Неделя на ликвидацию

и вареньями (а ведь они заботливо приготовлены Светой...) и уложил на лед уже начавшее твердеть тело Светланы. Прикрыл тело еще одним слоем пленки и закрыл погреб, который расположился на самом краю участка и для неискушенного зрителя представлял почти бесформенную кучу земли, а вход был замаскирован обрывками полиэтилена и сухими ветками. Воры, несколько раз наведывали дачу,

но погреб не трогали - просто не находили.

Вернувшись домой, Павел наметанным взглядом заметил, что кто-то побывал здесь в его отсутствие. Какие-то неуловимые на первый взгляд мелочи заставили его насторожиться. Он начал детальный осмотр. В столе он обнаружил конверт с чужими деньгами и одной тысячи не хватало. Вряд ли вор был настолько благороден, чтобы взять только половину, это еще больше встревожило Павла.

Нашлись и другие приметы - один из ящиков стола был заперт (Павел так никогда не делал), Бумаги были сложены аккуратными стопками (обычно они находились в беспорядке, известном только самому Павлу) и другие мелочи.

Он тщательно просмотрел бумаги. Кое-чего недоставало - исчезли все документы по сделке с датчанином - договоры, вся переписка с зарубежными банками и компаниями, различные факсы, причем даже личные... Хотя ему было ясно с самого начала, что работали не профессионалы, теперь он убедился здесь орудовали люди Аркадия. Но ведь это только копии, оригиналы были и у него, хотя среди этих бумаг попадались личные письма, которые касались только его. Значит Аркаше понадобилось изъять все, что хоть как-то относилось к этой сделке.

Он проверил замок - никаких следов отмычки или подозрительных царапин. Ключ или подобрали (что редко, но случалось в практике) или кто-то сделал слепок. Обычно домашние ключи он хранил отдельно от служебных в кожаном чехольчике и таскал в левом кармане брюк или куртки (пиджаки он ненавидел и надевал только по обязанности) и обычно ключи никогда не забывал нигде и ни разу в жизни не терял. И сейчас они мирно покоились в кармане. "Думай",вспомнился совет Командира. Он достал сильную старинную лупу, которую приобрел по случаю у старика-пенсионера на рынке, стал методично изучать поверхность ключей. Слепок должен был сделан недавно и хоть какие-то следы должны же остаться! Есть!

В конце продольной прорези одного из ключей (обычно ключ не до конца входит в замок) остался едва заметный кусочек чего-то, напоминающего пластилин. На втором ключе - тоже самое. Думай, вспоминай...

Память начисто отказала ему что-либо вспомнить про ключи, вспоминались какие-то мелочи, о которых он и не мечтал вспомнить, но о ключах - ничего. Внезапно он подумал о Наташе. После всего случившегося в офисе он буквально приказал ей несколько дней, по ее усмотрению оставаться дома, развлекаться, валяться до обеда в постели или на диване, словом, отвлечься от того потрясения, которое ее нежданно застало. В записной книжке он нашел ее адрес и телефон, но, услышав гудок, вспомнил о том, что его линия вероятнее всего прослушивается и положил трубку.

Выйдя из двора, Павел осторожно, тщательно огляделся: ни одной подозрительной машины, никого, похожего на топтуна, никто не бросился к телефону-автомату. Поначалу все чисто. Это ничего не значило, его могли ожидать на всех возможных направлениях и подальше от дома. Павел применил стандартный метод - он со скучающим лицом постоял на остановке троллейбуса, подождал "своего" и впрыгнул, когда двери уже начали закрываться. Через заднее окно он не заметил, чтобы к троллейбусу пыталась пристроиться машина. Через остановку он вышел и направился в метро - хвоста не было.

Он не знал, чем занимались в это время ближайшие помощники Аркаши, а прежних топтунов из-за их бездарности Аркадий, видимо, использовать не захотел. Павел был на его крючке и сидел крепко, такую леску ему не перегрызть... Потому Павел и получил относительную свободу. В метро он тоже дважды пересаживался из поезда в поезд, но безрезультатно - слежки не было.

