Нашу маму раздраконили

Билет не на балет

– Хам? – переспросила Агата, вытянувшись лицом. – Это кто такой?

Глаза мамодракона блеснули: она явно хотела что-то ответить дочери и объяснить, кого старушки называют хамами. Но из её пасти вырвались только пламя и дым. Мы с Агатой разом подпрыгнули, закрыли лица руками и зака́шлялись.

– Мамочка, ты можешь это… Ты можешь помолчать? – выдала Агата и укоризненно посмотрела на дракона.

Мамодракон в ответ хмыкнула, приподняла бровь и вдруг дунула дочери в лицо горячим и влажным воздухом через ноздри. Отчего вся сажа, а также корона и наглость с Агатки слетели. Тут мы как раз оказались перед кассой.

– Три билета, пожалуйста. – Я заглянул в окошко, встав на носочки.

Агата снова нацепила корону и тёрла юбкой лицо, а мамодракон отвернулась и принялась вроде что-то насвистывать, словно она была не при делах и вообще не летающий ящер. Кассирша поправила на носу очки и вытянула шею, разглядывая нас. Что-то в нашей компании ей явно не нравилось.

– Сколько-сколько билетов? Сколько детских? – переспросила она.

Я достал банковскую карточку и приготовился заплатить:

– Простите. Два детских и один взрослый билет.

Компьютер и маленький принтер внутри кассы загудели, но зря. Даме в очках явно наскучило выдавать билеты малышам и их мамам. А тут мы как раз попались под руку.

– А взрослый у вас кто? – уточнила строгая выдавательница билетов. И добавила: – Карточки не принимаем. Наличные есть?

Наличных у меня не было. Мы с Агатой переглянулись и по привычке посмотрели на маму. Та оживилась и полезла в клатч. Толстыми пальцами с огромными когтями она довольно ловко справилась с миниатюрным замочком и вскрыла сумочку. Но… денег там не нашла и расстроенно опустила глаза. Клатч в её когтистых лапах защёлкнулся, а Агата зашипела, что драконы отлично управляются с роскошью.

– Им сундуки надо охранять, – плюнула сестра мне в ухо. Кажется, это был её первый бизнес-план.

– Наличных нет, – сообщил я кассирше. – Может, можно оплатить переводом? По кьюар-коду?

Дама вытянула шею и теперь смотрела на маму в упор. Я ждал, что сейчас она нажмёт на какую-нибудь тревожную кнопку или поднимет крик, но она оказалась непредсказуема.

– Да даже если бы и были… У нас со своим нельзя. Нельзя с животными! А у вас тут это… пернатое и шипастое. Билеты не продам.

И выставила в окошке табличку «Билетов нет».

Мама смотрела на эту жестокую надпись и не моргала. Но её драконья грудь стала часто подниматься от негодования и обиды. Меня тоже разозлили строгий взгляд и жестокость кассирши. Да она сама наверняка каждый вечер превращается… в муравье́да. Или в вара́на! Или в змею! А тут не пускает в зоопарк нашу маму! Ещё и в такой день!

Разозлились и другие люди, стоявшие в очереди за нами. Замёрзшие, уставшие после работы, утомлённые детьми и общественным транспортом, они начали гудеть и возмущаться, что так кассу закрывать нельзя. И вообще, что это за драконодискриминация? Какой-то мужчина кинулся к окошку, девушка стала записывать происходящее на видео, а Агата потянула маму и меня к турникетам.

– Пусть там ссорятся, – пропела сестра. – А мы полетим. Мамочка, ты ведь умеешь летать? Ты же дракон!