Начинка для Хиросимы

Часть четвёртая. Былое и думы.

"Что-то здесь не так", - подумал Фехлер.

В начале войны он служил на рейдере – «Atlantis», замаскированном под мирное судно, орудия которого, были скрыты искусным камуфляжем.

22 союзнических транспорта попались на эту ловушку, пока сам «Atlantis» не пошел ко дну, потопленный британским крейсером "Девоншир" в ноябре 1941.

Немногие тогда спаслись.

Ему повезло.

Помня об этом, он имел все основания предполагать, что это ловушка.

Смущало одно: кодовые слова в радиограмме адмирала, которые были известны только командирам конвоя.

Обычно капитан-лейтенант моментально ориентировался в любой сложной обстановке и требовал от подчинённых моментального выполнения своих приказов, особенно во время дальних походов.

Он не терпел нерасторопность и нерасторопных, которым от него изрядно доставалось: недаром за глаза его называли "Динамит".

"Тоже мне "Динамит", простого решения принять не можешь", - про себя подумал Фехлер.

Он уже давно знал своё прозвище, но никогда не подавал вида.

Сегодня у него явно, что-то не складывалось и, впервые за время своей службы, он решил поиграть в демократию.

Зачитав по громкоговорящей связи полученную им шифровку, он, опять же, впервые, не приказывал, а просил экипаж высказать своё личное мнение.

Офицеры и матросы, понятия, не имевшие о том, что на борту лодки, которую они излазили вдоль и поперёк спрятано 580 килограммов окиси урана, высказывали своё мнение без оглядки на государственную тайну.

Первым, подал реплику второй помощник капитана, лейтенант Карл Эрнст Пфафф.

"Продуктов у нас на несколько лет. Я думаю, что мы должны идти в Южное Море и найти пустынный остров с красивыми девочками".

Молодёжь, чтобы избежать колючей проволоки лагерей, гулом одобрения поддержала лейтенанта.

Фехлер рассмеялся.

"Вы хотите выдать желаемое за действительное", - сказал он 22-летнему жителю Берлина.

Старшее поколение хотело вернуться к своим семьям и забыть о войне...

Решение пришло само собой: Фехлер понял - для его экипажа война закончилась.

Находясь в Атлантике, командир U-234 имел возможность выбора одной из четырёх Союзнических зон, установленных в конце войны для добровольной сдачи в плен экипажей подводных лодок.

Выбор у него действительно был: Великобритания, Гибралтар, Канада, Соединенные Штаты; или можно попытаться возвратиться в Германию.

"Нет, в Германию они не пойдут", - Фехлер был наслышан об ужасах сибирских лагерей, где содержались пленные немецкие солдаты и офицеры.

Ни он, ни его экипаж, ни его высокопоставленные пассажиры не желали стать советскими заключенными.

"С другой стороны, - анализировал Фехлер, - если они сдадутся Канаде или Великобритании, то сначала им придётся отсидеть в Канаде, потом в Англии и, в конечном счете, во Франции.

Сколько же лет, это займёт, прежде чем мы возвратимся домой?

А вот американцы, хоть и индюки, но законопослушные, в крайнем случае, проведут по улицам, как живое доказательство, что ими захвачена сверхсекретная немецкая подлодка, а затем ... отошлют домой".

Но Фехлер, не был бы командиром U-234, которому доверили последнюю тайну Рейха, если бы принимал моментальные, скоропалительные решения.

Он, как никто другой понимал, что его лодка, похлеще лампы Алладина: кому достанется её груз будет повелевать миром, а обозначив себя, он станет лёгкой добычей, даже для французов, этих "лягушатников", ещё недавно, пресмыкавшихся перед фюрером.

И здесь без военной хитрости ему было не обойтись.

Фехлер, даёт радио властям Галифакса, Новая Шотландия:

"Действую согласно приказа, о необходимости добровольной сдачи Союзническим властям.

Изменил курс.

Иду в Галифакс со скоростью 8 узлов в час".

На самом деле U-234 под развевающимся над перископом чёрным флагом, разрезая острым форштевнем неспокойные океанские воды, пересекала Атлантику со скоростью в 16; узлов, абсолютно невероятной для подводных лодок того времени, держа курс на порт Newport News, Virginia.

И опять же он и вида не подал, что днем и ночью его преследовала одна мысль - сдача в плен, хоть и добровольная, ничего хорошего не предвещает.

Настроение у экипажа, как вы сами понимаете, было, мягко говоря, подавленное.