Рэйчел Гибсон Настоящая любовь и другие напасти

Глава 1

В ночь перед похоронами Вирджила Даффи в Пьюджет-Саунд свирепствовал шторм. Но на следующее утро серые облака исчезли, открыв вид на бухту Эллиот и впечатляющие очертания центра Сиэтла.

Солнечные лучи освещали лужайки парка Бэйн-бридж и проникали в окна небоскребов. Среди гостей, почтивших своим присутствием похороны Вирджила, были те, кто задавался вопросом: находился ли сейчас Даффи на небесах, управляя апрельской погодой, печально известной своей хмуростью? Они спрашивали себя, мог ли он управлять и своей молодой женой? Но больше всего их интересовало, что та будет делать с кучей денег и хоккейной командой НХЛ, которые только что унаследовала?

Тайсон Саваж и сам раздумывал над этими вопросами. Голоса, доносившиеся из гостиной, заглушали стук его ботинок от Хьюго Босс, пока Саваж шел по паркету, которым был выстлан холл дома.

У Тая было по-настоящему плохое предчувствие, что вдова Даффи собирается испортить его шансы выиграть Кубок. От этого плохого предчувствия покалывало шею, и пришлось ослабить тугой узел галстука.

Тай прошел сквозь двойные двери в большую комнату, которая пропахла полированным деревом и огромным состоянием. Он заметил нескольких товарищей по команде: прилизанных и приглаженных, и чувствовавших себя немного неуютно среди элиты Сиэтла. Защитник Сэм Леклер щеголял подбитым в игре против «Эвеланш» глазом, который послужил причиной пятиминутного удаления. Не то чтобы Тай обвинял парня в стычке в углу. Сам Саваж тоже имел репутацию любителя сбросить перчатки, но в отличие от Сэма он не был сорвиголовой. Учитывая, что до первой игры плей-офф осталось всего три дня, синяков скоро станет только еще больше.

Тай задержался в дверях, осмотрел комнату и остановил взгляд на вдове Вирджила, которая стояла в лучах солнца, струившихся в окна. Даже если бы солнце не сверкало на ее светлых волосах, миссис Даффи все равно выделялась бы среди других присутствующих, окружавших ее на похоронах. На ней было черное платье с рукавами чуть ниже локтей и подолом чуть выше колен. Просто обычное платье, которое выглядело каким угодно, только не обычным, когда облегало ее невероятное тело.

Тай никогда не встречал миссис Даффи. Несколько часов назад в церкви Святого Джеймса он впервые увидел ее воочию. Однако он слышал о ней. Все слышали о миллиардере и его подружке. Тай знал, что за несколько лет до того, как вдова подцепила богатого старого мужчину, она работала у шеста в Вегасе. По слухам, однажды ночью, когда она покачивалась на своих акриловых каблуках, в клуб вошел сам Хью Хефнер и заметил ее на сцене.

Он взял звезду стрип-шоу в свой журнал и двенадцать месяцев спустя сделал своей любовницей года. Тай не слышал о том, как она встретила Вирджила, но это не имело значения. Старик отошел в мир иной и оставил команду авантюристке. Что было смерти подобно.

В раздевалке «Кей Арены» ходили разговоры о том, что у Вирджила случился обширный инфаркт, пока миллиардер пытался доставить удовольствие своей молодой жене. Слухи гласили, что у старика лопнул сердечный клапан, и Даффи умер с широкой улыбкой на лице. В похоронном бюро не смогли ее убрать, и старик отправился в печь для кремации со стояком и улыбкой.

Таю было наплевать на слухи. И ему было наплевать, чем занимаются люди или с кем они этим занимаются. Было ли это хорошо, плохо или где-то посередине. До сегодняшнего дня. Он подписал контракт с «Сиэтлскими Чинуками» три месяца назад, частично из-за денег, которые ему предложили, но в основном из-за звания капитана и возможности выиграть Кубок Стэнли. И Тай, и Вирджил хотели получить этот Кубок, но по разным причинам. Вирджил хотел что-то доказать своим богатым друзьям. Тай хотел доказать кое-что миру: он был лучше, чем его отец, великий Павел Саваж. Кубок оказался единственным, что не давалось в руки им обоим, но теперь только у Тая остались шансы получить заветный приз. Или, по крайней мере, оставались до того, как Вирджил умер прямо накануне плей-офф и завещал команду высокой светловолосой модели с обложки «Плейбоя». Внезапно шансы Тая на самый большой трофей в НХЛ оказались в руках «трофейной» жены.

