Мой новогодний герой

Глава 23

Михаил на мгновение замирает — в его глазах мелькает изумление, тут же сменяющееся глубокой нежностью. Он осторожно берёт меня за руку, слегка сжимает пальцы, а затем медленно наклоняется. Время будто замедляется: грохот фейерверков за окном становится глуше, яркие вспышки за стёклами сливаются в размытые цветные пятна.

Его губы касаются моих — сначала едва ощутимо, почти невесомо, словно он проверяет, действительно ли я этого хочу. А потом поцелуй становится глубже, искреннее, наполняясь теплом и той самой надёжностью, которую я чувствую рядом с ним.

Когда он отстраняется, мы оба дышим чуть чаще, чем раньше. Михаил улыбается — по-настоящему, широко, так, что возле глаз собираются лёгкие морщинки.

— Это лучшее новогоднее желание, которое я слышал, — шепчет он.

Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами где-то в висках. Ладони слегка вспотели, дыхание участилось — я всё ещё ощущаю на губах тепло поцелуя, неожиданного и оттого ещё более волнующего.

В голове крутится столько разных мыслей, и первая: «Что я наделала? Михаил практически незнакомый мужчина. Он спас меня, и я ему очень благодарна. Ведь я была уверена, что мы больше не увидимся. И сейчас я стою в гостиной его красивого дома, оглушенная своим желанием. Ведь я сама сделала этот шаг навстречу».

Закрыла глаза, пытаясь осмыслить произошедшее. В голове всплывали осторожные вопросы:

«Почему я решилась?»

«Что на меня нашло?»

«А если он подумает, что я слишком легкодоступна?»

Но тут же внутри поднималась другая волна — тёплая, уверенная, почти торжествующая. И с ней пришло осознание: этот поцелуй был желанным.

Воспоминания накрыли с головой. Вероятнее всего, во всём виновато шампанское и Владка с её напутствиями. Но когда я смотрела в его пронзительные серые омуты, я почувствовала, как между нами искрит. И, вместо того чтобы отступить, я поддалась порыву. И мой новогодний герой снова не подвёл.

«Иногда стоит прыгнуть в пропасть», — вдруг ясно пронеслось в голове. Не с безрассудством отчаяния, а с отвагой надежды. С верой в себя и в то, что жизнь иногда дарит мгновения, которые нельзя упускать.

— И как сбылось? — спрашивает Михаил, не выпуская меня из своих объятий.

Я смеюсь, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Ещё как! — Он снова берёт меня за руку. — Но знаешь, что? Давай закрепим эффект.

Он отходит на пару шагов, подходит к ёлке и достаёт прямоугольную коробку в яркой упаковке, лежащий в горе подарков под хвойной красавицей. Мой новогодний герой возвращается и протягивает ее мне.

— Открывай, — шепчет но.

Я замерла, не в силах поверить своим глазам. В руках — красочная коробка, перевязанная шёлковой лентой с изящным бантом. От незнакомца. Мне?

Дрожащими пальцами пытаюсь аккуратно снять упаковку. Однако пальцы не слушаются. Михаил не торопит, ждет, когда я справлю. Ура! Получилось. В моих руках бархатный футляр, мне страшно. Я смотрю на хозяина дома огромными глазами.

— Я хотел вручить это чуть позже, но, кажется, момент идеальный. С Новым годом, Оля.

Внутри на бархатной подушечке глубокого синего цвета, лежит браслет. Тонкая серебряная цепочка с мелкими звеньями, а в центре — небольшой камень, переливающийся всеми оттенками радуги. Дыхание перехватило. Пальцы слегка дрожат, когда я осторожно достаю украшение из коробки. Оно удивительно лёгкое и в то же время ощущается каким-то… значимым. Провожу кончиком пальца по поверхности камня — гладкая, отполированная до совершенства.

Изумление накрывает волной: кто мог это сделать? Зачем? Почему именно мне? В голове рой вопросов, но не одного ответа.

— Михаил… он прекрасен, — выдыхаю я.