Наташа открыла ему дверь, даже не поинтересовавшись, кто там. Павел вошел, тщательно закрыл оба замка и накинул цепочку. Наташа, ошеломленная неожиданным визитом шефа и ее кумира, недоуменно наблюдала за его манипуляциями. Павел наклонился, чтобы запечатлеть дружеский поцелуй на ее бледной щеке, но в ответ она обвила его шею руками и со всей своей нерастраченной страстью впилась в его губы, но Павел не смог ответил тем же...

Боязнь пошлости отношений шефа и секретарши, и природная робость в отношениях с женщинами, результаты которой он прочувствовал на собственной шкуре, сдерживали его растущее чувство к Наташе - от простого любования ее внешностью, до скрытой симпатии и, наконец, обычной любви. Один поцелуй в прихожей ее однокомнатной квартиры все поставил на свои места. Только теперь все

изменилось - Светланы не было. В бледно-голубом, почти прозрачном халатике, без макияжа и уложенной прически она была во сто крат прекраснее той элегантной молодой женщины, которую он ежедневно видел на работе. За этот короткий миг они поняли, ощутили все то, что копилось так долго и потому молча прошли в

комнату и уселись в уютные кресла напротив друг друга. Наташа поставила перед ним пепельницу, понимая, как важна ему сейчас сигарета... Это тронуло его и он отвернулся, якобы ища сигареты, чтобы не показать ей своего лица, на котором смешалась жесткость и нежность к этой женщине.

Он не смог в эти первые минуты сказать ей жестокую правду. Наташа тоже закурила его любимого "Кэмела" и закашлялась.

- Крепковаты для меня...

Первые слова были сказаны и Павел осторожно, чтобы не напугать девушку, кратко изложил последние события. Подробности и возможные страшные последствия ей было знать ни к чему, зачем тревожить до времени?

- Паша, при виде тебя вот так, рядом, у меня кружится голова. Я не верю, это, видимо, сказка. А прилягу, а ты посиди около меня. Если бы ты знал, сколько раз по вечерам я мечтала, чтобы так когда-нибудь было.

Она бросила недокуренную сигарету и улеглась на тахте, укрывшись пледом. Павел смотрел на нее и его переворачивало от сознания, что ему придется сказать о гибели Светланы. Пока она была жива, все было в его власти, но сейчас все отошло, отдалилось куда-то в небытие. Сейчас душа его была пуста, а разум работал, как компьютер, просчитывая варианты уничтожения этих подонков. Он не должен допустить ни единой ошибки, но единого промаха, иначе..

- Наташа, милая, дорогая моя, честно скажу тебе, что я просто счастлив, как мальчишка, которому на день рождения подарили желанный подарок. Этот подарок - ты и он самый дорогой для меня.

Павел замолк, чувствуя отвращение к самому себе за то, что будет сейчас по существу допрашивать любящую его женщину.

- Наташа, прости, но я хотел бы кое о чем спросить тебя... Не думай, что все, что с нами происходит - неправда или игра, но на карту поставлена моя жизнь и возможно близких мне людей. Скажу только - на меня вновь напали какие-то типы, мне угрожают и это очень серьезно. Пропала моя жена - вот уже более двух дней

я ничего о ней не знаю. Такое бывало и раньше, но в связи со всем остальным, это выглядит подозрительно. Кроме того, в ящике стола дома я нашел конверт с тысячью долларов. Деньги не мои и там должно быть два "куска". Кроме того, пропали все копии моей переписки по химической сделке. Следов взлома замка я не нашел. Остается одно - кто-то сделал дубликаты ключей. Вспомни, пожалуйста, может ты видела, как я где-то оставлял свои ключи или наш офис был открыт долгое время, а нас там не было... Любая деталь важна.

Наташа даже вздрогнула от слов Павла. Все ее существо пребывало в состоянии эйфории от близости любимого человека, а он, оказывается пришел узнать какие-то подробности. Но вдруг это чувство мгновенно пропало - ведь ее Павлу угрожает опасность и она от волнения даже привстала и села на тахте, закутавшись пледом. Она перебирала последние несколько недель день за днем. Ни

чего не получалось.

