Не доверяя даже сердцу

Глава 50 Cвет в темноте

Не знаю, каким образом я вскарабкиваюсь на нужный этаж. Вваливаясь в квартиру, я сползаю по стене. Обхватываю себя руками и падаю на пол, завывая от разрывающей мою грудь боли. В голове одно желание — прекратить это все. Эта жизнь, полная разочарований и одиночества, предательств и невыполненных обещаний, разрушает меня на части, каждый раз забирая всё, оставляя ни с чем, абсолютно пустой оболочкой.

Я думала, что Майкл поможет мне справиться с тем, что я не смогла восполнить, но он только ухудшил ситуацию, забрав то, что я когда-то смогла спасти. Жалость к себе и Джорджи, к его никчемной матери переполняют меня. Слезы не капают — они льются ручьями. Казалось, еще немного — и вся жидкость в моем теле окажется на щеках и платье в виде соленых струй. Возможно, я даже хотела этого, ведь тогда могла бы умереть от обезвоживания.

Эта мысль вызывает во мне истерику, и я начинаю безудержно смеяться. Лежа, скрутившись калачиком на холодном полу в коридоре, я плакала, одновременно сотрясаясь от смеха. Я, мать твою, смеялась сквозь слезы. Господи, я была жалкой даже для самой себя!

— Тебя обвели вокруг пальца. Ты такая дура, — прошептала я в пустоту квартиры.

Рядом со мной опускается расплывчатая тень. Я не вижу, кто это, да и не важно — в голове царит хаос.

— Милая, господи, что случилось? — узнаю голос Аны. Она пытается поднять меня, но у неё не получается.

Я не обращаю внимания на её попытки — у меня больше нет ни сил, ни причин цепляться за что-либо.

— Что бы сейчас ни произошло, как бы тебе ни было больно, помни, что у тебя есть Джорджи! У тебя есть я, у тебя еще осталось за что бороться! — произносит Ана, словно прочитав пустоту в моих глазах.

Джорджи, мой ласковый мальчик. Он этого не заслужил. Даже если для меня все закончено, он не должен страдать только потому, что я его мать!

— Что произошло? — растерянно шепчет Ана, снова пытаясь меня поднять.

Я подтягиваюсь на руках, опираясь на её плечи, и облокачиваюсь о стену. Поджимая ноги к груди, обхватываю их руками и громко всхлипываю. Не знаю, сколько ещё буду тонуть в жалости к себе.

— Адель, прошу, поговори со мной! — голос сестры дрожит, она плачет.

— Прости, я не могу… Мне так больно, — едва выговариваю я. Каждое слово даётся с трудом. Горло саднит от громких всхлипов, и с каждым мгновением эта боль становится лишь острее.

— Господи, Адель, подожди, я сейчас, — Ана убегает, оставляя меня наедине с собой. Мое тело трясет, зубы стучат, но не от холода — это истерика.

— Вот, выпей, — передо мной вновь появляется силуэт Аны. Она протягивает мне стакан с какой-то жидкостью. Я не знаю, что в нем, но мне все равно. Мотаю головой.

— Нет, — шепчу я.

— Выпей, тебе сразу станет легче, — она прижимает стакан к моим губам и с силой надавливает, чтобы я открыла рот.

Я поддаюсь и чувствую, как горло обжигает, усиливая боль, но сразу же в груди разрастается тепло. Горький вкус виски оставляет неприятный осадок во рту. Ана молча усаживается передо мной и внимательно смотрит. Ощущения, которые разносит по телу виски, кажутся спасительными. Я буквально чувствую, как алкоголь начинает течь по венам, успокаивая истерику.

— Лучше? — спрашивает она.

Я одобрительно киваю.

— Еще? — вновь киваю в ответ.

Ана подскакивает и снова исчезает, оставляя меня наедине. Дрожь в теле постепенно уходит, и мысли больше не атакуют меня с такой силой. Алкоголь медленно затуманивает сознание. Вихрь в голове затихает, давление на виски ослабевает.

— Держи, — передо мной снова появляется рука Аны, протягивающая стакан с янтарной жидкостью.

Залпом опрокидываю его в себя и ставлю стакан на пол рядом с собой.

— Успокоилась? — тихий голос Аны разрезает повисшую тишину.

— С большего, — усмехаюсь я и поражаюсь своей реакции.

