Натали. Книга 1. Классная руководительница

-Ну, вот, теперь все. Правильно написал?

-Что ты опять мне подаешь, Андрюша! Я же тебе указала прямо пальцем, откуда нужно писать адресную часть. Ну, как эпиграф, почти с середины листа. Слово "заявление" следует писать с маленькой буквы, поскольку это продолжение предложения. А, вот, после этого слова ты поставишь точку и следующее предложения начнешь с большой буквы и с красной строки. Вот, отсюда. Начинаешь заявление со слова "Прошу". "Прошу Вас освободить меня..." и так далее. Андрюша, я не имею права диктовать тебе твое заявление, поскольку это будет считаться давлением на твое свободное волеизлияние.

-Господи, сколько всякой мороки напридумали!

-Это не морока, а документация. И она необходима для того, чтобы в деловых отношениях между гражданами соблюдался законодательный порядок. Каждый грамотный человек обязан знать и соблюдать правила ведения документации. К примеру, ты будешь устраиваться на работу. Тебе ж придется писать заявление. Именно по такой форме. Иначе ни один администратор твое заявление просто не рассмотрит. И ты останешься без работы. Ты пиши, пиши! Не торопись только.

-Андрюх, ну, ты скоро там? Чё ты возишься-то!

-Вова, очень прошу, закрой, пожалуйста, дверь и больше не заглядывай в класс!

-Ну, вот, теперь, кажется, все правильно написал.

-Действительно, по форме все правильно. Только подпись надо ставить справа, а дату слева. Но эту бумагу я все равно не смогу принять.

-Почему?!

-Потому что безобразно написано и куча ошибок. Ошибки надо исправить. И все эти твои каракули ни один уважающий себя человек читать не будет.

-Наталья Николаевна!!! Ну, можно, я это заявление дома напишу!

-Нет, ты отказался от домашних заданий. А если я позволю тебе взять эту работу на дом, то я грубо нарушу принцип твоего волеизлияния.

-Не нарушите!

-Пиши здесь! И постарайся красиво написать. И "потому что" пишется раздельно после запятой.

-Вот! Теперь красиво?

-Красиво. Кажется, теперь похоже на документ. Андрей! Ну, кто тебя учил запятую ставить после союза? Перед союзом ставят, а не после. А это что? Господи! Ты уже фамилию свою без ошибки не можешь написать!

-Все! Я уже не могу! Хоть стреляйте, а переписывать я больше не буду! Я лучше всю жизнь буду писать все домашние задания!

-Да ведь ты уже это заявление почти...

-Нет, не надо никаких заявлений! Я буду все задания... обязательно... Отпустите меня, Наталья Николаевна!

-А разве я тебя держу? Я ж только попросила документально оформить твою же просьбу.

-Не надо никаких просьб! Я побежал! До свидания, Наталья Николаевна!

20 февраля. Сосновка, школа.

Районный семинар преподавателей русского языка.

-Уважаемые коллеги! Чтобы не задерживать надолго учащихся в классе, прошу прямо сейчас задать им все интересующие вас вопросы, если таковые к ним имеются.

-Мне хотелось бы спросить у детей, как они относятся к домашним заданиям?

-Ответьте, ребята, пожалуйста, на вопрос! Не стесняйтесь!

-Да нормально относимся.

-Вы охотно их выполняете?

-Охотно. Мы сами выбираем себе задание из нескольких вариантов.

-А у вас возникало когда-нибудь желание прогулять урок русского языка?

-Зачем? На уроке интересно.

-А если вы, молодой человек, например, не выполните домашнее задание?

-Ну, и что? Бывало, что и не выполнял.

-Двойки за это получал?

-Да вы что? Ну, выполнял в другой раз. Наталья Николаевна говорит, что невозможно ставить оценку за ту работу, которой нет.

-А с темой сегодняшнего урока вы действительно раньше не знакомились?

-А вы что, не верите? Наталья Николаевна никогда не обманывает.

-Наталья Николаевна, может быть, мы отпустим детей! В принципе, их позиция и отношение к уроку нам вполне понятны.

-Хорошо! Спасибо, ребята, и за урок и за ответы! Вы можете быть свободны.

-Продолжим, товарищи, работу! Думаю, что сначала мы дадим слово самой Наталье Николаевне. Пусть расскажет всем о целях, задачах и о том, как эти задачи были решены в процессе урока.

-Спасибо! Я не отниму у вас много времени. Вы присутствовали на уроке, и сами все видели и слышали.

Что касается целей и задач, то мне важно, чтобы мои ученики самостоятельно, то есть, без принуждения взрослых, добывали себе знания всеми возможными способами, всегда и везде. А для успешной реализации данной задачи необходимо постоянное решение таких немаловажных проблем, как выработка внимания, сосредоточенности, умения наблюдать, сопоставлять, сравнивать и анализировать. И лишь после этого делать выводы или давать ответы. Вы обратили внимание, вероятно, что многие ответы или предположения учащихся строились на основе наблюдений или анализа. Поставив перед учащимися задачу или вопрос, я не тороплюсь давать ответ. Мне важно, чтобы ученик не просто подумал или вспомнил, или предположил, чтобы предложить свой вариант ответа. Мне важно, чтоб его охватило озарение, которое приходит вместе с восторгом и гордостью за то, что он сам заметил и додумался или нашел. И тогда ученик счастлив и готов искать и докапываться до сути. То есть, он готов добывать знания. И поверьте, когда знания придут к нему таким путем, они глубоко застрянут в его голове.

-Извините! А скажите, Наталья Николаевна, почему вы не провели в начале урока опрос учащихся? Повторения пройденного материала на уроке не прозвучало.

-А зачем? Опрос учащихся в его традиционном виде я не провожу никогда. Нет смысла, потому что, во-первых, так называемый опрос травмирует нервную систему некоторых детей, ожидающих "вызова к доске". Во-вторых, основное его назначение - контроль усвоения материала и выполнения домашних заданий. И то, и другое вполне можно проверить иным способом, занимающим гораздо меньше места на уроке. Для повторения изученного материала у нас используются специальные уроки: время позволяет. К тому же, я считаю нужным на уроке, посвященном знакомству с новой темой, не распылять внимание учащихся на темы, вопросы и проблемы, не относящиеся к данной теме. На уроке все должно быть сосредоточено на изучение предложенного материала, который, как правило, бывает немаленьким по объему. Вы, наверное, заметили, что сегодня на одном уроке учащиеся ознакомились с материалом трех уроков по объему. Программа предлагает виды словосочетаний изучать отдельно (для каждого вида отведен самостоятельный урок). Мы же знакомимся со всей темой на первом же уроке, включивши и синтаксический разбор словосочетаний. На следующем уроке завершим знакомство, изучив последний вид. И далее будем закреплять изученное, применяя полученные знания в различных творческих работах.

-Наталья Николаевна, а это правда, что вы не ставите учащимся "двойки"?

-Правда. "Двойка" - это палка, которая бьет, и за которую бьют. Я против насилия в таком виде.

-А как же вы решаете проблему успеваемости?

-Я занимаюсь с отстающими вне урока.

-Наталья Николаевна, а по какой программе вы ведете факультатив по культуре?

-По своей.

-А не могли бы вы вкратце рассказать об этом интересном предмете? Хотя бы самое главное.

-Об этом предмете следует рассказывать очень подробно, либо вообще ничего не говорить. Чтоб не выхватывать куски и не искажать суть. Если рассказывать о самом главном, то у меня есть достаточно публикаций. В "Учительской газете", "Комсомольской правде", в журналах "Воспитание школьников" и "Народное образование". Если хотите, я согласна выступить по этому вопросу на специальном семинаре. Сейчас, как я понимаю, семинар посвящен несколько другой проблеме.

25 февраля. Сосновка.

-Коломиец, вообще-то, что ты тут делаешь в такое время?

-Какое время, Наталья Николаевна?

-Позднее, дорогой. Сколько времени сейчас, ты знаешь?

-Сколько?

-Так, сейчас выясним! Половина восьмого, вот, сколько сейчас времени. А ты болтаешься на улице перед моими окнами, в то время, когда мальчикам твоего возраста следует находиться дома.

-А я, это... домой как раз и шел. Вот, шел себе домой, а тут вас повстречал.

-Откуда же, если не секрет, шел, так сильно припозднившись?

-От Мишки Новикова шел. Мы с ним уроки делали.

-На улице делали, что ли? Новиков-то, я вижу, тоже, вон, прохлаждается.

-Да, это...он... ну, он провожает меня.

-Ну, да, в обратную сторону провожает. Мальчики, по-моему, вы что-то темните. Может, мне завтра зайти к тебе домой, чтоб разобраться, отчего это у тебя, Вова, дома уроки не делаются?

-Не надо заходить. Мы сами разберемся. И Мишка разберется. И мы не будем больше в позднее время перед Вашими окнами болтаться.

-К другим отправитесь?

-Нет, что вы? Честное слово, ни к чьим окнам не пойдем!

-Добро! На первый раз поверю. Но, сдается мне, мой друг, что не все ладно в твоем поведении по вечерам. Неужели, ты думаешь, что я не заметила того, что ты далеко не первый день прогуливаешься на улице в такое позднее время? Причем, именно в компании с Новиковым.

-Не будем больше, Наталья Николаевна!

-Ладно, считайте, что я приняла твои искренние заверения. А сейчас немедленно домой! Родители-то, небось, измучились, ожидаючи?

*

-Алька, охрану придется временно снимать.

-Как это снимать?

-А так, засекла нас Наталья Николаевна.

-Всех, что ли?

-Да, нет, пока только меня и Мишку. Грозилась к родителям идти.

-Эх, вы! Не могли законспирироваться толком. Все дело провалили!

-Да, ладно! Чего ты кричишь? Думаешь, это просто? Что делать-то теперь?

-Ничего! Охрану, конечно, придется снять. Будем надеяться, что Стрелка не подведет, если что. А за Владимиром Григорьевичем наблюдение не снимать. Как он, кстати, себя ведет?

-Хиппач, что ли?

-Нет, Наполеон Бонапарт!

-Не волнуйся, он у нас под полным колпаком.

-Да! Чтоб никто не сомневался, докладываю. 21 февраля днем Хиппач зашел к Наталье Николаевне в дом. Ушел через 15 минут. Проследовал в кинобудку, где пробыл около часа. Вышел вместе с мотористом Сенькой и Патлатым, с которыми пошел в магазин, а затем, в общежитие к сплавщикам. 22 февраля перед вечерним кинофильмом зашел к Наталье Николаевне и сразу же вышел. Не заходя никуда, ушел домой. 23 февраля после концерта физрук пришел к Наталье Николаевне вместе с Тамарой Семеновной, Ольгой Викторовной и Галиной Ильиничной. Пробыли у нее до девяти тридцати вечера. Вышли от Натальи Николаевны вместе и разошлись по домам.

Вчера Хиппач опять днем к Наталье Николаевне подрулил, а через минуту вылетел, как ошпаренный. Через несколько минут она сама вышла и пошла в школу. Потом, ближе к вечеру, она ушла к Тамаре Семеновне, а от нее - домой. Стрелка все время сопровождала ее. А сегодня Наталья Николаевна вышла из дому и засекла меня. А Мишка невдалеке топтался. Ну, она меня выругала и опять в дом ушла. Вот и все.

-Понятно! С физрука глаз не спускать! Да, и за Сенькой не мешало бы понаблюдать слегка.

-Мы, что же, за всеми парнями в поселке должны теперь наблюдение вести?

-Не за всеми, а только за потенциальными "ухажерами". И вообще, по-твоему, мы должны оставить нашу Наталью Николаевну без всякой защиты?

-Вот еще чего сказала! Просто другой раз нам нельзя попадаться.

-Аккуратнее ведите себя. Да и поздно вечером, действительно, не стоит под окнами толпиться. Во-первых, у нее Стрелка есть. А она получше всякой другой охраны. А, во-вторых, вы ж убедились, что Наталья Николаевна почти всегда вечером дома сидит.

-Она-то сидит. Да к ней любой незваный гость может подвалить.

-А, вот, вы и следите за всеми незваными.

8 марта . Сосновка. Дом Н.Гончаровой

-Наталья Николаевна, вы не будете меня ругать, если я еще немножечко у вас посижу?

-Да, конечно, Алечка! Ну, какие могут быть разговоры? И почему я должна тебя ругать? Ты не можешь себе представить, Аля, как я рада всегда гостям! Сегодня я вообще самый счастливый человек на свете оттого, что вы всем классом пришли ко мне в гости. Там, дома, у нас гости не переводились. Постоянно кто-нибудь заглядывал. Моя Муся умеет очень вкусно готовить. Особенно чудесные у нее пирожки с вишнями, или с творогом. К сожалению, в этом деле я не могу с Мусей равняться.

- Ну и что? Все равно у вас очень хорошо. И готовите вы здорово!

-А, вот, за комплимент - особое спасибо! Ты, что, думаешь, мне часто здесь говорят комплименты? Как бы не так!

-А я, вот, как раз и думала, Наталья Николаевна, что вам все говорят все время про то, какая Вы...

-Какая?

-Ну, ... особенная, что ли...

-Да брось ты, Алечка! Особенная, потому что новое лицо тут, в поселке. Здесь давно все и обо всем знают. Привыкли друг к другу. А тут новое лицо появляется. Как не посудачить? Я к таким вещам отношусь очень спокойно, хотя вниманием со стороны публики никогда не была обделена. Работа у меня такая.

-Наталья Николаевна, а вам ваша работа нравится?

-А ты как думаешь?

-Думаю, что нравится.

-Ну, вот, а спрашиваешь. Если бы не нравилась, то я и не стала бы заниматься учительством.

-А там, в вашем городе, вы тоже в школе работали?

-Там я в университете работала. Ну, и в школе на полставки.

-А почему вы сюда приехали?

-Потому что нельзя проблемами школьного образования заниматься, не зная по-настоящему школы и практики работы в школе.

-А у вас тут хорошо! Правда. Уютно как-то, тепло. А этот стеллаж кто вам делал?

-Никто. Я сама. Пошла в столярку, набрала нужных досок и соорудила стеллаж. Книги-то надо куда-то укладывать.

-А вы что-нибудь не умеете делать?

-Конечно! Я много чего не умею! Печь, вот, до сих пор так и не научилась топить.

-Ой, да это же так просто!

-Просто, я у меня не получается, как у других: чтобы дров немного, а тепло было. И дрова, вроде, сухие. И печь печник наладил. А дело нейдет: полночи топлю, а тепла нет. Пока топится печь - тепло, протопилась - холодина опять наступает.

-А вы, наверное, заслонку в трубе не так закрываете.

-А как ее следует закрывать?

-Ну, сначала, как только затапливаете, открываете полностью. Когда растопится печь, накладываете дров под завязку, сколько вместится. Дрова немного прогорят, тогда заслонку слегка прикрываете. Постарайтесь, чтоб дрова хорошо и ровно горели. По мере того, как будут сгорать дрова, заслонку прикрывайте. А когда они совсем сгорят, и останется хороший красный жар от углей, но, чтоб синего пламени не было, заслонку почти до конца закрывайте. Чуть-чуть оставляйте, самую малость, чтоб жар не ушел, но чтоб не угореть. Угли потемнеют, закрывайте совсем. Тогда тепло не уйдет. До следующей топки.

