Мягкая кукла (СИ)

Глава 16

— Вик, не надо.

Слепой страх поднял со дна мутный осадок детских воспоминаний. Взрослая Вера уступила место девочке в заштопанных колготках, боявшуюся спускаться в подземный переход. Особенно если видела через дорогу, что в него свернул какой-нибудь мужчина. А чтобы случайно не встретить кого-то внизу, она ждала, чтобы все вышли. Иногда промерзала насквозь и утром наступало облегчение — болело горло и можно остаться дома.

— Вера, очнись. Это всего лишь переход. Давно отремонтированный.

Голос Виктора вернул ее в настоящее. Знакомая улица, впереди темнеет зев со ступенями.

— Зачем мне это?

— Ты говорила, что доверяешь мне. Пойдем. Управимся за пару минут.

Ноги задубели и, кажется, вмерзли в пол. Двигаться они совершенно точно не хотели. Она не заметила, но помотала головой так же, как это делала Каролина, если упрямилась.

— Только представь, какой будет заряд сил, если избавишься от застарелого страха. Впереди нечто хуже.

— А если не избавлюсь, то растеряю остатки сил и буду думать о тебе как о мучителе.

Предполагалось, что слабая улыбка смягчит слова и поможет перевести тему. Но Вик не отступал.

— Ты еще не попробовала.

— Для сегодняшнего дня хватит достижений. Я рассказала тебе о важном решении, у нас было отличное свидание. Зачем все портить?

— Может, не испортишь. Хотя бы начни. Смелость придет в процессе.

Никто с ней так не разговаривал. Вера ни разу в жизни не получила нагоняя от начальства, не расстроила заказавшего куколку. Виктор не повысил голоса. Но ясно, что сердился. Подтекст высветился ярче озвученного. Он считает ее трусихой.

— Нет.

— Вера!

— Что — «Вера!»? Ты давишь на меня! Перекраиваешь, подгоняешь, чтобы превратить в ту, которая тебя устроит!

Выкрикнув это, она испытала облегчение — не побоялась сказать. Но его лицо стало совсем не таким, каким должно быть. Не пристыженным или каким-то еще, когда человеку указывают на нанесенную им обиду. Оно выражало расстройство. Искреннее.

— Вера, я давлю на тебя потому, что знаю, что ты справишься.

— Ну все, хватит с меня!

Она побежала обратно во двор, где оставила машину. Сапоги, ноги и платье моментально покрылись грязными потеками. Вера не обратила на это внимания. В голове жужжало и жалило.

Снова недостаточно хороша.

Как ни подстраивайся, а все равно найдут изъян.

Муж изменяет.

Виктор переделывает.

Никому не нужна она настоящая.

— Догнал! — прозвучало предупредительно, а потом рукав куртки натянулся, и резким рывком ее отбросило на Виктора. — Прости, что так дословно макнул тебя в страхи…

Осознав, что такого развития событий боялась в детстве — попасться кому-то большому и сильному — Вера расплакалась. Какой был хороший день! И каким грузом бессилия придавило к вечеру. Радость и браваду растворили едкие слезы.

— Прости, — повторил прижимающий ее к себе Виктор.

— За что? — между всхлипами уточнила Вера.

— За то, что торопил тебя.

Внутри ходила судорожная волна, но, закусив губу, Вера не позволила себе вздохнуть. Лишь горячие слезы катились безостановочно, спускаясь щекотными дорожками под шейный платок.

— Мне пора. Спасибо за… науку. Теперь никакой развод не страшен.

— Вера… не уходи. Я перегнул. С тобой нельзя так.

— Вообще не нужно было этого делать! Никакая близость не дает права так обращаться со мной!

Она думала, что разговор закончен. Мечтала оказаться в своей машине, порыдать там в голос и, может быть, немного поругаться вслух. Все эти планы вылетели из головы, когда Вик яростно ее поцеловал в соленые губы. Трепыхнувшись, чтобы победа не далась ему слишком легко, Вера вскоре отвечала с таким же запалом, вкладывая в поцелуй не то возмущение за непрошеную попытку вылечить от страха, не то ликование, что они больше не прячутся и происходят такие взрывные моменты.

