Не та невеста

Часть вторая. Глава 1. Через океан

Плаванье запомнилось Кэролайн как бесконечный праздник. Пассажиры тридцати двух комфортабельных кают достаточно быстро познакомились, и ежедневно собирались в салоне, где устраивали музыкальные вечера, играли в карты или просто разговаривали. Кэролайн, назвавшаяся миссис Грей, пользовалась успехом у мужчин, кокетничала и целовалась с ними в коридорах. Ей нравилась свободная жизнь. Никто не мог контролировать ее поведение, никто не знал даже, кто она на самом деле, никто не сообщит о ее проказах ее мужу...

Мужу... Кэрри старалась не вспоминать о лорде Эдвине. Иногда, лежа в ночной тиши в качающейся кровати, она думала о нем. Ей было бы интересно посмотреть, как вытянется его лицо, когда он узнает, что пленница его сбежала. Когда он найдет своего лучшего скакуна у хозяина гостиницы, последует в Лондон, и уже там навсегда потеряет след Кэролайн. Будет ли он ее искать? Кэрри была уверена, что будет. Но он никогда не догадается, что ее нет на острове. Что она плывет по огромному бескрайнему океану на встречу своей судьбе. Судьбе, где никогда больше не будет лорда Эдвина.

Иногда Кэрри хотела, чтобы лорд Эдвин все же ее нашел. Это было бы знаком... знаком чего? Знаком, что ее снова запрут в комнате? Нет! Нет... это было бы знаком, что она ему не безразлична. Она закрывала глаза, представляя, как он при виде нее отворачивается, стараясь сдержать свои чувства, как светлеет его лицо, как он, не сдержавшись, бросается к ней и сжимает ее в объятьях... Кэрри бы отстранилась. Она была бы жестока и отвечала бы сдержанно и холодно. Она бы делала вид, что ей он не интересен. Кэрри вздыхала. Каким бы был его поцелуй? Он ведь никогда ее не целовал! Был бы он нежным и трепетным, или наоборот, злым, обидным, таким, что кровь бы выступила из губ... Кэрри согласна была на любой, но она прекрасно понимала, что это только мечты, и они навсегда останутся мечтами. Она избавилась от лорда Эдвина и никогда его больше не увидит.

Ближе к Американскому берегу разразился шторм. “Цезарь” сложил паруса и шел на угле, дымя трубой, продираясь сквозь волны и ветер. Пассажирам было запрещено покидать каюты, и Кэрри сидела на кровати, держась за поручень, и в ужасе смотря в небольшое окно. Волны, больше похожие на горы, грозили переломить корабль пополам, расколоть в щепы, и навсегда погрузить в пучину всех, кто на нем находился. Кэрри было страшно до дурноты, она пыталась молиться, но ее сбивали постоянные крики и рыдания несчастной Кэйт, забившейся в угол, и плакавшей от страха. Кэйт укачивало, и она пыталась спрятаться в туалетной комнате, где неоднократно ударялась о что-нибудь головой, от чего ее ужас только увеличивался.

Неожиданно на помощь несчастной девушке пришел дядюшка Питер. Он, который все время плавания старался не выходить из своего угла, подполз к Кэйт и что-то говорил ей, от чего та замолчала, и только хваталась за горло, когда тошнота становилась невыносимой. Дядюшка Питер держал перед ней ведро, и Кэрри была безумно ему благодарна за помощь своей служанке. Сама она на редкость стойко переносила плаванье, и даже шторм не действовал на ее желудок. Кэрри завидовала Кэйт. Та была занята своим недомоганием, и ей меньше времени оставалось на то, чтобы бояться.

Как было бы прекрасно, если бы лорд Эдвин был сейчас с ней! Кэрри закрыла глаза. Он бы обнял ее крепко-крепко, и держал бы так, пока она бы не заснула... Кэрри прилегла и попыталась заснуть, то падая в бездну вместе с кораблем и молясь из последних сил, чтобы падение не стало последним, то поднимаясь к небесам... Она не знала, что хуже. Господь, как же жестоко наказана она за свою гордыню! Почему, почему не пошла она к лорду Эдвину, не упала перед ним на колени, не просила его о прощении? Возможно, он бы ее простил! Кэрри молилась, обещая Богу, что как только шторм уляжется, а корабль пришвартуется к твердой земле, она тут же возьмет билет на обратный рейс, вернется к мужу и будет ему самой примерной женой...