Вот оно! Светлана вспомнила, как примерно неделю назад Павел ждал какого-то иностранца и вспомнил о папке, забытой им дома на столе. Павел тогда попросил взять его машину и быстро сгонять к нему домой за этими нужными документами. Он позвонил домой - молчание: "мадам" вернулась весьма поздно и могла отсыпаться, не слыша звонков или просто отключила телефон. В случае, если "мадам уже встали", попросить ее отдать папку, если "мадам уже ушли", открыть дверь и забрать папку самой. Наташа управлялась с машиной весьма лихо и буквально через пятнадцать минут папка была в офисе, а Павел, сухо поблагодарив Наташу, продолжил нудные переговоры, забыв попросить ее вернуть ключи.

В это время в приемную пришел молодой человек по объявлению - фирме нужен был опытный программист. Наташа усадила его на стул в своей крохотной приемной и занялась своей текущей работой с компьютером - накопилось много корреспонденции, заодно пропуская мимо ушей сомнительные комплименты и предложения поужинать вместе. Как раз в это время ее попросила заглянуть к себе бухгалтер - что-то там надо было уточнить. Наташа сочла невежливым

выставлять за дверь молодого человека и пошла в бухгалтерию с какой-то бумагой. Отсутствовала она минут десять, не более. Но ключи! Постеснявшись передавать их Павлу в присутствии посетителя, она положила их на видном месте, чтобы не забыть вернуть при первой возможности. Да, ключи лежали примерно десять минут в пустой комнате и там был этот молодой человек...

По описанию Наташи он был довольно симпатичный, высокий, со светлорусыми волосами. Павлу сразу припомнились молодчики из кафе. Один явно подходил под описание...

Но Наташе знать об этой стычке было не обязательно и он оставил догадку при себе. Парнишка не мог точно знать, к каким замкам эти ключи, и сделал слепки со всех. Все-таки разобрались, сволочи. Павел и не заметил, что начал мыслить вслух и очнулся, когда увидел недоуменно-испуганный взгляд Наташи.

- Прости, моя родная, задумался. К сожалению, мне нужно бежать. Помни мои правила - никому дверь не открывать, если ты не знаешь этого человека, да и то, проверь, через глазок. Цепочка - обязательно, это даст тебе время вызвать милицию. Может они и приедут...

Павел бережно поцеловал ее глаза и решительно пошел к двери. Он спустился по лестнице, не пользуясь лифтом - никого на площадках не было. Выйдя из подъезда, он быстро остановил частника и поехал домой - ему нужна была связь с Командиром. "Гольф" он оставил в нескольких кварталах от дома, (его заберет Малыш), пересел в свою машину, попетлял по городу и, не заметив слежки,

остановился в глухом переулке, отлично просматривающемся с обеих сторон, у телефона-автомата.

- Это Джеймс Бонд. Как дела, старина.

Командир, видимо, дежурил у телефона.

- Ты мне нужен точно через два часа. Заберешь меня у кафе, где мы любили пить пиво. Конец связи.

"Точно два часа" означали двадцать минут, а кафе означало одну торговую точку, давно уже не работавшую. Даже при отсутствии слежки, в чем Павел был почти спокоен, ему следовало поторопиться. Он нажал на газ и осторожно, соблюдая все до единого правила, покатил к месту рандеву. Не дай Бог, какой-нибудь особо бдительный гаишник вздумает проверять его документы - это потеря

времени и все полетит насмарку. Все обошлось. Не успел он притормозить, как Командир ужом проскользнул в машину и сел, забившись в кресло так, что со стороны можно было увидеть лишь его неизменную шляпу. Он вынул записную книжку, вырвал лист и написал: "На Логойское шоссе. По дороге ничего не говорим, я не уверен но чем черт не шутит, вдруг они засадили тебе в тачку "жуч

ка". После потолкуем."