Вик почувствовал, когда Вера перестала сердиться, и какое-то время не отпускал, приговаривая нежности о ее хрупкости, уникальности качеств и как обалденно она преображает мир вокруг, когда рядом.

— Я был самонадеянный из-за любви. Не учел, какая ты тонкая и ранимая. Прости.

Вера замерла и даже перестала чувствовать холод. Злой ветер дул с проспекта, но казалось, он облетает пару, занявшую узкую дорожку. Они стояли, вцепившиеся друг в друга, равнодушные к внешнему миру, словно в вакууме. Ее мокрые от щек слезы ловили отражения фонарей, а он не мог оторвать взгляда от покрасневшего кончика ее носа.

— Повтори, пожалуйста.

Он улыбнулся покоренной и просветленной улыбкой, словно других вариантов не предусмотрено.

— Я люблю тебя, Вера.

Должно быть, у нее с лицом было что-то не то, и он срочно обнял ее еще крепче и прислонился лбом ко лбу.

— Прости, что сказал это здесь и сейчас. Хотел признаться на той стороне.

Вместо того, чтобы прижаться к нему, она отстранилась и даже не пыталась скрыть негодования. Вот же придумал связывать признание в любви и преодоление фобии!

— Я что, ребенок, которому нужно поощрение для закрепления результата?

— Жаль, что ты видишь это так.

— Я вижу так, что тебе не понравится.

— Поделись.

— Ты думаешь, что любишь. Определенно, хочешь. Но это не любовь, Виктор. Страсть, влюбленность, очарованность. Мы с тобой не провели ни одной ночи вместе, не решили ни одной житейской ситуации. Мы друг друга знаем по переписке и… Все, что у нас было — удовольствие.

— Будь людям плохо друг с другом, они бы не переходили к другим стадиям, так? С тобой хорошо, и я хочу большего. Узнавать тебя, доверять. Когда ты сказала о своем решении развестись… Это словно развязало мне руки. Я подумал, что имею право в чем-то быть настойчивее.

— То, как ты поступил сегодня… любимых не вталкивают в клетку с тигром.

— Я думал, мы с этим разобрались. Но, видимо, еще нет? Я собирался с тобой в эту клетку! Ничего из ряда вон. Пройти сотню шагов рядом. Не ожидал, что будет так сложно. Но уж как есть.

— Ты будто недоволен, что я не могу все сразу.

— Я не недоволен. И ты сможешь.

Они, конечно, могут вечно выяснять, кто что может и кто что имел в виду. Но спорить с юристом себе дороже, к тому же их время закончилось еще полциферблата назад. Впереди томный вечер, включающий семейный ужин, увиливанием от супружеских обязанностей и шитье новогодних куколок.

— Так! Я замерзла, устала, и мне нужно переварить события. Давай возьмем тайм-аут? Я очень тронута твоими словами. И все же… Нужно все обдумать. Пока не наговорили… всякого.

— Я провожу тебя до машины.

Несмотря на недомолвки и подвешенные признания, шли они, взявшись за руки. Не разговаривали, думали каждый о своем, но любому встречному было ясно, что они — пара, не скрывающая своей привязанности. Мужчина шел чуть впереди и часто оборачивался на спутницу с заботой и теплотой во взгляде. Она же шла, согретая добрым отношением и знанием, что ради нее он не погнушался запачкать ботинки.

Именно таких, умиротворенных и довольных, их обогнала маленькая девушка со шмыгающей девочкой, плетущейся нога за ногу.

— Сколько раз я просила тебя одеваться как следует на прогулку! Опять забыла манишку, и вот мне теперь брать больничный… Дайте пройти, здесь узко.

