На пути к социализму. Хозяйственное строительство Советской республики

Л. Троцкий. РЕЧЬ В ОРГАНИЗАЦИОННОЙ СЕКЦИИ VII ВСЕРОССИЙСКОГО СЪЕЗДА СОВЕТОВ РАБОЧИХ, КРЕСТЬЯНСКИХ, КРАСНОАРМЕЙСКИХ И КАЗАЧЬИХ ДЕПУТАТОВ[118]

Товарищи, последние месяцы мне пришлось пробыть больше на местах, чем в центре. Разумеется, я не имел возможности близко входить в местную работу. Но здесь, вероятно, немало местных работников, с которыми в разных губерниях мы заседали на междуведомственных совещаниях, главным образом, чтоб из местных сил и средств извлечь максимум возможного в интересах армии. И на этих совещаниях для меня стало ясно, – об этом я не раз докладывал в Совнаркоме, – что мы переживаем период чрезвычайной разобщенности местных ведомственных органов друг с другом. Не раз на совещании открывалось, что у Губпродкома имеется сукно, у Горпродукта имеются нитки и пуговицы, у Совнархоза – незанятые работники пошивочных мастерских, а у Губвоенкома солдаты ходят без одежды. Необходимо комбинировать общую инициативу местных органов, чтобы местными средствами можно было соорудить необходимое. Этот факт наблюдался почти везде. Я имею протоколы заседания в одном из таких губернских городов. Товарищ докладывал, как он проделал простую комбинацию, созвав представителей армии, технических заведующих и т. д., чтоб обсудить вопрос, что можно местными силами сделать для улучшения жизни на месте. Несомненно, зависимость местных органов от органов центральных получила чрезвычайно окостенелый характер. Инициатива на местах нередко связывается и парализуется в высшей степени. Это объясняется тем, что мы переживаем трудное время. Мы переживали период хаоса, когда каждый совет рвал что мог, особенно в военном ведомстве, – автомобили, оружие и т. д. Каждый местный совет считал долгом иметь у себя орудия, бронепоезд и т. п. С этого мы начали. Тогда, разумеется, и состав исполкома был другой, – гораздо ниже того, что сейчас. Сейчас везде в губерниях в большинстве случаев – ответственные работники, и я имел возможность убедиться, что они не занимаются беспредметной местной оппозицией центру, а всегда идут навстречу деловым, серьезным потребностям. Тут поэтому никакого принципиального антагонизма не может быть. Этот съезд подходит к новому, более высокому периоду сочетания местной инициативы в области производственной с центральным аппаратом, который вырабатывает план и в общем и целом контролирует работу на местах.

Второй вопрос, на котором тов. Сапронов настаивает, – об единоличном управлении и коллегиальности. И у нас в военном ведомстве была бесформенная, беспредельная коллегиальность, без надлежащей ответственности. Мы от расплывчатой бесформенной коллегиальности стали переходить к единоначалию, сплошь и рядом упуская из виду задачу привлечения широких рабочих масс к управлению. Эту единоличную ответственность за определенную отрасль работы, которую должен нести Семенов, Иванов, Петров, надо сочетать с коллегиальным началом в тех пределах, какие обеспечивают участие рабочих в непосредственном выполнении контроля над исполнительной властью. Это есть общая задача, для которой не подыскано еще общей формулы. Тов. Сапронов мог написать это немного лучше, немного хуже, тт. Владимирский[119] и Крестинский[120] могли подправить, но история не дала еще такого положения; его и у Маркса вы не найдете, – оно создается вами, вашей работой, и мы должны попытаться здесь дать себе отчет в этой общей работе, в общем направлении ее. Мы не можем выкинуть централизма за борт, но мы должны обломать ему слишком выдающиеся ребра и сочетать его с инициативой на местах. Но когда я беру проект тов. Сапронова, одобренный большинством, и проект тт. Крестинского и Владимирского, то я вижу в них пункт, формулировка которого не отвечает существу дела. Этот пункт, предложенный нашей конференцией, говорит: «Губернский исполнительный комитет имеет право контролировать и ревизовать деятельность всех правительственных учреждений как временного, так и постоянного характера, не входящих в состав отделов исполнительного комитета (за исключением учреждений действующих армий), немедленно донося об этом до сведения соответствующего центрального учреждения». Что это значит? Вот губернский город. Я беру линию, наиболеем не знакомую: военную линию. Здесь губвоенкомат; губвоенкомат – это отдел губисполкома. В том же городе имеется окружной комиссариат, имеется уездный комиссариат, имеются артиллерийские склады, которые не находятся в распоряжении ни окружного, ни губернского комиссариата. И вот я спрашиваю: губернский исполнительный комитет имеет право контролировать все местные губернские учреждения? Имеет ли он право ревизовать окружные комиссариаты? По смыслу – имеет, и я не страшусь сказать это. Как он это сделает? Очевидно, через своего помощника, – это губвоенкомат; а тогда подымется уездный военкомат и скажет: «А я вас всех давишь, потому что все вы на моей территории». И будет контролировать и одного и другого, и получится путаница. А почему это так? Потому, что думу думали и заседали уездные исполкомы, а когда дошло до контроля, тут наши советские губернаторы вспомнили себя, а о советских исправниках забыли. Тут за контроль над всеми управлениями я буду целиком (аплодисменты), ибо я вполне уверен, что Губисполкомы этот контроль проведут. Необходимо установить теснейшую связь губвоенкоматов и губисполкомов, то же самое и в уездах. Затем я стою за то, чтобы, не нарушая общих планов, мы могли соединить губпродукт, горпродукт, губвоенкомат, воензаг и разрешить на месте вопрос, что они могут взять, какое количество имеют шинелей и всего необходимого. При инициативе мест можно было бы это наладить, можно было бы снестись с центром, выработать регламент, известный устав, известное положение, которое давало бы возможность проявлять эту местную инициативу, а не только контролировать и ревизовать. При этом надо поставить ее в такие рамки, чтобы не было расхищения государственного имущества – не со злым умыслом, а под влиянием перевеса местных интересов. (Аплодисменты.)