— Эй, Ангел, — окликнул капитана подошедший сзади Даниэль Холстром.

Тай получил прозвище «Ангел» в свой первый год в Лиге. Хорошо повеселившись накануне, на следующий день играл новичок дерьмово. Когда тренер усадил его на скамейку, Тай заявил, что у него грипп.

— Ты как твой отец, — сказал тренер, с отвращением качая головой. — Проклятый Ангел.

С того времени Тай пытался исправить эту ошибку, хотя и не всегда успешно.

Он посмотрел поверх своего плеча, обтянутого темно-синим блейзером, в глаза товарища по команде:

— Как дела?

— Хорошо. Ты уже выразил соболезнования миссис Даффи?

— Еще нет.

— Думаешь, Вирджил на самом деле умер, удовлетворяя жену? Сколько ему было? Девяносто?

— Восемьдесят один.

— У парня может быть стояк в восемьдесят один год? — Даниэль покачал головой. — Сэм думает, что она так горяча, что может поднять и мертвого, но, честно говоря, я сомневаюсь, что даже она может творить чудеса со старыми причиндалами. — Он замолчал на секунду, изучая молодую вдову, как будто был в нерешительности: — Она чертовски горяча.

— Может быть, Вирджил использовал лекарственную помощь, а? — Отцу Тая было уже далеко за пятьдесят, но у него все еще вставало, как у подростка, по крайней мере, так он сам говорил. «Виагра» многим мужчинам возвращает их сексуальную жизнь. — Это точно. Хефнеру ведь уже за восемьдесят, а он все еще занимается сексом. Ну, так он заявляет.

Тай расстегнул пиджак, сказал:

— Увидимся позже, — и двинулся через толпу, в который были люди всех возрастов: от древних стариков до пары-тройки подростков, шептавшихся в углу. Направляясь прямо к «чертовски горячей» миссис Даффи, Тай кивнул нескольким парням, которые выглядели приглаженными и немного нецивилизованными даже завернутые в дизайнерские костюмы.

Он остановился перед вдовой и протянул руку:

— Сожалею о вашей потере.

— Спасибо. — Она слегка нахмурила гладкий лоб и посмотрела большими зелеными глазами в лицо Таю. Вблизи вдова выглядела еще красивей и моложе. Она вложила руку в его ладонь: ее кожа была нежной, а пальцы немного холодными. — Вы капитан хоккейной команды Вирджила. Он всегда хорошо отзывался о вас.

Теперь это была ее хоккейная команда, и то, что миссис Даффи будет делать с ней, стало поводом для разговоров. Тай слышал, что она собирается продать «Чинуков». И надеялся, что это правда и что это случится скоро.

Тай опустил руку.

— Вирджил был отличным человеком. — Что, как все знали, являлось преувеличением. Как большинство очень богатых людей, привыкших получать все, что хотят, Вирджил мог быть настоящим сукиным сыном. Но Саваж поладил со стариком, потому что у них была одна цель. — Я наслаждался нашими долгими беседами о хоккее.

Хотя Вирджилу был восемьдесят один год, разум его оставался острым, и Даффи знал о хоккее больше, чем некоторые из игроков.

Полные «поцелуй-меня-детка» губы вдовы изогнулись в улыбке:

— Да. Он любил хоккей.

На ней было очень мало макияжа, что, учитывая ее прошлую профессию, удивило Тая. Он никогда не встречал девицу с обложки «Плэйбоя», которой не нравилось бы разрисовывать лицо.

— Если есть что-то, чем мы с парнями можем помочь вам, дайте мне знать, — сказал он без особой искренности, но поскольку был капитаном команды, то решил, что должен предложить помощь.

— Спасибо.