Вера с Виком посторонились, освобождая половину дорожки. Пока мама с дочкой обгоняли их, женщины узнали друг друга. Даша сначала шарахнулась. Потом увидела, что с ней не Сережа, и ухмыльнулась. Все молча. Молниеносно.

Они разошлись, и Вера подумала, что лучше ничего Вику не говорить.

По пути домой нагнало сообщение от Сережи.

«Сегодня не получается забрать Лину после гимнастики. Сможешь?»

Всего два занятия в неделю, и то не выкроил времени. Сам же вызывался заезжать за дочерью. И слышать не хотел, чтобы няне доставались счастливые улыбки после первых успехов. Они приезжали к ужину довольные, и у Веры щемило сердце от мысли, что она собирается своими руками развалить семейную идиллию. А нет никакой идиллии!

«Да, конечно».

Они отдали дочь в обычную спортивную школу. Наслушались про костяк сильных тренеров, у которых и дисциплина, и подход, и поколения успешных выпускников. Но каждый раз, подъезжая к монструозной громаде из серого камня, Вера вздрагивала. Ничего хорошего от нее не ждала почему-то!

На парковке, как всегда, негде приткнуться. Видя выпендрежные автомобили, можно было поверить, что здесь наилучшие условия для раскрытия детских спортивных талантов. Придется встать дальше и бежать потом с Каролькой по лужам.

— Вера, подожди!

Она обернулась на голос мужа и поначалу обрадовалась. Не за себя — за дочь, не чаявшей души в папуле. Сосредоточенное лицо Сережи и горько сжатые губы. С таким лицом не встречают ребенка после занятий. Противный холодок стал расползаться в груди, и догадка о причине заколола прямо под ребрами.

— Не ходи. Ее там нет.

— Где Каролина?

— У бабушки с дедушкой.

— С ночевкой?

— Да.

— Что ты говоришь? Ей понадобится одежда на завтра, еще мы не сделали рисунок к уроку…

— Вера, ты серьезно собираешься болтать о таких мелочах, когда сама замышляешь пакость против меня?

Узнал. Даже интересно, от кого? Не менее интересно, что именно он узнал? Интуиция вопила, что от Рины. Только вот какое ей дело до того, с кем обедает жена бывшего любовника?

— Молодец какой! Расчистил поле для скандала? Что ж, давай! Нам есть что обсудить!

— Смотрю, шашни с адвокатом сделали тебя дофига дерзкой? Много узнала о своих правах и как ловчее ободрать меня при разводе?

— О тебе тоже много узнала. И о твоих изменах.

— И что, можешь доказать? На что это влияет?

— На мое желание развестись.

— Да хоть обжелайся. Не будет такого.

Спокойствие, с которым Сережа это сказал, насторожило. Повеяло чем-то психопатским, в духе худших романов с мягкой обложкой, когда тиран муж без какой-либо мотивации удерживает в семейной клетке невинную героиню. Но они-то живут в современном мире, где достаточно желания одного из супругов, и брак расторгается.

— Сереж, ты когда успел головой поехать? Развод будет, и скоро.

Не стала говорить про дележку и опеку, чтобы не подливать масла в скандал.

— Дорогуша, если кто у нас поехал, так это ты. Как считаешь: судья отдаст ребенка психически нестабильной матери?

Что-то новенькое. Сказанное тем же отвратительно уверенным тоном. И потому пробирающее до костей. Гораздо глубже, чем холод, щипавший за ноги в тонких чулках.

— Наконец-то поняла, что я не шучу? Поехали-ка поговорим в более спокойной обстановке, дорогая жена. Мы еще долго будем в браке, к общей нашей пользе.

— А давай мы будем разговаривать через наших адвокатов, чтобы без лишних эмоций?

Он крепко взял ее за локоть и дернул на себя. Затем состроил извиняющееся лицо и пожал плечами. Мизансцена предназначалась для проходящей мимо пары с девочкой возраста Карошки.

— Наши личные дела мы решим без адвокатов. Но раз ты сразу не поняла, придется объяснять подробнее. Поехали. Твою машину пригонят к нам домой.