Далее – право отвода. Тут мы поспорим. Я считаю, что у нас на местах, несмотря на то, что военное ведомство обобрало губернию и уезд, есть работники, которые стоят десятью головами выше самих себя, какими они были год-полтора назад, – люди, которые знают прекрасно, что делают и почему делают, люди, которым нужно дать побольше самостоятельности в их работе. Если спросите меня, я скажу, в какой губернии первоклассные военкомы, а в какой – послабее; а на месте этого не видно. Поэтому, когда в какой-нибудь губернии аппарат налажен и работает хорошо, а в другой губернии, с малым количеством сознательного элемента среди населения, работа идет плохо, мы говорим: необходимо перевести такого-то комиссара. Скажем, прекрасный комиссар тульский или рязанский, перевести его в такую-то губернию. Но если ставится комиссар послабее, хотя и хороший работник, то начинаются с мест упреки. Тут известные права комиссариату предоставить совершенно необходимо, и я стою за то, чтобы не назначать губвоенкома против воли местных советов, но чтобы совет не имел права отвода. Тут мы поспорим, потому что противоположная точка зрения противоречит элементарнейшим интересам дела.

Я ни в коем случае не могу стать на точку зрения тех товарищей, которые этот вопрос пытались сочетать с взаимоотношениями пролетариата и крестьянства. Главки и центры, вертикальное строительство, столбики – это, дескать, проявление пролетарской диктатуры, а горизонтальное строительство – это засилье крестьянства над пролетариатом и его диктатура. Я могу заявить перед лицом секции Всероссийского Съезда Советов, как и перед лицом Всероссийского Съезда Советов, что наша диктатура есть рабоче-крестьянская диктатура (аплодисменты), что все наши учреждения, весь наш режим построен на теснейшем содружестве во властвовании и в творчестве пролетариата и беднейших крестьян, при содействии крестьян-середняков. Если мы будем строить наш аппарат, исходя из каких-либо других соображений, это не будет наш рабоче-крестьянский, советский аппарат. Вопрос о столбиках, о вертикальном и горизонтальном строительстве не нужен тут в вопросе о взаимоотношении пролетариата и крестьянства. Вопрос о столбиках и о горизонтальном строительстве есть вопрос о технике. У нас есть по этому поводу разногласия, но классовое разногласие тут не при чем. Одни отражают местные изгибы, а другие – центральный изгиб.

Как происходят трения между пролетариатом и крестьянством, так здесь происходят трения между центральными и местными работниками по вопросу о том, как слить необходимость широкой местной инициативы – производственной, организационной – с необходимостью централизовать социалистический учет. Поэтому людям центра необходимо прежде всего выслушать голоса с мест, ибо я уверен, что эти два проекта являются все-таки несовершенными набросками. Но значение имеет для центра то, что в этих двух проектах, – лучше или хуже, это вопрос второстепенный, – находит выражение голос с мест, который говорит: товарищи, помните, что мы выросли, мы тверже стоим на своих ногах; так не заглушайте нас чрезмерным централизмом, а давайте, выработаем в деловом порядке регламент, что нам делать, куда центру не нужно соваться, а что останется его неотъемлемым правом. (Аплодисменты.)

Стенографический отчет VII Всероссийского Съезда Советов раб., крестьянск., красноарм. и каз. депутатов, стр. 228 – 230.

Л. Троцкий. ТЕЛЕФОНОГРАММА ПРЕДСЕДАТЕЛЮ МОСКОВСКОГО ГУБСОВНАРХОЗА

На VII Съезде Советов принято решение относительно организационного сближения трестированных предприятий с местными совнархозами[121] с целью так или иначе использовать трестированное предприятие в строго определенных рамках для местных нужд, с другой стороны, привлечь местные совнархозы и исполкомы ко всяческому содействию означенному предприятию. Со стороны некоторых товарищей раздавались возражения против этого, как против утопического и дезорганизаторского предложения. Несмотря на постановление Съезда Советов, такие возражения раздаются еще и сейчас в отдельных случаях против уже состоявшегося постановления Съезда Советов. Необходимо подобрать фактические, строго проверенные материалы относительно того, в каких формах и в каких пределах местной хозяйственной жизни можно использовать, прямо или косвенно, трестированные предприятия, не нарушая их хозяйственных планов. К примеру скажу, инструментальная мастерская Тульского патронного завода могла бы обеспечить необходимыми инструментами предприятия местного значения в известных пределах без сношения с центром, т.-е. без волокиты. Я бы очень просил вас вместе с заведующими соответственными отделами выяснить, в какой мере и в какой форме осуществима уже сейчас такого рода система, в каких именно отраслях. Тут особенно важны конкретные указания на ваш московский опыт. Ответ желательно иметь в течение завтрашнего дня.

Председатель Комиссии по трудовой повинности Л. Троцкий.

9 января 1920 г.

Архив.

Л. Троцкий. ПУТЬ К ЕДИНОМУ ХОЗЯЙСТВЕННОМУ ПЛАНУ (К VIII Съезду Советов)[122]

Л. Троцкий. VIII СЪЕЗД СОВЕТОВ О ЗАДАЧАХ ХОЗЯЙСТВЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

(Речь на общем собрании членов РКП(б) Замоскворецкого района 4 января 1921 г.)

