Нарушая заповеди

7

Хоромы оказались царскими. Это уже не комната с небольшим закутком для ванной — это целые апартаменты. Здесь была маленькая уютная гостиная с красивой мебелью цвета спелой черешни и огромная кремовая спальня с гигантской кроватью и вместительной гардеробной. М-м-м, а ванная — волшебная мечта путешественницы!

Я нисколько не сомневаюсь, что в создании этой красотищи Вася принимала самое активное участие. А сколько новых шмоток у меня в гардеробе!

— Ва-ась, на себя примеряла? — я сдёрнула с полки короткие шортики и приложила к бёдрам.

— Да так, на глазок, — некстати застеснялась моя грозная домоправительница.

Василиса прибеднялась. Иногда она любила прикинуться старой перечницей, но на самом деле в свои сорок пять Вася была очень продвинутой девчонкой и запросто могла дать фору, не знаю как двадцати… но тридцатилетним — точно.

— Вась, а у нас тобой, похоже, теперь один размер, — я просканировала миниатюрную фигурку женщины, отметив про себя, что мне с моим первым размером груди до неё ещё далеко, но в остальном…

— Да что ты сравниваешь мои древние булки со своим упругим орешком?!

— Васечка, ты очень молодая и симпатичная. И ты лучшая! Спасибо тебе! — я порывисто обняла женщину.

— Да-да, поэтому ты неделями не выходила со мной на связь, — ворчит она, пытаясь незаметно утиреть слёзы.

— Прости засранку, — дурашливо хнычу.

А потом мы начинаем большой показ — меряем все мои обновки, фотографируемся, хохочем и сплетничаем.

Наш девичник прервался внезапно, когда со стороны распахнутого балкона послышалось рычание мощного двигателя.

— Папка? — я с надеждой выскочила на балкон, но уже вслед услышала недовольное:

— Ангелина Львовна.

Вася тоже вышла за мной, но отсюда мы смогли рассмотреть лишь задний бампер красной BMW, подъехавшей к парадному входу. Нехилая тачка у папиной… с-сердечной подруги.

— Ты её не любишь? — я обняла Васю за шею, располагая к доверию.

— А она не моя зарплата, чтобы я её любила, — Вася небрежно фыркнула, а потом, посмотрев на часы, скомандовала: — Так, обед через сорок пять минут, и без всяких опозданий. И никаких «не хочу»! Шамиль с раннего утра ради тебя старается, в кухню войти страшно.

«Вот! Надо ещё к Шамилю забежать», — подумала я, глядя, как Вася стремительно исчезает за дверью.

По поводу зарплаты Василиса лукавила. Мы все знаем, что папе она предана бегранично и останется рядом с ним даже на пепелище. Они оба выросли в одном детском доме, только папа на пять лет старше. Вася и сейчас метр шестьдесят в прыжке, а в детстве была совсем крошечная, и её часто обижали и притесняли.

Однажды папа стал свидетелем неприятного инцидента, связанного с маленькой Васей, и неожиданно для самого себя взялся её опекать. Постепенно он привязался к девочке и, за неимением родных, привык считать её сестрёнкой. После детского дома жизнь очень сильно закрутила моего папу. Сначала он регулярно навещал Васю, а потом на несколько лет покинул страну, и ниточка чуть не оборвалась… Вернувшись в Россию, папа вспомнил о сестрёнке Василисе и нашёл её… в тюрьме.

Его маленькая Васька нашалила не по мелочи и отбывала срок за убийство. Так бы ей, бедной, и сидеть, при всех смягчающих обстоятельствах, от звонка до звонка… Но папа нанял грамотного адвоката, который, изучив дело, добился пересмотра, и Василиса отделалась двухлетним сроком, который, собственно, уже отбыла.

Я, конечно, не судья и не Господь Бог, но по мне Вася — никакая не преступница, а самая что ни на есть жертва. Связалась, бедняжка, с каким-то упырём, а он только деньги с неё тянул и избивал нещадно. Конечно, можно сказать, что сама виновата — не того выбрала. Только много ли вариантов было у детдомовской сироты, которая отчаянно нуждалась в человеческой ласке? Ведь, кроме моего папы, она так ни с кем и не сблизилась, а его, единственного дорогого человека, в трудный момент рядом не оказалось.

После очередного жестокого избиения Вася надолго слегла в больницу и потеряла ребёнка. Последствия оказались трагичными — Васечка больше не смогла иметь детей. Конечно, она ушла от своего мучителя, а когда тот силой попытался Васю вернуть, она неласково приложила его горячим утюгом. Результат получился неудачным для обоих.