Они шли по "логойке" довольно быстро, потом Павел сбавил скорость и наконец остановился. Они вышли из машины, Павел спустился с небольшой насыпи и стал высматривать следы, потом уверенно пошел к лесочку метрах в пятидесяти от дороги. Здесь он тоже стал напоминать фокстерьера и чуть ли не нюхал землю на четвереньках. Наконец встал и показал на внешне ничем не приметное место.

- Здесь они закопали своего. Я его прихватил в бане. Светлану они убили вчера ночью. Она у меня на даче..., в погребе. Пусть пока никто не знает об этом.

Командир, при всей его невозмутимости, вздрогнул. У Павла в голове творилось невообразимое. Он уже говорил о своей жене, как будто докладывал о потерях после боя. События затмили всю тяжесть смерти жены, пережившей слишком много, и которую он любил даже сейчас, хотя это чувство скорее напоминало жалость и милосердие.

- Что будем делать? Ввязывать в это дело милицию?

- Нельзя, у них много будет вопросов к тебе, а у этих есть свои люди и там, причем на самом верху, так что ты же и будешь убийцей, скажем от ревности. Ее надо увезти, мало ли они что еще придумали. Мы с Малышом перевезем ее ко мне на дачу, у меня там тоже погреб сделан по-старому, со льдом - а пока пусть побудет у тебя. Никуда не заявляй о пропаже жены. В конце концов она могла просто сбежать от тебя, уехать черт знает куда и все. Нет, милиция для нас не подходит.

- Но есть же там наши люди, верные, честные.

- Есть, но будут до старости ходить в майорах за свою честность, а тут станут действовать шишки покрупнее. И ребят подставим и результатов не добьемся. Все они проделали на даче у Гриши, так что он теперь его хозяин тоже завяз по уши, значит это место временное, они захотят уничтожить малейшие следы. Мы загоним их в тупик, если они не найдут тело - они запаникуют.

- Маячок и "жучок" у Аркаши работают, как часы, а над "опелем" я поработал, как раньше бывало. Теперь задача заставить их за мной погоняться. Я уже приметил подходящий участок. Лучше сделаю днем или в ранних сумерках, чтобы они, не дай бог, меня не потеряли.

- С тачкой все нормально? Теперь надо выкурить их из лежки... Малыш уже стоит с фургоном в километре отсюда. Ты и не заметил? Стареешь... Мы заедем по лесу, там есть проселок и через два часа будем у меня на даче. За это не беспокойся. Твое дело - выманить этих подонков. Оставляю, что ты просил - ну и работку ты мне задал! Остановишься у фургона, Малыш тебе все перебросит.

В машине не разговаривали. Павел неотрывно думал о Светлане, а Командир тоже молчал и быстро покинул машину, увидев на обочине обшарпанный "рафик". Малыш без разговоров вытащил два здоровенных армейских грузовых мешка и, кряхтя, втиснул в багажник БМВ. Командир бросил на правое сиденье спортивную сумку.

Павел погнал, не замечая скорости, но потом опомнился и взял себя в руки. У него вновь похолодели пальцы - признак приближающейся опасной схватки. Не отрывая одной руки от баранки, другой он открыл сумку, оставленную Командиром. Да, Командир есть Командир, позаботился обо всем, что просил Павел. В этом он убедился, открыв сумку. Здесь было все необходимое на первый случай, а в сумках - все остальное. Командир не пожалел ничего другу! Павел

закинул сумку на заднее сиденье. На самой окраине он достал устройство, изменяющее голос и пошел в ближайшей телефонной будке. Район глухой и посторонних праздношатающихся не было видно. Павел пристроил приспособление и набрал секретный номер Аркаши.

- Аркадий Васильевич, не пугайтесь, это звонит друг. Я, вы сами знаете, откуда и мы кое-какие разговоры прослушали. Еще раз говорю, я ваш друг и беседую по приказу своего начальника. Имен не называю, возможна прослушка. Мы проверили ваши машины - ваша чистая, а вот "опель" заминирован. Кто-то зол на ваших ребят. Но работа дилетантская и мы не стали вмешиваться, думаю, что вы сами без труда справитесь. Осторожнее и не суетитесь, ситуация под нашим контролем.