Подготовился, взял с собой водителя. Тот чаще курьером разъезжал, чем возил босса. Да и сейчас, перегоняя ее машину, мало чем отличался от курьера.

Сережа раскрыл перед Верой дверцу спереди, и она села. Тлел крохотный уголёк надежды, что муж в адеквате, просто со злости несет чушь. Остынет, и они построят нормальный разговор. Вик поднатаскал на разные варианты. Правда, шантажа психушкой среди них не было, но и так ясно, что рычагом давления Сережа выбрал ребенка. А такое Виктор считал самым вероятным аргументом, если муж станет препятствовать.

Ехали молча и не очень долго. Вскоре остановились возле новостройки с признаками элитности. Внизу не «Пятерочка» с аптекой, а паб с ирландским флагом и офис туристического агентства. Что ж, почему бы не обсудить финал брака за кружкой стаута?

Но муж повел ее не в паб, а в дом.

— Сережа, я не хочу туда идти.

— Не трусь, я просто хочу показать тебе свою тайную квартиру. Не буду говорить, зачем она мне. Ты же умница, сама поймешь.

Кажется, что за семь с лишним лет успеваешь все узнать о человеке. Но Сережа старательно доказывал, что это не так, преподнося сюрприз за сюрпризом. И если измены были новостью неприятной, то столь неуважительное предложение вызвало однозначную брезгливость. Веру передернуло, и она остановилась напротив паба. Сережа тоже. Смотрящий с ухмылкой мужчина был кто угодно, но не тот человек, с которым они отправились в «долго и счастливо» и даже не тем, с кем собиралась разойтись. Вдруг он рассмеялся.

— А ты не меняешься, Верунь. Все та же оскорбленная невинность. Этим всегда нравилась. Вот только невинность оказалась с двойными стенками, а? Оскорбляешься, а сама-то где была?

— Я с тобой не пойду ни в какую квартиру.

В старом анекдоте говорится: если муж застал с другим, отпирайся до последнего. И пока ей не предъявили неопровержимых доказательств, не то что отпираться, а даже комментировать ничего не следует. Внутренний дьяволенок радовался, что Сережу злит подобная манера собеседника. Инстинкт самосохранения напряженно вскидывался, но бежать команды не давал.

— Купилась? Я ж не больной такое предлагать. Идем, выпьем.

Не больной он! Шутки вот точно больные. Да и шутки ли?

Муж дернул застекленную квадратами дверь паба и ждал, пока она войдет. Может, и лучше, что место публичное. Будут держаться в рамках и поговорят без криков.

Чем отличаются хорошие пабы от плохих? Из хорошего не хочется уходить. Вот только зашел, и уже все нравится. Большой подсвеченный бар выступает изобильным оплотом, обещая страждущим емкость с нужным напитком. Одуряюще пахло чем-то аппетитным. Ничем конкретным. Всем сразу.

Словно сам воздух приобнимает за плечи и мягко уговаривает присесть. Вот хоть за столик в нише, а можно и за стойку. Отделка темного дерева ластится под ладони и словно просит гладить еще и еще. Из каждого угла похрипывают рок-голоса, создавая нужный фон и не мешая разговаривающим.

Сережа, шельмец, знает отличные места. Он помог ей снять куртку и с ревнивым зырком отметил, как выгодно платье очерчивает фигуру. Вспомнив, где она была, Сережа шагнул к ней и без вступлений грубо поцеловал. Пытается вытравить Виктора. Вырваться невозможно: за спиной деревянная перегородка, с одного бока стена, с другого вешалка с верхней одеждой.

Может, укусить? Или пнуть…

— Не устраивай сцен, — предупредил муж между поцелуями.

Не отвечать не вышло. Руки годами обвивали его шею и сделали это снова. Привычно, механически, на автомате, но прекращать не хотелось. Подтянув ее ближе, Сережа стиснул до терпимого дискомфорта, продолжая медленно и расчетливо помечать каждый миллиметр губ. Они всегда запойно целовались. Если уж начинали, то часто с продолжением. Это была одна из причин, почему при встрече и прощании они ограничивались поверхностным чмоком. Всегда хотелось пойти дальше. Даже сейчас, испытывая к нему обиду, ненависть и злость, Вера возбудилась до предела.