-Гениально! И, действительно, просто. Сегодня же попробую так топить.

-А вы все эти книги прочитали?

-Конечно!

-Да, ведь, разве столько много можно прочесть?

-Ты считаешь, это много?! У меня дома раз в двадцать больше. Ладно, баснями, как известно, соловья не кормят. Предлагаю еще чайку попить. С вареньем.

-Нет, что вы, я не хочу.

- Зачем же я тогда новую банку открывала?

-Ну, конечно, если вы все равно открыли, то тогда я согласна. Только мне неловко как-то: вы, вон, кто, а я обыкновенная ученица. А вы стараетесь из-за меня.

-Ха-ха-ха! Чудачка ты, ей-богу! Ну, ты не обижайся на меня: я не от твоих слов смеюсь. Просто я тоже принялась сравнивать. Мне сейчас, девочка моя, 24. И я в свои годы не успела даже кандидатскую защитить. Пушкин в мои годы был уже всенародным поэтом. Лермонтов в 27 погиб в схватке за честь поэта. Гайдар в шестнадцать командовал полком, а в двадцать семь стал любимым детским писателем огромной страны. Алечка, тебе сейчас еще нет четырнадцати. И я не знаю, какого будущего деятеля культуры, науки или народного хозяйства сейчас потчую. Перед грядущим, друг мой, мы все равны.

12 марта. Сосновка, школа.

-Наталья Николаевна! Вы позволите задержать вас на минутку?

-Я слушаю вас, Николай Павлович!

-Давайте, зайдем ко мне в кабинет! У меня, в некотором роде, конфиденциальный разговор. А тут кругом глаза и уши.

-Ого! Даже так? Разве у нас с вами могут быть какие-нибудь секреты? Я полагаю, что нас с вами связывают исключительно деловые отношения.

-Вы правильно полагаете. Но и при деловых отношениях могут возникнуть проблемы, решать которые следует только в приватной обстановке. Да и какие проблемы? Просто я хотел поинтересоваться у вас. Нет-нет, не как директор, а просто по-человечески. Почему вы... э-э!... Ну, как бы это правильно выразиться? Ведете себя непривычно? Ну, то есть, понимаете, не как все? Вот так, я сказал бы.

-Не понимаю.

-Ну, как бы вам объяснить, уважаемая Наталья Николаевна? Ох, если бы вы знали, как мне трудно всегда с вами толковать! Прямо язык заплетается, ей-богу! Впрочем, ладно! Объясню, как могу! Видите ли, Наталья Николаевна, у нас тут поселок маленький, и все друг с другом настолько тесно... По-родственному. Здесь все просто. Я понимаю, у вас там, в городе, совсем другие отношения. Ну, этикет; всякие, там, условности. Приличия опять же. А у нас все друг с другом по-простому, по-деревенски. Мы запросто обращаемся друг к другу за всякой мелочью, запросто заходим в дом к соседям. По праздникам сидим в одной компании. А куда идти? У нас же нет здесь театров и концертных залов. А вы, Наталья Николаевна, всеми, вроде как, пренебрегаете. И опять же, все время с учениками: и в школе, и во дворе, и теперь уже, слышно, в дом к вам уже стали ученики приходить?

-Это возбраняется? Или, может, вы находите это противоестественным? А как же понимать ваши собственные слова насчет того, что здесь все запросто друг к другу приходят, не считаясь ни с какими условностями?

-Нет, но вы опять переворачиваете смысл моих слов. Правильно: я говорил об этом. Ничего не возбраняется. Но я имел в виду взрослое население. А вы общаетесь только с детьми. И даже в праздники игнорируете общение с коллегами, предпочитая общение с учениками?

-А-а! Теперь я понимаю, откуда ветер дует! Вам Владимир Григорьевич просигнализировал, не так ли?

-Ну, не просигнализировал, как вы изволили выразиться, а просто поделился своими впечатлениями.

-Я представляю, какие у него впечатления после того, как моя собака едва не загрызла его у моего порога.

-Да-да, именно! Нет, ну, это просто неприлично, Наталья Николаевна! Молодой человек, кстати, ваш коллега, с самыми чистыми побуждениями заходит к вам в гости, чтобы вас же поздравить с праздником, а вы натравливаете на него собаку! А не далее, как в этот же день вы веселитесь в обществе подростков.

-Николай Павлович! Мне неприятен этот разговор! Все, что вы сообщаете мне, ложь от первого до последнего слова! И я не желаю ни в чем оправдываться! Если вы считаете мое поведение предосудительным и противоправным, то увольняйте меня. У вас на это есть право. Но наперед прошу не затевать со мной подобные разговоры и не засорять мои уши всевозможными грязными сплетнями! Приглядитесь лучше внимательней к самому Владимиру Григорьевичу и на его поведение! И возьмите за труд пообщаться самому с ним. Больше пользы будет для вас, школы и всего поселка. До свидания!

-Ну, вот, всегда так! Хотелось, как лучше, а получилось, как всегда! До чего же неблагодарная работа у директора школы!

То же день. Сосновка, дом Н.Гончаровой

-Наталья Николаевна, можно зайти к вам на минутку?

-Да-да, конечно, Галина Тарасовна! Заходите, пожалуйста! Как хорошо, что вы застали меня дома! Представляете, я ведь собиралась сегодня до вечера просидеть в классе: так не хотелось тетради домой брать. Но Мария Николаевна попросила уступить ей сегодня кабинет, поскольку в ее кабинете ремонтируют парты, а у нее математический кружок с восьмиклассниками. Видите, как удачно вы со временем определились.

-Да, я, собственно, не займу его у вас много. Я же понимаю, насколько вы загружены.

-Бога ради! К чему всяческие церемонии? Я очень рада, что вы, наконец, заглянули ко мне в дом. У нас есть, о чем с вами поговорить, а мне не совсем удобно приходить в семьи к моим ученикам. Бывает, что не все родители приветствуют визиты школьных учителей. Проходите, пожалуйста, сюда! Вы предпочитаете чай, или кофе? Кофе у меня натуральный. Мне из дому присылают. А чай я, обычно, завариваю зеленый. Его мне тоже присылают. Но, если хотите, то и черный у меня имеется.

-Что вы говорите? У вас есть зеленый чай? Надо же, какое совпадение! Я ведь тоже больше зеленый люблю. Конечно, я буду чай! Тут его никогда не бывает. А у меня на родине, в Казахстане, там больше зеленый пьют.

-Вы говорите, в Казахстане? Но, насколько мне известно, вы украинка?.

-Конечно! Мои родители украинцы. Да и вся родня. Но родилась я в Казахстане. Туда родителей еще до войны отправили. Да и прожили мы там долго, пока на Волгу не переехали.

-Вот интересно-то как! Вы в разных местах бывали.

-О. да! Пришлось поездить! Ой, вкуснота какая! Вы отлично умеете заваривать чай!

-Да, у нас на кафедре работает узбечка. Прекрасная женщина! Она и научила меня чай заваривать. Кстати, она же меня приохотила к зеленому чаю. Раньше-то я только черный пила, о зеленом и не слыхивала.

-Вот не знала, что здесь я встречу такого человека, с которым у меня совпадут вкусы. Я имею в виду кулинарные вкусы. Знаете ли, я гурманка, и готовить умею отменно.

-Это так здорово, наверное: уметь хорошо готовить? Я тоже люблю вкусно покушать, и даже приготовить кое-что умею. Но у меня никогда на это не хватало времени. Да и некому готовить. Самой себе не очень охота.

-Да, уж загружаете вы себя очень много. Все с детьми, да для детей. Они вас любят. Да и мы, родители, очень благодарны вам! Кто б еще так с нашими детушками занимался? У нас, ведь, как учителя? Уроки отвели, и по домам. А дети - на улицу. А чем еще заняться? Родители на работе, театров да цирков у нас нет. Клуб, и тот по вечерам только когда-никогда. А то на замке все. Слава богу, библиотека хоть еще работает. А тут вы появились. Дети и потянулись, словно травушка по весне к солнцу. И к учебе какие рьяные стали. Уж до чего Иван мой был равнодушный к предметам. А теперь и заставлять не надо. Только из школы - сейчас за стол: русский делать. Я уж про Алевтину и не заикаюсь. Она про вас только и говорит: все Наталья Николаевна, да Наталья Николаевна. За что ни возьмется, обязательно надо так сделать, как Наталья Николаевна. И от уроков не оторвешь: огорчить вас боится. Вот, как вы запали им в души.

-Ну, вы преувеличиваете, я полагаю. Просто повзрослели дети.

-Да, уж, не скажите! Я, вот, как раз и пришла-то к вам насчет детей.

-А что такое стряслось?

-Да с ними ничего. У меня шибко жуткие проблемы со здоровьем. Прямо совсем худо! Что ни день, все Веру Матвеевну беспокоить приходится. Она, конечно, доктор с опытом. И старается, голубушка, очень сильно. Да, ведь, и она не Господь Бог. Который день она мне твердит, что к профессионалам надобно мне показаться. Обследоваться необходимо и анализы, какие нужно, сдать. А профессионалы все где? В районе. К ним-то еще добраться следует. Конечно, самолет регулярно летает. Да, ведь, в один день не обернешься. А следующий самолет через два дня на третий. Вот и разумейте, что делать, если задержаться требуется?

-Что? Естественно, оставаться в районе. У вас, что, никого там из знакомых нет?

-Да нет, знакомых у меня в районе много. Остановиться можно и на день, и на всю неделю. Да не в этом дело.

-А в чем же?

-Детей не с кем оставить. Отец-то на вахтовом сейчас, а одних оставлять боязно. Сами знаете, в поселке много этих "бичей" приезжих, побаловаться могут. С них станется: ничего святого за душой нет.

-А вам, я так полагаю, сейчас в район требуется? Может, можно дождаться, когда ваш муж приедет с вахты?

-Никак нельзя. Терпеть далее невозможно, а он только-только уехал с бригадой.

-И что же вы хотите предпринять?

-Да, вот, с этим как раз и пришла к вам. Попросить хочу, может, приглядите за детьми денек-другой, пока я в район смотаюсь! Скажем, если я завтра улечу, то в пятницу уже и назад вернусь. А в самом крайнем случае, в следующий вторник.

-А почему вы ко мне обратились? У вас, вероятно, имеются здесь более близкие люди, которые не откажут вам в вашей просьбе?

-Да, как вам сказать? Есть, конечно, и близкие люди, и такие, которые не откажут в просьбе. Да, если честно, то надежды на них мало. У всех семьи. Кому нужны чужие дети, когда со своими не сладишься? А, к тому же, пьют здесь все. А вы женщина одинокая. И с детьми все равно целыми днями крутитесь. И не пьете. Да и, вообще, ничего дурного себе не позволяете. А с ними вовсе не нужно нянчиться. Они же взрослые почти. И дома все сами умеют делать. Всего-то и надо: забежать лишний раз в дом и глянуть - все ли в порядке? Ну, может, супчику один раз приготовить. Продукты в доме есть, деньги тоже я им оставлю. Да, ведь, всего-то на два-три дня. А у меня душа будет спокойна, если с вами оставлю. Ну, так как?

-Что ж, если действительно у вас все так плохо, то, как не помочь? Поезжайте, и не беспокойтесь. Я пригляжу. Хотя, если честно, я совсем не представляю себе, как это будет выглядеть? Да и справлюсь ли?

-А чего там справляться? Забежите вечерком, посмотрите, все ли в порядке, да и назад домой. А днем дети в школе.

-Хорошо, договорились!

16 марта. Сосновка, спортплощадка за школой

-Мишка! Собираем немедленно весь класс! Дело важное!

-Тише ты, чего разорался?

-Ничего. Хиппач сегодня в магазине на всю глотку трепался, что он с нашей Натали был.

-Это ты, что ли, Наталью Николаевну "Натали" назвал?

-Ну, да! А что? Сам же говорил, что красиво звучит, и что имя благородное. А я, любя, со всем уважением к Наталье Николаевне. Представляешь: как жену Пушкина!

-Сейчас как врежу тебе! Будешь знать жену Пушкина!

-Ты чего?

-Она учительница наша!

-Да, ладно! Защитник нашелся! Побежали лучше пацанов звать: надо что-то с Хиппачом делать. А то он совсем оборзел, сволочь! Представляешь, какую гадость придумал!

-Это верно, ободрать ему копыта следует, и язык укоротить! Обломалось у него с ухаживанием, так он решил сплетни распустить, козел вонючий.

-А что мы ему сделать можем? Он же бугай какой, физкультурник. Его и вдесятером не возьмешь.

-Если только силой, то не сдюжим. Нужно с хитростью. Погоди, я с братаном Сашкой потолкую. Он поможет. Тем более, ему наша Наталья Николаевна очень нравится. Он за нее кому хошь глотку перервет.

-А что, ваш Сашка, действительно, по ней сохнет?

-Еще как! Завидует, когда я в школу ухожу. Говорит, что я счастливчик, потому что каждый день с ней встречаюсь.

-А что же он сам не пробует с ней повстречаться? Он же хороший, ваш Сашка! Наталье Николаевне точно понравился бы.

-Я ему говорил об этом. Только он зубами скрипит, а сам упирается. Говорит, что он ей не пара, и что рядом с ней должен быть такой, как Пушкин. Или еще лучше.

-Да куда уж лучше? А Сашка-то, хоть и не Пушкин, но тоже Александр.

-Слушай, а Сашка, ведь, нашу Наталью Николаевну так и называет: "Натали".

-Да ты что?!

-Ага! Сам слышал. Увидит ее в окно, или на улице где, побледнеет весь, как полотно, и шепчет: "Натали!"

-Это ж надо, как?! А, давай, и мы тоже так будем звать! Только никому не скажем.

20 марта. Сосновка, школа

-Владимир Григорьевич, я очень сильно интересуюсь, каким образом вы заполучили всю эту художественную роспись на физиономии?

-Да, уж, известно: избили меня. Вы же знаете.

-Как не знать? Весь поселок гудит о ваших "подвигах". Вчера на работу не вышли по этому поводу?

-Николай Павлович, зачем спрашивать, если вы и так все знаете?

-Знаю, но далеко не все. А поскольку я обязан принять меры по поводу этого вопиющего факта, то извольте отвечать, если вас спрашивают! А я спрашиваю, как вы докатились до такой жизни, что вас среди бела дня избивают ваши собственные ученики?

-Я не знаю.

-Откуда же вам знать, если вы во время занятия с детьми были в состоянии алкогольного опьянения?

-Да не был я пьян! То есть, сначала не был.

-Значит, пьянствовать вы стали прямо во время занятия? Вас так следует понимать?

-Не совсем так.

-Тогда рассказывайте все, как есть, и постарайтесь поподробнее.

-Это все из-за нее.

-Из-за кого?

-Ну, из-за Гончаровой.

-А она-то тут причем?

-Притом, что позавчера в магазине ко мне подвалил Новиков, ну, лесоруб который, и потребовал, чтобы я публично признался в том, что я, извините, наврал насчет Гончаровой.

-Что наврал?

-Ну, что я с ней... ну, был, так сказать... в общем, недавно я, действительно, говорил в магазине, что у нас с ней были отношения.

-А на самом деле были? Да говорите, в конце концов, хотя бы сейчас правду!