Шторм улегся к рассвету. Кэрри, измотанная страхом и совестью, заснула, как только волны начали утихать. Она проспала весь день, и проснулась только вечером, когда за ней пришла одна из ее новый приятельниц, чтобы узнать, не случилось ли чего с миссис Грей.

Кэрри не пошла в салон. Она заказала ужин в каюту и отпраздновала свое возрождение к жизни вместе с Кэйт и дядюшкой Питером. Не то, чтобы ей было приятно общество слуг, но ей почему-то казалось, что судьбы их связаны одной веревкой. Впрочем, прошло еще два дня, и Кэролайн снова расслабилась, забыв о данных обещаниях и вернувшись к своему уже привычному образу жизни.

За время плавания Кэролайн много узнала о новых кораблях, из труб которых вырывался черный едкий дым, превращавший ее белые платья в серые. Мужчины, прогуливаясь с ней по палубе, любили рассказывать ей о достижениях человеческой мысли, создавшей паровую машину, не так давно призванную покорять бескрайние воды океанов. Конечно, угля было недостаточно на все плаванье, поэтому при попутном ветре корабль шел под парусами, но если ветер не был благоприятным, то корабль не становился на галс, а спускал паруса, кроме бушприта, и шел, выпуская из трубы черный дым. Таким образом путешествие через Атлантику становилось короче в двое и занимало иногда даже менее месяца. Кэрри смотрела на трубы с опаской. Ей не нравился черный дым, не нравился его запах, и сажа, скапливавшаяся на палубе, перилах и ее одежде.

Море Кэрри полюбила раз и навсегда. Она могла целыми днями стоять у борта и смотреть вдаль. Ей не надоедал однообразный пейзаж, ей нравилось все — соленые брызги волн, чайки, сопровождавшие их корабль, рассветы и закаты, окрашивавшие море и небо в невероятные цвета, ветер, развевавший ее волосы.

На палубе ее всегда сопровождал дядюшка Питер. Кэрри вспомнила слова продавшего ей его моряка, что дядюшка Питер в обиду не даст. Он постоянно был где-то поблизости. Кэрри всматривалась в его лицо, все морщинистое, старое, но видела только уставшие добрые глаза. Казалось, старик искренне привязался к ней, и теперь ходил за ней, как старый пес. На корабле он отъелся, лицо его прибрело довольное выражение, а движения стали более спокойны. Кэйт каждый день перевязывала колено старика, и теперь он хромал гораздо меньше. Дядюшка Питер был на редкость чистоплотен. Он постоянно мылся и стирал свои нехитрые одежды. Рубаха его всегда была белой, а штаны — черными, отутюженными, а шляпа и жилет — без единого пятнышка. Возможно, раньше он служил у какого-нибудь щеголя, думала Кэрри, смотря, как старик поправляет ворот рубашки, завязывает шнур, служивший ему вместо галстука. Он же гонял Кэйт, заставляя ее постоянно быть опрятной и чистой, следить за вещами хозяйки и чистотой в каюте. Кэрри улыбалась, следя за его деятельностью. Не зря купила она старого побитого отощавшего негра у незнакомого матроса. Дядюшке Питеру цены не было. Когда она обоснуется в Америке, обязательно сделает его своим дворецким.

Плаванье подошло к концу настолько неожиданно, что Кэролайн даже растерялась. В один прекрасный день матрос на мачте закричал “земля!”, все переполошились и забегали, а Кэрри стояла у борта, ожидая, когда же появится полоска земли, а потом следя, как та становится все больше и больше. Вот уже можно было разглядеть домики на берегу, порт и улицы города, достаточно большого, раскинувшегося по побережью.

“Цезарь” убрал паруса и на остатках угля входил в гавань, маневрируя и ища место для швартовки. Дядюшка Питер и Кэйт паковали вещи, а Кэрри просто сидела на кровати, не зная, чем себя занять.