Сережа первым отстранился. Любит вести и держать ее на крючке. Убирая растрепанные волосы за уши, Вера осмотрелась. Большинство не обратили внимание на парочку. Одинокая девушка смущенно отвернулась, когда встретилась глазами с Верой. Может быть, она узнала Сережу, он любит мелькнуть в блогах и медиа. Еще двое молодых людей, накачивающихся пивом с минимумом закуски, оценивающими взглядами окинули Веру и уважительно глянули на Сережу.

А он уже оттащил ее к дальнему столику, оставил там и ушел к бару. Пока его нет, нужно перевести дух, рассортировать происходящее и определиться со стратегией.

Первое. Нельзя недооценивать Сережу. Он умный, на переговорах съел собаку, редко ошибается в расчетах. Заговорил про психическое состояние — попытка давления. Но аргумент рабочий. У нее был нервный срыв и послеродовая депрессия. В медкарте есть запись. Этим много не продавишь, но нервов попортит. Опустился до шантажа. Если он всерьез, значит, что его цель оправдывает любые средства.

Так, ее главная задача узнать эту цель.

Второе, Вика не втягивать. Сколько мог, он помог. И вообще, скорее всего стоит в пробке на въезде в свой город.

Второе с половиной. Надо разбираться самой. Уязвленная из-за ситуации с переходом гордость просто отказывалась сообщать любовнику, что муж все узнал. По крайней мере не в режиме прямой трансляции.

Третье. Определиться, грозит ли ей опасность? И что делать, если опасность реальная…

От барной стойки отчалил Сережа с большими кружками в руках. Мужчин в костюмах здесь немало. Офисный планктон, пузатый менеджмент, хипстоватые блогеры. И Сережа, выглядящий комильфо — ни убавить, ни прибавить. Прежде она любовалась стильным мужем и гордилась вкладом в его внешний вид. Сегодня хотелось запрыгнуть на стол и закричать «Не ведитесь, никакой он не няша!».

Неняша тем временем поставил перед ней кружечку вишневого ламбика и отпил добрую треть из своей. Слизав пену с губ, он хмыкнул, заметив, что она спокойно сделала глоток и насладилась прохладной сладостью с легкой горчинкой.

— Офигенные у тебя нервы, Верунь. Я еще тогда заметил, что ты и ухом не повела, когда мы поехали к его офису.

Он давно знает!

События последних недель калейдоскопом проносились в памяти, на секунды погружая в тот или иной эпизод. Ей не казалась двусмысленность разговоров. Секса не было потому, что муж знал.

Спокойно! Вот и ответ, грозит ли ей опасность. Нужно просто дать ему возможность высказаться. Он явно готовился к разговору.

— Задним числом можно говорить что угодно.

— На, смотри. Обрати внимание на дату.

Он показал на телефоне видео из клуба. В колыхающейся толпе она в объятиях Вика ловит розовые бумажки и смеется. Прислано почти в то же время, в которое они были там. Сережа с ехидцей продолжал:

— Говорят, перед этим вы пометили каждый угол, но освещение не позволило снять без палева.

— Кто говорит?

Сережа улыбнулся и помедлил перед ответом, отлично зная, что это ее мучает.

— Вы сегодня встречались в ресторане.

Конечно, ему сказала Рина. Стерва.

Спокойно. Держать лицо. Незаметный вдох. Улыбнуться. Всех бесят люди, которых сложно довести.

— Мы пришли сюда обсуждать условия развода, а не прошлые грешки.

— Мы все обсудим, но даже не думай про развод.

— Да что ты заладил? Бегал по девкам, а теперь удивляешься, что я хочу развестись.

— Моя, как ты выразилась, беготня не мешала нашему браку, пока ты об этом не узнала.

