Не время. Часть вторая

Глава 9

- Кому ты там всё пишешь, Ромео хренов?

- Кому надо.

Поставив на стол стакан с тёмной обжигающей горло жидкостью, Кирилл поочерёдно бросал взгляды то на беснующийся народ, то на друга, что уткнулся в телефон, придурковато улыбаясь и время от времени что-то бубня себе под нос.

Это не было на него похоже. Захар заметно изменился, всего лишь год, но Авдеева будто подменили. Вечный кутила и бабник вдруг приутих, остепенился, пил размеренно, а девушки его и вовсе будто не интересовали.

- Дружка завёл? – Решил сострить и хоть как-то привлечь внимание шатена. – М?

- Иди ты! – Несильный толчок в крепкое плечо Кирилла и громкий раскатистый смех разнёсся по маленькой веранде, на которой пристроились два парня, в относительной тишине и скрывшись от посторонних глаз.

- Колись тогда! – Кирилл снова хватается за стакан. – С твоей рожи не сходит идиотская улыбка! Кого ты там прячешь?!

- Да никого я не прячу, брат!

- Ну, я надеюсь, это хотя бы девушка? – Снова ехидная улыбка и парень подмигивает шатену.

- Это всем девушкам девушка! Поверь мне на слово! – Захар гордо раздувает грудь и откладывает телефон на столик.

- Ооо! Кажется, легкомысленное сердце нашего Захара наконец-таки пленили? – Кирилл удивлённо вскидывает тёмные брови и делает большой глоток коньяка. – Ты меня удивляешь, братишка! Это серьёзно? М?

- Серьёзнее некуда, Кир. Серьёзнее не куда. – Авдеев чувствует тепло в груди, когда думает о белочке. Оно разливается в самом центре, мягко спускаясь вниз живота и собираясь в плотный сгусток чего-то фееричного.

- Я в ахуе, Харыч. Вот прям… в большом таком и неправдоподобном! – Кирилл ловит плывущий взгляд друга и мягко хлопает того по спине. – Но я рад за тебя, Харыч. Бля! Реально рад! Познакомишь? – Шуточно подмигивая и откидываясь на подушку мягкого плетёного кресла.

- Обойдёшься! – Захар подмигивает в ответ и поднимает свой стакан. – За встречу?

Спустившись вниз и захватив с собой непочатую бутылочку горячительного напитка, Игорь вновь вернулся на полюбившийся ему балкон. Предусмотрительно закрыв за собой дверь и подперев её крепким стулом. Вот теперь точно никто ему не будет мешать.

Спустив пар, и тут же спровадив девчонку, Гарик ещё полчаса втыкал в чистое небо, в надежде, что заснёт. Но сон так и не шёл, будь он неладен. Поэтому сейчас вся надежда была на… бренди!

Снова усевшись на софу тёмно-синего цвета и покрутив перед глазами бутылку, парень внимательно изучил этикетку. И только потом блондин с важным видом откупорил её и огляделся по сторонам. Про стакан он и не подумал…

Обхватив стеклянное горлышко губами, парень сделал небольшой глоток и улыбнулся, почувствовав, как жгучая жидкость прошлась по его горлу, припекая.

Интересно, если ему отсосали, это считается изменой? Да и вообще? Да, он в надежде, что Марго одумается и у них всё наладится. Но ведь на данный момент они не пара? Рита поставила точку. Для него это точка в запятой. Нет, скорее, многоточие. Но Гарик позволяет ей думать, что это точка. Да и он ведь не монах! Конечно же, у него была мысль, что воздержание в данном случае сыграет ему на руку. Но ведь и гарантии, что они вновь сойдутся, тоже нет.

Это палка о двух концах. Злость разъедает его изнутри. Она жрёт его, откусывая по маленьким кусочкам и с аппетитом смакуя его плоть. А он жрёт всех, кто его окружает. Отчаянно цепляясь за свои предрассудки и за отголоски здравых мыслей.

Глоток за глотком, блондин приходит к тому же состоянию, в котором шёл на этот балкон в первый раз.

Телефон в кармане вибрирует и Игорь неуклюже вытаскивает его и тут же роняет. С тихим матом поднимает железяку, и смотрит на экран, слегка прищуриваясь, будто боясь растерять буквы.

«Кира»

Сорян, Кирюша. Я не в состоянии…

Сбрасывает и кладёт трубку рядом.