-Да не было ничего. Так, трепанул слегка для понту, а он всерьез принял. Я же не знал, что у нее такой защитник появится.

-Хороший защитник, слава богу! Как я понимаю, вы не стали брать свои слова обратно, и он вас ударил?

-Нет, в магазине не стал драться, а приказал, чтобы я брал бутылку водки и шел на поляну за складами. А он пойдет за секундантами.

-Куда пойдет?

-За секундантами. Это он так выразился. Чтобы все по чести было. Сам он тоже взял бутылку. Ну, вот! Что мне оставалось делать?

-Короче, там вы крепко подрались. А бутылка для чего нужна была?

-Для верности. Он свою выпил, а я свою. Прямо там. При свидетелях. Только у него ни в одном глазу, а меня сразу же повело. Ну, он и накостылял мне. Еле до дому дотащился. А потом мне плохо было. Как я мог на работу выходить?

-Если вам так плохо было, что не могли даже на работу выйти, то зачем же вы после обеда пошли с ребятами на лыжах?

-Так, ведь, они сами настояли! Подвалили прямо к дому. С лыжами - все честь по чести. Говорят: секция, мол. Обещал, дескать, длинную дистанцию отработать. Ну, я собрался и пошел. Вышли из поселка, пацаны и давай подначивать. Мол, слабак я, а не учитель: ни драться не умею, ни на лыжах бегать. Я им говорю, что чувствую себя плохо с похмелья. Они мне говорят, что надо похмеляться вовремя. Ну, и бутылка откуда-то появилась. Я подумал, что пара глотков прибавит сил. А потом кто-то сбил меня с ног... Ну, и дальше я уже плохо что помню. Представляете, какие сволочи! Толпа на одного! Я этого дела так не оставлю. Наказать их всех примерно следует!

-Сначала разобраться нужно, как следует.

-Вот, вы и разберитесь! Это же вопиющее безобразие, чтоб ученики своего же учителя избивали!

-Действительно, безобразие. Поэтому мы, уважаемый Владимир Григорьевич, сделаем так: вы сейчас прямо при мне возьмёте лист бумаги и ручку и напишете заявление на предмет увольнения по собственному желанию.

-То есть, как заявление?! Меня, можно сказать, покалечили, и я же еще и наказан должен быть?

-Помилуйте, дорогой! Не двадцать же мальчиков, многим из которых и четырнадцати нет, мне наказывать. К тому же, они, как я понимаю, не столько виноваты, сколько вы сами. Будь я на месте каждого из мальчиков, я поступил бы с вами точно так же. Поверьте, Владимир Григорьевич, хорошего учителя дети не побьют.

-Вы собираетесь поощрять в школе мордобой?

-Ни в коем случае! С ребятами я еще разберусь насчет этого по-своему. А выносить грязь из школы не позволю. Потому и предлагаю вам уйти по-хорошему тихо и спокойно. И Вам будет хорошо, и мне меньше хлопот.

-А Гончарова?

-Что, Гончарова?

- Разве она не понесет наказание? Из-за нее, ведь, весь сыр-бор получился.

-Ну, и что, если даже предположить, что из-за нее? Лично я преклоняю колени перед женщиной, за честь которой бьется столько мужчин. А вы, уважаемый, извините, дурак, если вздумали самоутверждаться за чужой счет. Потому и получили по заслугам. Уходите спокойно и поскорее! В районо я не стану о вашем поведении докладывать, так что сможете еще устроиться. Хотя, если по правде, то в школе вам делать нечего. Вас самого еще очень много учить следует. Пишите заявление и убирайтесь! У меня и без вас полно работы.

Тот же день. Сосновка. Дом Витаускасов.

-Добрый вечер, дети мои! Мама приехала?

-Нет, не приехала.

-Вот так, значит? А-а, ну, да! Она же говорила, что задержится в больнице, если не успеет сдать анализы. Так что, не волнуйтесь, все в порядке: мама приедет во вторник. Может, даже в следующую пятницу. В конце концов, лучше сразу пройти всех врачей, чем потом лишний раз в район выезжать.

-Да, это верно! Только могла бы она и позвонить.

-Куда это она должна звонить, по-вашему?

-Как, куда? На почту. Все ж так делают.

-А вы знаете, сколько это стоит? Звонок-то междугородним считается, чтоб вы знали. А ей там сейчас каждая копейка нужна.

-Ну, мы как-то не подумали об этом.

-А насчет ужина подумали? И всего прочего?

-А как же? Мы же маму ждали.

-Ну, тогда вы молодцы!

-А вы с нами поужинаете? И нам не скучно совсем будет.

-Поужинать с вами? Что ж, по-моему, идея неплохая. Мы тогда сделаем так: я сбегаю домой и прихвачу что-нибудь вкусненькое. А то я, ведь, только на минутку заглянула. Ну, как? Подождете? Я мигом!

-Только вы обязательно приходите! Мы не будем без вас ужинать.

-Да, что вы? Разве я когда-нибудь обманывала вас?

-Как вы думаете, Наталья Николаевна, завтра мама приедет?

-Завтра точно не приедет. И не ждите. Штормовое предупреждение по району: буран будет. Стало быть, ни один самолет не полетит. А как долго будет буран - никто не знает. Может, и неделю будет вьюжить.

-И что же делать?

-Как, что? Жить надо и спокойно ждать. Слушай, ты это брось: вселенскую скорбь на себя напяливать! Какие проблемы? Подумаешь, мать на недельку в город уехала! Она, что, не имеет права раз в жизни своим здоровьем заняться? Уехала! Отец каждый раз на полмесяца уезжает в тайгу - и ничего. А мать один раз поехала, так страшную трагедию развели. Младенцы, что ли? И ты хороша! Нет, чтобы младшего брата успокоить, побеспокоиться о нем получше, так ты сама расквасилась, как капуста. Не трави мне душу и ступай делами заниматься!

21 марта . Сосновка, медпункт.

-Вера Матвеевна! Помогите мне, пожалуйста, разрешить одну маленькую проблему! У вас есть связь с районной поликлиникой?

-А как же? Разумеется, есть! И с поликлиникой, и с больницей у меня телефонная связь. Без связи-то как же? Вдруг что? И "скорая" у нас тут на связи, Наталья Николаевна. Наша "скорая", чтоб вы знали, прямо в аэропорту находится. Потому что у нас "скорая" авиация действует. А что вы хотели, дорогая?

-Вот, что, Вера Матвеевна! Могли бы вы связаться с поликлиникой и выяснить, была ли на приеме у какого врача Витаускас Галина Тарасовна? Она должна была быть там в прошлый вторник. А может, в среду, если во вторник не успела. Очень надо, Вера Матвеевна! Дети волнуются.

-Да это я понимаю! Сейчас, Наталья Николаевна! Подождите минутку! Ну, вот, слава богу, есть связь!

Тот же день. Сосновка, медпункт. Разговор по телефону.

-Регистратура? А-а, это ты, Машенька? Да Вера Матвеевна из Сосновки тебя беспокоит. Ага, доброго тебе здоровья! Да, как? Помаленьку! Слушай, Машенька, глянь-ка, дочка, у вас там Витаускас Галина Тарасовна проявлялась? Ага, из Сосновки. В прошлый вторник, или в среду. К какому? Да кто его знает? Наталья Николаевна, к какому врачу она поехала, вы знаете?

-Нет, не знаю.

-Не знаю, Машенька. Ну, посмотри на участке. Сейчас, минуточку, Наталья Николаевна: карточку ищет на участке. Да, да! Слышу! На месте карточка? Ну? Ничего не записано? А без карточки она могла пойти на прием? Нет? Ой, Машенька, ты поищи там, голубушка! Понимаешь, уехала женщина в поликлинику на прием к врачу. Больше недели уже не появляется, а дома дети одни. Ну, да! Ага, я перезвоню позже.

-Представляете, Наталья Николаевна, карточка на месте, а записей в ней никаких. Вроде, как не была она у них там на приеме.

-Вера Матвеевна, а могла она сразу в больницу попасть?

-Вообще-то, в больницу у нас обычно через поликлинику кладут. Вот, разве что, если "скорая" доставит? Позвоню-ка я сейчас в "скорую". Они если доставляли, то у них непременно все записано. Документы-то при ней были?

-Я думаю, обязательно документы при ней.

-Сейчас позвоню. Да и Машенька, может, что найдет. Найдем мы вашу Галину Тарасовну! Не иголка в стогу.

Разговор по телефону.

-Ага! "Скорая"? Из Сосновки вас беспокоят. Да знаю, что городская! Я не по вызову. Фельдшер я из Сосновки. Да, Ковалева Вера Матвеевна. От нас тут человек в районную поликлинику уехал, назад не вернулся. Ну, да, разыскиваем. Возможно, вы в городе где подобрали? Мало ли? Что? А-а! Женщина это. Витаускас Галина Тарасовна. Ну, да, нерусская. Не знаю, сколько. Средних лет примерно. В прошлый вторник, или среду. Нет?... А в другие дни?... До сегодняшнего нет? Ну, ладно, спасибо!

-Я уже поняла, что "скорая" не подбирала. Тогда, может, стоит в больницу еще попробовать позвонить? Мало ли, возможно, она как-нибудь по договоренности вне поликлиники в больницу устроилась?

-Что ж, давайте, в больницу позвоним. Только вряд ли она там. Если в поликлинике не была... Хотя, кто знает? Бывали всякие случаи. Скажем, люди могли привести в больницу, если, к примеру, человеку плохо рядом с больницей стало.

Разговор по телефону.

-Так, больница. Вот она, наша больница! Приемный покой? Очень хорошо! Девочка, будь добра, скажи, пожалуйста, к вам в течение ближайшей недели поступала такая дамочка: Витаускас Галина Тарасовна? Нет, уважаемая, не могу я приехать, я из Сосновки звоню. Ну, да, фельдшер я тутошный. Разыскиваем мы эту дамочку. Витаускас Галина Тарасовна. Нет, говоришь? А ты внимательно посмотри! Прямо с прошлого вторника начни. Все равно нет? Ну, спасибо! И у них нет, Наталья Николаевна. Погоди, я еще Машеньке звякну. Она, уж, поди, до чего-нибудь докопалась... Машенька, да, это опять я. Что? Нету ничего, говоришь? Слушай, а новую карточку могла она завести? Ну, скажем, если старая потерялась? Старая на месте? Да знаю. Очень прошу тебя, милая, посодействуй, ради Христа! В кабинетах поинтересуйся. Да звонила кругом: нигде нет. Ладно, позвоню.

-Ну, вот, сами слышали, какая ситуация. Не обращалась ваша Витаускас к врачам. Наталья Николаевна, а, может, она и не к врачам вовсе поехала?

-Как, не к врачам? Прямо так и сказала, что нужно ей срочно обследоваться, потому что дальше терпеть нет возможности.

-Ха-ха-ха! Ой, Наталья Николаевна! Какие же мы с вами бестолковые! Все правильно: к врачу она поехала, вот, что! Да, только не туда, куда мы с вами думаем.

-Как это, не туда?

-А так! Она же к женскому врачу, небось, поскакала, если у нее уже не было мочи, как вы говорите.

-Вы так думаете?

-Именно так и думаю! Ну, сами посудите, отчего она так срочно рванула? Да еще в отсутствие мужа. Да еще, как вы сказали, заявила, что обследоваться надо. Погуляла, видать, от мужа с кем-нибудь, а потом обнаружила свой грех. Ну, и полетела исправлять дело. Не иначе, аборт сделала. Вот и пережидает, пока оклемается малость. После абортов бывают и осложнения. А если огласки не хотела, так у кого-нибудь на дому, видать, сделала.

-А разве можно так?

-За деньги все можно. Были б специалисты.

-А вы знаете таких?

-Ну, известных гинекологов, которые в больнице да в поликлинике работают, конечно, знаю. Еще есть двое, которые уже не работают, но могут взяться. А, вот, тех, которые подпольно делают, эти никогда не выставляются. Хотя я по своим каналам попробую что-нибудь выяснить. Но, думаю, что пока я буду выяснять, Галина и сама домой заявится. Это такое дело, что недели-две вполне хватает, чтоб оклематься. Женщины, они, как кошки, живучи.

22 марта 1969 года. Из письма.

"Дорогая Наташенька! Не уверена, что это письмо дойдет до тебя до начала каникул, но я все-таки тебе пишу, чтоб тебе понятна была вся важность момента. Разумеется, позже я отправлю тебе еще телеграмму с сообщением о том, что тебе непременно следует 25 - 26 марта быть в университете на заседании Ученого Совета, на котором планируется окончательное рассмотрение и утверждение твоей программы по мировой культуре. Тюрин на заседании обязательно будет. Он привлек еще к рецензированию профессора Хромкина из НИИ школ. Он ознакомился с твоей работой и выразил полное удовлетворение. Твое присутствие необходимо в обязательном порядке, что бы там, у тебя, ни происходило. Сама должна понимать, что решается твоя судьба и судьба твоего многолетнего труда. Кто, как не ты, так хорошо сможет отстоять твою позицию и твои взгляды? А откладывать далее все эти проволочки уже невозможно. Время не ждет: наука не стоит на месте, и у тебя за спиной могут появиться серьезные конкуренты. В общем, бросай все и лети сюда. Все детали обсудим на месте. 23-го - 24-го я жду тебя у себя на кафедре. Все! Обнимаю! Петракова".

22 марта. Сосновка. Гончаровой. Телеграмма.

"Срочно вылетайте! 25 -26 марта в университете состоится защита программы. Ваше присутствие обязательно! Петракова, Тюрин".

22 марта. Петраковой. Телеграмма.

"Выехать не могу. Защиту прошу отложить сроком до двух месяцев. Подробности письмом. Гончарова".

22 марта. Из письма.

"Дорогая Ольга Васильевна! Только что отправила вам телеграмму с сообщением о том, что в настоящее время я никак не могу уехать отсюда никуда. И даже на такое архиважное для меня мероприятие, как защита моей монографии. Я очень и очень понимаю ваше беспокойство за мою судьбу и за судьбу нашего дела. Поверьте, я тоже беспокоюсь не меньше вас. Более того, я просто не могу найти себе места. Мечусь, как зверь в клетке. Но ситуация, в которой я нахожусь, не дает мне ни единого шанса. Разве что произойдет чудо: небеса разверзнутся, и сам Господь Бог унесет меня на крыльях судьбы.

Ваше письмо я получила, к сожалению, только сегодня. Сегодня же мне принесли и телеграмму. И, хотя каникулы начались тоже сегодня, у меня нет никакой возможности бросить взятые мною обязательства по отношению к детям, которых поручили двумя неделями раньше мне на мое попечение. Разумеется, если бы я знала раньше, что мне предстоит столь важная поездка, то я ни за что не приняла бы на себя такую ответственность. Суть в том, что родители двух детей по своим личным причинам в настоящее время находятся далеко от дома. Детей же они оставили мне до своего возвращения в надежде, что я присмотрю за ними. Сейчас ситуация складывается так, что родителей нет в поселке, вызвать их домой в срочном порядке нет возможности. В ближайшие дни их возвращение невозможно, поскольку рейсовые самолеты летают всего лишь два раза в неделю. Последний самолет был вчера. Следующий будет только через три дня. Но даже, если будет летная погода, и самолет через три дня прилетит по расписанию, то еще не факт, что этот самолет доставит сюда мать этих детей. Если даже предположить, что через три дня на самолете прилетит мать этих детей, и я смогу вылететь на Большую землю, то и в этом случае я не успеваю на заседание Ученого Совета. Вот причины, которые побудили меня отправить Вам телеграмму с отказом присутствовать на Совете. Я прошу вас понять меня и простить за то, что я невольно доставила вам столько хлопот и волнений. Умоляю, объясните, пожалуйста, ситуацию моим рецензентам и членам Совета. До свидания! С искренним почтением к вам, ваша Н.Н.Гончарова".