К ним подошел единственный сын Вирджила и прошептал что-то на ухо вдове. Тай встречал Лэндона Даффи на нескольких мероприятиях и не мог сказать, что тот ему очень нравится. Он был таким же жестоким манипулятором, как Вирджил, но без шарма, который помог его отцу достичь такого успеха.

Улыбка вдовы увяла, а ее плечи напряглись. Гнев вспыхнул в зеленых глазах.

— Спасибо за то, что пришли, мистер Сэвидж.

Как и большинство американцев, она неправильно произнесла его фамилию. Фамилию следовало произносить не «сэвидж», словно он дикий зверь. Ее нужно было произносить «Саваж».

Тай наблюдал, как миссис Даффи повернулась и отошла, и раздумывал, что же такого сказал ей Лэндон. Очевидно, ей это не понравилось. Взгляд Саважа скользил по ее светлым волосам, красиво завивавшимся сзади на обычном черном платье, которое выглядело каким угодно, только не обычным. Он размышлял, не сделал ли ей сын Вирджила непристойное предложение. Не то чтобы это имело значение. У Тая были более важные вещи, о которых следовало побеспокоиться. А именно — первая игра плей-офф с «Ванкувером» в этот четверг, где их ожидала двойная угроза в виде близнецов Седин. Три месяца назад Тай был капитаном «Кэнакс» и знал лучше других, что нельзя недооценивать этих парней из Швеции. Если они в игре — они худший кошмар защитника.

— Ты видел фотографии?

Отведя взгляд от удалявшейся попки вдовы, Тай оглянулся на своего товарища по команде, нарушителя всеобщего спокойствия Сэма Леклера.

— Нет. — Ему не надо было спрашивать, какие фотографии. Он знал, но никогда не интересовался настолько, чтобы поискать их.

— Ее буфера настоящие, — шепотом добавил Сэм. — Не подумай, что я смотрел, — он попытался выглядеть невинно, но фингал под глазом свел на нет все его усилия.

— Конечно, нет.

— Думаешь, она сможет достать для нас приглашения в особняк Хефнера?

— Увидимся завтра, — направляясь к выходу, со смехом ответил Тай. Он прошел через огромные двойные двери кирпичного особняка, и холодный ветер коснулся разгоряченного лица. Когда, чтобы застегнуть пиджак, Тай остановился, до него донесся голос вдовы Даффи.

— Конечно, я хочу увидеть тебя, — говорила она. — Просто сейчас совсем неподходящее время.

Саваж посмотрел на женщину, стоявшую в нескольких метрах спиной к нему.

— Ты знаешь, что я люблю тебя. Я не хочу спорить. — Она покачала головой, и волосы скользнули туда-сюда по ее спине. — Прямо сейчас это невозможно, но мы скоро увидимся.

Она двинулась к боковой стороне дома, а Тай продолжил спускаться по ступеням. Он не был удивлен, что у миссис Даффи имелся кто-то, кого можно было принять за ее любовника на стороне. Конечно, он у нее был. Она вышла замуж за старика. Старика, который только что отдал ей хоккейную команду.

Таю не нравилось думать обо всем, что могло испортить его шансы на Кубок, но, конечно, эти мысли всегда были в голове у капитана «Чинуков» на первом месте. Смерть Вирджила случилась в самое неподходящее время. Любая неожиданность могла сказаться и обязательно скажется на игроках, а незнание того, кто может купить команду или какие перемены проведет новый владелец, было большим знаком вопроса, висевшим над хоккеистами как дамоклов меч. Но хуже, чем неуверенность, была мысль о том, что командой будет владеть стриптизерша, превратившаяся в девушку «Плэйбоя», превратившаяся в «трофейную» жену. Этого было достаточно, чтобы шею Тая стало покалывать еще сильнее.

Направляясь к черному «БМВ», Саваж выбросил из головы все, кроме своего последнего увлечения. Выбросил из мыслей вдову Вирджила, надвигавшуюся продажу команды и приближавшуюся игру. В течение нескольких часов он не собирался беспокоиться о планах вдовы или об игре против «Кэнакс».