Оказавшись на берегу на широком пирсе, среди галдящей и бесконечно движущейся толпы, Кэрри отчетливо поняла, что не знает, что ей делать дальше. Тут пришел на помощь дядюшка Питер, нашедшей кэб и погрузивший в него вещи и свою юную хозяйку. Он же назвал отель, в котором для Кэрри приготовили роскошный и безумно дорогой номер. Кэрри снова благодарила Небеса, что купила этого негра. Он явно хорошо знал город, а к своей хозяйке относился теперь немного отечески.

— Мне нужно в Филадельфию, дядюшка Питер, — сказала Кэрри, когда они оказались в номере и могли спрятаться от всего мира, от большого шумного города, от толпы, от слуг и суеты вокруг.

— Долгая дорога, мэм..., — дядюшка Питер смотрел на нее улыбаясь. Казалось, он рад оказаться снова на родной земле, — но все преодолимо. Можно купить коляску, можно плыть морем вдоль побережья, а потом подняться по реке...

— Конечно же морем! — воскликнула Кэрри, — пожалуйста, устрой это! Меня ждут родственники в Филадельфии!

И снова был пароход, теперь уже совсем не долго. Пересадка в Атлантик-Сити на другой корабль, ходивший по реке. И вот уже Кэрри стоит в центре какого-то незнакомого города, совершенно сбитая с толку. Дядюшка Питер ищет коляску, они с Кэйт грузят в нее вещи и помогают Кэрри сесть на сиденье. Кэрри рассматривает домики из темного кирпича, совсем коричневого, от чего весь городок кажется темным и мрачным.

— Какой адрес, леди? — спрашивает дядюшка Питер, но Кэрри только пожимает плечами.

— Мы едем в гостиницу. Я... я не знаю адреса.

...

Как в большом городе найти человека? Ведь не станешь же подходить к прохожим и спрашивать, где живет лорд Оскар Дайнон, дядя графа Фицжеральд?

Первые дни Кэролайн просто гуляла. Она изучала город, совсем не похожий на Лондон или те городки, которые она видела в своей жизни. Южное солнце нагревало камни, а разношерстная толпа делала улицы яркими и совершенно непохожими на улицы Англии, несмотря на стройные и строгие темные дома. Кэрри снова поблагодарила Бога за то, что тот послал ей дядюшку Питера. В таком городе было бы совершенно невозможно ходить без охраны, и дядюшка Питер следовал за ней по пятам. Его серьезный вид отпугивал от Кэролайн уличных попрошаек и воришек, и она могла не думать о том, что происходит вокруг, изучая архитектуру и природу.

Впрочем, так было несколько дней до тех пор, как Кэролайн пересчитала деньги и поняла, что, если в ближайшее время она не найдет лорда Оскара, жизнь ее изменится кардинально. Деньги таяли на глазах, и вот уже кошель ее опустел на три четверти, что означало невозможность пути назад в Лондон. Что будет она делать, когда деньги все же закончатся, Кэрри совершенно не представляла. Кэрри попросила найти ей квартиру и уехала из фешенебельного отеля в небольшой домик в хорошем районе города.

Кэрри сходила в местный театр, гуляла по аллеям, где собирались самые богатые жители города, она искала лицо лорда Оскара в толпе, но с каждым днем надежда ее таяла. Кэрри понимала, что сотворила безумную глупость, пустившись в путешествие, из которого не могла вернуться. Она считала, что Филадельфия — достаточно точный адрес, по которому можно найти любимого ею человека. Но теперь оказалось, что цели она не достигла, а наказание за глупость приближается с неумолимой скоростью. Она останется без денег. Совсем без денег в чужом городе, где она никого не знает, на чужом континенте, обремененная двумя слугами и необходимостью что-то есть и где-то жить. Она выдала заработанные деньги Кэйт, чтобы девушка если что могла просуществовать до того момента, как найдет новую работу. А что же делать ей самой? Кэрри целыми ночами рыдала в подушку, боясь, что сойдет с ума. Идти в гувернантки? Возвращаться в Англию в трюме с билетом за последнюю гинею? Она безумно скучала по лорду Эдвину, и его тиранские замашки теперь не казались ей чем-то ужасным. Главное — он заботился о ней, она не знала, сколько и за что надо платить, она всегда могла положиться на него и его мнение!

