(не) мой соавтор

Глава 7

Следующий день пролетел, как один сплошной дедлайн. Мы с Антом вкалывали шестнадцать часов, и романтическое напряжение, связавшее нас под ночным снегопадом, растворилось в тексте. Словно сговорившись, мы отложили любовную линию в сторону и сконцентрировались на проработке мира.

И тут уже оторвалась я: с детства не любящая длинных скучных объяснений, я каждые полчаса обвиняла Анта в занудстве и беспощадно резала его текст, скидывая лишнее в жёлтые страницы справочного кодекса к игре, который никто никогда не будет читать, кроме самых упёртых фанатов. Нет уж. Моя история будет интересной, и ни один чёртов гений со своим видением мне в этом не помешает. Я тиран и деспот, сидящий у компьютера в дорогом лифчике и шёлковых шароварах, и я пущу в ход все способы, чтобы добиться своего. Бойся меня, соавтор.

Хотя в постели, ехидно подумала я, я бы предпочла совсем другой расклад. Передавать контроль куда интереснее, чем придумывать что-то самой.

Впрочем, судя по отрывистым репликам Анта, с каждым часом становившимся всё мрачнее, связанные запястья мне не грозили. А зря.

Да и не до них мне было. Закончив последнюю сцену, не попрощавшись и даже не почистив зубы, я рухнула на кровать рядом с котом и немедленно уснула, завернувшись в одеяло. Кот тыкался носом и требовал шестой кормёжки за день, но я пробормотала что-то вроде «кто не соавторит, тот не ест», и отключилась окончательно.

Меня разбудил звонок телефона. Вот что за безобразие, а, мрачно подумала я, протягивая руку к трубке. По утрам писатели спят, разве не очевидно же? А одиннадцать утра — вообще безбожная рань.

— Ант, иди защищай диссертацию, — сонно пробормотала я в трубку. — Предаваться разврату будем позже.

— Янка, вот тебе совсем делать нечего?

Голос принадлежал Ромке. Нашего замечательного бессменного главы «Иннэйт».

Чёрт. Вот кто мне мешал сначала узнать, кто звонит, а?

— Про разврат я фигурально, — сообщила я, садясь в кровати. — Пока. Ничего не обещаю, может, у меня в планах оргия на весь офис. Тебе чего надо вообще от восходящей звезды этим солнечным утром?

— Того же, о чём ты и подумала.

— Что, тоже разврата? — уточнила я. — Не, Ромка, это в другое окошечко.

Ромка вздохнул.

— У меня с утра была очень вежливая сцена в офисе. Догадываешься с кем?

Я чуть не подскочила в кровати.

Ант хотел с утра приехать и подписать документы…

— Только не говори, что Ант и Лена встретились в офисе, — хрипло сказала я.

— Встретились и всё подписали. Лена предложила задержаться и выпить кофе, но он отказался. И ушли они по отдельности. Слушай, Янка, ты понимаешь, какие деньги нам светят, если Байерс и его «Тера» нас купит? И какие деньги нам не светят, если нет?

— Немец-то тут при чём? — устало спросила я.

— При том, что спрос именно на Анта с Леной. Как Ант сольники будет теперь писать, ещё бабушка надвое сказала, а бренда мы лишимся. А без тандема Антона Знаменского и Лены Вьюжной нам никто никаких инвестиций ни даст. Хочешь вкалывать за прежние деньги, Янка? Или всё-таки хорошего рекламного бюджета, а потом отложить пару-тройку миллионов на пенсию?

— Ну, уговори Анта писать с Леной снова, что ли, — сонно сказала я. — Дай ему денег, например.

Я моргнула, договорив эти слова. Анту — писать с Леной? Снова? Чего это я?

Ну уж нет.

— А вообще зря я это ляпнула, — не меняя тона, произнесла я. — Думаю, им сейчас сильно не до того, чтобы писать вместе. И уж точно не до того, чтобы общаться вообще. Кстати, какого чёрта ты вообще мне об этом говоришь? При чём тут я?