— У тебя логика вора, который расстроен не тем, что украл, а тем, что попался.

— Вер, ты хоть и невинность, но не наивность же! Сама подумай. Мои приключения — мелочи, по сравнению с тем, что я делал для нас. Ты чем-то была обделена? По дому разгружена. Дочь в садике и нянька на развозе. Псину и то я гуляю! Захотела бизнес? Дал стартовые, подогнал консультанта. Секса тебе не хватало? Вспомни, кто был инициатором. Светской жизнью? Захотела — получила. Чего тебе еще надо?

По всему выходило, что муж у нее золотой, а она неблагодарная. Подумаешь, изменял. Подумаешь, хотел ребенка, а потом решил, что достаточно дать карточку с деньгами, и дальше оно само?! Подумаешь, у них нет и намека на семейный досуг. Подумаешь, он всегда гнул свое и ни во что не ставил ее мнение. Подумаешь, собаку хотел сам, а теперь героически ее гуляет. Подумаешь…

— От тебя мне уже ничего не надо, кроме развода по суду.

— Ага, с дележкой нажитого и определением графика встреч с Линой? Щаз! Я корячился десять лет не для того, чтобы девочка, играющая в семью, вдруг оттяпала половину, забрала дочь и свалила к своему юристику.

— Так дело в деньгах? Из-за них ты не хочешь разводиться?

— Ты даже не представляешь, какие бабки я потеряю из-за тебя. Как заработанные, так и будущие. Но это я готов спустить. Дело не в них, а в нашей семье, в Лине…

— Дело в той афере с имуществом и брачном контракте? — перебила Вера, специально не отреагировав на замечание о Лине. Нельзя ему верить! Он использует дочь и высокопарные высказывания о семье. Все, как предсказал Вик.

— Да никакая это не афера!

— Значит, я тебя крупно обламываю, не следуя твоему плану. Ты не подумал, что довольно странно предлагать мне дело с такой далекой перспективой? У тебя к тому времени была информация, что у меня якобы тоже роман на стороне.

Сережа вдруг горько хмыкнул, глядя мимо нее, покачал головой своим мыслям и допил остатки в кружке. Далее он растер лицо и устало посмотрел на Веру.

— Ничего «не тоже». У меня другой подход, ни одну из них я не воспринимал всерьез. А ты, оказывается, решила не просто сходить налево, но и вовсе свалить.

— Я ухожу в первую очередь от тебя, а не к кому-то.

— Значит, мы еще можем все исправить.

На этой драматической ноте к ним подошел официант и споро выгрузил тарелки, соусники и приборы. Заметил пустую тару Сережи и спросил:

— Вам повторить?

— Да, — относительно цивилизованно ответил Сережа.

— Мне тоже, — попросила Вера.

Он заказал любимые ею картофельные дольки и сливочный соус. Больше не будут любимыми.

— Зря мы редко выбираемся, — сказал муж, изо всех сил пытаясь придать нормальности их вечеру. — Ты ешь давай.

«И не будем больше выбираться!»

— Думаю, это все потому, что каждая наша вылазка не обходится без встречи с твоими любовницами.

— Перестань, Вер. Все. Белый флаг. Давай так. Мои похождения остаются в прошлом. Твои — тоже. Начнем с чистой страницы?

— Это с какой? Где ты указываешь мне что делать, а я слушаю и повинуюсь?

— Это где мы открыто говорим, если что-то не так.

Вера глянула на него с напряженной улыбкой. Ее предупреждали, что диалог — верный путь к отсрочке развода. А начать обсуждать отношения и способы их улучшить — практически шаг навстречу примирению. Очевидно, Сережу консультировал адвокат по разводам наоборот.

— У нас все не так. Я тебе прямо говорю, что подаю на развод, и что копать обратно мне не интересно.

— А я тебе говорю открыто, что против развода. У нас ребенок, неужели ты не хочешь попытаться все исправить и дать ей шанс вырасти в полной семье?