5 апреля . Сосновка. В доме у Н.Гончаровой.

-Слушай, Наташа, а это правда, что у тебя в универе были какие-то проблемы, и ты из-за них сюда вынуждена была рвануть?

-Кто это тебе сказал?

-Оля.

-А она откуда узнала?

-Ой, да об этом все говорят.

-И что же все говорят, интересно знать?

-Ну, будто бы у тебя в универе был какой-то роман со студентом. А потом он тебя бросил, и ты завалила ему экзамен. Он накатал телегу, и тебя попросили умотать куда-нибудь от греха подальше. В общем, такая вот мрачная история. Это, что, правда?

-Разумеется! Несчастный студент не выдержал провала экзамена и покончил жизнь самоубийством. Студенты в знак протеста устроили перед зданием университета демонстрацию с требованием четвертовать меня на Лобном месте. Опасаясь преследований со стороны прогрессивной советской молодежи, я тайно покинула родной город и приехала в этот медвежий угол. Тебя устраивает такое объяснение?

-Да, ладно, не сердись! Это же не я придумала. Я просто передала тебе то, что болтают всякие дуры.

-Да-а, с очень примечательными страницами моей биографии ты меня, Тома, познакомила. Было бы все это забавно, если бы не было так грустно. Интересно, кому бы это надо было распускать все эти бредни?

-Кому же еще, как не нашей Елене Прекрасной. Она завидует тебе и злится от того, что ты пятерки ее сыну не ставишь. Раньше-то он круглым отличником был. А теперь нет из-за русского языка.

-Как я могу ставить, когда он не тянет?! Пробелы у него серьезные с прошлых лет. Я предлагала ему позаниматься, но он заявил, что мама сама его подтянет. А у нее, вероятно, времени не хватает на сына.

-Ну, да! Чтоб сплетни распространять, на это у нее времени хватает.

-Тома, это еще не факт, что именно она сочинила про меня историю моего падения.

-Да она это! Во-первых, никому это больше не нужно, а, во-вторых, не зря же твои головорезы устроили бойкот ее сыну. Наверное, что-то разнюхали, прохвосты, вот на ее сыне и вымещают свое недовольство.

-Бойкот, говоришь? Откуда ты знаешь?

-Да мои четвероклассники проговорились. А им, вероятно, Ванька Витаускас рассказал. Он же в курсе всех ваших дел.

-Ах, вот оно как?! Ну, ладно, я живо разберусь со всем этим делом. Спасибо тебе, Тома, за информацию!

6 апреля. Сосновка, школа

-Старосту класса, председателя отряда и звеньевых прошу задержаться в классе после звонка. Всем остальным до свидания!

-А что такое случилось, Наталья Николаевна?

-Случилось вопиющее безобразие, друзья мои хорошие! Аля, дверь прикрой, пожалуйста, и пройди к своему месту! У нас разговор основательный будет и, вероятно, нелицеприятный. Я не хотела бы, чтобы кто-нибудь посторонний услышал, как я с вами расправляться тут буду.

На повестке дня, господа присяжные заседатели, у нас всего один вопрос, на который я желаю получить предельно исчерпывающий ответ. Кто дал вам право, уважаемые граждане, учинять гнусный самосуд над гражданином Колесниковым Юрием и подвергать его свободную личность репрессиям и остракизму, а также объявлять ему так называемый бойкот от лица всего класса?

-А что такое остракизм, Наталья Николаевна?

-Это гонение, сударь. В данном случае, незаконное.

-Да он сам свинья порядочный. А мать его брехню всякую по поселку распространяет...

-Заткнулся бы ты, Медведь, а! Кто тебя просил про мать варежку разевать? Не слушайте вы его, Наталья Николаевна!

-Стоп! Я требую от вас не характеристику на гражданина Колесникова, а вполне точный ответ: на каком основании вверенный мне ученический коллектив учиняет расправу над личностью?

-На том, чтобы он не вякал всякую брехню.

-Извольте, товарищ, изъясняться на русском языке, а не на воровском сленге!

-Ну, Колесник, то есть, Колесников...

-Он, Наталья Николаевна, совершил бесчестный и жестокий поступок по отношению к октябрятам из младших классов. За это класс временно отстранился от общения с Колесниковым. Только и всего, Наталья Николаевна.

-Та-ак! Стало быть, правду вы мне, господа, говорить не желаете?!

-Не спрашивайте нас, пожалуйста, больше, Наталья Николаевна! Мы просто не можем вам рассказывать.

-Ну да, понимаю! Вы же благородные защитники униженных и оскорбленных. Сплошные Робин Гуды и Дартаньяны с отважными мушкетерами, способные размахивать шпагами во все стороны без разбору. Новиков, ты когда-нибудь ставил себя на место другого? К примеру, на место Колесникова?

-Зачем?

-Затем, чтобы легче было думать головой, прежде чем совершать бесправное деяние.

-Да это он совершал!

-А ты еще считать не разучился, математик? Тогда прикинь в уме уравнение: он один, а вас весь класс. И вы все против него одного ополчились. Какова арифметика, а? И хотите, чтобы он у вас на глазах исправился. Или просто заткнуть ему рот решили? Ну, так вяжите его, тряпкой рот затыкайте, на цепь сажайте, пытку ему учините с пристрастием! Ах, еще не дошли до этого?! Лет этак через десять дойдете, когда сила будет в руках и власть? Когда научитесь прикрываться законами и благородными целями? Когда ради высокой идеи не жалко будет и головы положить? Чужие, разумеется, головы, а не свои. Что скажешь, господин народный защитник?

-Ну, я вовсе ничего не думал такого, Наталья Николаевна!

-А когда думать изволите, сударь?

-Ну, мы это...

-В общем, так! Я приказываю вам, товарищи матросы, сержанты и старшины: а) все свои безобразия в сторону гражданина Колесникова Юрия немедленно прекратить и наладить с ним товарищеские отношения; б) довести до сведения Колесникова о вашем изменении курса политики и принести личные извинения за нанесенный моральный ущерб; в) доложить мне о предпринятых действиях в течение 24 часов. Время пошло. Всем все понятно, граждане заседатели?

-Понятно.

-Тогда все свободны. До свидания!

Тот же день. Сосновка, спортплощадка за школой.

-Видал, Мишка?!

-Ну, что? Видал, видал! Пристал, как банный лист! Я вам сразу говорил, что ничего хорошего не получится. Меня кто-нибудь послушал?

-Да ладно, не кипятись. Как ты думаешь, она знает, за что мы с Колесником так?

-Конечно, знает. Она все про нас знает. Ты еще чихнуть не успеешь, а она уже знает.

-Тогда чего она за него заступается?

-А ты думал, что она тебе спасибо скажет? Тем более, что и вправду зря мы так на Колесника. Он-то в чем виноват, что у него мать такая?

-Да он же и сам языком молол, как помелом.

-А ты хотел, чтобы он против своей матери пошел? Ты, вот, пошел бы против своей матери?

-Да чё ты пристал ко мне?

-Ну, вот! Мать ему велела, вот он и пошел трезвонить. А сам Юрка, может, нормальный пацан. Он же не виноват, что ему такая мать досталась. Родителей, между прочим, не выбирают.

-Ну, хватит, мальчики! Что вы, как петухи, ей-богу? Пойдем лучше к Юрке, пока его мать в школе.

-А чего мы у него забыли?

-Ничего не забыли. Нам надо выполнить, что Наталья Николаевна велела. А у нас всего 24 часа.

-Уже меньше на целых полчаса. Только, я думаю, что Юрка не выйдет на улицу. Побоится. Небось, подумает, что мы его колотить собираемся.

-Дожились, братцы, что нас уже, словно бандюганов, боятся.

-Честный человек не станет бояться.

-Да хватит вам, говорю же! Вы на углу подождите, а я позову Колесника. Меня он бояться не станет.

-Правильно! Пусть Алька идет. Он Альку уважает.

-Конечно! С чего бы не уважать, если Алька с ним, как предательница, все время разговаривала.

-Вовсе я не предательница! Просто я с вами не согласна была. Еще и сижу за одной партой.

-А ты, что, Миха, на самом деле будешь извиняться перед ним?

-Нет, понарошку! Сказала же Наталья Николаевна, чтоб установили товарищеские отношения. И я не собираюсь приказы не выполнять. Так что и я буду извиняться, и все остальные. Еще и доложить надо об исполнении.

-Вот ты сам и доложишь.

-Не, я думаю, пусть Алька Наталье Николаевне скажет.

-А почему я? Я, между прочим, ни с кем никаких бойкотов не устраивала.

-Да, пойми ты, с тобой Наталья Николаевна, во-первых, по-дружески будет разговаривать, а, во-вторых, тебе же удобней будет в домашней обстановке все доложить.

-Сами заварили кашу, а теперь кто-то должен расхлебывать.

-Ну, ладно, иди уже! Про нас только Юрке ничего не говори.

-Но он же спросит, зачем я его на улицу зову.

-Тогда придется ему рассказать, что мы решили с ним помириться.

-Так он и поверит!

-А ты объясни ему так, чтобы поверил. Только про то, что Наталья Николаевна приказала, не говори.

8 апреля. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.

-Кто вы такой, и почему вы в моем доме?

-Я доктор. А здесь потому, что привожу вас в чувство. Слава богу, похоже, что уже привел. Вообще, скажете "спасибо" вашей фельдшерице. Большая умница: все правильно сделала. А главное, вовремя. У вас, дорогуша, сердечный приступ был сегодня. Вы знаете, что у вас порок сердца?

-Знаю. Врожденный. А, что, так уж все сильно скверно было?

-Да с сердцем, в общем-то, как обычно при пороке бывает. Тут ваша спасительница вовремя подоспела. Но при падении вы шибко головой ударились о порог. Это и осложнило дело.

-Как вы тут оказались?

-Авиация. А как еще иначе? Как сигнал поступил, так сразу и прилетели. Хотя, я уже сказал, что жизнью вы вот этой женщине обязаны.

-Да, ну, уж скажете: обязаны, ей-богу! Это она собаке своей обязана, а потом уж мне. Собака всех на уши подняла. Да, вон, Варвара Дмитревна вам все и расскажет.

-Давайте, только не сейчас, дорогие женщины! Обрадовались, что человек в себя пришел. У нее, между прочим, сильное сотрясение. Покой нужен ей! Абсолютный покой! И главное, никаких телодвижений! Я бы с удовольствием забрал вашу больную в больницу, да боюсь, растрясем по дороге: еще хуже станет. Не будем лучше дергать с места. Тем более, что здесь, на участке, такая умница. Вы, Вера Матвеевна, делайте все, как я сказал. А мы уж, пожалуй, тронемся в путь, а то темнеть скоро начнет - не долетим. Три недели постельного режима, а через три недели обязательно вам следует приехать в район к кардиологу. Да и к невропатологу обязательно зайдите. Сотрясение мозга - не шуточки: осложнения могут быть серьезные. Выздоравливайте! И приезжайте на прием через три недели обязательно! Всего доброго!

Тот же день. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.

-Сколько времени сейчас, Вера Матвеевна?

-А половина седьмого, голубушка! Да зачем тебе время? Ты, знай, лежи себе и отдыхай, а об времени и не думай. Думать да беспокоиться вообще тебе сейчас вредно. Я, вот, тебе сейчас капельницу доделаю и побегу в медпункт. А тут с тобой, касатушка, Варвара Дмитревна посидит, или Алька. Она, дурочка, полдня белугой проревела. А чего реветь-то? Что ли, мы дела своего не знаем? Вон, сидит и на меня дуется, поди. Я ее тут давеча выставила вон, когда тебя-то отхаживали с Варварой Дмитревной. Тут тебя в состояние приводить нужно, а они со Стрелкой путаются под ногами. Эта ревет, а Стрелка лает и к лицу норовит лизать. Ну, я за дверь-то их обеих и выставила.

-А как она тут оказалась?

-Алька-то? Да, ведь, она-то меня и прибежала звать. Я скорей похватала все, как есть, и бегом сюда. А тут... Батюшки светы! Ты прямо вон там, за дверью. Голова на пороге, а кровищи-то! Лужа, поди! На лице ни кровинки, и никаких признаков жизни. Глянула я, и страх взял: думала, что убил кто. Ну, размышлять-то некогда. Я давай смотреть, что к чему. В общем, повозилась маленько. Варвара тут тоже была. Мы с ней в комнату тебя доставили. А уж потом, когда сердце пошло на лад, голову тебе привели в порядок да на постель перенесли. Испугала ты нас, голубушка, спасу нет! Главное, чувствую, что сердце работает, и пульс пошел, и давление есть, а в сознание никак не приходишь. Ну, я сразу смекнула, что с головой нелады: от нее сознания нет. Я тогда в "скорую" и позвонила. Быстро домчались, минут через сорок уже и тут оказались. Доктор-то молодец оказался! Слышь, по рации своей все переговаривался, докладывал, что и как делает. А они ему: вези, мол, да вези в больницу. А он говорит, не могу, дескать, рисковать: можно не довезти. Ну, вот, и капалка вся прокапалась. Побегу я. Там еще у Соловьевых ребенок с высокой температурой. Да и заболтала я тебя, поди.

-Спасибо, Вера Матвеевна! Мне и неловко ужасно, что я столько хлопот вам доставила.

-Мне что? У меня работа такая, девонька! А, вот, их ты и вправду шибко напугала.

-Иди, иди! Я посижу ужо! Все равно никакого дела: в школе никого. А Николай Павлович приказали, чтоб я тута все время сидела, пока и не полегчает. Он уж, сердешный, раза три прибегал наведываться: что и как тут. Говорю: "Идите, Николай Павлович, и не беспокойтесь: управимся, как надо". И Алька, опять же, тута кукует. Даром, что сырость разводила, да и про дела не забывала: с печкой управлялась, воды натаскала, да прибрала у порога все. Молодец девка!

-Тетя Варя! А вы тоже идите домой! А я с Натальей Николаевной останусь. Она все равно уже уснула. Небось, до утра теперь будет спать. А я с ней останусь. У нас дома-то никого нет. Печку Ванька натопил, а больше и делать нечего.

-А где сам-то он?

-Ванька? Да Тамара Семеновна к себе домой забрала. А мне велела тут быть, пока Наталья Николаевна выздоровеет. Мишка Новиков и раскладушку для того притащил, чтоб я тут ночевала. А у вас дома работы навалом: и семья, и хозяйство.

-И то верно, девонька! Пожалуй, и взаправду пойду, если ты надумала остаться. Только, если что, в сей момент лети за мной, или к Вере Матвеевне. Дверь запри хорошенько и никого не пускай! Да и сама не шуми тут как-нибудь! Сама знаешь, покой нужен Наталье Николаевне.

-Не волнуйтесь! Я же не маленькая.