— Как и ты, — он аккуратно забирает футляр, достаёт украшение и помогает надеть его мне. Лёгкое прикосновение пальцев к запястью вызывает волну мурашек. — Пусть этот год будет для тебя счастливым. И пусть ты будешь знать: ты не одна. Я рядом.

За окном в этот момент расцветает особенно яркий залп фейерверков — золотые и синие искры рассыпаются по тёмному небу, словно вторя словам Михаила. Я прижимаюсь к его плечу, чувствую, как его рука обнимает меня за талию, и впервые за долгое время ощущаю: возможно, Новый год действительно принесёт что-то новое. Что-то настоящее.

— Спасибо. Но я не могу принять этот подарок, — тихо говорю в ответ.

— Почему? — удивляется Михаил.

— Мне нечего подарить тебе в ответ.

— Ты здесь, и этого достаточно, — заверяет меня Михаил.

Не могу поверить в происходящее. Что вообще происходит? Михаил улыбнулась, и напряжение в груди начало рассеиваться.

— Отказа я не приму.

И после этих слов Михаил надел мне браслет. Затем усадил меня на диван и начинал кормить. Он берёт тарелку и накладывает мне гору еды. Приносит подушку под поясницу, улыбается и следит, чтобы мне было удобно.

— Как же вкусно, — бубню я, пережёвывая очередной кулинарный шедевр.

— Я рад, что тебе нравится, — с гордостью признаётся он.

— Ты это сам готовил? — вырывается у меня глупый вопрос.

— Да, Оля. Я же повар.

Я удивлённо поднимаю брови, делаю глоток — и глаза её загораются от восторга.

— Это невероятно вкусно! Я даже не ожидала… Признаюсь, я не особо умею готовить. — Боже, что я несу. Какой позор.

Михаил смеётся, подкладывает ей ещё кусочек запечённого картофеля.

— Ничего, я буду тебя кормить. И учить, если захочешь.

Он улыбается, а я чувствую, как внутри разливается тепло — и не только от еды.

— А какие планы на завтра? — осторожно спрашиваю я. — Мне же надо подумать, как возвращаться домой…

Михаил чуть наклоняется ко мне, взгляд мягкий, уверенный:

— Впереди новогодние каникулы. Будем отдыхать, вкусно есть, гулять. Завтра поедем на каток. Ты умеешь кататься на коньках? — Вот это поворот.

— Давно не каталась, — признаюсь, и слегка смущаясь. — Ещё в школе, кажется.

— Ничего страшного, — он тут же подхватывает идею. — Завтра поедем на ВДНХ, покатаемся. Потом попьём глинтвейна, на людей посмотрим и себя покажем во всей красе. Там как раз ярмарка, огни, атмосфера…

От его приятного голоса, спокойного тембра, уверенности в каждом слове мне становится так хорошо. Я не узнаю себя: обычно осторожная, сдержанная, сейчас я чувствую, что мне совсем не хочется с ним расставаться. Ни сейчас, ни завтра, ни послезавтра.

В итоге мы разговорились до пяти утра — обо всём на свете: о детстве, о любимых фильмах, о путешествиях, которых ещё не было, но которые обязательно будут. Мы пили какао с зефирками, которые Михаил жарил на открытом огне в камине. Зефирки шипели, подрумянивались, пахли ванилью и дымком.

Спать совсем не хочется. Михаил встаёт и приносит мягкий шерстяной плед с узором в ёлочки и аккуратно накрывает ноги.

— Так лучше?

— Да, — шепчу ему, чувствуя, как усталость смешивается с умиротворением. — Спасибо.

Под треск дров в камине, под тихое бормотание его голоса, под запах какао и карамелизированного зефира я постепенно уплываю в сон. Последнее, что я ощущаю, — это лёгкое прикосновение его руки к моему плечу и шёпот:

— Спи. Всё хорошо.

Я засыпала с улыбкой, а в голове крутились разные мысли, но я решила, что заслужила сказку. Никак иначе нельзя было назвать то, что происходило в моей жизни.