— Янка, не дури. Ант прекрасно много лет писал с Леной. Потом он начинает писать с тобой — и они расстаются. Даже идиот увидит связь и поймёт, что ты приложила к этому руку.

Немножко приложила, подумала я. Но из счастливых отношений не уходят. Основную яму Лена вырыла себе сама, не сделав простой, очевидной и элементарной вещи: выбрать Анта. Его город, его постель, его жизнь.

— И что ты мне предлагаешь? Отказаться от проекта? Всё, поезд ушёл.

— Я предлагаю тебе триста тысяч.

Я моргнула.

Барабанная дробь.

— Беру, — автоматически произнесла я. — Где подписывать?

— После сделки, разумеется. Сегодня приедешь в офис и подпишем допсоглашение. Всё официально.

— Да, да, да, — нетерпеливо произнесла я. — Деньги-то за что?

— Именно за это, — не без ехидства произнёс Ромка. — За сделку. А точнее — за «Остров-2».

— Хм?

— Ант и Лена должны написать вторую часть «Острова», — терпеливо сказал Ромка. — Тогда мы точно продадимся немцам и «Тере». Лена попыталась продвинуть эту идею сегодня утром, но Ант даже слушать не стал.

— А миллион ему предлагали? — уточнила я. — Потому что я бы на его месте за меньшие деньги даже думать бы не стала.

Ромка вздохнул.

— Думаешь, я глупее тебя? Он отказался.

— Предложите два миллиона. — Я вылезла из постели и ткнула большим пальцем левой ноги в кнопку питания на системном блоке. — Всему вас учить надо.

— Себе в убыток я работать тоже не буду.

— Ой, пара миллионов прямо будут тебе в убыток, — фыркнула я. — Ты просто жадный.

— Есть такое, — невозмутимо согласился Ромка. — Заметь, я не прошу тебя бросать его в рыданиях или отказываться от вашего проекта для «Вижуал Артс». Просто уговори его сделать второй «Остров» с Леной.

— Ну, лучший способ — пообещать мне миллион, и тогда я уговорю его, что этот миллион мне очень нужен.

— Обойдёшься.

— Обойдусь, — вздохнула я. — Хм. Хорошая вещь эти деньги. Давай поговорим об этом завтра, а?

— Сегодня, — стальным голосом сказал Ромка. — Будешь уговаривать его сегодня.

— Откуда ты знаешь, что я его сегодня вообще увижу?

— Ну за дурака-то меня не держи.

Компьютер загрузился, и я плюхнулась на стул прямо в ночной рубашке. И вздохнула. Вот что мне сказать, а?

— Я не знаю, что там у вас троих случилось, — тоном ниже произнёс Ромка. — Но крайне советую тебе в это не лезть.

Я кашлянула.

— У нас богема или где? Все спят со всеми и все счастливы, верно? Ну, я пока ни с кем не сплю, но это поправимо. С какого перепугу ты мне советуешь, что, с кем, и в какой позе мне делать? Ты с дуба рухнул?

— Потому что Анта и Лену все любят, — мягко сказал Ромка. — И плевать им десять раз на её мужа; он не из тусовки. А ты — да, и отношение будет соответствующее. Как к выскочке. Они вместе девять лет, Янка. И поссорились неделю назад. Не лезь.

Я тяжело вздохнула. Справедливый совет. И справедливые триста тысяч. Ну, будем откровенны, миллион был бы ещё справедливее, но не всё сразу.

— А посоветоваться с Антом по поводу этого ошеломляюще щедрого предложения я могу? — поинтересовалась я.

Ромка весело засмеялся, и я засмеялась вместе с ним.

— Неразглашение с обеих сторон, — произнёс он. — Само собой. С драконовскими санкциями. Так что не бойся, к Анту на стол копия договора не попадёт.

— Но Лена о нём знает.

Ромка промолчал. Знает, поняла я.

Зашибись.

— Триста тысяч за то, что ты уговоришь Анта написать с Леной второй «Остров», и немцы заключат с нами сделку, — жёстко проговорил Ромка. — Первое и последнее предложение. Да или нет?

Я глянула на экран, где уже загрузился мессенджер и поблёскивал счётчик непрочитанных сообщений.