VII Съезд Советов собирался в момент, который мне напоминает момент, переживаемый нами сейчас. Тогда казалось, что мы закончили войну; теперь об этом можно как будто говорить с большей уверенностью. Тогда все внимание стало обращаться в сторону хозяйственных задач: вскоре после VII Съезда Советов началась у нас довольно широкая демобилизация партийных сил из армии, мы их переводили на трудовое положение, и так дело шло всю зиму. Но весною вся кампания сорвалась, началась война с Польшей, затем с Врангелем. Ко времени VIII Съезда с военными операциями покончено более радикально. Если бы весною начались снова военные операции, что, к сожалению, не исключено, хотя можно надеяться, что история пронесет мимо нас эту чашу, то тогда все перспективы, которые перед нами открываются сейчас, были бы сорваны. Все же, если сравнить VIII Съезд с седьмым, можно сказать, что, несмотря на большое сходство, есть и большое различие. Революционное развитие в Европе сделало за этот год большие успехи: достаточно вспомнить о съезде германских независимых в Галле[128] и о бывшем недавно съезде французской социалистической партии в Туре.[129] И там и здесь от двух третей до трех четвертей социалистических партий в Германии и Франции встали на точку зрения III Интернационала. Само по себе это очень серьезная гарантия против военных авантюр Англии, Франции и т. д. Наш советский аппарат за этот год стал несомненно крепче, гибче, богаче опытом. Хотя мы и ругали советский аппарат за бюрократизм, он все-таки несомненно улучшился. То, что осталось в нем нелепого, волокитного и т. д. – это, по-моему, на три четверти по крайней мере отражает нашу некультурность, бедность. Это путем организационных мероприятий не может быть устранено. Неуклюжесть, волокитность могут быть изжиты только путем повышения качества работы, накопления материальных богатств, повышения культуры. В общем аппарат стал лучше. Те разногласия по вопросу советского строительства, которые были на VII Съезде,[130] сейчас стали гораздо слабее, так как большой борьбы по вопросу о взаимоотношении центра и мест почти не было, – были лишь конфликты по вопросам отдельных формулировок о том, какие права имеют главки и центры ВСНХ, но таких местнических группировок почти не было.

Главнейшие вопросы VIII Съезда были вопросы хозяйственные. В порядке дня Съезда после доклада тов. Ленина оставались доклады об едином хозяйственном плане и основных вопросах хозяйственного развития. Делегаты были в первый момент разочарованы: почти все ждали доклада об едином хозяйственном плане и методах его осуществления; но такого отдельного доклада не было. О части важнейших вопросов говорил тов. Ленин; затем тема разбилась на несколько подтем. Об едином плане говорилось в докладе ВСНХ, говорилось в докладе об электрификации[131] и в докладе по транспорту и земледелию. К этому вопросу об едином хозяйственном плане, который составляет сейчас один из важнейших вопросов нашей работы, некоторые товарищи, в том числе делегаты, подходили несколько наивно. Некоторые думали, что если мы готовим доклад об едином хозяйственном плане, то он выразится, с одной стороны, в электрификации, а с другой стороны, в определенном проекте работы, который будет предложен Съезду как нечто целое и законченное. До этого мы не дошли и еще не скоро дойдем. Единый хозяйственный план не есть такой план, который можно, так сказать, бухгалтерским, кабинетным путем подсчитать. Есть у нас Центральное Статистическое Управление, где можно навести справку, увеличилось или уменьшилось количество двух-трех-лошадных крестьян, увеличилось или уменьшилось количество машин и т. д. Такую статистическую справку, не очень точную, можно получить; но хозяйство состоит не из совокупности цифровых статистических данных, а в том, чтобы живая рабочая сила находилась в известном отношении с количеством сырья, топлива, с производительностью продуктов. Установить это взаимоотношение, т.-е. организовать людей для продовольствия в общем государственном масштабе, является не теоретической, статистической, а колоссальной практической задачей, которая может быть разрешена лишь постепенно, по мере того как в отдельных комиссариатах, в отдельных отраслях хозяйства устанавливается все большая согласованность, выработанная более широким планом.

В смысле единого хозяйственного плана было сказано в докладе тов. Кржижановского, который, кстати сказать, указывал, что название электрофикации, как принято у нас называть, неправильно, а единственно правильное название есть электрификация, которая может быть осуществлена в течение 10-ти, а может быть и 30-ти лет. Этот план электрификации является черновой гипотезой, некоторым черновым предположением, наметкой на карте, а осуществление этого плана в хозяйственном смысле зависит от ста одной причины: от того, будет ли уголь, сумеют ли наши железные дороги этот уголь перевезти и т. д., без конца. В сущности, единый хозяйственный план зависит от того, что с какого бы конца мы ни подошли, везде окажется, что каждое отдельное ведомство, каждая отдельная часть ведомства зависит от всех остальных, и прежде всего обнаружится непосредственная зависимость каждой железной дороги от угля и угля от железной дороги: уголь нужно перевезти, а чтобы его перевезти – нужно паровозам топлива. Зависимость угля от паровозов и обратно есть непосредственная зависимость, т.-е. нужно распределить так количество угля, чтобы получить паровоз. Это задача маленькая, но это есть необходимая предпосылка единого хозяйственного плана.

Вот почему в докладе об едином хозяйственном плане VIII Съезду Советов не было предложено проекта на утверждение, а в виде докладов было доложено VIII Съезду Советов, что ведомства слишком отделены друг от друга, и необходимо отдельные главки и центры объединить на этом основном и единственном хозяйственном плане. Это – вопрос исключительной важности и он тесно связан с тем, что называется бюрократизмом. Наша структура развития хозяйства связана с отдельными главками и центрами, из которых каждый представляет если не самодовлеющее, то достаточно замкнутое целое. Внутри каждого ведомства идет своя борьба: например, внутри транспортного – между водным и железнодорожным транспортом. В ВСНХ сколько главков, столько плоскостей трения. Это происходит от отсутствия пропорциональности между всеми отраслями нашего хозяйства.

Задача создания единого хозяйственного плана состоит в установлении необходимой пропорциональности между всеми отраслями хозяйства.