10 апреля. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.

-Сколько времени, Аля?

-Без пяти десять, Наталья Николаевна. А вы что не спите? Может, вам что-нибудь надо? Вы скажите, я все сделаю.

-Ты почему здесь?

-А где мне надо быть?

-Дома. Уже поздно. Иван может испугаться.

-Не испугается. Он у Тамары Семеновны уже вторую ночь ночует. А я тут.

-Это хорошо, что ночует.

-Вам плохо? Может, позвать кого-нибудь?

-Не надо. Просто затылок слегка болит.

-Давайте, я вам подушку поправлю! Он болит потому, что у вас там рана. А если подушку вот так подложить и голову чуть-чуть повернуть, то на рану давить не будет. Ну, как, легче сейчас?

-Спасибо, легче!

-Ну, вот! Поспите, пожалуйста! Голова у вас горячущая. Наверное, температура есть.

-Не беда. А ты, что ж, всю ночь собираешься просидеть?

-Нет. Еще немножко посижу и буду укладываться.

-Но у меня, дружок, нет второй кровати.

-А мне Мишка Новиков, вон, раскладушку из дому принес и теплое одеяло.

-А как ты, Алевтина, вообще, тут оказалась? Ну... когда мне плохо стало?

-Да, я же в школу пошла. Мы ж с вами договорились музыкой позаниматься. Ну, вот, я пришла, а тетя Варя говорит: "Чего заявилась? В школе никого нет". Я говорю: "Мы с Натальей Николаевной договорились на пианино заниматься". Тут, слышим, Стрелка за дверьми лает и в дверь лапами бьет. Тетя Варя пошла посмотреть, дверь открывает, а Стрелка влетела в коридор, и - к нам. А потом к двери. Тетя Варя говорит: "Что-то неладно: зовет Стрелка куда-то". Ну, мы и побежали вслед за Стрелкой. Она прямо к вашему дому. Вон, опять в коридоре скулит. Услышала, что мы про нее разговариваем. Может, пустим ее в комнату, а!? В коридоре ж холодно.

-Впусти, конечно! Как не пожалеть милую собачку, если она такой подвиг совершила?

14 апреля. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.

-Эй-ей! Алевтина! Подниматься надо лежебокам! Солнце уж в окна заглядывает.

-Ой, Наталья Николаевна! Зачем вы встали?! Вам же нельзя!

-Отчего же, нельзя, если я себя прекрасно чувствую? Валяться и изображать из себя больною только потому, что так велят врачи? А мой организм повелел мне вставать и заниматься делами. Так, что быстренько приводи себя в порядок и продвигайся к столу. Я уже завтрак приготовила.

-Ох, и достанется же вам от Веры Матвеевны!

-А если мы не будем ей ничего рассказывать, то, может, и не достанется.

-Как же, не будем. Она, вон, уже сюда идет. Собственной персоной.

-Та-ак! Что я вижу? Не заблудилась ли я, часом, адресом? Это ж как понимать тебя, голубушка, следует? Позавчера едва со светом не простилась, а сегодня уже бегать намылилась?

-Да, ладно, Вера Матвеевна! Не велите казнить, но велите миловать! Садитесь-ка, лучше, с нами чайку попить! Держу пари, что спозаранку вы уже на ногах, а во рту ни маковой росинки. А мы вас чайком побалуем с вишневым вареньицем.

-Ох, и лиса ж, ты, оказывается, Наталья Николаевна! Чайку, так и быть, попью с вами за милую душу, а бегать по дому все одно не дозволяю. Тебе не меньше двух недель вылежать требуется.

-Вера Матвеевна! Дорогая моя! Да, ведь, за две недели такой жизни я с тоски помру. А так-то, на ногах, я скорее человеком стану.

-Вот так всегда бывает: лечишь их, лечишь, спасаешь от смерти, а они потом сами опять в петлю лезут. Это по-божески?

-Это форменное безобразие! Но так уж человек устроен.

-Ладно. За чай спасибо огромное! Что вы с ним делаете, что он такой вкусный у вас?

-Шепчу благословения, Вера Матвеевна.

-Благословения с чаем - это чудесная штука! Тогда нет ничего удивительного, что вы, как птица Феникс, в один миг воскресаете. Ну, побегу я, пожалуй, дальше. Нынче больных много. Прямо напасть какая! Никакого продыху. И все-таки, постарайтесь хотя бы теперь больше отдыхать!

-Слушаюсь и повинуюсь! Прямо сейчас и будем отдыхать. Алевтина, со мной на прогулку пойдешь?

-Куда?

-В лес, куда же еще? Будем свежим воздухом наслаждаться. Погода-то, гляди, какая великолепная: "Мороз и солнце! День чудесный!"

-А Ваньку возьмем с собой?

-Обязательно! Давай, беги за ним скорей, а я собираться буду.

Тот же день, вечер.

-О! Здравствуйте! А тут, что, больных уже нет?

-Добрый вечер, Тамара Семеновна! У нас тут все здоровые.

-Вот так, значит? Мы там всем коллективом испереживались, понимаешь ли, за твое здоровье, Наталья Николаевна, а они тут песни распевают.

-А, что ж, по-вашему, я должна все время стонать и жаловаться? Не дождетесь! Раздевайся, Тамара Семеновна, пожалуйста, и присоединяйся к нам.

-Да, я, собственно, заскочила на минуту. За Иваном. А то темнеет уже, поздно потом будет ему одному идти.

-А можно, я еще немножко побуду! Завтра ж не в школу? Ну, еще самую чуточку!

-Ага, Тамара Семеновна! И вы с нами немножко посидите! У Натальи Николаевны такой вкусный чай с вареньем.

-Насчет чая с вареньем я в курсе. Ну, ладно, посижу, тем более что я, в первую очередь, к Наталье Николаевне в гости шла.

-А что, ребята, может, Иван останется с нами? Поживет здесь, пока родители возвернутся. Я думаю, что через день-другой мама ваша приедет, да и отец уже скоро с вахты вернется.

-Что, правда, Наталья Николаевна?

-Конечно! У меня тут не хоромы, но места всем хватит. И Тамара Семеновна тоже так думает. Правда, ведь, Тамара Семеновна?

-Я, вообще-то, еще ничего не думала по этому поводу. Но, раз вам всем так удобно, то почему бы и нет?

-Удобно, удобно, Тамара Семеновна!

-В общем, не тяните резину, а одевайтесь и дуйте домой за постелью. Не забудьте зубные щетки! Ну, можете прихватить, что вам там особенно дорого.

-Тома, ты не сердись, что я у тебя пацана перехватываю. Понимаешь, дети очень без родителей тоскуют, а тут еще и между собой разлучили. Пусть уж они вместе побудут, пока родители объявятся. Кто знает, как и что с матерью? Если что и страшное, так хоть вместе будут переживать горе. Кстати, Витаускас, действительно, через день другой с бригадой уже в поселке будет. Я выясняла у начальника. Приедет, пусть сам и разбирается с детьми.

-Это все разумно, конечно, Наташа, но, ведь, ты-то еще в таком состоянии.

-В каком я состоянии? В очень хорошем. Понимаешь, дело в том, что Альку от меня колом не выгонишь. Она ж общественное поручение класса выполняет. А мы с детьми сегодня ходили в лес. Потом они у меня тут хозяйничали. Дети, кстати, очень хорошие и трудолюбивые. И мне много помогли, и о своем доме не забыли. А мне, ей-богу, с детьми легче. Они ж ни хныкать, ни скучать не дают.

-Счастливая ты, Наташа! Дети тебя любят!

-Так, ведь, и я их люблю! Они отвечают мне взаимностью.

-Я ж тоже детей люблю, но мне почему-то такой взаимностью не отвечают.

-Томочка, дорогая! Своих учеников следует любить не только во время урока. И не только за их успехи в учебе и поведении. Их надо любить всегда, везде и во всем, и без всяких условий. Их надо любить просто потому, что они дети, а уважать потому, что они все, каждый из них, - незаурядные личности. Я это знаю и чувствую всем своим нутром. А они чувствуют, что я так чувствую... А вот и ребята! Быстро же вы смотались!

-Наталья Николаевна, а Ванька велосипед свой прикатил. Я ему говорила, что не надо, а он меня не слушает.

-А чем нам его велосипед помешает? Он же в коридоре стоять будет.

-Ага, в коридоре Ванька хочет Волчика поселить.

-Конечно! На улице же холодно.

-Но в коридоре уже Стрелка живет.

-Ничего, как-нибудь вдвоем поместятся. А что Волчик один дома делать будет? Он и так истосковался весь без хозяев.

-Да, ладно, не спорьте! Пусть и Волчик будет, и велосипед, и Стрелка! Действительно, ну, что мы будем мелочиться с этими несчастными квадратными метрами? Люди в лесу в двухместных палатках по пять человек размещаются - и ничего. А у нас целая квартира в распоряжении.

-Да, Наталья Николаевна, я с вами очень даже согласен.

16 апреля. Сосновка. В лесу.

-Подавайте мне лыжную палку, Натали! Я помогу вам выбраться. Вот так! Нет, лыжу поверните вбок, а то опять в яму съедете! Ногу поверните в сторону! Правильно! Руку давайте! Ну, вот и готово! Все нормально? Ушибов нет? Ранений тоже? Ну, и прекрасно! Давайте, я помогу вам пристегнуть лыжи! Вот! Готово все! Можно теперь дальше двигаться. Здравствуйте, Натали!

-Здравствуйте! А почему вы меня так назвали?

-Как? Ах, "Натали"? Да, ведь, вас же Наталья Николаевна зовут, правда?

-Правда! Откуда вы знаете? Вы здешний? Что-то я вас не встречала, по-моему. Хотя лицо ваше, кажется, мне знакомо.

-А вам не нравится, как я вас назвал?

-Нет, почему же, очень нравится. Кто вы такой?

-Александр Новиков. Лесоруб. Я вашего ученика Михаила брат.

-А-а, вот, в чем дело! То-то, я вижу, что лицо ваше мне очень знакомо. Вы, кажется, однажды приходили на родительское собрание?

-Было дело. Родителям недосуг было. А у меня как раз свободный день был.

-Почему я вас в поселке не встречала?

-Так, ведь, в лесу я почти все время. Мы, лесорубы, работаем вахтовым методом: полмесяца в лесу, а пять дней дома. Потом опять в лес.

-Погодите, так вы у Витаускаса в бригаде работаете?

-Нет, его бригада на дальней делянке, а наша здесь недалеко, в шести километрах отсюда. Но и мы, как они, почти все время в лесу.

-А Витаускас скоро в поселок вернется?

-Так тоже сегодня вернулся. У нас же завтра зарплата. Получим зарплату, погуляем дней пять-шесть, и опять в лес.

-Вы, по-моему, "гуляли" уже совсем недавно.

-Да нет, это я полечиться приходил. Температура у меня была. Ну, бригадир и отправил домой. Велел отдохнуть сутки-двое, а, заодно, и новые наряды прихватить в конторе.

-"Отдохнули" вы на славу, насколько мне известно.

-А, это вы насчет Хиппача вашего? Так, ведь, он сам нарвался. Не люблю трепачей! Тем более подлых.

-Послушайте, скажите, а зачем вы водку пили перед дракой?

-Да, шут его знает! Понимаете, я, вообще-то, драться совсем не умею. Да и терпеть этого дела не люблю. К тому же, говорю, температура была. Ну, думаю, надерусь, чтоб потом не стыдно было.

-Ну, и что? Не стыдно было?

-Представьте себе, вовсе нет. За себя бы я ни в жизнь не полез в драку.

-Значит, это за меня вы вступились?

-Выходит, что так. Только вы не думайте: я и за другую б женщину так же...

-Что ж, я не сомневаюсь в этом.

-Правда? Вы считаете, что я не должен был?

-Как вы сейчас-то здесь, в лесу, оказались?

-Я шел за вами. Когда вы к этой горке пошли, я сразу понял, что будете спускаться. А эта горка пока еще крутовата для вас. Тем более что сейчас снег скользкий, как лед, и твердый. Тут и опытному лыжнику трудно управиться.

-Почему я не заметила вас?

-А это потому, что когда вы в лес приходите, вы, кроме леса, никого не видите. А это, кстати, совсем не безопасно.

-У меня Стрелка со мною.

-Выбраться из этой ямки Стрелка вряд ли вам помогла бы.

-Это правда. Вам огромное спасибо! Выходит, что теперь я вам обязана?

-Никто никому ничего не обязан. Помочь нуждающемуся - это норма для всякого человека.

-А вы очень интересный человек.

-Вам, действительно, со мной интересно, или это знак признательности?

-Мне с вами очень интересно! Представьте себе, что теперь я даже сожалею, что не знала вас раньше.

-Послушайте, Натали! ... Простите, Наталья Николаевна!

-Нет-нет, мне очень нравится! ... Называйте... Кстати, а почему вы меня так назвали?

-Потому что... Натали, вы же, ведь, полная тезка жене Пушкина. Разве вам не говорили об этом?

-Говорили... Да, я знаю... я думаю, что это, действительно, так... Странно...

-Что, странно?

-Все! Вы не находите странным, что вы Александр, а я Натали? Александр, вы, ведь, специально пошли за мною в лес?

-Но я не толкал вас с горы специально. Поверьте, Натали, я не стал бы подходить к вам, если бы с вами было все в порядке.

-Почему?

-Потому что... Смотрите, мы уже почти в поселке. Как быстро мы дошли! По-моему, вам это машут.

-Ну, да. Это ребятишки. Ученики мои. Они, почему-то, вообразили, что меня следует опекать.

-По-моему, они правильно вообразили.

-А не слишком ли много опеки для одного человека?

-Я не думаю, что много. Здесь тайга, Натали. А в тайге не все так просто, как вы думаете. Послушайте, Натали, вы позволите мне еще раз встретиться с вами?

-Почему только раз?

-Как вы сказали?! Простите, вы хотели сказать, что вы согласны..., то есть... вы не против, если я приглашу вас... Хотя, нет, Натали! Можно, я зайду когда-нибудь к вам?

-Но у меня дети в доме, Александр!

-Я знаю! Нет, вы, вероятно, не то подумали! Я вовсе не хотел...

-И я не хочу! Я совсем вас не знаю, хотя, мне кажется, что вы хороший и добрый парень.

-Вы, правда, так считаете?

-Я сказала то, что думаю. Но я прошу вас: не надо обгонять время и торопить события! Я очень хочу относиться к вам с уважением. И хочу, чтоб и вы уважали меня впредь, как уважали до сих пор. До свидания, дорогой мой рыцарь!

*

-Наталья Николаевна! Наталья Николаевна! Папа приехал!

-Знаю, ребята! Это прекрасно! Я думаю, что вам надо скорее домой бежать. Отец же соскучился, небось. Встретить следует по-человечески. Да и накормить надо, как полагается.

-Ну, да, мы так и хотели. Только вам побежали сказать. А откуда вы знаете, что приехал? Вы ж в лесу были.

-Сорока на хвосте принесла.

-Да, ладно! Вы с кем там стояли? С Новиковым?

-Да.

-Это он вам сказал про папу?

-Да.

-А вы с ним встречаетесь, Наталья Николаевна?

-Нет.

-А чего он за вами в лес потащился?