Одна строчка.

Ссылка на видеотрансляцию.

Я кликнула на неё, раскрывая окно на весь экран, и секунду ничего не происходило. Ромка ждал, и я держала паузу.

А потом на экране появилась светлая комната с трепещущими на открытом окне жалюзи, и я замерла, увидев Анта в строгом костюме у экрана проектора.

Это был он. Тёмно-каштановые волосы, открытое горло под расстёгнутой пуговицей светлой рубашки, лицо с постера — замкнутое, задумчивое. Без очков, но это был он. Ант. Мой Ант.

Звук не успел подгрузиться: мои пальцы сами остановили кадр. Я не знала, почему, просто… просто это было слишком много: увидеть его живого, в движении, сразу.

Я судорожно выдохнула, не отрывая трубки от уха.

— Нет.

— Нет — на моё предложение? — уточнил Ромка. — Тебе вдруг стали не нужны деньги?

— Ну… — Я не отрывала взгляда от Анта на экране. — Можно сказать и так.

Ромка хмыкнул.

— Если уж ты мне отказала, я собираюсь услышать честный ответ. Тебе наплевать на «Иннэйт»? На меня? На нас всех, если мы не выплывем без поддержки немцев?

Визуалка, анимация, программисты, тестировщики, актёры озвучки, авторы, рекламщики, бухгалтерия, дизайнеры, юридический отдел… Я закусила губу. Да, народу немало.

— Тут такое дело, — отрешённо сказала я. — Видишь ли, если Ант действительно будет писать эту вещь в тесном общении с Леной, как мы с ним сейчас пишем наш плутовской детектив, ему будет плохо. То есть я в этом даже не сомневаюсь. А я не хочу, чтобы ему было плохо.

— Он большой мальчик, Янка. Не тебе его защищать.

— А может, как раз мне?

Пауза.

— Понятно, — вздохнул Ромка. — Помогать мне ты не будешь.

— Буду, если ты дашь мне денег и предложишь написать с Антом самой, — невозмутимо произнесла я. — Выйдет не хуже.

Ромка хмыкнул.

— Посмотрим, что про вас японцы скажут. Что ж, ладно. Надеюсь, ты никому не скажешь о моём предложении? Всё-таки это было между нами.

Я чуть помолчала.

— Сама не скажу. В конце концов, какая разница, если этот проект они всё равно не напишут?

— Конечно, — согласился Ромка. — Всего тебе.

— И тебе.

Гудок в трубке. Я отложила телефон и перевела взгляд на экран.

И улыбнулась.

Как там твоя диссертация, соавтор?

Я сделала глубокий вздох и включила видео.

На экране пестрела диаграмма, а Ант, стоя в расслабленной позе возле кафедры, говорил.

Без очков он был ещё симпатичнее, подумала я. Должно быть, на нём были линзы, и ему это шло. Ясный уверенный взгляд, уложенные волнистые волосы, очень хорошая фигура. Я задержала взгляд на длинных тёмно-серых брюках, падающих на вычищенные ботинки. Потом мой взгляд поднялся выше, и…

… Я поняла, что мои мысли были совершенно не о его диссертации. И даже не о его книгах.

А о том, как мы увидимся сегодня.

— … И из пункта три мы можем сделать вывод, что…

Я поморщилась. Зануда.

И достала телефон.

«Потрясающе выглядишь», — написала я. «Если бы ты воспользовался гелем для волос, я бы никогда тебе этого не простила».

Ант на экране продолжал разговаривать. С одной стороны, чересчур скучно и быстро, словно он отбывал тяжкую повинность, а с другой — я видела, что глаза у него горели.

Он подошёл к кафедре и налил себе воды, и одновременно пискнул мессенджер.

«Настолько хорош, да?»

Я покатилась со смеху.

«Удачной защиты».

Мне показалось, или он погладил экран телефона?

Гм. Пожалуй, отключу трансляцию от греха подальше. А то снова не удержусь.

Пусть расскажет мне сам.

Я закрыла окно в браузере и пошла чистить зубы.