Сегодня ваш приятель едет в три часа куда-то в сторону Логойска, может быть информация пригодится. Хорошо бы он туда не доехал...

Павел резко оборвал разговор, отсекая вопросы. Было около двенадцати, времени еще было достаточно. Аркаша срочно начал вызванивать Гришаню.

- Ты спишь или работаешь? За что я тебе такие бабки плачу?

- В чем дело, шеф, все как договаривались, в полном ажуре. Концы в земле, до Страшного суда не найдут. А бабу я из под земли достану.

- В полном ажуре? Из под земли он ее достанет, а может тебе половину Беларуси перекопать придется. А ты знаешь, что твой "опель" этот тип вычислил и заминировал? Мне сообщили, там ничего серьезного, Влад разбирается в таких игрушках или еще кого прислать?

- Вадим у вас на даче дежурит, а вот Влад пусть подкатит ко мне и мы на такси рванем.

- Ты мне дом не рвани, осторожно действуйте, этот Паша мастак на все руки. Но все сделать к трем часам - он выезжает в сторону Логойска. Информация стопроцентная, надо посмотреть, куда и к кому он намылился. У него там явно есть кто-то, может и бабу где-то там спрятал. Мне подсказали, чтобы он никуда вообще не доехал, но мне пока он нужен живым, понял, ублюдок? Сам возвращайся в город и обеспечь алиби, бабу какую приведи... Из квартиры ни на шаг. А за ним пошлешь Влада и еще кого-нибудь - вызови с базы. Они ребята настоящие, не то, что вы, раззявы сраные. У них под носом бабу увозят и человека, как слепого котенка топят, а они ушами хлопают. Так что подключи одного с базы, тот

не упустит нашего дружка. Уяснил?

- Все о-кей, шеф, выезжаем. Влад кое-что смыслит в этих штуках...

Дверь в гараж они открыли вручную, проверив все соединения в запорном устройстве. Чисто. Подошли к "опелю".

Гришаня выругался:

- Какого хрена он к нам прицепился, подумаешь, слегка вмазали ему, поучили уму-разуму. Так сразу брался бы за шефа, он всему голова. С женой мы облажались, тут шеф прав, но мы этого типа прихлопнем, так на него же и навесят. Дело-то глухое, а ментам все равно, на кого списывать...

Осторожно спустившись в яму под машиной, Влад фонарем стал сантиметр за сантиметром осматривать машину. Ничего. Вдруг ему почудилось, что он заметил тонкий кусочек синего провода, спрятанного за выхлопной трубой. Он подлез сбоку и увидел то, что искал - к баку скотчем намертво были прилеплены два тонких желтых цилиндрика. От них шел тончайший, синего цвета провод, тя

нувшийся куда-то к приборной доске. Влад, боясь коснуться провода, обнаружил, что он подсоединен к кондиционеру. У него похолодело внутри одно нажатие кнопки и смерть: взрывчатка и бензобак в доли секунды превратят машину в кусок пылающего железа и пластика. Влад еще и еще обследовал и днище, ища запасные провода, проверил моторный отсек и приборную доску.

- Чисто. Хитро придумал с кондиционером - и выскочить не успеешь...

С холодеющим сердцем он перекусил провод. Тишина показалась ему громом оваций - какой он молодец. Дальше остались пустяки - острым ножом он осторожно обрезал скотч, проверил нет ли н здесь ловушки, потом отсоединил два цилиндрика, на которых были стандартные надписи - "Динамит. Взрывоопасно.Хранить в сухом месте, оберегать от ударов. Срок годности..."

Гришаня дал волю чувствам.

- Ну, теперь, сука, ты никуда от меня не денешься. Плевать я хотел на шефа и его деньги. Я сам убью эту сволочь и мучаться он будет еще получше своей любимой женушки...