— Тебе нужна горячая ванна.

— Не сейчас.

— Хорошо. Расскажешь, что произошло? — осторожно спрашивает она.

— Джорджи здесь?

— Да, он в комнате смотрит мультики.

— Пойдем на кухню. Не хочу, чтобы он услышал то, что я собираюсь сказать, — шепчу, с трудом поднимаясь на ноги.

Ана молча идет за мной. Мы усаживаемся за кухонным столом. Я долго сижу, просто рассматривая свои пальцы, даже не зная, с чего начать. Мысль озвучить все, что только что произошло, пугает меня до дрожи. Капли слез начинают падать на мои ладони. Ана молча наблюдает за мной.

— Я не знаю, как начать, — наконец произношу я.

— Почему? — тихо спрашивает она.

— Потому что мне так больно, Ана. Мне больно даже дышать. Кажется, что даже воздух отравляет меня, — хриплю я.

— Майкл что-то сделал не так?

— О да, — хрипло усмехаюсь.

— Все настолько плохо? Вы поругались?

— Мы разорвали отношения! Если это вообще можно было назвать отношениями, — говорю я с сарказмом в голосе.

— Почему ты так говоришь? Я ведь видела, как вы смотрели друг на друга. Готова поклясться, что это были настоящие отношения двух влюбленных людей.

— Не нужно! Прошу, не говори этих слов. Он… — всхлип вырывается из груди.

— Дорогая, что он сделал? Он обидел тебя? — Ана кладет руку на мою ладонь, слегка пожимая ее.

— Еще час назад я чувствовала себя такой счастливой. Несмотря на всё это, — я поднимаю голову, открывая Ане вид на свою шею, покрытую фиолетовыми пятнами.

— О господи, Адель. Это он сделал? — Ана прикрывает рот рукой и всхлипывает.

— Нет, нет, — мотаю головой. — Он не трогал меня… Он, наоборот, спас меня.

— Я ничего не понимаю, — сквозь слезы шепчет Ана.

— Мы поехали на приём в честь дня рождения отца Майкла. Всё казалось относительно нормальным, пока я не осталась одна у бассейна. Майкл ушёл за пледом, чтобы согреть меня. Натали появилась из ниоткуда. Я даже не сразу поверила своим глазам, что вижу её там, — я делаю глубокий вдох, стараясь сдержать себя и продолжить рассказ. — Началась словесная перепалка, сцепились, как всегда. В какой-то момент Натали толкнула меня, и мы обе упали в бассейн. Она душила меня, прижимая ко дну всем своим телом, явно пытаясь утопить.

— Что?! — крик Аны разносится по всей кухне. Я слабо киваю, ощущая ноющую боль в шее. — Что она пыталась сделать?!

— Я по глупости и от злости выпалила, что знаю о её делах в фирме родителей. У меня нет доказательств, но, судя по всему, они отмывают деньги и нелегально ввозят реликвии и антиквариат в страну. Так мне сообщил адвокат Майкла, — объясняю я Ане. — Судя по её реакции, я попала точно в цель. Правда, выбрала неудачное время и место, лишив себя шанса на неожиданность, которая могла бы помочь мне одержать над ней верх. Эмоции захлестнули меня, и это стало причиной её нападения. А я оказалась слишком слаба, я сдалась. Если бы не Майкл… — я громко всхлипываю, вспоминая события и чувствуя боль произнося его имя вслух.

— Мы должны что-то сделать! Подать заявление в полицию! Она не может снова избежать наказания! Сейчас есть свидетели, можно доказать, что она пыталась тебя убить, — восклицает Ана, её голос полон решимости.

Я слабо киваю, чувствуя, как глубоко внутри закрадывается сомнение. Она найдёт способ избежать ответственности, как всегда.

— Ты из-за этого плакала? — Ана всё ещё в шоке, её глаза полны тревоги.

— Нет, — качаю головой, пытаясь собрать остатки сил. Кажется, их уже совсем нет.

— Мы возвращались с Майклом домой, чтобы собрать мои и Джорджи вещи и перевезти их к нему, — слёзы снова текут по моему лицу, хотя казалось, что я уже выплакала всё. — Выйдя из машины, я заметила, как из-за угла к нам бежит Натали.

Ана охает, её глаза расширяются от удивления.