-Та-ак! Это уже, надо понимать, вы ко мне с допросом с пристрастием?

-И вовсе не с допросом, а интересуемся.

-Рано еще такими делами интересоваться. Аля, ты скажи, пожалуйста, папе, чтоб он зашел ко мне, когда сможет. Хотя, нет! Не нужно говорить. Я сама к вам зайду вечерком.

-Да, лучше зайдите. Только обязательно сегодня. А то завтра он деньги получит и начнет свою водку хлестать. Тогда с ним ни о чем не договоришься.

-Что же, так сильно пьет?

-Когда как. Но теперь напьется, если мамы нет.

-Зайду сегодня. Но только вечером. Сейчас и ему надо прийти в себя, и у меня есть дела.

Тот же день. Сосновка. В доме Н.Гончаровой

-Стрелка, назад! Это свой! Место, говорю! Назад! Вот так, спокойно! Видишь, я пускаю. Проходите, проходите, пожалуйста, Юргис Альбертович! Теперь она уже не будет бросаться. Она вас обнюхала.

-Да, у вас тут защита мощная, Наталья Николаевна. Здравствуйте!

-Добрый вечер! А я как раз к вам собиралась. Вам, вероятно, Аля говорила?

-Да. Но я решил сам зайти к вам. Видите ли, дома не совсем удобно было бы разговаривать.

-Это вы совершенно правильно говорите. Ни к чему детям взрослые разговоры слушать. Вы уже в курсе, я полагаю, насчет вашей жены?

-Да, в курсе.

-Видите ли, Юргис Альбертович, я пыталась, насколько это было возможно, навести справки. Звонила и в медицинские учреждения, и в морг, и в милицию. Сведений никаких. Из милиции сообщили, что объявить розыск не имеют права без заявления родственников. Но я же не родственница. Детей я не стала впутывать в эти дела. Они очень расстроены. Более того, я уверила их, что мама в больнице. Думаю, что говорить им какую-нибудь правду следует лишь тогда, когда мы будем знать эту самую правду.

-Да, я тоже так думаю. Вам спасибо за хлопоты! Только очень сильно вы за мою жену не волнуйтесь. И разыскивать ее не надо. Ничего с ней не случилось. Я уверен. То есть, я хотел сказать, что никуда она не пропала. Просто уехала куда-нибудь. Скорее всего, домой укатила. Ну, туда, откуда мы приехали. Она уже не первый раз так делает.

-Как, укатила?! А дети? Они же места себе не находят.

-Ей бы кто-нибудь об этом сказал. Маленьких бросала. А теперь, она считает, они уже взрослые.

-Ой, что вы такое говорите? Маленькие, взрослые - они же беспокоятся, страдают. Да и мы все чего только ни придумали, переживая за нее.

-Да не переживайте, еще раз говорю! Я точно знаю, что погуляет месяц-другой и приедет, как ни в чем не бывало. Хотя детишкам, действительно, не следует ничего этого знать. Вы правильно придумали насчет больницы.

-Это она сама так сказала перед отъездом. Поехала-то в больницу. Обещала через три дня вернуться.

-Ну, ладно, не будем о моей жене! Приедет, говорю вам. Я ее знаю. Я, вообще-то, о детишках с вами хотел переговорить. Понимаете, послезавтра мне опять в лес надо...

-Почему так скоро? У вас же отгулы должны быть.

-Правильно, отгулы. Да завтра у нас получка. А после получки, как известно, вселенские пьянки у нас устраиваются. А мне, честно говоря, совсем не до пьянки. Лучше в лесу деревья валить. В общем, я решил в лес идти. А с детишками опять вас хочу просить остаться. Кроме вас, у меня не к кому и обратиться. Ей-богу! Да и дети к вам привязались. Приглядите, пожалуйста, еще немного, очень прошу! Я заплачу вам за хлопоты.

-Да что вы? За что же платить?

-Ну, на питание и на всякое такое, во всяком случае, я обязан оставить. Очень прошу!

-Да, не беспокойтесь! Конечно, я не брошу ребят, какой может быть разговор? А насчет жены вы все-таки сообщите, пожалуйста, в милицию. Я ж не имею права.

-Хорошо, сообщу! Но только потому, что вы это просите. Пожалуйста, не бросайте детей!

-Езжайте спокойно, Юргис Альбертович! Я же сказала, что не оставлю их.

Тот же день. Сосновка. В доме Н. Гончаровой.

-Наталья Николаевна, а вы там, на юге, хорошо жили?

-В каком смысле, "хорошо"?

-Ну, у вас там квартира была?

-Нет, у нас там свой дом. Он и сейчас есть. В нем живут мои родители. Ну, и я, когда нахожусь дома.

-И больше никого у вас нет?

-В смысле, родственников - конечно, есть, Алечка. У меня, кроме родителей, еще сестра имеется. Кроме того, с нами еще живет Муся. Муся - это моя няня и домработница одновременно. Я тебе про нее говорила.

-А почему ее так зовут?

-Это я назвала так, когда была еще совсем маленькой, потому что она Маруся. К тому же, мне она была настоящей мамой, и сначала я называла ее "мамусей", а потом уж укоротила до "Муси". Мы с моей Мусей - большие друзья. Еще в доме у нас водятся огромный кот - перс Маркиз и терьер Форд, которого мы зовем Мордаунд.

-А сестра младше вас, или старше?

-Младше. Ее в этом году устроили в университет.

-А почему устроили?

-Потому, что сама она не слишком туда стремилась.

-А вы ей помогали поступить?

-Ну, разумеется. Она же сестра моя. И мне, конечно, хочется, чтобы она получила приличное образование.

-Я думаю, что вам хорошо было дома.

-Почему ты так решила?

-Вы с таким удовольствием рассказываете.

-Хорошо, по-видимому, там, где нас нет.

-А здесь вам хорошо?

-Неплохо, я бы сказала.

-А все-таки?

-Здесь никто не мешает мне работать.

-Значит, там вам мешали?

-Не то, чтобы мешали. Наоборот, даже делали вид, что помогают. Но меня их "помощь" никак не устаивала.

-А ваша работа - это то, что вы пишете все время?

-Да.

-А что вы пишете?

-Именно сейчас пишу статью в журнал. А вообще работаю над диссертацией.

-А что это такое: диссертация?

-Диссертация - это такая научная работа, в основном, исследовательская, которую представляют на соискание ученой степени: кандидатской или докторской. То есть, соискатель ученой степени пишет диссертацию, потом ее защищает на специальном Ученом Совете. И если защита проходит успешно, то соискателю присваивают степень кандидата наук или доктора наук.

-А что лучше: кандидат или доктор?

-Конечно, доктор выше. Сначала нужно стать кандидатом, а уж потом кандидат пишет новую диссертацию, чтоб стать доктором.

-А вы кандидатом готовитесь быть?

-Ну, да!

-А где они работают?

-Кто? Кандидаты?

-Да. И доктора тоже?

-В принципе, могут работать везде в тех сферах, которые в той или иной степени связаны с их научной деятельностью. Но на практике чаще всего эти научные деятели работают в высших учебных заведениях или научно-исследовательских институтах.

-Значит, вы, Наталья Николаевна, научный деятель?

-Ну-у! Это ты громко сказала! Я занимаюсь наукой. Впрочем, практикой тоже, коль скоро, в школе работаю.

-Тогда вам нужно жить в городе.

-Почему ты так решила?

-Потому что там ваш университет. Вы же сами сказали, что научные деятели работают в высших учебных заведениях.

-А я и работаю. Меня еще никто из университета не увольнял. Просто, в настоящий момент я нахожусь в творческом отпуске, который положен всем, кто работает над диссертацией. А где я провожу этот самый отпуск, это мое личное дело. Хоть в тайге, хоть в пустыне, хоть на Северном полюсе. Главное, чтоб я работала над диссертацией. И, как видишь, я добросовестно занимаюсь своим делом.

-Да тут же у вас и без диссертации сколько всяких дел и обязанностей: и уроки, и внеклассные мероприятия, и факультатив, и еще с классом сколько возитесь. А тут еще и мы с Иваном на шею вам сели.

-Ну, положим, вы с Иваном никому никуда не садились. Это я сама предложила вашим родителям свои услуги. А что касается всяких школьных дел, так они напрямую связаны с моей научной работой. Я ж специально пошла в школу работать, чтобы скорее и успешнее продвигались дела в науке.

-Все равно вы когда-нибудь от нас уедете.

-Уеду, вероятно. Но когда - никто не знает. Все будет зависеть от того, как будет продвигаться моя научная работа. Видишь ли, моя научная работа - это не только кандидатская диссертация. Если бы была только диссертация, то я защитила бы ее еще в прошлом году, не выходя из стен университета. Дело мое выходит далеко за рамки диссертации. Впрочем, об этом, Аля, говорить нужно очень долго. Поверь, дружок, сейчас нет для этого никакого времени. Поздно уже, и тебе давно пора смотреть десятые сны. А у меня еще куча дел.

-Я-то, конечно, спать буду, а вы, Наталья Николаевна, вообще когда-нибудь спите? Мы с Иваном засыпаем - вы за столом сидите. Просыпаемся - вы на кухне колдуете. И днем все время у вас дела. Совсем не отдыхаете. А потом таблетки глотаете. И еще вы стонете во сне.

-Неужели?

-Ага! Я уж несколько раз просыпалась из-за этого. Что вам Вера Матвеевна сказала? Что вечерами перед сном гулять на свежем воздухе нужно. А вы перед сном с бумагами и книжками не расстаетесь. Вы теперь обижаться на меня будете за то, что я вам это сказала?

-Ни в коем случае! За правду не обижаются. А ты ж правду сказала. Действительно, мне следует как-то пересмотреть свой график работы, чтобы дело было не в ущерб здоровью. Понимаешь, Аля, я сама глубоко убеждена в том, что больной человек - это всегда обуза для кого-то. А если человек приобрел ту или иную болячку по своей глупости или неосмотрительности, то тогда он обуза вдвойне. Я непременно прислушаюсь к тому, что ты мне сказала.

25 апреля . Сосновка.

-Альк, я все хотел тебя спросить, как вы там с Иваном у Натальи Николаевны живете?

-Нормально живем! Хорошо. А что это ты, Мишка, разбеспокоился так?

-Да, ничего. Просто у нее же там, в доме, теснотища. Одной-то ей было не просторно, а тут вы еще.

-Ага. Еще у нас две собаки, к твоему сведению.

-Ну, собаки же не в доме, а во дворе.

-В коридоре. Да, ты не беспокойся, я спрашивала у Натальи Николаевны, что, может, мы ее стесняем, так можем и домой уйти. Она сказала, что нисколько не стесняем и что лучше для всех, когда мы вместе.

-А вообще, она как?.

-Что, как?

-Ну, с сердцем у нее все в порядке?

-С сердцем у нее все в порядке. А у тебя с мозгами что-то не так. Ну, что ты привязался ко мне с такими вопросами?

-Да какие же вопросы? Просто интересуюсь. Все-таки учительница наша.

-Ой, да, ладно! Скажи прямо, что не ты интересуешься, а твой братец.

-А что с того, если братец? Или, по-твоему, он не имеет права интересоваться, как живет девушка, которую он любит?

-А что, он, правда, ее любит?

-А ты хочешь сказать, что понарошку? Страдает, бедный! Просто смотреть больно. Вот, если бы они как-нибудь встретились!

-Послушай, они же встречались! Давно. Еще зимой. Я сама видела, как они шли на лыжах со стороны леса. Шли рядышком и разговаривали о чем-то. Потом они увидели нас с Иваном и разошлись. Она к нам поехала, а он к гаражам направился.

-О чем же они разговаривали, хотелось бы знать?

-Да кто его знает? Но она веселая была и, по-моему, в очень хорошем настроении.

-Правда, в хорошем?

-Ну, да! Зачем же мне врать?

-Альк, а она по вечерам куда-нибудь из дому уходит?

-Не-е, дома сидит. Ну, разве, если собрание в школе, или еще какое мероприятие. А так - все больше дома. Я ей даже говорила о том, что вечерами гулять надо на свежем воздухе. Ей Вера Матвеевна велела. А она смеется и говорит, что некогда.

-Слушай, а ты еще раз ей скажи, а! А я Сашке скажу, что Наталья Николаевна вечером гулять будет. Ну, вот, может, они еще встретятся.

26 апреля. Из письма.

"Здравствуй, дорогая Наташенька! Уж, даже и не знаю, как тебе написать о том, как тебя тут костерили наши ученые мудрецы, когда узнали, что ты не приехала на заседание Совета. Да, и то сказать, знала бы ты, сколько мне пришлось потратить всяких слов, чтоб убедить секретаря поставить твой вопрос в повестку. Разумеется, ожидалась весьма не скучная баталия. И вдруг, тебя нет. "Что она из себя воображает!" - возмущались. Были даже предложения, вообще, снять с защиты. Когда я напомнила, что сроки сдачи работы и защиты еще не прошел, успокоились. Но на будущее, мне кажется, решили тебя прокатить. Так что готовься к самому трудному испытанию.

Честно говоря, я и сама, Наташенька, никак не могу взять в толк, что же такое непреодолимое смогло тебя удержать? Ну, какие могли быть дети, причем, абсолютно чужие дети, которые не позволили тебе выехать сюда, чтобы сделать, пожалуй, одно из самых важных дел в твоей жизни? Ведь, речь шла о труде, в скорейшем издании которого заинтересованы очень многие люди, в том числе и те, кто помогал тебе в ходе работы над ним. Вот и поставь на чашу весов, что важнее и нужнее обществу. С одной стороны несколько ребятишек маленькой сельской школы, которых, я понимаю, ты, несомненно, любишь, а с другой - интересы тысяч школьников в масштабах целой страны. И представь себе, тут мы только-только смирились с твоим неожиданным вояжем в твою глухомань, согласились с идеей, что в целях накопления практического опыта твои исследования могут иметь место и в глухой тайге, ты подкидываешь университету еще такую карту. Разумеется, люди придумывают, черт знает что.

Я надеюсь, что к началу-то июня ты приедешь сюда? Тебе просто необходимо быть здесь, поскольку, если ты не забыла, в июне сессия. Тебя планируем целиком кинуть на заочников. Так что готовься к лекциям, семинарским, зачетам, экзаменам - полный набор почти на месяц. Обязательно напиши мне или хотя бы сообщи телеграммой, будешь ли ты уже в начале июня, или твои часы следует отодвинуть на неделю? Предварительно тебе отвели зарубежную литературу. Но вполне возможно, что еще будешь читать пятикурсникам и зарубежную культуру (17-18 вв.) Если у тебя будут какие предложения, сообщи. Но не тяни: в середине мая кафедра должна сдать весь план и сетку часов. Жду твоих сообщений. До встречи! Петракова".

15 мая. Сосновка, школа

-Товарищи, родители! Я благодарю вас за участие в нашем собрании! У кого-нибудь имеются какие-либо замечания или предложения к ведению собрания? Может, другие, какие вопросы? Если нет, то не смею вас дольше задерживать! До свидания!

-У вас ко мне какой-то вопрос, Александр?

-Нет!... Собственно, да, вопрос.

-Я слушаю вас.

-Как вам сказать? Ну, то есть, не знаю, как бы, это, выразиться...

-Вы хотели что-то о Мише спросить?

