увиливаний и блокировок я и заметил Андрея. Его силуэт растекался в багровых подтеках крови, капающих мне на веки, но я видел лицо и этого достаточно.

Краткий кивок. Мне нужен был только его краткий кивок. Не знаю, каким образом он это сделал, как воплотил в жизнь мой отчасти безумный план, но Андрей сделал это. Я сплюнул темный сгусток крови с куском отломанного зуба. Пытаясь собрать свои разваленные мысли в кучу, я переключил всё свое внимание на противника.

Меня пошатывало, но я не обращал внимания. Я просто хотел свободы. Обычной человеческой свободы. И это желание оказалось таким же животным и диким как желание зрителей увидеть смерть одного из нас. Не знаю, что со мной случилось, будто тумблер переключился, и я со слезами злости и счастья напал на противника. Я бил, буквально выгрызал свое место под солнцем и место для моей сестры и любимой девушки, которой, если мне удастся сегодня выжить, обязательно сделаю предложение.

Соперник не ожидал активного наступления. Он быстро выдохся, а у меня не было шанса использовать свою силу раннее. От ударов у меня хрустели кости, и ломило руки, но я наплевал на всё. Не знаю, как я вообще свалил этого бугая с ног, у меня на секунду рассудок помутнел. Когда очнулся — противник, тяжело и прерывисто дыша, отхаркивал собственную кровь, а потом потерял сознание.

Зарычав до болезненной вибрации в груди, я повернулся к зрителям. Меня переполняла лютая ненависть к ним всем, за то, что они сталкивали людей лбами только для того, чтобы повеселиться.

Щербицкий от шока даже привстал со своего места. Наши взгляды встретились. Я улыбнулся ему своим окровавленным ртом. Этот говнюк даже не подумал о том, что я не собираюсь сегодня проигрывать.

Шатаясь, я покинул приделы ринга. Аркаша смотрел на меня взглядом полным ненависти, злости и яда. Но мне было плевать на него и на деньги, которые я вроде бы, как и выиграл, но вряд ли эти бандитские рожи мне их отдадут. Да и не надо они мне. Не хочу новых обязательств перед зелеными бумажками.

Стерев со лба кровь, я заметил, что какие-то люди в черных кожаных куртках куда-то поволокли Щербицкого. Он брыкался, что-то пытался сказать, но его уже никто не слушал. Я размял шею и пошел на выход, больше меня никто не трогал.

На улице дул холодный ветер, но я ощущал его через раз, даже несмотря на то, что был почти без одежды. Всё тело ныло, а предательские слезы вперемешку с кровью упорно застилали глаза. Это всё нервы, последствия после сильного всплеска адреналина.

— На, — Андрей набросил мне на плечи куртку. — Валить надо, там драка начинается. Кажется, мне пора искать новую работу.

— Дай сигарету, — хриплым голосом прошу. Не привык курить, но сейчас дико захотелось.

— Бери.

Затягиваюсь и чувствую, как дым больно обжигает мои легкие. Кашляю от этой боли, но всё равно чувствую себя счастливым.

— Всё сделал быстро и чисто. Пришлось своих друзей подтянуть. Думаю, теперь Щербицкому будет не до твоей сестры, — Андрей ухмыляется.

— Спасибо, брат, — хлопаю его по плечу.

— Поехали.

Мы сели в машину, я зашипел от боли, будто в тело вогнали миллионы игл. Друг услужливо протянул мне пачку влажных салфеток. Ситуацию они, конечно, не исправят, но слой уже подсохшей крови сотрут.

— Мы ее к тебе домой отвезли. Под присмотром оставил. Напуганная до ужаса, — сообщает Андрей, когда мы вырулили на дорогу. — Туда сразу?

— Нет, нужно сначала Соню забрать. Она, наверное, себе места не находит.

— Без базара. Говори, куда ехать.

Я задремал и не сразу почувствовал, что машина остановилась. Кости будто налились свинцом, и я иногда тихо поскуливал от боли.

— Тебе бы в больницу сгонять, — посоветовал Андрей, глуша двигатель.

— Всё потом. Я сейчас, схожу за Соней, — я потянулся к ручке двери, а друг хохотнул.