— Она снова напала на тебя?

— Да, но не физически!

— Что это значит?

— Она напала на Рэя, — тихо произношу я. — Это водитель Майкла. Он принял весь удар на себя. Майкл не подпустил её ко мне. Но, как оказалось, ей и не нужно было драться. Хватило одной лишь правды.

— Какой правды? — нетерпеливо перебивает Ана.

— Она показала мне видео пятилетней давности. С той самой ночи в клубе!

— Мы ведь его видели, когда она выслала видео совету директоров в день главного совещания.

— Я тоже так думала. Но то видео было неполным. А это… оно содержало всё. Все подробности. По её словам, их цель была сделать компрометирующие фото, но изнасилование… это было “чудесное стечение обстоятельств” для Натали, — хриплю я, сквозь слёзы.

— О Господи! То есть это не её рук дело? — всхлипывает Ана.

— Да. Именно так. Она показала, кто изнасиловал меня, — разговор прерывается нашими всхлипами.

— Кто это был? Мы его знаем?

— Я знаю, — замолкаю, не в силах произнести имя вслух.

— Адель, я знаю, как это сложно! Если ты не можешь сказать, я понимаю! — Ана внимательно смотрит на меня, стараясь сдерживать свои эмоции, хотя её желание узнать правду явно читается в глазах.

— Меня изнасиловал брат Майкла, а его отец платил Натали за молчание все эти пять лет, — выдыхаю я, делая паузу. Ана открывает рот, но не произносит ни звука, лишь шок на её лице отражает бурю эмоций. — Майкл тоже знал. Говорит, что понял всё недавно, но он был в том клубе пять лет назад. Мы впервые встретились с ним той ночью. Я не помнила его из-за всего, что произошло, но он запомнил меня! — добавляю я на одном дыхании и захожусь в рыданиях.

— Боже мой, дорогая, мне так жаль, — шепчет Ана, обнимая меня.

Мы сидим молча, утопая в своих мыслях и тихих всхлипах. Время словно остановилось — час или два, не имеет значения.

— Мне нужно уехать, — наконец выдыхаю я. — Я пыталась начать здесь новую жизнь, но посмотри, что из этого вышло. Натали не даст мне покоя. А Майкл… — замолкаю, не зная, как выразить всю боль. — Мужчина, которого я полюбила, оказался лжецом.

— Адель, он хоть что-то объяснил? Я ведь правда видела, как он влюблён в тебя, — осторожно спрашивает Ана, всматриваясь в моё лицо.

— Я не знаю… Ничего не понимаю. Почему он мне не рассказал? Почему он не признался, что был там, когда я так просила его не лгать и так беззаветно доверила ему всю себя? Разве человек, который любит, способен на такое? — голос дрожит, но слёз больше нет. — Что, если он, как и его отец, просто защищал брата? Как я могу теперь верить его словам?

Ана молчит, её взгляд полон понимания и горечи.

— Это действительно очень трудно понять и принять, — говорит она наконец. — Но ты должна помнить, что люди совершают ошибки, даже те, кто искренне заботится о нас.

— Но как можно любить и скрывать правду? — моё сердце сжимается от этой мысли. — Неужели он не понимал, как это сильно ранит меня? — спрашиваю я, глядя в глаза Ане, в надежде найти в них понимание.

— Возможно, он боялся потерять тебя, — отвечает Ана. — Это не оправдание, но иногда люди делают неправильный выбор, думая, что защищают тех, кого любят.

— Но я не могу просто забыть это, — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова начинают подступать. — Я чувствую себя преданной. Каждое его слово теперь кажется обманом. Как мне дальше жить с этой мыслью?

— Понимаю, дорогая, — тяжело вздыхает Ана. — Я не хочу защищать его, и, возможно, тебе не понравится то, что я скажу, но до этого момента ведь он тебе не лгал?

— Как я могу это понять? Ана, он врал мне с самого начала!

— Знаю, но я правда не могу поверить, что он поступил так с тобой. Он так заботился, я даже по-хорошему завидовала вам. Я видела, как рядом с ним ты становишься другой, счастливой, наконец-то получаешь то, что давно заслужила, — с осторожностью произносит она.

— Мне тоже так казалось.

— Адель, всё, что я прошу, — не руби с плеча. Постарайся откинуть эмоции и выслушать его.