В чем заключается эта пропорциональность? В том, что хозяйство должно отвечать потребности хозяйствующих, общей потребности населения, которое объединено для этого хозяйства. Мы часто говорим об ударности, говорим о том, что сейчас является ударной угольная промышленность. Откуда эта потребность в ударности, что значит ударность? Этот вопрос разбирался на VIII Съезде в связи с докладом ВСНХ. Ударность означает временное сосредоточение сил и средств на известном участке хозяйственного фронта, скажем, угольная промышленность, транспорт и т. д. Почему требуется временное сосредоточение сил на данном участке, привилегированное положение этой отрасли промышленности в течение данного периода? Потому что пропорциональности между отдельными отраслями хозяйства нет: например, нет известного количества чугуна, известного количества угля, необходимых машин, необходимого количества продовольствия для рабочих. Если необходимо собрать продовольствие, то крестьяне, которые производят его, должны получить необходимое количество керосина, гвоздей, стекла и т. п. Если такая пропорциональность есть в социалистическом хозяйстве, то это хозяйство преуспевает. В буржуазном обществе эта пропорциональность достигалась сама собою, т.-е. достигалась она таким путем, что если не хватало ткани, то цены на ткань поднимались; отсюда начинался приток капитала и рабочей силы. Не хватает, например, спичек – повышаются цены на спички, спичечная фабрика начинает выбрасывать спичек больше; спрос и предложение приходило, таким образом, к уравнению. В общем, потребность отдельных отраслей промышленности при капитализме достигалась очень грубым приемом, который приводил каждый раз к перепроизводству, что, в свою очередь, вызывало кризис. Так, например, слишком развитая ткацкая промышленность давала больше товара, чем масса трудящихся могла впитать в себя, а этот кризис вел за собой другой, например транспорта, строительства и т. д. Получался застой, нехватка товара, а потом машина снова накручивалась до нового переполнения. Так буржуазное общество поддерживало известную пропорциональность между различными отраслями хозяйства. Эта пропорциональность была качающейся, но все-таки она поддерживалась. Мы эту пропорциональность должны восстановить не путем конкуренции, не путем спроса и предложения вольного рынка, а путем систематического приведения сырых материалов и рабочей силы в правильное сочетание в общегосударственном масштабе. Эта задача, которая никогда так не ставилась, теперь поставлена в общегосударственном едином хозяйстве.

Что в этом смысле сделано? Я уже говорил, что никакого общего единого хозяйственного плана VIII Съезду Советов Совет Народных Комиссаров еще представить не может и в будущем году не представит. Думаю, через два года может быть этот черновой план может быть выработан – грубо, с ошибками и не полностью, на 50 %, не более. По мере того как половина плана будет выполнена, по мере того как мы будем больше вырабатывать товаров, сможем лучше передвигать рабочие силы и продовольствие, наш план будет все точнее и лучше осуществляться и разрабатываться на новый год вперед. Потому сейчас еще нет точного хозяйственного плана, а есть черновая наметка, которая будет иметь для будущего большое непосредственное значение.

Электрификация, как разъяснял тов. Ленин, имеет колоссальное значение, потому что она привлекает мужика к единому хозяйственному плану. До сих пор наше социалистическое строительство проходит на отдельных островах в океане разобщенных крестьянских хозяйств. Социалистическое хозяйство – это есть объединенное, централизованное хозяйство, руководимое по единому образцу. Наши же крестьянские хозяйства разобщены до последней степени, – здесь никакого единого плана не может быть: каждый крестьянин имеет свой план для своей полосы, и наше хозяйство в области продовольственного дела есть только подсчет всех этих полос, урожая с них и разверстки. Для того чтобы крестьян вовлечь в общегосударственный план, нужно, чтоб их хозяйства попали в зависимость от государства; нужно, чтобы крестьяне получили силу, которая двигает, согревает, освещает от центральной станции по проводам; нужно, чтобы мысли крестьян были обращены к технике, культуре, а это может быть разрешено вернее всего и лучше всего через посредство электрификации, через посредство снабжения деревни, деревенских мастерских, школ, изб, электрической энергией для работы, для освещения, а может быть, в дальнейшем – для варки пищи и отопления. С того момента как крестьянин увидит у себя в деревне мастерские, кузницы, которые приводятся в движение электрическим током, как дети его в школах будут обучаться при электрической лампе, он будет завоеван для социалистического хозяйства; но не ранее. Вот почему электрификация имеет колоссальное принципиальное значение. Я скажу, что если прибавится у нас в месяц 5 – 10 миллионов пудов угля, чугуна и т. п., то каждое такое увеличение нашего богатства должно отразиться на ускоренном темпе электрификации страны. Это основная задача обращения крестьянства к техническому прогрессу, к культуре. Без разрешения этой задачи социалистическое хозяйство будет рядом разобщенных островов в океане сельского хозяйства.