-А, ну да! Вы почему-то не зачитали оценки учащихся. Родителям, вероятно, было бы интересно.

-Извините, вы не обижайтесь, пожалуйста, но я хочу спросить, почему ваши родители не пришли на собрание? Мне просто интересно, честное слово! Вы, конечно, вправе посещать собрания хоть каждый раз.

-Да, нет, все в порядке. Просто у родителей назрело неотложное дело, ну, и попросили меня.

-Я, собственно, почему спросила вас? Видите ли, ваши родители, как и все остальные, уже привыкли к тому, что я на собраниях не зачитываю оценки, поскольку не совсем этично это делать. Не у всех же учеников приятные оценки в журнале. Да и нет нужды. Все отметки у ребят есть в дневниках. Если кому-то из родителей есть желание детально ознакомиться с журналом, то он может это сделать в индивидуальном порядке. Вас волнуют Мишины оценки?

-Да нет, в общем-то. Наталья Николаевна, позвольте, я провожу вас!

-Ну, что ж, проводите! А поскольку до моего дома два шага, то я охотно с вами немножко прогуляюсь до реки. Если, конечно, не возражаете. Мое предложение не выглядит нахальным?

-Нет-нет, что вы? Это так милостиво с вашей стороны!

-Ах, не будем расшаркиваться друг перед другом, Александр! Просто на самом деле я очень устала сегодня. Такой напряженный день выдался. Хочется немножко расслабиться, да и свежим воздухом не мешает подышать. Почему бы ни погулять в хорошей компании?

-Спасибо, что вы считаете меня хорошей компанией.

-Вы зря обольщаетесь. Просто я помню, что наша первая встреча была интересной. И вы назвали меня тогда...

-Натали. Я назвал вас Натали, потому что вы показались мне похожей на Наталью Николаевну Гончарову. И вы действительно не обиделись на то, что я так назвал вас?

-Нет.

-И вы не будете возражать, если я и впредь буду к вам так обращаться?

-Вы рассчитываете, что мы будем с вами встречаться?

-Если откровенно, то да. Я очень хотел бы продолжения нашего общения.

-Как вы себе представляете это? Ну, скажем, где и когда мы будем встречаться, что мы будем делать вместе?

-Ну, я об этом как-то еще не думал.

-Давайте вместе подумаем теперь. У вас есть какие-нибудь предложения?

-А у вас?

-Ну, идея о наших будущих встречах принадлежит вам, как я понимаю. Я всего лишь пытаюсь раскрыть эту идею более детально, чтоб составить о предмете нашего разговора более четкое представление. Видите ли, я по натуре человек довольно конкретный, и не могу, да и не хочу по жизни двигаться вслепую. Я хочу точно знать, что я должна, и что должны мне. Поэтому всегда планирую свои действия. Согласитесь, это весьма удобно как для меня самой, так и для окружающих.

-А если происходят какие-нибудь случайности?

-Случайности не бывают просто случайностями. Они, как правило, предопределены какими-нибудь событиями, действиями, явлениями или фактами, произошедшими ранее. Поэтому некоторые случайности можно спрогнозировать, некоторые избежать, некоторые направить в какую-нибудь сторону.

-Интересно вы это все говорите. А пример какой-нибудь вы могли бы привести?

-Пример? Ну, скажем, наша с вами встреча. Она случайна? Нет, конечно. Хотя внешне, может, и выглядит случайной.

-Вы имеете в виду нашу первую встречу?

-Ну, да.

-В общем-то, вы правы: не случайна, конечно. Я же специально пошел за вами, когда увидел, что вы в лес одна отправилась.

-Да и увидели вы не случайно. Вы ведь за мной наблюдали, не так ли?

-Ну, ладно, с встречей понятно. А другой пример?

-Какой? Нет, вы лучше сами приводите пример, а я буду анализировать.

-Да, вот, пример: как вы думаете, случайно я услышал, как ваш физрук в магазине трепался насчет вас? Я ведь мог в тот день вообще в магазин не зайти. Но, вот, почему-то зашел, почему-то услышал, потом этому физруку накостылял, а потом его из школы вытурили. Как это можно объяснить?

-Вы сказали, что насчет меня трепался. А что он конкретно говорил?

-Не-ет! Что конкретно говорил, этого вам не стоит знать. Просто говорил плохо.

-Знаете, говорить плохо он мог и каждый день. А в один из таких дней вы и услышали то, что услышали. В таких случаях говорят, что, сколько веревочке ни виться, все равно конец будет. Конец его болтовни получился в тот день, когда вы услышали. Для вас же его конец стал каким-то началом. Вот и вся случайность.

-Натали, я теперь особенно хорошо начинаю понимать, почему ваши ученики к вам так относятся.

-Как они ко мне относятся?

-Они боготворят вас, ей-богу!

-Ну, и почему же, на ваш взгляд?

-Вы умеете все просто и доходчиво растолковать. Это искусство. Им владеют немногие.

-Уверяю вас: за одно такое искусство дети не стали бы, как вы сказали, боготворить. Потому что они считают, и вправе так считать, что все взрослые, без исключения, обязаны им растолковывать различные истины. Как правило, не боготворят человека за то, что он просто обязан делать. Тем более, если это учитель. Относятся они ко мне так потому, что я понимаю их и принимаю такими, какие они есть.

-А взрослых вы тоже умеете так понимать?

-Умею. Но взрослые, к сожалению, не умеют быть чуткими и благодарными в такой степени, в какой чутки и благодарны дети.

-А вам не кажется, Натали, что мы как-то плавно отошли от нашей первоначальной темы разговора?

-Вы говорите о перспективе наших дальнейших встреч?

-Ну, да! О том, где, когда и как мы будем встречаться.

-Я помню. И я предоставила вам полную свободу творчества. Дерзайте!

-Я не знаю, что мог бы я вам предложить. Если бы мы жили в городе, то я пригласил бы вас в кино, театр, на танцы... Ну, куда еще можно пригласить? В библиотеку, в ресторан...

-Цирк еще забыли.

-Ну, да, цирк. Парк... В общем, там довольно много всяких мест, где можно было бы встретиться и приятно провести время. А тут?... В наш допотопный клуб, где раз в неделю полгода крутят один и тот же фильм? Или в нашу библиотеку? Да у вас дома, я полагаю, своя библиотека не хуже поселковской. Встречаться у кого-то из нас дома как-то неудобно. На улице - тоже. Ну, вот, разве что так, как теперь. Но у вас не каждый день родительское собрание бывает. А, вообще-то, действительно, мы могли бы с вами вот так, вечерами, прогуливаться к речке.

-А еще лучше - в лесу. Днем. Какая сейчас красота в лесу! Не вам мне рассказывать. Берешь рюкзак, экипируешься по-походному - и вперед. На целый день, или хотя бы до обеда.

-А что, это прекрасная идея!

-Имейте в виду, я подала ее вам исключительно для того, чтобы облегчить вашу творческую участь. Но, должна вас огорчить: ничего у нас не получится со всеми этими идеями. Да и со встречами тоже.

-Почему?

-Потому что не будет у нас никаких встреч, Александр. Во всяком случае, встреч с целью свиданий. Во-первых, у меня на всевозможные свидания нет времени. Поверьте, Александр, я приехала сюда совсем не для любовных утех. Это я могла бы вполне найти у себя дома. Мне нужна была уединенная и спокойная обстановка, свободная от городской суеты, городского шума, городской трескотни и сплетен. Я уехала подальше от многочисленных друзей, знакомых, родни, сослуживцев, которые, конечно, все и всегда желали мне очень много добра, но которые мне постоянно умудрялись всячески мешать и тормозить мою работу. Здесь я свободна от всех и всего. Моя работа с детьми, моя забота о детях и вся моя деятельность тут мне и моему делу нисколько не мешает. И сейчас меня вполне устраивает такое положение дел. Менять что-то, даже к лучшему, я не желаю, поэтому не хочу обременять свою жизнь и душу совершенно бесполезными для меня в данный момент проблемами. Как видите, я высказала вам все совершенно откровенно. И не обижайтесь на меня. Я знаю, я чувствую, что вы очень хороший человек. Поэтому я разговариваю с вами так открыто. Можете поверить, что вы - единственный человек из всех, с которым я столь откровенна. И не считайте меня, бога ради, бесчувственной и черствой старой девой. Было время, когда я могла позволить себе отдаться своему чувству. Возможно, когда-нибудь придет время, когда я снова буду готова к безрассудству сердечных увлечений и страстей. Сейчас я не могу себе это позволить. Вы можете меня понять?

-Могу, Натали! Вы... Вы были так откровенны...

- Саша, простите, мне давно уже пора домой! Вы знаете, что у меня дома дети. И они ждут. Не обижайтесь на меня!

-Натали, Вы можете мне дать хоть какую-нибудь надежду? Не сейчас... когда-нибудь... Я хотел бы вас хотя бы изредка видеть... И слышать ваш голос...

-Зачем?

-Затем, что я люблю вас, Натали!

-Саша, я уезжаю скоро. Возможно, навсегда. Поэтому не хочу, чтобы вы мучились. Прощайте!

Тот же вечер.

-А вы что тут делаете, голубчики?

-Вас ждем. Собрание давным-давно закончилось, и в школе никакого света. А вас все нет.

-Простите, ребята, я, действительно, задержалась немного.

-Наталья Николаевна, да вы посмотрите, сколько времени сейчас!

-Сколько? Сейчас посмотрим. Ах, боже мой, неужели уже половина двенадцатого? Как быстро время пролетело! Да что же мы на пороге-то стоим? Ну-ка, быстренько в дом! Ух, какая теплынь! Молодцы, ребятки: натопили на славу.

-Еще и наварили, Наталья Николавна, и уроки сделали, и воды натащили...

-Да молодцы, мои дорогие! Аль, а ты, что, плачешь, что ли?

-Нет, смеюсь от радости. Мы уж и не знали, что думать. Хоть бы как предупредили.

-Аля, ты права! Очень права! Действительно, я должна была или предупредить, или не задерживаться так надолго. Но теперь уже все равно ничего и никак не поправишь, поэтому, позволь мне хотя бы объяснить ситуацию!

-Объясняйте, если хотите! Мне все равно.

-Алька, ты что говоришь? Наталья Николаевна, вы не слушайте ее!

-Нет, почему же? Охотно послушаю! Лучше уж пусть выскажет вслух то, что думает, чем держать за пазухой. Давай, говори все начистоту!

-Я уже все сказала.

-Нет, ты не все сказала. Просто ты не смеешь мне все сказать. Потому что боишься, что я рассержусь. Нет, я не рассержусь. Так что можешь не бояться. Я очень сильно огорчусь и расстроюсь от того, что очень близкие мне люди не захотели меня выслушать и понять. Или не выслушать, но все равно понять. Конечно, получилось так, что этим близким людям было очень боязно и тоскливо, и неуютно по моей невольной вине. По глубокому убеждению этих людей, да и по правилам тоже, я обязана была сразу же после работы мчаться домой и находиться дома, чтобы не заставлять близких беспокоиться и волноваться понапрасну. Но случилось так, что сразу работы, то есть после собрания я не смогла завернуть в дом, поскольку не по пути было. К тому же, предполагала задержаться всего минут на десять. Получилось иначе. В конце концов, неужели нельзя по-человечески понять взрослого и самостоятельного человека, замотанного до последней степени, что бывают моменты, когда необходимо элементарно расслабиться и отрешиться от всех дел и забот. В конце концов, ты сама мне говорила, Аля, что мне нужно дышать свежим воздухом. Собралась подышать пять минут, но потеряла чувство времени. Только и вся моя вина. Каюсь! Обещаю никогда больше не расслабляться.

-Ну, и что, надышались?

-Воздухом? Да, вполне!

-Вместе с Новиковым Александром?

-Ага, вот, где собака зарыта! Вы, стало быть, больше всего страдали из-за того, что я не одна была?

-Наталья Николаевна, это Алька страдала, а я вовсе не страдал. К нам Мишка приходил и сказал, что вы с его братаном прошли к речке.

-А ты б уж помолчал бы!

-Нет, почему же, Ваня тоже имеет право голоса. К тому же, он сообщает весьма серьезную информацию, которая несколько меняет положение дел. Выходит, вы знали, все-таки, где и с кем я нахожусь? Впрочем, это не оправдывает меня. Я, разумеется, должна была проинформировать вас. Но, Аля, неужели ты, именно ты не в состоянии меня понять? Ты меня осуждаешь, выходит?

-Нет, Наталья Николаевна, я не осуждаю. Я не могу и не хочу осуждать. И я не думаю, что вы сделали плохо. Просто Мишкин брат вам не пара.

-Вот как? Почему он мне не пара?

-Да вы посмотрите, Наталья Николаевна, кто вы, а кто он!

-Не понимаю! У нас, что, уже пошел дележ по расовой принадлежности, или по религиозным убеждениям?

-Да нет! Как вы не понимаете? Он же простой лесоруб, а вы... таких, как вы, у нас в поселке никого нет. Вас все здесь уважают, любят, все за вас беспокоятся. И мы с Иваном тоже любим и очень беспокоимся.

-Алечка, ты можешь поверить мне и моей интуиции? Он очень хороший человек. И этого достаточно, чтобы иметь с ним дело. Но, должна тебе совершенно откровенно и честно сказать: у меня с этим человеком нет, не было и не может быть никаких отношений. Мы не встречаемся, и не встречались, да и не будет никаких встреч в будущем. Мы говорили с ним о делах. Так что у тебя нет никаких оснований для беспокойства. И закончим на этом наш душещипательный разговор.

16 мая. Сосновка, школа

-Наталья Николаевна, объясните мне, пожалуйста, как это получилось у вас, что на два класса вышло всего восемь троек по министерской контрольной, и ни одной двойки?

-Вы у меня так спрашиваете, Николай Павлович, как будто это плохо.

-Это не просто плохо, Наталья Николаевна. Это очень плохо.

-Да? Почему же плохо? С каких это пор хорошие показатели качества знаний стали плохими результатами? Мне всегда казалось, что задача всякого учителя - добиваться высокого качества, то есть, хороших оценок успеваемости.

-Вам правильно казалось. Необходимо стремиться и добиваться высоких показателей. Но не настолько же? Это же просто нонсенс какой-то, ей-богу, чтобы в диктанте по русскому языку на тридцать восемь учащихся пришлось всего восемь троек, а двойки вовсе отсутствовали. Причем, не в обычном рабочем диктанте, а министерском, о результатах которого школа обязана детально отчитаться. Вы представляете, как вы подставили школу? Ужас просто!

-Да в чем же ужас-то заключается? Каким образом я, как вы изволили сказать, подставила школу?

-А вы, как будто, не понимаете? У всех учителей, как полагается, и двойки, и тройки в соответствии со всеми показателями по стране, а у вас, видите ли, сплошные пятерки и четверки.

-Вы предлагаете мне равняться на общесоюзные показатели?

-Да, именно это я и предлагаю. Никто не заставляет вас плестись в хвосте, но и высовываться тоже нехорошо.

-А что хорошо, по-вашему?

-Не по-моему, а так, как везде принято. А везде как? Везде так, что в классах и умники, и дураки имеются. Ну, разве что за исключением различных специализированных школ. А у нас тут обычная школа, причем, даже сельская. А вы мне сто процентов качества подсовываете, да еще и троек меньше трети от числа учащихся. Как, вы думаете, должны реагировать на это вышестоящие органы? Непременно в школу приедут, и копаться начнут. Всех перешерстят по первое число. А начнут с вас. Вам это нужно?