— Я не стану, — твёрдо заявляю. — По крайней мере, мне нужно время!

— Конечно, возьми столько, сколько нужно. Но не лишай себя возможности быть объективной и разобраться во всём. То, что я видела между вами, не возникает просто так и не встречается на каждом шагу.

— Он мог просто заиграться. Откуда ты знаешь, что всё, что он делал, было правдой?

— Я не знаю. Просто чувствую это. Возможно, я ошибаюсь, но жизнь не чёрно-белая. Мы уже слишком много потеряли, чтобы так легко выбрасывать то, что кажется истинным счастьем.

Я пыталась понять, что Ана хочет мне донести, но не могла. Он причинил мне боль, и сейчас кроме этой боли я ничего не чувствовала.

— Поехали в домик у реки. Проведём там выходные втроём. Захочешь — и я уеду с Джорджи в понедельник, а ты останешься там столько, сколько тебе потребуется, чтобы прийти в себя.

— Домик у реки? Разве его не отобрала Натали? — удивлённо смотрю на Ану.

— Нет. Она пыталась, практически сразу после твоего отъезда. Но оказалось, что у юриста было завещание. Родители оставили этот дом мне, поэтому она не смогла претендовать на него, — отвечает Ана, спокойно улыбаясь.

— Завещание?

— Да. Я знаю, что есть ещё одно завещание, в котором родительский дом должен был достаться Натали. Но я не приехала на его оглашение, — добавляет Ана, ещё больше удивляя меня.

— Почему ты не рассказывала мне об этом раньше? — внимательно смотрю на неё.

— Как-то не пришлось к слову. Слишком много всего происходило. Я не скрывала это от тебя, просто не придавала значения, потому что всё это давно закончилось. Дом я сдаю в аренду в сезон, и это приносит неплохой доход. Но в этом месяце не было заселений, потому что мне было не до этого, — она замолкает, обдумывая что-то. — Мне кажется, родители распределили наследство так: мне домик у реки, Натали — родительский дом, а тебе — фирму. Это было честно, каждый получил то, что ему ближе всего, но…

— Это уже не важно.

— Да, ты права. Ты хочешь поехать?

Немного поразмыслив, я кивнула.

— Дай мне немного времени.

— Сколько понадобится, — тихо ответила Ана.

Я устала поднялась из-за стола и поплелась в сторону своей комнаты. Мне нужно было время отгоревать свою непоколебимую веру в Майкла и всё, что я успела ему доверить. Я не могла так легко перешагнуть через это.

Я хотела наказать их всех! Всю их семейку! Ведь они сделали со мной то, что невозможно простить.

Я так часто ошибаюсь, всю жизнь совершаю ошибку за ошибкой. Почему всё так сложно? Почему каждое моё решение оборачивается разрушающей болью, которая с каждым разом отрывает от моего сердца всё больший кусок, оставляя меня пустой оболочкой, неспособной чувствовать.

Ложась на кровать, я притянула ноги к груди и молча наблюдала за городом, окутанным тучами.

Взгляд упал на лежащую книгу и письмо — подарок отца на моё двадцатилетие. Я так и не решилась его открыть. Но сейчас, когда внутри пустота, ничто уже не способно сделать этот день хуже.

Медленно поднявшись с кровати, я подошла к столу и осторожно взяла письмо. Шершавый конверт казался удивительно тяжёлым в моих руках.

— Папа, я так скучаю… — хрипло прошептала я, и слёзы вновь потекли по щекам.

Даже в этой пустоте я не могла обмануть себя — боль всё ещё жива, и я не готова с ней справиться. Дрожащими пальцами я провела по краю конверта. Почему именно письмо? Он никогда не писал мне писем. Будто он знал, что наступит день, когда эти листы станут для меня бесценными.

Я сделала три коротких вдоха, пытаясь собраться, и осторожно разорвала край конверта. Внутри оказалась сложенная в трое бумага. Я вытянула её, чувствуя, как по телу разливается тепло, будто папа снова рядом. Бумага даже пахла им. Я прижала её к носу, глубоко вдыхая запах.

Руки дрожали, но я развернула письмо. На мгновение сердце будто остановилось. Напечатанный текст, печать, знакомая подпись…

— Господи! Это же…

Больше книг на сайте — Knigoed.net