В едином хозяйственном плане сейчас наиболее больным местом является топливо; в прошлом году таким местом был транспорт или, точнее сказать, паровоз. Мне пришлось тогда докладывать VII Съезду,[132] что означает единый план и как долго приходится переступать через ряд ступенек, которые ведут к хозяйственному плану. В прошлом году все ограничивалось и сосредоточивалось на паровозе. Если транспорт оставался, то не больше как на 20 – 25 %. Таким образом, важнейшей хозяйственной задачей явился ремонт паровозов. Когда мы приступили к вопросу о ремонте паровозов, то здесь вся трудность перехода к плановому социалистическому хозяйству открылась целиком. Казалось бы, на железных дорогах легче всего вести единое хозяйство, ибо здесь все точно подсчитано: известно число паровозов, известна общая эксплуатация и раньше при буржуазном строе здесь была большая регулировка, которой нет и не было ни в какой другой области хозяйства. Железные дороги были объявлены собственностью Советской Республики, тогда как раньше две трети железных дорог были собственностью государства и одна треть – собственностью частного капиталистического общества. Тем не менее, в течение довольно продолжительного времени мы производили эксплуатацию железных дорог так, как если бы получили наследство, в котором не имели права ничего изменить, т.-е. паровозы, которые составляли собственность определенной дороги бегали только по этой дороге и ремонтировались в мастерских только этой дороги; одна дорога имела много разновидностей среди паровозов, а перебрасывать их с одной дороги на другую не позволяла психология старых служащих, старых рабочих. Юридически это хозяйство было социалистическое, а в технической эксплуатации, по сравнению со старым, мы сделали только маленький шаг вперед, который выразился в том, что число паровозов было взято на учет и несколько правильнее распределялось по сети. Если бы было настоящее социалистическое хозяйство, то достаточно было бы 5 разновидностей паровозов для скорого движения грузов и маневров, – у нас же было 100 разновидностей; от этого зависели ремонт, эксплуатация и т. д. Мы только на третий год в области транспорта подошли ближе, и то ощупью, к верному социалистическому плану ремонта, который является даже полусоциалистическим, потому что до сих пор мы ремонтируем все сто разновидностей. Для ремонта нужны части, а для этого необходим контакт с мастерскими ВСНХ, необходимы уголь, добыча угля и его распределение. Тот скромный успех, который явился за истекший год, привел к тому, что транспорт не является сейчас таким пределом минимума, как в прошлом году, а таким минимумом теперь является уголь.[133]

На Съезде высказывались, что в 1921 году добыча угля будет не менее 600 миллионов пудов. Сейчас добыча Донбасса выражается в 25 – 30 миллионах пудов угля; из них половина уходит на нужды рудников и по мелочам разворовывается на месте и в пути. Таким образом для железных дорог и промышленности Донбасс дает около 15 – 16 миллионов пудов угля и антрацита вместе, т.-е. количество ничтожное. Техническое оборудование Донецкого бассейна пришло в большое расстройство, но при обследовании Донецкого бассейна комиссия из специалистов и партийных работников пришла к выводу, что Донецкий бассейн при нынешнем, пришедшем в упадок, оборудовании сможет давать в месяц 54 миллиона пудов, если только улучшить организацию труда, продовольствия и т. д.; – количество тоже ничтожное; к этим 54 миллионам Донецкого бассейна прибавим еще уголь уральский и сибирский, и таким образом составляется 600 миллионов пудов, которые предполагается получить в будущем году. Если мы выполним программу на 600 миллионов пудов, то при нынешнем положении это даст могущественный толчок в развитии нашего хозяйства, транспорта, металлургии и т. д. Вопрос о согласованности отдельных отраслей хозяйства разрешался таким образом: поскольку дело шло о топливе, это разрешалось через ВСНХ, через Президиум; поскольку дело шло о транспорте и заводах ВСНХ, которые вырабатывают для транспорта запасные части, постольку была создана междуведомственная комиссия в виде Основной Транспортной Комиссии; для передвижения военных грузов есть особая междуведомственная комиссия Высшего Совета по Перевозкам.

Таким образом мы видим, что хозяйственная организация состоит, с одной стороны, из главков, столбов и столбиков, как их называют, которые объединяют отдельные отрасли хозяйства; такие отрасли хозяйства зависят друг от друга и должны быть в постоянной живой связи; а, с другой стороны, между ними идут разногласия, для устранения которых создались большие и маленькие комиссии. Теперь, когда мы ближе подошли к созданию единого хозяйственного плана, появилась возможность создать единое хозяйственное ведомство, в основу которого легло бы осуществление единого хозяйственного плана. Такого рода объединяющим хозяйственным органом был намечен до Съезда Советов орган Совета Труда и Обороны, в который включается и земледельческий Комиссариат. Совет Труда и Обороны превращается в постоянно действующее экономическое совещание, которое поглощает все междуведомственные хозяйственные комиссии и привлекается к выработке единого социалистического плана. Это положение в общем и целом одобрено VIII Съездом Советов. Таким образом Совет Труда и Обороны, который родился первоначально как Совет Обороны, для согласования работ различных ведомств в интересах обороны Республики, который затем превратился прошлой зимой, после VII Съезда Советов, когда дело коснулось вопроса проведения трудовой повинности и применения воинских частей для трудовых заданий, в Совет Труда и Обороны, – теперь развивается в экономическое совещание, включает в свой состав Народный Комиссариат Земледелия и создает от себя прямой орган для выработки плана и, главное, для проверки согласованности отдельных ведомств между собою. Только таким путем высший экономический штаб поможет нам постепенно перейти к выработке единого хозяйственного плана, охватывающего все отрасли хозяйства.

Мы стали гораздо осторожнее, чем были в декабре, октябре 1917 г., непосредственно после того как рабочий класс захватил в свои руки власть. Тогда казалось, что единство хозяйственного плана можно осуществить через несколько месяцев через ВСНХ и т. д. Если бы мы захватили машину капиталистического хозяйства с налета на полном ходу, если бы это было возможно, то весьма вероятно, что мы пришли бы к социалистическому плану гораздо скорее. Как я уже сказал раньше, пропорциональности между отдельными частями нашего хозяйства нет; мы получили хозяйство капиталистическое не на полном ходу, а в разрушенном состоянии после войны, после многих эвакуаций, так что нечего было объединять; а чем больше затягивалось объединение, тем больше мы приходили к такому состоянию, что надо было начинать с хвостов, чтоб оттуда уже подойти к единому хозяйственному плану. Сейчас в этом отношении мы не строим никаких утопических перспектив, не говорим, что через несколько месяцев (и теперь, когда имеем это центральное экономическое совещание) сможем представить законченный план. Нет, мы можем приблизиться к нему только на несколько шагов.