-Я готова к любым проверкам.

- Ну, чего вы добиваетесь своим ударничеством, скажите мне?

-Я добиваюсь только того, чтобы мои ученики были высокообразованными людьми. Это мой долг перед государством и родителями этих детей.

-Да бросьте вы насчет всяких долгов. В чем наш долг, мы тоже знаем не хуже вас. И до вас детей учили, и после вас будут учить точно так же, как сейчас. И никто, между прочим, не жалуется. А вам почему-то вздумалось высунуться. Лучше всех захотели быть?

-Я хочу быть самой собой.

-Ну, ладно, тут, я чувствую, мы с вами никогда не договоримся. У меня вот еще какой вопрос: зачем Вы обидели Елену Дмитриевну?

-Чем же я обидела ее?

-А вы, будто, не знаете? Три тройки на класс, одна из которых у ее сына. Чем же Юра вам не угодил?

-Ах, вот вы о чем? Юра очень хороший мальчик, способный и толковый. На твердую четверку вполне тянет. Просто с этой работой не совсем хорошо справился. Я, между прочим, тоже очень удивилась. Диктант оказался очень простеньким, и задания несложные. Но что я могла поделать, если работа никак не потянула на четверку. Да и зачем тянуть? Следующую работу, я уверена, он выполнит лучше. В конце концов, министерская контрольная - это не экзамен.

-Может, все так, как вы говорите, но Елена Дмитриевна не то, чтобы расстроилась, она просто места себе не находит. И я очень ее хорошо понимаю. А вас при всем своем уважении к вам понять не могу. Как можно было так безответственно и нечутко отнестись к коллеге?

-Да что же я могла поделать, если ребенок выполнил работу на тройку? Был бы обычный диктант, разумеется, поработала бы с мальчиком, провела бы с ним дополнительную диктовку. Разумеется, эту злополучную тройку не стала бы заносить в журнал. А тут ведь министерская работа. Все результаты я обязана не только в журнал внести, но и отправить в РОНО.

-А вы, как будто, не знаете, как в таких случаях поступают?

-Не знаю, Николай Павлович, и знать не хочу! Я, вообще, не понимаю, что вы от меня хотите? С одной стороны, Вы осуждаете меня за то, что мало троек, с другой - вы настаиваете, чтоб я не ставила одному из учеников тройку...

-Не просто одному из учеников, а сыну завуча школы.

-Николай Павлович, в системе образования уже появились двойные стандарты, которые разделяют учащихся на простых смертных и особых личностей?

-Ничего не появилось, Наталья Николаевна! У меня и у коллектива школы появились большие сложности во взаимоотношениях с вами.

-Я это поняла. Спасибо за откровенность!

-Я еще хотел сказать вам, что на следующий год администрация школы не планирует тарифицировать факультатив по мировой культуре по той простой причине, что такой предмет вообще не существует в сетке часов. Насколько мне известно, даже программа этого предмета еще нигде не получила утверждения. Так что не обессудьте, пожалуйста, Наталья Николаевна!

-Мне все предельно ясно, Николай Павлович! Я должна идти. Меня дети ждут.

-Кстати, о детях. Я считаю своим долгом известить вас о том, что вышестоящие инстанции, когда приедут проверять вашу "ударную" работу, привлекут вас к ответственности за то, что вы самоуправно поселили в своей квартире чужих детей.

-Всего доброго, Николай Павлович!

Тот же день. Сосновка

-Послушай, Наташа, а почему ты не встречаешься с Новиковым Санькой?

-Зачем?

-Как, зачем? Затем, что он влюблен в тебя. Все об этом знают.

-Я спрашиваю, зачем это МНЕ нужно? У меня, что, без этого дела головной боли мало?

-Но, ведь, парень страдает. Сохнет на глазах.

-Выходит, я должна удовлетворять всех страдающих и сохнущих? Знаешь ли, при таком раскладе меня и на самую себя никогда не хватит. Если он страдает, то это его проблемы. Я, во всяком случае, не заставляла его страдать и не давала никакого повода к тому. Так что же от меня кому нужно?

-Жалко парня! Он же не какой-нибудь там прохвост, а прекрасный молодой человек. Очень добропорядочный и скромный.

-Послушай, Тома, если тебе жалко парня, то и встречайся с ним сама. Я полагаю, что тебе он тоже очень даже подходил бы.

-Но, ведь, он в тебя влюблен, а не в меня. Эх, если бы мне он хотя бы только свистнул, я бы ни на минуту не задумалась. От такого парня отворачиваться, расточительное удовольствие. И, вообще, я тоже не могу понять тебя, что ты за человек, и почему ты можешь позволить себе плевать на все принятые в обществе понятия?

-Я позволяю себе, как ты выразилась, плевать на понятия, потому что жить в обществе по понятиям нельзя. Надо жить по законам. А жить по понятиям очень трудно, поскольку у всякого человека свои понятия. И эти свои понятия каждый норовит навязать другим. А это уже насилие, произвол. Я хочу быть свободной от чьего-либо произвола, даже если этот произвол возведен в ранг общественного мнения. Сейчас местному общественному мнению захотелось сотворить из меня какую-нибудь грешницу. И потому все с нетерпением ждут, ну, когда же и на чем же я, в конце концов, проколюсь? Ну, не может человек со всех сторон оставаться безгрешным! Должна же в нем быть какая-то червоточина? Послушай, Тома, мне пришла в голову мысль: чем до моего приезда сюда люди в поселке развлекались? Скучища была, небось, ужасная! Тут, вдруг, я прилетела. Сколько интересных явлений и занятий для народа обнаружилось! Одни с интересом наблюдают за каждым моим шагом, другие об заклад бьются в попытках свернуть меня с пути истинного, третьи толкают меня на всевозможные глупости. Зачем это надо вам всем, а? Я дорогу тут кому-нибудь перешла?

-Причем здесь дорога? Просто человек устроен так, что не может он в другом человеке простить его ошибки и недостатки и признать его достоинства. Твои достоинства постоянно мозолят глаза тем, кто этих достоинств лишен начисто.

-Но у тебя-то, ведь, своих достоинств навалом. Отчего же и ты против меня идешь?

-Да нет, не иду. Скорее всего, я просто поддалась влиянию толпы. Ты, ведь, правильно сказала, что сейчас у всех, ну, во всяком случае, в нашем коллективе, одна забота: столкнуть тебя в какую-нибудь яму. Твои доблести всем учителям поперек горла стали. Это я тебе, как на духу, говорю.

-И тебе тоже?

-Ты ж не поверишь мне, что бы я ни сказала?

-Поверю! Тома, ты не способна врать, насколько я успела это заметить за время нашего с тобой общения.

-Наташа, с самого начала и до сего момента я относилась и отношусь к тебе с огромной симпатией. Ни одним словом или действием ты пока еще не разочаровала меня. А все то, что вокруг тебя треплют всякие злопыхатели, поверь мне, я воспринимаю довольно болезненно. И хотя я сама, вероятно, никогда не смогу жить и действовать так, как ты, душой я целиком с тобой солидарна. Это правда. Иначе я не разговаривала бы с тобой сейчас.

-Я верю тебе. Вообще, я постоянно ощущаю твое участие. Потому-то и удивилась тому, что именно ты начала разговор насчет Новикова.

-Можешь об этом разговоре забыть. Я передала чужие суждения. Я хотела рассказать тебе еще и о том, что учителя школы накатали в РОНО телегу на тебя. Вернее, Елена Дмитриевна накатала, а все подписались. За исключением меня, конечно, и директора.

-Стало быть, Николай Павлович все-таки не посмел? У него, оказывается, есть что-то от порядочности. Что же Елена Дмитриевна в своем послании написала?

-Во-первых, о твоих многочисленных нарушениях инструкций относительно оценивания знаний учащихся. Это насчет твоего отношения к двойкам. Во-вторых, твои нетрадиционные методы ведения уроков ее не устраивают, поскольку, как она пишет, "подрывают высокий авторитет учителя". Приплела еще твои "неуставные отношения" с учащимися "вне учебного процесса". А главное твое "прегрешение" в том, что ты обманом заманила к себе в дом чужих детей "для своих каких-то корыстных целей, пользуясь безвыходным положением их родителей". Вот так-то, голубушка! Гореть тебе заживо в аду.

-Ну, к таким делам мне не привыкать. А почему ты мне раньше не сказала?

-Сразу и говорю. Я сегодня узнала об этом пасквиле, когда она подписи собирала.

-Откуда ты знаешь, что директор не подписал?

-Она при мне к нему за этим обращалась. Он заявил, что такими играми предпочитает не заниматься. Что ты будешь делать теперь?

-А ничего. Неужели ты думаешь, что я стану унижать себя бесполезными оправданиями?

-Но ведь могут быть серьезные неприятности.

-Да брось ты? Какие неприятности? Ну, кому нужны подобные кляузы? Я полагаю, что вся эта мышиная возня затеяна исключительно, чтоб создать определенное общественное мнение, способное, с одной стороны, выбить меня из колеи, а с другой - поднять собственный авторитет. Ну, и мелкая месть, к тому же. Я ж ее сыну тройку за контрольную влепила. А он весь такой белый и пушистый, а главное - самый умный из всех в классе.

17 мая. Сосновка, школа

-Витаускас, зайди-ка, ты с твоим братом ко мне в кабинет!

-Зачем, Елена Дмитриевна?

-Затем, что у меня к вам есть разговор.

-Хорошо, я только Наталье Николаевне скажу, что вы меня вызвали.

-А вот этого, как раз, и не нужно делать.

-Почему? У нас от нее никаких секретов нет. А когда мы задерживаемся, она сильно волнуется.

-Я сказала, что ничего ей не надо говорить! Ты же не хочешь, чтобы у нее были неприятности?

-Ладно, пойду Ивана звать...

*

Вань, пошли со мной! Нас Елена Дмитриевна к себе вызывает.

-Зачем?

-Не знаю! Вызывает, и все.

-Тамара Семеновна, я пошел! Меня Елена Дмитриевна в кабинет вызывает.

-Зачем?

-Не знаю! Алька сказала, что мы должны с нею идти к Елене Дмитриевне. А зачем, не сказала.

-Можно, Елена Дмитриевна?

-Заходите!

-Вы нас вызывали...

-Да, вызывала! Администрация школы желает знать, как и в каких условиях вы живете в настоящее время в квартире Гончаровой Натальи Николаевны?

-Да хорошо живем! Даже очень!

-Может быть, у вас какие-нибудь жалобы имеются или претензии? Вы не стесняйтесь, говорите все, как есть. Я не буду передавать ваши сведения Гончаровой.

-Да никаких у нас жалоб нет. Сказали же, что очень хорошо живем.

-А я слышала, что она заставляет вас работать, то есть, заниматься хозяйством у нее в доме.

-Кто это вам сказал?! Ничего не заставляет. А если что делаем, так мы сами за собой. Не маленькие же!

-Вы ее не выгораживайте! У нас тут все равно ничего не скроется. И что мать вашу из поселка выжила, и что вас обманным путем к себе в дом заманила. Ваш отец часто к Гончаровой заходит?

-Куда?

-"Куда, куда". К ней в дом, вот куда!

-Да когда ему заходить, если он все время на вахтовом?

-Когда дома бывает. Между прочим, вы знаете, почему ваша мама от вас уехала?

-Никуда она от нас не уезжала. Она в больнице лежит.

-Ой, не смешите меня! В больнице она лежит. Ни в какой больнице нигде она не лежит. Я лично навела справки. Она уехала от вас из-за вашей любимой Натальи Николаевны, потому что сия дама не только вам полюбилась, но и вашему папочке.

-Все вы врете бессовестно! Она лучше вас в тысячу раз, а вам завидно! Не знаете, к чему придраться!

-Как ты смеешь со мной разговаривать?!

- Вы заслужили того, Елена Дмитриевна, чтобы ваши ученики с вами так разговаривали. Ванечка, не плачь! Ты все правильно сказал.

-Кто вам разрешал сюда заходить, Тамара Семеновна? Немедленно выйдите!

-И не подумаю! Если бы эта комната была вашей собственной вотчиной, я немедленно выполнила бы ваш приказ. Но мы находимся в стенах государственного учреждения, где вправе находиться всякое заинтересованное лицо. Поэтому я не считаю нужным повиноваться вам. Тем более, что вы с данный момент совершаете грязную и бесчестную подлость. Мальчик вам сказал абсолютную правду. Вам стоит прислушаться к его словам.

-Да, как вы смеете?!

-Смею, смею, Елена Дмитриевна! Вы же посмели себе такую гадость вершить! Ну-ка, дети, выйдите-ка, пожалуйста, в коридор! Подождите меня там! Я еще пару минут с Еленой Дмитриевной переговорю. Ай-ай-ай, товарищ Администрация школы! Мягко говоря, некрасиво поступаете! Неужели вы думаете, что это вам просто так сойдет? Надеюсь, что Николай Павловича вы не вовлекли еще в ваши интриги? Впрочем, это несложно выяснить. Ладно было бы, если бы детей не ввязывали! Да и то - нехорошо! Вы же прекрасно знаете, что у Натальи Николаевны больное сердце. Греха-то на душу не боитесь брать?

-А вас тоже, я смотрю, Гончарова кое-чему научила.

-Слава богу, научила! Я очень благодарна судьбе за то, что послала мне такого учителя.

-А не боитесь против коллектива идти?

-Какого коллектива? Елена Дмитриевна, да не наводите, пожалуйста, тень на плетень. Спросите прямо: не боюсь ли я вас лично. И не надо себя с коллективом смешивать. А вас я нисколько не боюсь. Ну, что вы можете со мной сделать? Сослать в Сибирь за крамолу? Так мы и без того уже в Сибири. Дальше, по-моему, некуда. Уволите меня? А с кем работать будете? У нас в районе, что, уже очередь из безработных учителей выстроилась? Вы, вообще-то, можете, Елена Дмитриевна, смотреть немножечко в перспективу?

-Какую перспективу?

-Свою собственную. Насколько мне известно, вы, Елена Дмитриевна, из местных?

-А что с того, что из местных?

-А то, что ехать вам отсюда некуда. Я, вот, к примеру, отработаю еще годик и в свои родные края подамся. Гончарова и тем паче: уже в этом году спокойно может в свой университет возвращаться. Галина Ильинична в этом году дорабатывает. Кто остается? Вы полагаете, что каждый год сюда непременно будут новеньких присылать? Это при том, что в самом городе учителей катастрофически не хватает. Да если бы в этом году Гончарова сама, по собственной инициативе не приехала к нам, то кто вел бы больше ставки русского языка, часы рисования, черчения и музыки? Опять местные старшеклассники? С таким образовательным процессом, я полагаю, мало, кто из родителей останется жить в поселке. Побегут люди. Туда, где есть школы, где есть клубы и прочая цивилизация. Уже сейчас в сплавучастке острый кадровый дефицит. И это несмотря на высокую зарплату. При таком положении дел через два-три года школу закроют. Что вы лично будете делать? До пенсии вам еще далеко, кстати. А вы так с кадрами обращаетесь! Это от большого ума, вероятно?