Башка пухнет от наболевших разговоров с самим собой, и, кажется, что вот-вот лопнет. И все его дурные мысли противной жижей растекутся по стенкам этого балкона. Блядь!

Цепляет пальцами телефон и набирает номер, который знает наизусть.

Возьми трубку, Рита! Возьми же! Каждый раз повторяет эти слова, словно мантру, блять! Только результата никакого нет.

Психует и поднимается только затем, чтобы засадить кулаком по ни в чём неповинной стене. Боль неожиданно вырывает его из плена агрессии и парень резко оседает прямо на тёплых пол, не успевший остыть после жаркого дня.

Почти нажимает на сброс, как чувствует короткую вибрацию в руке и её короткое «Да?».

Сука. Будто лёгкие выплюнул.

- Я слушаю. – Снова раздаётся её голос, и Гарик делает глубокий вдох. – Игорь?

- Я просто сейчас в ахуе от того, что ты соизволила взять трубку. – Первое, что срывается с его языка.

- Если ты позвонил только для того, чтобы продемонстрировать мне своё остроумие, то я повешу трубку. – Сразу ставит Гарика на место, не дав сориентироваться и придумать что-нибудь получше.

- Где ты, Рита? – Задаётся вопросом и сейчас же озвучивает его. Потому что слышит громкую музыку в трубке. Такую громкую, что она даже перебивает ту музыку, что играет здесь, на вечеринке Кирилла.

- Это не твоё дело, Игорь. – Говорит, будто ядом плюётся, и у блондина тут же возникает желание подрезать этот её чёртов острый язык.

- Рита. – Сжимая пальцы свободной руки в кулак и глядя, как по костяшкам стекает кровь, и капли медленно стекают к локтю. – Просто скажи мне. Я же узнаю…

- Вот и узнавай! – Небрежно бросила и повесила трубку.

- Рит… - Не сразу поняв, что девчонка отключилась. – Рит? Рита?! – Отводит телефон от уха и смотрит на экран. – Блять! Сука! Сука! – Рывком поднимается и вытирает кулак об футболку.

Сколько, блять ему ещё нужно бегать за этой рыжей стервой?! Сколько ещё раз ему нужно извиниться? Сколько ещё раз она будет вытирать об него ноги! Сестра Захара? Херас два он будет учитывать это, когда доберётся до неё!

Засовывает трубку в карман и отбрасывает хренов стул, что так не вовремя подпирал хренову дверь…

Спустился и дошёл до ворот. Никто и внимания не обратил. Да, в принципе, кому сейчас какое дело? Все в своём собственном угаре веселятся на полную катушку. А он заебался. Устал. Сжимая в руке телефон и ключи от автомобиля, блондин тихо покинул территорию большого дома, оставшись незамеченным. Улыбнулся, вспомнив, что на заднем сиденье у него завалялась ещё одна бутылка, и нажал на кнопку брелока, сняв машину с сигнализации.

День с самого утра ничем не радовал. Утреннее напряжение сказалось на последующем настроении. И ближе к вечеру, Варя уже без всякого желания и энтузиазма собиралась на праздник брата. Как говорится, улыбку натянула и пошла.

Папа весь вечер подозрительно поглядывал на дочь, а та, в свою очередь, чувствуя что-то неладно, старалась держать лицо и ту самую улыбку. Всё же хорошо? Так ведь? А она глупостями занимается.

Соберись, Варя!

Днём пару раз звонила Алексу, но парень не отвечал. Лишь пару часов спустя написал, что он на работе и там у них полный завал. Что перезвонит, как только сможет. По всей видимости, так и не смог.

А ещё она ждала. Саму себя пугалась и постоянно проверяла свой телефон. Признаться себе боялась, что ждёт весточки не только лишь от Алекса. Но он не звонил и не писал. Как уехал утром, так и затих. Чем он занят сейчас? Что делает? Где и с кем проводит этот вечер?

Ловила на себе заинтересованные взгляды мамы каждый раз, когда заглядывала в телефон и то ли с разочарованием, то ли с облегчением откладывала его на стол. Ближе к полуночи все гости выпускного начали собираться восвояси. Праздник закончился торжественным салютом, и Варя осознала, что за весь вечер она с братом практически не говорила. Сергей почти всё время был в компании друзей-одноклассников. Он станцевал со своей сестрой один танец, во время которого не забыл льстиво отметить, что его сестра красавица, и его друзья на неё засматриваются. А он, самый настоящий Д’Артаньян, сказал, что сломает руки тому, кто к ней приблизится! Это были несколько минут, когда девушка, забыв обо всём, весело запрокидывала голову и от души смеялась.