Большую часть жизни Тай пытался сдерживать дикие порывы Саважей, которые могли вовлечь его в неприятности, но у него имелась одна истинная слабость, которой он регулярно потакал. Тай любил красивые машины.

Он скользнул в салон «М6», обитый мягкой кожей, и завел двигатель. Низкое гортанное рычание пятилитрового V-10 пронеслось по коже. Тай водрузил авиаторы «Рэй-Бан» на переносицу. Зеркальные линзы скрыли его глаза от яркого послеполуденного солнца, когда он выехал через ворота особняка и направился к Паулсбо. Выпустил на свободу пятьсот лошадиных сил, скрытых под капотом «БМВ», и начал долгий путь домой.

* * *

Фейт Даффи закрыла мобильный телефон и посмотрела на изумрудную ширь газона, ухоженные клумбы и фонтаны. Последнее, в чем она нуждалась прямо сейчас, — это визит матери. Ее собственная жизнь была нестабильной и пугающей, а Валери Августина была эмоциональной черной дырой.

Взгляд Фейт скользнул по неспокойным водам Эллиот-бэй, и она сложила руки на груди и ссутулила плечи от холодного ветра, разметавшего волосы по лицу. Прошлой ночью ей снилось, что она снова работает в «Афродите». Снилось, что ее длинные светлые волосы развиваются вокруг головы, пока «Кусочек пирога» Мотли Крю гремит из колонок над главной сценой стрип-клуба. В этом сне вспышки розовых лазеров сверкали на голых ногах и шестидюймовой акриловой платформе Фейт, пока она медленно скользила руками вниз по своему плоскому животу. Ее ладони ложились на пах, прикрытый маленькой юбкой из шотландки, а зачем пальцы сжимали стул меж обнаженных бедер.

Фейт ненавидела этот сон. Она ненавидела панику и страх, который все время появлялся в ее животе от этого сна. Она не видела его несколько лет, но он всегда был одинаков. Она поворачивалась боком на стуле, выгибала спину и медленно наклоняла голову к сцене, пока ее руки расстегивали маленькую белую блузку. Розовый свет освещал Фейт, пока она балансировала на сиденье стула, поднимая ноги вверх. Она скользила одной ногой по икре другой, а ее огромная грудь вырывалась на свободу из блузки и грозила выпасть из красного расшитого блестками деми-бра. Как всегда, мужчины с разинутыми ртами выстроились вдоль сцены, глядя на стриптизершу горящими глазами.

— Лейла, — повторяли они ее сценическое имя, сжимая в кулаках деньги.

Во сне ее губы изгибала «я-знаю-что-вы-хотите-меня» усмешка, пока Винс Нейл и его парни пели о сладкой улыбке и еще одном кусочке пирога. Внутри джентльменского клуба, за тройным ограждением, Фейт клала руки на пол за голову и исполняла идеальный переворот, вставая на широко расставленные ноги. Она отбрасывала блузку в сторону и, покачивая бедрами, наклонялась вперед. Скользила маленькой юбкой из шотландки вниз по бедрам и переступала через нее, одетая только в стринги, подходящие по цвету к бюстгальтеру. Тяжелые басы и ударные сотрясали сцену и туфли на акриловой платформе, пока Фейт становилась объектом мужских фантазий, заставляя зрителей получше копаться в бумажниках и вытаскивать оттуда наличку.

Сон всегда заканчивался одинаково. Запас денег Фейт всегда исчезал, как мираж, и она всегда просыпалась, задыхаясь. Страх бился у нее в груди, заставляя хватать ртом воздух. И как всегда, она снова чувствовала себя беспомощной маленькой девочкой. Одинокой и испуганной.

Женщинам, которые заявляли, что лучше бы стали голодать, чем танцевать стриптиз, вероятно, никогда не приходилось делать такого выбора. Им, вероятно, никогда не приходилось есть хот-доги пять дней подряд, потому что те были дешевыми. Им, вероятно, никогда не приходилось мечтать о столах с Биг Маками и жареной картошкой, и стеклянными формочками, полными крем-брюле.