В области земельной все построено на плане электрификации и поднятии культурности крестьян. Но это – большая историческая перспектива, всего этого достигнуть сразу нельзя, и является необходимость думать о сегодняшнем и завтрашнем дне. Мы пережили жестокий неурожай, и относительно следующего года есть много признаков, что с урожаем не будет благополучно; возможно, что нам угрожает засуха, это – с одной стороны, а с другой стороны, крестьяне, отдавая значительное количество продуктов городу и получая за это ничтожное количество продуктов промышленности, сокращают посев. Местами это сокращение выразилось в 20 %, а в следующем году сокращение посевов, понижение обработки земли сделает еще шаг вперед, так что даже тот величайший нажим, который производит советское государство на крестьян в целях извлечения необходимых продуктов питания, не даст тех результатов, которые он дал в этом году.

Вопрос о регулировке сельского хозяйства с точки зрения потребности рабоче-крестьянского государства, в целях восстановления производительности, как практический вопрос обсуждался несколько раз в Совете Народных Комиссаров, и по этому поводу высказывались, можно ли от имени рабоче-крестьянской Республики обратиться к крестьянству с декретом, смысл которого таков: крестьянство обязано известное количество земли обработать и засеять, а государственный аппарат может приказать крестьянству дать известное количество продуктов сельского хозяйства; но явились опасения, хватит ли у нас необходимой твердости и гибкости в аппарате, чтобы провести такого рода декрет в жизнь. По этому поводу Совет Народных Комиссаров имел целый ряд обсуждений, частных совещаний и т. п. и пришел к тому, чтоб этот декрет не проводить от имени Совнаркома, а внести как проект на Всероссийском Съезде Советов, где мы сможем глубже прощупать деревню, представленную на Съезде крестьянами-коммунистами и беспартийными. Этот вопрос по существу прошел малозаметным: на VIII Съезде, как вы знаете, прений не было по этому вопросу, потому что в этой области проделана большая подготовительная работа во фракциях с участием беспартийных, которые приглашались несколько раз во фракцию, при чем в беседах принимал участие тов. Ленин. Вопрос обсуждался со всех сторон, хотя, разумеется, определяющим было мнение коммунистов. Говорили, что можно натолкнуться на большие трудности на Съезде Советов при проведении этого постановления; но знаменательно то, что те коммунисты, которые являлись представителями крестьянских масс, и беспартийные крестьяне, делегаты Съезда, не выставляли совершенно принципиальных возражений против принудительной государственной регулировки крестьянского сельского хозяйства. Наоборот, говорилось со стороны беспартийных, что необходима твердая политика Наркомзема, которая обяжет крестьянина как государственного работника земли, так как это необходимо для существования всей страны, отдать известный минимум продуктов сельского хозяйства. И декрет, который обсуждался под углом зрения Наркомпрода и Наркомзема об организации таких органов, в последнем счете был принят единогласно. Это факт в высокой степени знаменательный: он показал, что база для советского строительства в деревне, несмотря на глубокое недовольство широких крестьянских масс нехватками, нуждой, продовольственной политикой, имеется; что необходимость государственной регулировки сельского хозяйства усвоена, и мы стоим после решения VIII Съезда Советов перед первой сельскохозяйственной кампанией, для которой одних нормировочных органов недостаточно. VIII Съезд постановил создать особые комитеты по посеву в губерниях, уездах, волостях, так называемые «посевкомы», которые должны опираться на сельскохозяйственные органы, т.-е. на сельскохозяйственные комитеты, выбранные крестьянами для помощи в деле регулировки сельского хозяйства и улучшения обработки земли. Все это, разумеется, поставлено наряду с государственной помощью крестьянскому хозяйству. Десятки миллионов золотом выделяются, чтобы помочь деревне необходимыми средствами, предметами производства, инструментами. Идет помощь и агрономическими силами со стороны всех комиссий, а наряду с этим жесткая принудительная регулировка, которая должна опираться в каждом месте на организованное мнение самих крестьян – через посредство крестьянских конференций, военных комитетов, хозяйственных органов. Это – предприятие исключительной важности, огромного значения. Насколько успешно будет выполняться электрификация, настолько будет обеспечен наш завтрашний день, ибо если сельское хозяйство пойдет в следующем году на уклон, то все намеченное в области электрификации и единого хозяйственного плана будет сорвано за отсутствием необходимых предметов питания. Таким образом перед нашим правительством стояла задача прощупать деревню на этом Съезде Советов, и надо сказать, что этот опыт удался – протестов не было. Итак, общее постановление сводится к тому, что Наркомзем дает определенный план, определенное задание деревне: обработать столько-то земли. Это задание распределяется по губерниям, уездам. Посевкомы присматривают за выполнением плана, следят, чтоб указанное количество десятин было обработано и равнялось по наилучшему хозяйству. VIII Съезд одобрил выдачу премий лучшим сельскохозяйственным обществам, коммунам и отдельным крестьянам некулацкого типа, которые не эксплуатируют чужой силы, не занимаются спекуляцией. Премия будет выдаваться в виде средств производства, предметов личной потребности и домашнего обихода. По этому поводу были разногласия:[134] с самого начала наша фракция отвергла принцип премирования отдельного крестьянина из опасения, что эта премия будет ставкой на кулака, и последний явится фигурой, которую Советская власть культивирует в деревне. Поэтому в этом вопросе была проявлена большая осторожность, была внесена поправка, чтоб отдельных домохозяев премировать такими предметами личного потребления и домашнего обихода, которые могут улучшить несколько его личную жизнь, но не стать в его руках орудием эксплуатации и спекуляции. Что касается средств производства, то было сказано, что средства производства, как косы, серпы, сохи и бороны, могут выдаваться только в таком размере, чтоб они не стали предметами эксплуатации труда, т.-е. могут выдаваться только большим коллективам. Вот основные хозяйственные вопросы, которые были рассмотрены Съездом и составили главное содержание работ.