В общем, не мне её судить. А уж папе — тем более. Он и сам считал себя виновным и ответственным за судьбу Васи. И забрал названную сестрёнку к себе. Мамуля до сих пор мне напоминает, что «эта бандитская морда», то есть Вася, — главная разрушительница её семейного счастья.

Раньше я пыталась защищать Василису, но теперь даже не спорю на эту тему. Зачем расстраивать ранимую мамочку, которой для счастья жизненно необходимо знать, что кто-то его разрушил. Таких разрушителей было много, и Вася лишь одна из них, а иногда — даже главная.

Мобильник разразился хитом прошлого века в исполнении Мирей Матье. О, а вот и мамочка объявилась! Вероятно, я слишком громко о ней думала.

— Привет, мамуль!

— Солнышко, ты мне звонила сегодня. Что-то случилось? — в нежном голосе мамы слышно волнение. Это так приятно!

— Нет, всё отлично, мам, просто ты просила позвонить, когда…

— Да-да-да, милая, спасибо, что не забыла!.. Луи, этот галстук сюда совершенно не подходит! Неужели ты не видишь? Ну, как так можно, это же смокинг!

Пока мама отвлеклась на галстук в смокинге, я пытаюсь вспомнить имя её крайнего мужа (и уж наверняка не последнего). Однозначно — не Луи…

— Ох, прости, Ева, просто эти мужчины такие бестолковые! Ну да бог с ними! Что там у тебя, милая, как учёба?

Э-эм… Да уж! И с чего я взяла, что мама беспокоится о моём благополучном приземлении?

— Учёба закончилась, мамуль, а я вернулась домой, — бодро рапортую.

— Да ты что?! Бедненькая моя! Почему же ты сразу не сказала? Ну и как там Москва — совсем мраки? Кстати, твой папа ещё не уволил эту уголовницу?

— Мам!..

— Ну, рассказывай, ты уже познакомилась с кем-нибудь? Ева, надеюсь, ты ещё не планируешь сделать меня бабушкой? Детка, пожалуйста, не совершай моих ошибок и не забывай предохраняться! Ты ведь знаешь… Луи! Ну что это такое?! Здесь нужна другая рубашка! Это какие же нервы надо иметь!..

Мамин неидеальный французский мне хорошо понятен, а вот непонятливый дурачок Луи на заднем плане что-то совсем через губу не переплюнет. Тут и правда нервов не хватит. Я ещё какое-то время послушала, как мамуля отчитывает этого бездаря, а потом её голос удалился, и я поняла, что мамочка про меня забыла.

Обижаться? Даже и не думала!

Я сбросила вызов и занялась своим гардеробом. А выбирая подходящий наряд, провозилась до самого обеда. Хотелось как-то соответствовать этому дому и статусу его хозяев.

С раннего детства я привыкла считать себя красивой, но три года назад, когда я гостила у мамы в Марселе, она в порыве чувств наговорила мне столько сомнительных комплиментов, что я поневоле задумалась.

«Ах, детка, ты стала такой взрослой и красивой, что скоро от воздыхателей не будет отбоя! Жаль, конечно, что ростом ты не удалась, но тут уж ничего не поделаешь… И каблуки ведь никто не отменял! Зато в остальном… Если немного вытянуть разрез глаз и укоротить носик, то губки можно не трогать — они у тебя чудесные! А вот с грудью придётся что-то делать!.. Но ножки у тебя — отпад! Всегда их показывай».

Я-то пребывала в полной уверенности, что у меня куда ни глянь — сплошной отпад, однако родительница меня быстро приземлила. По поводу глаз я была совершенно не согласна, а из-за носа расстроилась. Да где он длинный? Ровный хороший носик! Но мама в этом большой спец и, похоже, ей со стороны виднее, она ведь не желает мне зла. Со своим ростом я смирилась. В конце концов, метр шестьдесят пять — это не так мало, я бы сказала — средний рост. А вот что делать с моей грудью?

Но со временем я научилась маскировать свои несовершенства — да здравствует пуш-ап! — и подчёркивать достоинства.

В результате, оглядев себя в зеркале, я остаюсь довольна. Короткий синий сарафан-разлетайка выгодно демонстрирует красивые ноги, а мои серо-голубые глаза теперь кажутся почти синими. Длинные каштановые волосы я забрала в высокий хвост и… А я очень даже ничего! Вот даже придраться ни к чему не хочется.

Конечно, сейчас я бы с большим удовольствием совершила экскурсию по обновлённому дому, с Шамилем поболтала. Старик меня любит и, возможно, он даже знает что-то о Ромке… Но — обед, будь он неладен!

В столовой все ждали только меня. Все — это дуэт Львовичей. И надо сказать, дуэт очень впечатляющий!

Так вот ты какая, Ангелина Львовна!..