Фейт подставила лицо ветру и глубоко вдохнула. Она должна вернуться внутрь. Это грубо — пренебрегать друзьями Вирджила на его поминках, но большинству из них она все равно не нравится. Что касается его семьи, ну, они все могут катиться к черту. Все до одного. Даже в этот день они не перестали вести себя с обычной злобностью.

Вирджил умер. Фейт все еще не могла поверить в это. Всего неделю назад он рассказывал ей истории обо всех изумительных вещах, которые сделал за свою долгую жизнь, а сейчас…

Сейчас он умер и оставил ее ужасно одинокой. Она чувствовала себя больной и измученной, похоронив мужа и лучшего друга из всех, что когда-либо имела. Она знала, что некоторым людям Вирджил не нравился. За восемьдесят один год он нажил немало врагов. Но он хорошо относился к ней, особенно в то время, когда она не всегда хорошо относилась к самой себе.

Даже после смерти он все еще был добр к ней. Вирджил щедро одарил различные благотворительные организации, а многомиллионные поместья отошли его единственному ребенку, Лэндону, его троим детям и восьмерым внукам. Но Даффи оставил Фейт пентхауз в Сиэтле, пятьдесят миллионов долларов в банке и хоккейную команду. Уголки губ Фейт приподнялись в улыбке, когда она подумала о том, как сильно это разозлило семью ее мужа. И была уверена: они все считали, что она строила козни, чтобы наложить руки на эту кучу денег. Что она выторговала себе хоккейную команду за извращенные сексуальные услуги, но правда была в том, что Вирджил знал: команда ее не волновала. Фейт не любила спорт и была потрясена так же, как и все остальные, что Вирджил оставил ей «Чинуков». Она подозревала, что муж сделал это потому, что Лэндон никогда не скрывал: он надеется унаследовать команду. Фейт знала: в тот же момент, как он станет владельцем «Чинуков», для нее вход в вип-ложу будет закрыт. Что на самом деле не создавало ей каких-то сложностей. Хоккей ее не интересовал. Конечно, она ходила на некоторые игры с мужем, но на самом деле не уделяла особого внимания происходившему на льду. Она проводила время, отвлекаясь от ворчания Даффи тем, что глядела в бинокль на отвратительные одеяния и пьяных идиотов, сидевших внизу. А в удачный вечер в «Кей Арене» она могла заметить еще и пьяного идиота в отвратительном одеянии.

В отличие от Фейт, Лэндон проявлял больший интерес к играм и считал дни до того момента, как сможет наложить лапы на команду. Обладание профессиональной спортивной командой было признаком чрезвычайного богатства. Пропуском в эксклюзивный клуб, в который Лэндон так хотел попасть. Пропуском, в котором отец ему отказал.

Хоть Лэндон и был единственным сыном Вирджила, они презирали друг друга. Лэндон никогда не пытался скрыть свое неодобрительно отношение к жизни Вирджила или ненависть к Фейт — пятой жене отца.

Она поднялась по длинной застланной ковром лестнице и направилась к смежным спальням, которые делила с Вирджилом. Несколько мужчин из компании по перевозке вещей упаковывали ее одежду в коробки, пока один из адвокатов Лэндона маячил позади, следя за тем, чтобы Фейт не взяла ничего, что ей не принадлежало. Она, не обращая ни на кого внимания, провела ладонью по спинке потертого кожаного кресла Вирджила. Сиденье было продавлено за многие годы, что кресло служило своему хозяину. Очки для чтения лежали на столе на книге, которую Вирджил читал перед смертью. Диккенс, потому что мистер Даффи испытывал слабость к Дэвиду Копперфильду.

Тем вечером, пять суток назад, Фейт сидела в кресле рядом с мужем и смотрела повтор передачи «Топ Шеф». Когда в телевизоре Падма оценивала лучшую закуску, Вирджил резко втянул воздух. Взглянув на него, Фейт спросила:

— Ты в порядке?

— Я не очень хорошо себя чувствую, — он отложил очки и книгу в сторону и поднял руку к груди. — Думаю, мне стоит пойти в постель.

Фейт положила пульт, но прежде чем она смогла встать, чтобы помочь мужу, тот, задыхаясь, повалился вперед. Его старческие руки упали на колени.