Что касается вопросов организационных, то здесь никаких больших проблем не было. По вопросу о борьбе с бюрократизмом было внесено известное положение,[135] которое вносит некоторое улучшение в работу советского аппарата. В права наркоматов по отношению к губернским и уездным исполкомам было внесено изменение в смысле самодеятельности местных органов, здесь был сделан новый шаг вперед, что некоторые называют децентрализацией. Но это не совсем так, на самом деле происходит двойной процесс: мы подошли к созданию единого хозяйственного плана, единого ведомственного плана, который получает широкое развитие, а это показывает, что дело идет не в сторону децентрализации, а в сторону централизации. Когда мы даем задания на 600 миллионов пудов угля для всей страны, то это исходит из единого центра, это проявление высшей централизации; то же, когда мы в области транспорта ставим задачу толкнуть 20 тысяч паровозов; или когда мы впервые в 1921 г. будем составлять смету на 4.600 миллионов; или скажем ВСНХ, сколько миллионов пудов будет перевезено в марте, апреле, мае, и отсюда сделаем наметку на год вперед и т. д. Во всех областях – прямая централизация. В области же исполнения было постановлено предоставить побольше самодеятельности районным, губернским, волостным и т. д. органам и уменьшить бюрократическую опеку над ними. Полтора или два года тому назад в ведомстве путей сообщения в центре следили за каждым паровозом. Это была централизация самая убийственная, когда по прямому проводу приходилось следить и отдавать распоряжения о каждом паровозе. Сейчас это будет не так: сейчас известное количество паровозов отдается участку, который будет следить за ними и давать отчет за их работу перед дорогой, а дорога будет отчитываться перед округом, если такой есть, за несколько участков.

Дорога получает от центра определенные задачи, в течение месяца перевезти такое-то количество пудов, людей. Это централизм более высокий, централизм в области выработки плана, дачи нарядов, регулирования во всей стране, а децентрализация будет в области исполнения плана в смысле широкой самодеятельности местных органов. Так будет развиваться дальше. И чем больше, тем мы станем богаче опытом. Когда известный участок или дорога будет иметь больше паровозов и вагонов, так что будет хватать на выполнение центральных задач и будет еще оставаться некоторое количество свободным, тогда на местах могут создавать свой план, как использовать этот свободный транспорт на свои местные нужды. Это будет их местный план. Этот путь VIII Съездом был намечен полнее, чем предшествующим Съездом: все больше и больше централизации хозяйства в смысле выработки определенного плана, в смысле давания нарядов из единого центра, и в то же время все больше самостоятельности местным, районным, губернским, уездным управительным органам в деле выполнения данного плана. С этим связано между прочим образование известного местного фонда запасов сырья, продовольствия, прозодежды, для того чтобы губсовхозы в текущей работе не были в зависимости от центра, а могли бы проявить известную инициативу в выполнении того минимума, который дан в виде плана, заказа или наряда.

Что еще отметить из работ Съезда? Еще можно отметить о повышении юридического значения ВЦИК. Это перевод нашего советского механизма на более ослабленное подчинение. Раньше, в эпоху войны, девять десятых прав принадлежало не Совнаркому, а Центральному Комитету партии. Теперь это не может быть сосредоточено, как раньше, в небольшой группе, а должно проходить путем широкого обсуждения.

Остается также сказать о сокращении армии, которое имеет большое значение. По этому вопросу было много предварительных обсуждений в ЦК партии и в комиссии при ЦК. Этот вопрос осложнялся пересечением целого ряда других вопросов. Армию нужно распустить как можно в большем количестве, это ясно; но, с другой стороны, нужно ее и сохранить в таком количестве, чтобы можно было ее прокормить. Здесь прежде всего встал вопрос об освобождении тех элементов, которые не принадлежат ни к армии, ни к трудармии. Их дальнейшая судьба должна быть такова, чтобы то или другое хозяйственное ведомство выделило бы из них тех, кто ему нужен. Например, на угольные работы выделить те элементы, которые там уже осели, а остальных распустить. Затем идет сокращение армии, потом сокращение штабов, штабных управлений и учреждений. Мы, разумеется, очень часто говорили о бюрократизме в наших военных управлениях; но не надо забывать, что мы от партизанских отрядов перешли к такому состоянию, когда имели четыре фронта: один около Забайкалья,[136] один под Архангельском,[137] один на западе,[138] один на юге.[139] Из Москвы надо было управлять этими четырьмя фронтами так, чтобы можно было следить если не за движением роты, то по крайней мере за движением полка, чтобы можно было их по плану вооружать, снабжать; а этого достигнуть было трудно при нашем тягчайшем положении, при отсутствии необходимых сил и средств, при отсутствии свободного транспорта. При нашей отсталости, некультурности осложнялась всякая задача: необходимо было построить большой нерв между центром и фронтом, для того чтобы по команде из Москвы можно было бороться с Балаховичем, выделять силы против Дагестанского восстания, помогать партизанам Забайкалья разгромить Семенова и т. д. Необходимо было построить колоссальный и дееспособный аппарат, перед которым мы, работники военного ведомства, остановились в ужасе. Когда мы подходили к сокращению этого аппарата, то возникало опасение: не рано ли? может быть потребуется быстро перебросить военные силы, и мы вовремя не сумеем этого сделать? Сейчас, в смысле сокращения штабных управлений, мы находимся в более благоприятном положении. Если эта работа не идет полным ходом, то только потому, что мы не можем быстро развезти наши части и штабные учреждения. Чтобы сократить число дивизий, нужно во многих местах полевые дивизии оттянуть в тыл и заменить их дивизиями внутренней службы, которые формируются и развертываются; а для этого нужны средства транспорта, на который у нас не хватает угля. Поэтому полевые дивизии остаются, остается и ВНУС. Медленный темп сокращения является, таким образом, результатом нашей бедности; но в общем и целом, как вы знаете, проект плана сокращения армии состоит в том, чтобы до июня уменьшить численность армии вдвое. Мы пытались поставить программу сокращения армии более полно, чтобы распустить все учреждения, которые обслуживают трудовые армии и состоят за счет военного фонда; но главным затруднением явилось опять отсутствие транспортных средств для развоза отпускаемых.

