На седьмом небе

33

Кларк

Я уважил просьбу Элоизы держаться подальше, но почти не сомкнул глаз. Был благодарен, что Хенли, Лулу и Эмилия остались с ней — они написали пару сообщений, что она держится.

Но это было неправильно. Совсем неправильно.

Я должен был быть рядом.

На тренировку сегодня я не собирался. Не видел смысла: почему я могу приходить на работу, а она — нет? Налил себе кофе и глянул на телефон: сообщения от братьев, сестры, кузенов и ребят из команды.

Провел рукой по лицу. Не хотелось говорить ни с кем, кроме одной единственной, которая сама не хотела говорить со мной.

Раздался стук в дверь. Я рванул открыть, в глубине души надеясь, что это Элоиза. Но знал, что нет. Она не позволит нам встретиться сейчас. Она всегда думает о других больше, чем о себе.

На пороге стоял тренер Гейбл. Я приподнял бровь.

— Привет, тренер. Не ожидал вас увидеть.

Он прошел мимо меня.

— А вот и я. Пришел убедиться, что ты пойдешь на тренировку.

— Не пойду. Это будет неправильно.

Он прошел на кухню, налил себе кофе и кивком позвал меня к столу. Предложил подлить и мне.

— Нет, спасибо, — сказал я, садясь напротив.

— Что именно будет неправильным?

— Моя девушка не может выйти на работу, потому что мы вместе, а я должен выходить, как ни в чем не бывало? — я пожал плечами.

— Потому что жизнь несправедлива, — ответил он.

— Вот и все?

— Просто правда, — он отставил кружку. — Слушай, я согласен с тобой. Это неправильно. Поэтому мы пойдем туда вместе. Узнаем, что происходит. Рэндалла там не должно быть. Может, Себастьян вызовет тебя и объяснит ситуацию.

— Позвонить он может так же, как и Элоизе.

— Кларк, я ценю твою преданность. Если ее уволят, я тоже соберу свои вещи. Но прямо сейчас она попросила, чтобы я пошел на тренировку, и велела проследить, чтобы ты пошел тоже. Так что идем. Потому что она любит нас обоих и хочет этого.

— Хоть с вами она и говорит, — вырвалось у меня.

— Только не начинай жалеть себя. Ты один из лучших хоккеистов лиги. Не дело тебе вести себя как сопливый мальчишка, — он усмехнулся. — Такой вид рушит образ крутого профи, понимаешь?

— Да плевать я хотел на этот образ, — выдохнул я.

— Знаю, сынок. Но речь не о нас. Это ради нее. Мы не поможем ей, сидя дома и киснув. Так что марш переодеваться. И приготовься пробежать пару лишних миль.

— За что? — я опешил.

— За то, что не сказал мне, что любишь мою дочь, — он встретился со мной взглядом.

Я кивнул.

— Я облажался. Я должен был.

— Верно. А теперь должен ей это. Она лишена права выйти на работу, а у тебя оно есть, и она хочет, чтобы ты был там. Так что хватит ныть и двигайся.

Я мигом переоделся, схватил сумку и пошел за ним.

— Сегодня едешь со мной, — сказал он, открывая машину.

— Почему?

— Потому что все должны видеть, что мы едины. Пока решения нет — мы показываемся вместе. Если уволят мою дочь — мы оба можем уйти. Но уйдем вместе. И пусть это увидят Рэндалл, Себастьян, отдел кадров, твои товарищи. И главное — она. Она должна знать, что мы за нее горой. Это и есть семья, — сказал он, садясь за руль.

— Черт возьми, так и есть, тренер.

Мы приехали в тренировочный центр. Парни смотрели на нас с жалостью, и я понял — слухи уже облетели команду.

Тренер приподнял бровь: мол, знаешь, что делать.

— Ребята, в круг, — сказал я. — Спасибо за поддержку. Но сейчас тренировка. Так что соберитесь и работайте.

— Рэндалла тоже сегодня не видно, — заметил Левша. — Его тоже отстранили?

— Да. Подробностей сказать не могу, — ответил я без эмоций.

— Я возьму сегодняшнюю тренировку на себя, — сказал Левша, как капитан.

— Отлично. Вперед. — Мы двинулись в зал вместе с тренером.

— Молодец, — сказал он тихо. — Но лишние три мили все равно побежишь.

Я усмехнулся. Настроение было тяжелое, но я старался выполнить просьбу своей девочки.

Пару часов пролетели в тумане. Левша гонял нас по полной. Потом я отмотал свои три мили, как и велел тренер.

Никаких новостей так и не поступило. Все знали только то, что и Элоизы, и Рэндалла сегодня нет.

— Думаете, что-то решат сегодня? — спросил я у тренера, вытирая лицо полотенцем.

— Не знаю. Там все молчат.

Я кивнул, пошел в душ, быстро переоделся.

— Чедвик, — раздался знакомый голос, и я обернулся. В раздевалке стоял Вульф Уэйберн. В прошлом сезоне мы отлично ладили.

— Есть минутка поговорить?

— Конечно, — сказал я, глянув на Уэстона. Он кивнул: мол, все нормально.

Мы поехали в лифте вместе. Болтали о пустяках. Вульф не выдал, о чем речь.

И тут я понял: мне плевать, выкинут ли меня после этого сезона. Все, что имело значение — останется ли Элоиза. Если ее уберут — я уйду сразу, как закончится контракт.

Вульф бросил на меня взгляд и усмехнулся.

— Не напрягайся так. Мы не враги.

— Надеюсь.

— Да у тебя прямо крышу сносит от нее, — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Я понимаю. Сам через это проходил.