Весь день я писала. Странно расслабляющее ощущение, когда рядом нет соавтора и ты можешь писать в своём ритме. И одновременно тебе бешено не хватает знакомой и привычной работы в паре. Словно только что вы занимались неудержимым и страстным сексом на пляже, а теперь ты сидишь с озадаченным видом под пальмой, смотришь на линию прибоя и думаешь, чем бы заняться.

Я вздохнула и взялась за редактуру. Плохая замена сексу, но кто-то же должен этим заниматься.

… И неожиданно это оказалось самым прекрасным занятием на земле.

Читать его строчки, слышать его голос. Неожиданно чистый и красивый: здесь стиль Анта не мимикрировал под тяжёлую и вычурную стилистику Лены, и его не нужно было править: только проверять историю на логические дыры и избегать слишком уж явных повторов.

И учиться, наверное. Всё-таки Ант был куда опытнее, и мне стоило перенять этот опыт.

Если бы я только могла. Я часто разбирала чужие тексты по принципу: «пойми, как он это делает, и сделай лучше». Но Ант и его работы оставались для меня загадкой.

И это только подстёгивало меня наконец в нём разобраться.

В пять часов я стояла перед зеркалом. Никаких платьев: я не собиралась испытывать неудобств на морозе. Любимые джинсы, в меру откровенная тёмная блузка с вырезом, и яркий винтажный шарф поверх однотонной куртки. А также ботинки, в которых я могу отходить десять километров и не почувствовать усталости.

Всё-таки мы другие, с лёгкой усмешкой подумала я. Писатели. Те, кто носит свитера и джинсы, не отрывается от книги даже за ужином, думает о Толкине, услышав «ролевые игры», и с лёгким недоумением смотрит на дорогие рестораны и ночные клубы, потому что ну что там делать, когда дома ждёт недописанная история?

… Впрочем, даже писатели бывают очень разными. Разные привычки, разные характеры, разные тусовки.

Не знаю, повезло ли мне, что я попала в эту компанию. Но жалеть я не могу.

Особенно теперь.

Телефон зазвонил, когда я отложила прозрачную помаду с цветком внутри и взялась за тушь. Проклятая щёточка тут же мазнула по щеке.

В этот раз я оказалась умной девочкой, и сначала посмотрела на номер.

Десять незнакомых цифр. Что ж, ладно.

— Спешу, перезвоните позже, — сообщила я в телефон.

— Всего пять минут.

Я замерла на месте. Лена.

— Привет, — произнесла я.

— Привет.

Мы молчали. О чём говорить, когда не о чем говорить?

Одно, впрочем, я знала совершенно точно. В тусовке, куда я попала, Лена была одной из лучших. На своём поле она выбивала двадцать из двадцати. Её слова вились вокруг Анта тонкой паутиной девять лет. Сбросил ли он эти нити до конца?

Она ещё не проиграла окончательно. И мне стоило быть осторожнее.

— Где вы встречаетесь с Антом? — произнесла Лена.

— А почему ты считаешь, что мы с ним где-то встречаемся? — вопросом на вопрос ответила я.

— А это не так?

Хм. Соврать, не соврать?

— Извини, я не хочу говорить на эту тему.

— Вы же соавторы, и это ваш единственный шанс, пока он в Москве, — с мягким нажимом сказала Лена. — И вы будете говорить о проекте, правда? Я могу помочь. Предложить что-то, посмотреть ваши заметки, дать совет. Я знаю стиль Анта, знаю его слабости. Думаю, я буду вам полезна.

— Я не думаю, что мы сегодня будем много говорить о проекте, — честно сказала я. — Иногда надо делать перерывы.

— Тем более. Просто немного посидим и поболтаем. Я давно хотела с тобой познакомиться, а тут такая возможность увидеть и тебя, и Анта. Ты ведь не возражаешь против того, чтобы взять меня с собой? Потом вместе уедем.

Я открыла рот.

— Аа…

— Я сейчас подъеду, — быстро сказала Лена. — Где ты сейчас?

— Дома, — машинально произнесла я.

А потом спохватилась.