Отпустив выпускников догуливать ночь и встречать рассвет, все гости разошлись, оставляя себе на память множество селфи с пока ещё относительно трезвыми виновниками торжества.

В такси, девушка незаметно для себя, положила голову на колени матери, что тёплой рукой перебирала её тёмные пряди и напевала какую-то песню из детства. Стало так спокойно и хорошо. Хотелось провалиться в бездну из воспоминаний. Закрыв глаза, ленты из обрывков прошлого засеменили под закрытыми веками, составляя большой и яркий калейдоскоп. Бабушкина дача. Большой яблоневый сад, в самом центре мангал и скамейки из срубленных деревьев для семейных посиделок. Ночь. Такая звёздная. Такое небо в городе не увидишь. Миллионы рассыпанных светил мерцают перед детскими глазами и манят своей загадочностью.

«Сезон зведопадов! Нужно загадывать желания!» Произнёс папа и накидываетнул на её маленькие плечи свою куртку, укутывая пятилетнюю дочурку в прохладную августовскую ночь.

И она загадала. Заметила короткую вспышку и летящий огонёк. Закрыла свои большие зелёные глазки и загадала.

Музыкальную шкатулку. Такую, как показывают в мультиках. С танцующей балериной под музыку Шопена. Белую. Или нежно розовую. Папа тогда сказал, чтобы никому не рассказывала о своём желании. И тогда оно непременно сбудется. Нужно лишь подождать. И Варя ждала. Ждала и помнила об этом до двенадцати лет. А когда поняла, что всё это сказки, и что ждать ей нечего, то рассказала об этом маме. Та лишь улыбнулась и сказала, что нужно подождать ещё совсем чуть-чуть…

И ровно через неделю девочка обнаружила на своём столе шкатулку. Не совсем белую и не совсем розовую, и играл там вовсе не Шопен. И, конечно же, в двенадцать лет ребёнок уже достаточно сообразителен для того, чтобы умножить два на два.

Нет, конечно же, она была рада! Дарёному коню, как говорится, в зубы не смотрят. И поставила шкатулку на видное место, чтобы сделать маме приятно.

Следом за звёздной ночью в памяти проносится парк аттракционов. Они с семьёй все вместе поехали в столицу. Специально, чтобы отдохнуть и развлечься в парке. Ей было лет семь. Аттракционы она помнит частично, но просто огромная сахарная вата, которая, казалось, была больше, чем сама Варя, запомнилась надолго. Такая сладкая и такая большая! А потом она потерялась. Пока уплетала эту сладость, сама не заметила, как пошла в другую сторону, за совершенно другой женщиной. И в итоге, вся в слезах, выкинув оставшуюся вату в ближайшую урну, девочка звала свою маму.

Этот страх она запомнила навсегда. Счастье, резко сменяемое паникой. Маленькое сердечко, готовое остановиться. Слёзы, нахлынувшие так неожиданно, что ребёнок не успевал их вытирать. Никому не нужная. Словно никто не обращал внимание на заплаканного ребёнка, посреди оживленного парка.

- Чего ревёшь, как белуга? – Немного грубый голос заставил Варю успокоиться. Всего лишь на пару секунд. Задрав голову, она увидела мальчишку. Взлохмаченного и недовольного. Лет десяти-одиннадцати. – Потерялась что ли?

Варвара всхлипнула ещё раз, перед тем, как снова, набрав в лёгкие побольше воздуха, зареветь. Ещё горше и ещё громче.

- Вот же ж… мелочь! – Пацан сморщился от громкого плача. – Пошли! – Схватил её за руку и тут же отпустил, брезгливо глядя на свою ладонь. – Фу, блин! Сопливая! – Вытащил из кармана штанов чёрный носовой платок и вытер им свою руку. – Пошли, говорю! – В этот раз мальчик взялся за её рукав и потащил за собой.

А Варя, слегка успокоившись, плелась за мальчуганом, зачарованно глядя на тёмный затылок со слегка вьющимися волосами. Он шёл быстро, временами оборачиваясь и посматривая на мелкую зарёванную девчонку, что тащилась за ним, не поспевая из-за своих маленьких шажков.