Мы вошли в кабинет Себастьяна. Там сидели Скарлетт, тренер, сам Себастьян и жена Вульфа — Дилан.

Здесь был юрист. Значит, что-то серьезное.

Я сел рядом с тренером. Мы переглянулись: что бы ни случилось — мы держим одну линию.

— Спасибо, что пришли, — начал Себастьян. — Хочу извиниться за вчерашний спектакль. Это был не наш созыв. Его устроил Рэндалл. Я сам не знал, что будет, пока он не вошел. Он лишь сказал Скарлетт, что это срочно, но и она не знала подробностей.

Я кивнул.

— Мне показалось странным, что Элоизу затащили в кабинет и унизили на глазах у всех, тогда как меня никто даже не пригласил. Мы ведь виноваты в одном и том же.

— Последний раз, когда я проверяла, влюбляться не считается преступлением, — заметила Дилан, поднимая глаза от папки на коленях.

— Верно. Единственная ошибка в том, что вы не пришли с этим сами, — сказал Себастьян.

— Я не стану говорить за Элоизу, но и сама, окажись я на ее месте, не уверена, что решилась бы сразу рассказать, — сказала Дилан.

— Почему? — спросил Себастьян.

— Давайте я спрошу тебя, Скарлетт. Если бы ты оказалась в такой ситуации: только пришла работать в организацию и влюбилась в игрока, да еще в одного из важнейших для команды, ты бы чувствовала себя спокойно, признаваясь?

— Нет, — без раздумий пожала плечами Скарлетт. — Тем более, если учесть, что о романе сообщили, и при этом в кабинет вызвали только одного человека, чтобы публично унизить. Я остаюсь при своем ответе.

— Спасибо за честность, Скарлетт, — Дилан обвела нас взглядом, в котором читалось больше, чем словами.

— Как я уже говорил вам с Вульфом, я сам не знал, во что ввязался. Это Рэндалл позвонил и попросил пригласить тренера, Скарлетт и Элоизу. Потом он начал читать выдержки из блокнота, — Себастьян провел рукой по лицу.

— Мы понимаем, как это произошло. Назад не повернуть, но впереди можно кое-что изменить, — сказал Вульф, бросив взгляд на жену и переведя его на меня с тренером. — Поведение Рэндалла непростительно.

— Согласна, — подтвердила Дилан, захлопнув папку. — Я собрала все факты, но считаю, что первым делом их должна услышать Элоиза. Мы пригласили вас, чтобы извиниться за то, как это было подано. Очевидно, мой муж и я встретились именно так — оба работали здесь, так что, если бы вы признались, от меня осуждения точно бы не было. Но я понимаю, почему вы колебались.

— То есть у меня не будет неприятностей из-за отношений с сотрудницей? — спросил я ровным, бесстрастным голосом. Главное было — что будет с Элоизой.

— Я бы выглядел лицемером, если бы сделал тебе выговор за то, что сам когда-то сделал, — с усмешкой сказал Вульф.

— А с Элоизой все в порядке? Ее место в команде за ней сохраняется? — спросил я, чувствуя, как рядом со мной тренер буквально излучает напряжение.

— Я вызвала бы ее сегодня, если бы она не была отправлена в отпуск, — Дилан бросила взгляд на Себастьяна.

— Слушайте, я только осваиваюсь в этой должности, и хотел погасить конфликт. Я и Рэндалла тоже отстранил. И вообще, Элоиза мне нравится, — торопливо сказал Себастьян, вскинув руки, когда я сверкнул на него глазами. — Не в том смысле! Она ясно дала понять, что не заинтересована. Да я и не переступил бы черту с сотрудницей.

— Ладно, перебор, — простонал Вульф.

— Смысл в том, что завтра утром назначена встреча с ней. Я объясню, что будет с ее должностью, — сказала Дилан, поднимаясь. — Считаю правильным поговорить с ней первой, раз уж это касается ее личных вещей. Потом доложу тебе, Скарлетт.

Какого черта это значило?

Мы с тренером обменялись недоуменными взглядами, но кивнули.

— Спасибо за время, господа, — Дилан приподняла бровь. — А теперь, муж, отвези меня домой. День был длинным.

— Как скажешь, Минкс, — подмигнул Вульф.

Мы вышли. В лифте, когда двери закрылись, я повернулся к Коучу.

— Она получит извинение, да?

— Черт его знает. Думаю, да. Они выглядели так, будто им самим неприятно, как все вышло, — он пожал плечами. — Но я ничего ей не скажу, пока она не услышит это от них. Она уже наслушалась от Рэндалла, будто сюда ее протащило кумовство. Хватит с нее.

— Эй, почему я тут главный злодей?

— Потому что я отец твоей девушки. И я имею право делать тебя плохим парнем, когда захочу. И я твой тренер, так что на особое отношение не рассчитывай, — усмехнулся он. — Но, надеюсь, мы правильно поняли: ее оставят. Потому что без нее все не работает. Ни для меня, ни для тебя.

— Верно. И, думаю, они это понимают.

— Очень надеюсь, — буркнул он.

— А что с Рэндаллом? Как теперь работать с человеком, который разговаривал с ней так?

— Не знаю, — тренер снова потер лицо. — Посмотрим, что скажут завтра. Я думаю, они попросят ее остаться.

— Но это не значит, что она захочет быть со мной. После всего, что случилось, она может все закончить, — сказал я, чувствуя тяжесть на плечах.

Она не звонила. Не писала.

Я отправлял ей сообщения с признаниями в любви.

Может, знак ясен.

Может, она решила, что мы не стоим борьбы.

Но я никогда не перестану бороться за нее.