— Ты блять почти голый, в одних шортах. Оденься хоть, не пугай девчонку свою, — Андрей достал с заднего сидения спортивную сумку. — Тут шмотки мои, надень.

Я туго соображал, поэтому совсем забыл о такой незначительной мелочи как вещи. Едва перебирая ногами, я буквально дополз к нужной мне двери и позвонил. Открыли почти что сразу, будто знали, что я вот-вот приду.

На пороге возникла Соня. Испуганная и уставшая, она явно не спала. Переживала, боялась.

— Макс? — ее голос дрогнул, будто лезвием по сердцу прошлись.

— Всё нормально, — привалившись плечом к дверному косяку, ответил я. — Собирайся, я за тобой.

— Макс, тебе плохо? Господи! Ты же весь в крови! Я звоню в «скорую», — она засуетилась, а я просто заулыбался. — Почему ты улыбаешься? — в любимых глазах заблестели слезы.

— Потому что счастлив, — это был странный ответ для человека, на теле которого сейчас не наблюдалось ни единого живого места, но мои слова были правдивыми.

— Я так боялась, что больше тебя не увижу, — Соня всхлипнула.

— Всё позади, — я протянул к ней руку. — Иди ко мне. Теперь тебя никто не тронет, не обидит, — я обнял ее, зарылся носом в мягкие, пахнущие шампунем волосы и глубоко вздохнул.

— Здравствуйте, — на пороге зевая, возникла Света. — С вами всё в порядке? — она нахмурилась и плотней укуталась в халат с причудливым узором мультяшных героев.

— Уже да, — улыбка обожгла болью разбитые губы, на языке возник привкус крови. — А вы, Скворцова, надеюсь, сдадите мне стихи? Иначе не выпущу из университета и приму пересдачу только в конце лета, — не знаю, отчего-то вдруг захотелось пошутить.

— Сдам-сдам, не волнуйтесь, — она улыбнулся в ответ.

Забрав Соню, мы в полном молчании поехали ко мне домой. Я чувствовал себя опустошённым и обессиленным. Хотелось спать. Тело продолжало ныть, но я всё равно не позволю себе отдохнуть, пока не увижу Лизу живой и невредимой.

Соня не отпускала моей руки ни на секунду, и я был ей за этой бесконечно благодарен. Если бы мои мышцы сейчас не болели как проклятые, я бы заключил Соню в своих объятиях и никогда больше не отпустил ее.

Когда мы приехали, Андрей помог мне добраться до дверей.

— Завтра же в больничку, дружок, — прошептало он мне на ухо, подавая ключи.

— Если сегодня не подохну, — мое угрюмое чувство юмора Андрей не оценил.

— Передавай привет Лизе, — кажется, он немного смутился.

— Хорошо.

Мы вошли в квартиру. Яркий свет в прихожей больно резанул по глазам, и я сдавленно застонал. Ощущение полнейшей уязвимости и бессилия заставляли меня нервничать, чувствовать себя ничтожным. Я не привык к этому и нынешняя ситуация сейчас буквально ломала мою психику.

Пока Соня помогала мне избавиться от обуви, так как я уже просто не мог согнуться, в прихожей появилась Лиза. Платок с маками как всегда повязан красивым узлом на голове, больничный халат окутал субтильную фигуру сестры. Большие карие глаза с ужасом, облегчением, шоком и радостью смотрели на меня, на впалых щеках блестели слезы. Лиза была здесь и Соня тоже. Хотелось разрыдаться как маленькому ребенку. Это нервы, знаю, что нервы и побочный эффект после мясорубки.

Избавившись от обуви, я медленно подошел к сестре и аккуратно, боясь причинить ей вред, обнял, ощущая пальцами каждый позвонок на хрупкой спине.

— Прости мне, прости, — шептал я, ненавидя себя за то, что подверг такой опасности, такому унижению самых близких, самых любимых, самых дорогих моему сердцу людей.

— Всё хорошо, Максимка. Всё хорошо, — утешала меня Лиза, обвив мою шею своими узкими ладошками.

— Соня, — я глянул на нее, она тут же подошла, и мы втроем обнялись.

Это был ужасный день, один из самых худших, но теперь всё позади.