Надоело брить ноги

Я плакать вслух не перестану –

Ну не могу читать без слёз,

Как пополам разрезал Анну

Неумолимый паровоз.

Каренин клёвый был мужчина,

Но только, сука, злой, как зверь!

Его вторая половина

Располовинина теперь.

Толстой просёк всё очень тонко

И расписал всё по уму.

Вот только эта расчленёнка

Ну совершенно ни к чему.

Здесь очень много тёмных пятен.

Что – паровоз исчадье зла?

Не всем намёк такой понятен,

Но я Толстого поняла.

Ведь эта Анна разрывалась

Промеж двумя. А это грех!

И паровоз помог ей малость

И разделил её на всех.

Она б могла родить им дочку,

От Лёши Вронского. Вполне.

Но машинист поставил точку.

И ведь не по своей вине!

Такой по замыслу Толстого

Был символический финал.

И паровоз, фырча сурово,

Блудницу в клочья разорвал.

Нечеловеческая сила,

В одной давильне всех давя,

Её как муху раздавила,

Так, что аж брызнула кровя.

Никто не смог спасти беднягу –

Ни муж, ни Вронский, ни Толстой.

А если я на рельсы лягу,

Ты тоже скажешь: «Хрен с тобой…»?

Короче, мужики – уроды!

Но я запомню навсегда,

Что провожают пароходы

Совсем не так, как поезда.