Остаток ночи прошел как в тумане. Фейт помнила, что выкрикивала имя мужа и баюкала его голову на коленях, разговаривая с оператором службы спасения. Она не могла вспомнить, как Вирджил очутился на полу, только смотрела на его лицо, пока душа отлетала от его тела. Она помнила, что плакала и просила его не умирать. Умоляла его держаться, но он не сумел.

Все произошло слишком быстро. К тому времени как прибыли парамедики, Вирджил умер. А его семья вместо того чтобы быть благодарной, что он умер не в одиночестве, возненавидела Фейт еще сильнее за то, что она оказалась там в тот момент.

Фейт прошла в спальню и взяла чемодан от Луи Виттона, в который упаковала несколько смен одежды и украшения, которые Вирджил подарил ей за пять лет брака.

— Мне надо осмотреть это, — сказал адвокат Лэндона, заходя в комнату.

У самой миссис Даффи тоже имелись адвокаты.

— Вам нужен ордер, — сказала она, протискиваясь мимо него, и тот не попытался ее остановить.

Фейт когда-то находилась рядом со слишком многими по-настоящему страшными мужчинами, чтобы испугаться одного из прихвостней Лэндона. Выходя из гостиной, она взяла черное пальто от Валентино, положила книгу Вирджила в сумочку от Гермес и направилась в переднюю часть дома. Фейт могла бы выйти через заднюю дверь по лестнице для прислуги и спастись от встречи с семьей Вирджила, но не собиралась делать этого. Не собиралась сбегать по-тихому, как будто сделала что-то плохое. На верхней ступеньке она надела пальто и улыбнулась, вспомнив свой вечный спор с Вирджилом. Он всегда хотел, чтобы жена носила норку или серебристую лисицу, но Фейт никогда не чувствовала себя уютно в мехах. Даже после того, как Даффи заметил, что она лицемерка, потому что носит кожу. И это было правдой. Кожу Фейт любила. Хотя в настоящее время она проявляла вкус и умеренность. Кое-что, чего ее мать для себя еще не открыла.

Спускаясь по длинной извилистой лестнице, миссис Даффи умудрялась сохранять улыбку на губах. Попрощалась с несколькими друзьями Вирджила, которые были добры к ней, и вышла через парадный вход.

Будущее раскинулось перед ней. Ей было тридцать лет, и она могла делать все, что захочет. Могла пойти в колледж или отдохнуть годик, полежать где-нибудь на теплом песке.

Она оглянулась на трехэтажный кирпичный особняк, где жила с Вирджилом все пять лет их брака. У них была хорошая жизнь. Муж заботился о ней, и первый раз в своей жизни ей не приходилось заботиться о себе самой. Она могла расслабиться. Дышать и безмятежно жить, и не беспокоиться о выживании.

— Прощай, — прошептала Фейт и направила свои красные кожаные туфли на шпильках в будущее. Каблуки туфель стучали по ступеням и по дорожке, ведущей к гаражу, пока миссис Даффи шла к «Бентли Континенталь GT». Вирджил подарил ей машину в прошлом сентябре на тридцатый день рождения. Бросив чемодан в багажник, Фейт забралась внутрь и выехала из поместья. Если она поторопится, то как раз успеет на паром в Сиэтл в шесть тридцать.

Выезжая за ворота, она снова задумалась о том, что будет делать со своей жизнью. Никто не нуждался в Фейт, кроме нескольких благотворительных организаций, которым она помогала. Поскольку Вирджил на самом деле заботился о ней, она точно также заботилась о нем.

Фейт достала солнечные очки из сумочки и надела их.