Они прошли совсем немного, прежде чем остановиться возле женщины в униформе работника парка.

- Вот! – Резко гаркнул пацан, выпуская Варин рукав и подталкивая к тётушке с выбеленными волосами. – Она потерялась! Ревёт, как корова, а никто и не видит!

Взрослая барышня начала охать и причитать, обхватив маленькую Варю своими полными руками. И ей было неприятно. Ей хотелось, чтобы мальчик снова держал её за рукав, чтобы не отпускал её до тех пор, пока не найдутся её родители.

- Дарю тебе твои сопли! – Он сунул напоследок ей в кулачок свой мокрый носовой платок. – И не реви так больше! А то на сморчок похожа!

И ушёл. Толкнул по-ребячески в плечо ещё одного мальчугана, которого Варя и не заметила сразу и они ушли, хохоча и мелькая в толпе людей тёмным и светлым затылками…

Мягкое нежное прикосновение к щеке, выкинуло Варю из полудрёмы и девушка подскочила на месте. Взглянула на удивлённую маму.

- Мы приехали к дому, соня... Просыпайся. – Заправляет дочери выбившуюся прядь за ухо. – Ты же не собираешься продолжать спать в такси?

Отличная звукоизоляция в квартире могла позволить Горькому не беспокоиться о том, что он кого-то потревожит.

«Времена года» Вивальди сменяли друг друга, заставляя брюнета то и дело прикрывать глаза и дирижировать свободной рукой в воздухе. Во второй руке парень держал стакан с виски и изредка прикладывал его к губам. Пригубив в очередной раз, Антон шикнул и одёрнул руку.

Из разбитой губы до сих пор сочилась кровь, которую он не хотел останавливать. Похер. Промокнув алую жидкость краем футболки, Горький отставил стакан и покрутил в руках телефон. Написать ей? Или, быть может, позвонить? Сколько время? Половина четвёртого утра. Не рано? Или…

Снова отбросив телефон, Антон убавил громкость музыки и встал с широкой кровати.

Кажется, он сломал руку. Кисть. Во всяком случае, она опухла. Но…

Если бы не его кисть, то тогда это была бы рожа этого недотёпы. А это уже стало бы проблемой. Гадёныш вовремя увернулся, и Антон врезался кулаком в твёрдую поверхность тротуарной плитки. Сука! Это было больно, однако. И, кстати говоря, брюнет не собирался сегодня махать кулаками и применять физическую силу. Доктор Норманн почти убедил его в том, что это не самый действенный метод. Но…

Этот Алёша начал первый. Детский сад, честное слово.

Парень подкатил глаза и открыл воду в душе.

Этот Алекс решил, что если нападёт первым, то выиграет в схватке за счёт эффекта неожиданности? Придурок.

Да, Горький умеет бить словами. Хлёстко, наотмашь. Выворачивая внутренности человека, даже не прикоснувшись к нему. Чем и не преминул воспользоваться сегодня. А у Алёши, по всей видимости, словарный запас скудненький, да и весомых аргументов ему не хватило. Вот и полез мальчишка в драку. Зачем, спрашивается? Ведь и дураку ясно, кто сильней, хитрей и умней. Да и собственный опыт, парню не помог…

А рука… Горький сам виноват. Пошёл на поводу у эмоций. Теперь страдай.

Алёша помятый немного. Но это лечится. Ничего с ним страшного не произойдёт.

А если будет выёбываться, Антон ему мигом крылышки подрежет. И дальше третьего курса пацан не улетит. Так и будет всю жизнь свои перья распускать в сраном кафе за барной стойкой.

Встав под тугие струи воды, Горький почти захлебнулся воздухом. Ощущая на горячем теле холодные капли, парень зажмурился и уперся ладонями в стенку душевой кабины. Шикнул снова, почувствовав давление на больной руке, и опустил её.

Надо немножко поспать. Засунуть все лишние мысли в задницу, и попробовать хоть немного вздремнуть.

С утра к нему обещал наведаться отец, которому уже доложили, что блудный сын приехал домой. И папа будет крайне недоволен внешним видом своего чада. Брюнет на секунду даже представляет его выражение лица. Эти раздувающиеся ноздри и хищный прищур.

«Что ты уже натворил, Гадёныш?!»

Антон ухмыляется и прикладывает пальцы к губе.

М-да, папочка… Я весь в тебя.