Дядюшка Питер стал смотреть на нее с опаской. Он явно наблюдал следы слез и переживаний на красивом лице хозяйки. Он понимал, что цели своей она не достигла, и не знает, как поступить дальше.

— Леди, мэм, это, конечно, не мое дело, но если вы желаете найти кого-то в городе, назовите мне его имя...

Кэрри понуро сидела на скамье в парке, оглядывая респектабельную публику, идущую по аллеям, и вертя в руках парасоль.

— Лорд Оскар Дайнон, — вздохнула она, выговаривая любимое имя.

— Завтра лорд Оскар постучит к вам в двери, — поклонился старик.

Кэролайн вяло улыбнулась. Завтра в ее дверь постучит нищета. Подходил срок платить за квартиру, и Кэрри думала о том, что, возможно, лучшим выходом будет сбежать, не заплатив. Купить один билет, без Кэйт и дядюшки Питера, в третий класс, и плыть обратно в Нью-Йорк, в надежде, что последних денег хватит ей на билет домой. Как ее встретит лорд Эдвин Кэрри не хотела даже думать. Он будет торжествовать победу, он будет волен делать с ней все, что пожелает... Но главное, он будет рядом!

Вернувшись в дом, Кэрри приказала Кэйт собирать вещи. Она не знала, как сказать девушке, что бросает ее одну в незнакомой стране, но делать было нечего. Денег на то, чтобы везти Кэйт обратно у нее не было. Можно, конечно, продать дядюшку Питера и на вырученные деньги заказать каюту второго класса с питанием... Кэрри закрыла глаза. Нет, на такое она никогда не пойдет. Она подпишет ему вольную и пусть идет на все четыре стороны. Дядюшка Питер показал себя человеком, хорошо знающим Новый Свет. Пусть живет на старости лет так, как пожелает... Кэрри встала и подошла к окну. Жизнь ее казалась ей такой же беспросветной, как темнота южной ночи...

Кэйт загремела посудой и пригласила Кэрри к столу. Кэролайн моргнула, потом протерла глаза руками, огляделась. Ей казалось, что все время с самого поцелуя с мистером Лейсоном и до этого момента, когда она стоит одна у окна чужого дома в чужой стране, она прибывала во сне, и вот наконец-то очнулась. Старинные часы на стене отсчитывали минуты. Кэрри смотрела на трюмо, на котором стояла посуда и статуэтки, на мягкий ковер под ногами, и ей казалось, что она все это видит в первый раз.

Как она оказалась здесь, так далеко от дома и от мужа? Как она попала сюда? Зачем? Кэрри закрыла лицо руками. Где носит дядюшку Питера в такое позднее время? Ей было страшно без него, она настолько привыкла к старику, что уже не видела без него своей жизни. Нежданно негаданно старый негр стал тем человеком, кто связывал ее и реальность. Кэролайн не знала, как снять квартиру, как купить билет на корабль, куда идти гулять в незнакомом городе, где заказать еду и сколько что стоит. Все знал и делал дядюшка Питер. Если он уйдет, поняв, что ей нечем его кормить, Кэролайн не знала, что будет делать дальше.

Наутро Кэролайн проснулась поздно, но старик еще не явился. Кэйт смотрела в окно, нервно комкая передник, и тоже волновалась, хоть и не хотела показывать виду. Кэрри тоже делала вид, что все хорошо, но в голове билась мысль, что дядюшка Питер оценил состояние ее финансов и просто ушел. К горлу подступала паника. Завтрак, который поставила перед ней Кэйт, она есть не стала. Посидев за столом и выпив чашку кофе, Кэрри приказала подать ей одежду для выхода, но вдруг передумала выходить. Она подошла к трюмо, стала переставлять на полке стеклянные фигурки животных.

— Господи, идет! — вдруг воскликнула Кэйт.

Кэролайн бросилась к окну, распахнула его и замерла, не в силах даже закричать. Дядюшка Питер, в своей белой рубахе, в соломенной шляпе, шел по выложенной белым камнем дорожке. Кэрри же хватала ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, и не могла отвести взгляда от человека, шагавшего широким шагом рядом с дядюшкой Питером.

Это был лорд Оскар собственной персоной.