И какого черта она будет делать с его хоккейной командой и всеми этими грубыми, жестокими игроками? Она встречала некоторых из них на ежегодной рождественской вечеринке, которую всегда посещала вместе с Вирджилом. Особенно ей запомнились встречи с огромным русским Владом, молодым шведом Даниэлем и Сэмом — парнем с вечно побитым лицом, но она не знала их. Для нее они были лишь кем-то из «двадцати-с-чем-то-странных» мужчин, которые, насколько она могла сказать, очень любили драться и плеваться. Самым лучшим было бы продать команду. На самом деле. Фейт знала, что они думают о ней. Она не была дурой. Они думали — она безмозглая красотка. «Трофейная» жена. Игрушка Вирджила. Они, вероятно, передавали по кругу «Плэйбой» с ее фотографиями. Не то чтобы ее это заботило. Она не стыдилась фотографий. Ей было двадцать четыре года, и она нуждалась в деньгах. Съемки оказались намного лучше стриптиза, помогли ей познакомиться с новыми людьми и предоставили новые возможности. Одной из которых стал Вирджил.

Фейт притормозила перед знаком «стоп», посмотрела по сторонам, затем проехала перекресток. Она привыкла к тому, что мужчины разглядывают ее. Она привыкла к тому, что мужчины судят о ней по размеру бюста, предполагая, что она или тупая, или легкодоступная, или и то и другое. Она привыкла, что люди судят о ней по ее профессии или по тому, что она вышла замуж за мужчину на пятьдесят один год старше ее. И на самом деле ей было все равно, что думает мир. Фейт перестала заботиться об этом давным-давно, когда мир проходил мимо нее, пока она сидела у «Счастливой леди» или у бара «Кит кэт топлесс», ожидая, когда ее мама закончит работать.

Единственное, что досталось Фейт при рождении, были ее лицо и тело, и она использовала их. Если бы она беспокоилась о том, что подумают люди, то это дало бы им возможность причинять ей боль. И Фейт никогда никому не позволяла вмешиваться в свою жизнь. Никому, кроме Вирджила. Несмотря на все его ошибки, он никогда не относился к жене как к безмозглой красотке. Никогда не относился к ней так, будто она была пустым местом. Да, она была его «трофейной» женой. Никто этого не отрицал. Он использовал ее, чтобы потакать своему раздутому эго. Как и хоккейная команда, Фейт была тем, чем он владел, чтобы заставить мир завидовать. Ей было все равно. Совсем. Даффи относился к ней с добротой и уважением, и обеспечивал тем, чего она желала больше всего. Безопасностью. Такой, которой она никогда не знала. И в течение пяти лет Фейт жила в милом, безопасном пузыре. И хотя ее пузырь лопнул, и она чувствовала, будто находится в свободном падении, Вирджил позаботился, чтобы приземление стало настолько мягким, насколько возможно.

Фейт подумала о Тае Саваже с его глубоким, богатым голосом и легким акцентом. «Я наслаждался нашими длинными беседами а-а-а х-а-а-аккее», — сказал он, имея в виду Вирджила.

В своей жизни Фейт повстречала немало привлекательных мужчин. Со многими из них у нее были отношения. С мужчинами, подобными Таю, чей вид мог лишить тебя дыхания, словно удар дубинкой, и по полной вскружить тебе голову. Темно-синие глаза капитана «Чинуков» были светлее в центре, словно там таились крошечные вспышки цвета. Темные волосы завивались над ушами и на затылке, и только одна прядь падала на лоб. Тай был высоким и сложением похож на Роба «Кувалду» Саттера, но немного слишком непредсказуемым на вкус Фэйт. Возможно, дело было в гетеросексуальной энергии, которая пульсировала в этом мужчине и окутывала его как дурман. Возможно, в шраме на подбородке, из-за которого Тай выглядел немного опасным. Тонкая, серебристая линия, но этот шрам казался более пугающим, чем синяк под глазом Сэма.

Фейт подумала о своей руке в его теплой, крепкой ладони, когда он предложил помощь. Как большинство мужчин, Тай сказал правильные слова, но он не имел в виду то, что сказал. Мужчины редко имели в виду то, что говорили. Вирджил был единственным человеком из всех, что знала Фейт, который всегда сдерживал обещания. Он никогда не лгал ей, даже когда солгать было бы проще. Он показал ей другой способ прожить жизнь, отличный от того, которым жила она. С Вирджилом она была счастлива и чувствовала себя в безопасности. И поэтому она будет любить его и скучать по нему вечно.

Загрузка...