— Так, нет, извини, мы встречаемся вдвоём с Антом, без тебя, — скороговоркой произнесла я. — Мне так будет комфортнее.

— Но почему? — спокойно произнесла Лена. — У вас же дружеская встреча. Что помешает позвать кого-то ещё?

Чёрт. Ещё не хватало, чтобы она припёрла меня к стенке и заставила признаться, что встреча не очень-то дружеская. И вовсе не потому, что вражеская.

— Давай ты всё-таки попросишь самого Анта, — наконец сказала я. — Не меня.

Лена вздохнула.

— Ну ладно. Я не хотела говорить сразу, хотела сначала немного пообщаться втроём… просто мы все собираемся этим вечером в пабе на девятьсот пятого года. В восемь. Все будут: Ромка, Юлька, Игорь, ну, ты знаешь. А кого не знаешь, с теми познакомишься. Ант уже отговорился делами, но ты ведь хочешь сходить, правда? Уговоришь его? Ведь странно будет, если все, с кем он уже четырнадцать лет дружит, будут его ждать, а он будет гулять с тобой?

Понятно. Лена подключила тяжёлую артиллерию.

Я прикрыла глаза. Чёрт, а ситуация ведь правда такая, что выйдет крайне неловко, если я отговорюсь. Не то чтобы меня вываляли в смоле и перьях, но неодобрение выйдет ощутимое.

И даже не в этом было дело. Как я буду гулять с Антом по заснеженным бульварам, зная, что нас ждут и обсуждают в пабе все, кого я знаю и кого не знаю?

Чёрт. Чёрт. Ногу, что ли, сломать?

А потом мне в голову пришла идея.

Та же самая, которую я вдалбливала себе в голову тысячу раз.

Сказать правду.

— Спасибо за предложение, — произнесла я. — И я с удовольствием как-нибудь посижу всей компанией, если вы меня позовёте. Но мне интереснее сегодня пообщаться с Антом, и только с ним. Надеюсь, вы здорово проведёте время.

Вот. Вот так просто. И чего я боялась, а?

Я выдохнула с облегчением. Всё. Можно идти.

— «Сердце — осколками по асфальту», — внезапно произнесла Лена. — «Острые брызги? Нам, верно, хватит: мы нарушаем закономерность едких созвездий…»

— «… Кому целость, а кому — целясь», — мрачно закончила я. — Мои стихи. Плохие. Сейчас я такой ужас не пишу.

— Из них льётся боль, — тихо сказала Лена. — Ты знаешь, каково это. Тогда зачем ты хочешь причинить эту боль — мне?

Вот это точно удар ниже пояса.

Абсолютный.

Вот как после этого хотя бы взять Анта за руку и не чувствовать себя паршиво?

Я прикрыла глаза. Как вообще его любить — через месяц, через год, через три — и знать, что эта влюблённая несчастная женщина всё ещё пишет ему письма в своей голове?

Я могу отвлечься и забыть, на годы или навсегда: я и Ант выплёскиваем текст со скоростью звука и живём в истории неделями, не помня ни о чём ином. История, которую мы пишем, становится интереснее застарелой боли. Цинично и просто.

Но Лена…

… Её боль останется с ней. Почему-то я это знала.

И мне было жаль, очень жаль.

Хорошо, что у неё был муж. Потому что если бы она с самого начала была одинокой женщиной в провинциальном миллионнике с ребёнком и без будущего, находящей утешение лишь в терпких горьких строках на тёмном экране монитора, я не уверена, что смогла бы выдержать груз вины, уведя у неё Анта.

Но ещё я была злой и циничной. И никогда ни у кого не буду просить за это прощения. Тем более у женщины за тридцать, которая совратила мальчишку на расстоянии, отобрав у него нормальные отношения на много лет.

… И оставив лишь яд взамен. Тьфу. Даже поэтично описывать не хочется.

К дьяволу.

— Извини, но мне правда пора.

Я повесила трубку, набросила куртку и захлопнула за собой дверь. В последний миг розовая шапочка упала на придверный коврик, но я не стала её подбирать.

Ведь снег на волосах смотрится так романтично.