В первую очередь распускаются родившиеся в 85, 86, 87 г. г., во вторую – родившиеся в 88, 89, 90, 91 г. г. Затем в следующую очередь – родившиеся в 92, 93, 94, 95 г. г. Тогда у нас останутся родившиеся в 96, 97, 98, 99, 900, 901 г. г. Следовательно, останутся шесть лет под ружьем. Так будет, если не будет каких-либо непредвиденных обстоятельств. Одновременно с этим предполагается в некоторых наиболее промышленных пролетарских районах создать школы для подготовки милиционных частей, чтобы постепенно создать в пролетарских районах новую милиционную армию. Части, которые мы сохраняем под ружьем, мы называем страхованием, – так называют это у нас в Реввоенсовете,[140] – т.-е. они должны быть у нас в таком количестве, чтобы быть способными выдержать первый удар неприятеля, пока мы не произведем в тылу большую работу по сбору запаса. Одновременно с этим наша программа сокращения армии состоит в том, чтоб оставить часть наших курсантов на курсах командного состава, увеличить программу вдвое или втрое, для того чтоб улучшить командные кадры армии и повысить их качественный состав путем обеспечения армии лучшими пролетарскими силами. В общем и целом эта мера была одобрена Съездом Советов и теперь проводится в соответствующей инстанции.

Хотел бы сказать в заключение еще несколько слов относительно армии. Конечно, верно, что наша чудовищная военная машина натерла всем решительно спину, особенно рабочим и крестьянам. Если, с одной стороны, хвалят героическую Красную Армию, то, с другой стороны, всякий мечтает, чтобы свести ее к минимуму. Это ясно: армия нещадно эксплуатировала страну, потому что армия не производит, а потребляет и расхищает в силу того, что она армия. Мысль о переходе на хозяйственные рельсы связана с нетерпеливым желанием как можно скорее и более сократить армию. Но есть и другая сторона, – это духовная демобилизация, которая наблюдается в партии и которая просачивается в армию. Распространяется мнение, что армия закончила свою историческую задачу и что теперь ее можно сдать в архив. Например, я встретил военного работника, Блюхера,[141] – это уральский рабочий, командир 1-ой дивизии – и он говорит: отпустите на хозяйственные работы. Стремление уйти из армии является распространенным: коммунист считает, что он стал солдатом, комиссаром или командиром только потому, что это требовалось в данный момент; но настоящее его стремление, это – строить, развивать культурное рабочее государство. Сейчас мы подошли к такому критическому моменту. И я хотел бы предупредить, что такой взгляд на армию как на что-то второстепенное заключает в себе очень опасный момент. Мы еще окружены со всех сторон капиталистическими врагами; еще ни один из крупных врагов, – даже из мелких, – не издох. Франция, Англия, Япония, Америка остаются империалистическими странами; Польша, Румыния – по-прежнему могут быть готовы весною к нападению на нас. Мы можем надеяться, что история пронесет мимо нас чашу новой войны, но гарантии в этом нет никакой. Если ликвидаторское настроение станет развиваться, то это приведет к моральному распаду тех дивизий и частей, которые необходимо сохранить как страхование против возможных ударов. Солдаты-крестьяне поддерживаются руководством рабочих, солдат-крестьянин прет на помещика вместе с рабочими, когда Врангель перед ним; но сейчас на горизонте Советской Республики со всех четырех сторон помещика не видать, а у крестьянина кругозор небольшой, память у него короткая, – потому-то он в течение веков, тысячелетий угнетался, эксплуатировался до тех пор, пока рабочий не попытался вести его за собой. Он скоро забывает удары прошлого и скоро опять протягивает шею под ярмо. Когда дивизии стоят на месте в ожидании, то крестьянин начинает чесать в затылке: зачем нам стоять здесь, не лучше ли идти по домам. Рабочий на него нажимает, агитирует, иногда предает Трибуналу, когда он уходит самовольно. Вы знаете, дивизия великолепно дерется; но когда пришел отдых, она разлагается, – крестьянина одолевает тоска по деревне. И если ослабеет нажим партии в военной работе, ослабеет нажим военных работников, городских пролетариев, в полку, в роте, – армия станет разваливаться, как живая ткань. Коммунисты не имеют права создавать никаких иллюзий.

Всю армию сохранить нельзя, – нужно обязать в течение зимы – до весны сократить армию вдвое; но каким путем это сделать? Это нужно сделать через передовых работников, которые всегда брались с фабрик, заводов, партийных организаций, профессиональных союзов. Поэтому их нужно сохранить в армии, так как коммунисты в армии поддержат известный режим, боевой дух. На партийных организациях лежит сейчас главное политическое воспитание наших воинских частей. Я собираюсь подать докладную записку в ЦК и МК о том, что сейчас, в течение зимы необходимо армию удержать, скрепить, повысить качественно. Если партийные организации не подтянутся, не произведут этой работы к весне, то мы можем прийти к военной катастрофе, к распаду армии. Я думаю, что партийные организации обеспечат дух армии. Они поругают военный бюрократизм, но все-таки скажут, что армия абсолютно необходима. Нужно создать образцовые курсы с более длительным обучением, чтобы подготовить квалифицированный командный состав. Это, в виде общего тезиса, одобрено Съездом Советов и будет проведено на партийном съезде. Итоги последнего Съезда Советов можно формулировать так: расширение и улучшение хозяйства, сокращение и улучшение армии. На основе этого улучшения и сокращения будет вестись борьба с бюрократизмом, которая является борьбой с расхлябанностью, невежеством, распоясанностью во всех областях нашей жизни. Я думаю, что к IX Съезду Советов мы будем сильнее, чем сейчас, если мы пойдем по путям, намеченным VIII Съездом Советов. (Аплодисменты.)

1921 г. Архив.