Он еще долго матерился, сам себя заводя, не сознавая, что его истерика вызвана страхом за свою драгоценную шкуру, каждый сантиметр которой он очень любил. Потом взглянул на часы - время еще было. По телефону он связался с одним из секретных ребят Аркадия (ни одного из них он в глаза не видел), но один из них тихо и скромно жил на квартире в Минске - только через него была

связь с базой. Гришаню злило такое недоверие шефа, но он предпочитал помалкивать на эту тему.

Он набрал номер и передал приказ шефа. Наемник был краток и ограничился одним словом в ответ: "Буду". Гришаня выругался и повесил замолчавшую трубку телефона. С замиранием сердца Влад включил зажигание. Мотор новенького

"опеля" заработал, как швейцарские часики - ритмично и тихо. Пора было на отправляться на условленное заранее место, забрать наемника и идти на перехват. Шеф сообщил, что информация стопроцентная, потому они не стали маячить у дома клиента, а стали на обочине шоссе, слегка запачкали номера (на ходу не разберешь) и стали ждать серый БМВ.

Павел тоже сделал кое-что со своими номерами: поверх старых он резиновым клеем налепил новые с теми же буквами и цифрами, но перепутанными. Слегка протер их грязной тряпкой - только вблизи можно было разобрать подделку. В командирской сумке он нашел "вальтер" "Комбат спешиал" с глушителем и сунул его за обшивку сиденья. Нашлись в сумке и наручники. Их он сунул туда же, авось

пригодятся. Взглянул на часы - если приманка сработала, они его уже где-то поджидают. Он увидел "опель", но не был уверен, что это не простая случайность. "Опель" начал преследование, держась однако на солидном расстоянии. Значит, просто решили выследить, куда я направляюсь, а не предпринимать решительных действий. Хотя, посмотрим, может это очередной трюк. С удовлетворением Павел отметил, что затемненные окна "опеля" были закрыты. Что ж, ребята, поиграем в игры и посмотрим, кому выпадет фишка!

Приближался нужный поворот, дорога была почти пустой (не дачный день) и Павел слегка добавил скорости, обойдя два "фиата"-близнеца, "опель" последовал его примеру. Когда "фиаты" отстав, скрылись за поворотом, Павел придавил педаль газа.. Обрадованные такой свободой, шесть цилиндров взревели и Павла втиснуло ускорением в спинку кресла. "Опель" тоже выскочил из поворота и, заметив, что клиент пытается уйти, резко рванул за ним. Влад только усмехнулся, видя попытку старого БМВ уйти от "Опеля". Скорость все возрастала и Павел с трудом вписал машину в длинный поворот. "Опель" прошел его играючи и стал нагонять БМВ. Только теперь Павел ласково погладил руль машины и дал полный газ. Машина легко набрала сто шестьдесят и "Опелю" придется сделать то же са

мое...

Обе машины неслись в почти в полукилометре друг от друга и Павел видел, что это расстояние сокращается. Он замер в ожидании, до боли всматриваясь в зеркало заднего вида. И увидел. В кабине "опеля" сверкнула желтая вспышка, тонированные стекла с клубами черно-желтого дыма разлетелись в разные стороны. "Опель" бросило к одной стороне дороги, потом развернуло поперек и он, визжа шинами, полетел с откоса вниз, переворачиваясь во всех направлениях, пока не уткнулся в довольно толстую березу. Еще через секунду взорвался бак и на месте машины вспыхнул чадящий факел.

Павел, сразу после первого взрыва, сбавил скорость и пока позволял поворот, наблюдал за бывшим "опелем". Потом он снял яркий свитер, оставщись в джинсовой рубахе, проехал еще километров пятнадцать и остановился у придорожного кафе, заказал "хот-дог", двойной кофе и бутылку "колы". Позевывая, нарочито небрежно достал пачку "Мальборо" (которые не терпел) и, с видимым удовольствием, вытянул ноги, отдыхая от дороги... Машину он загнал за кафе на малюсенькую стоянку и с дороги она была почти не видна. Выкурив пару сигарет, допил кофе, не торопясь завел машину и спокойно потянул в сторону города. Свернув на небольшой проселок, остановился, сорвал двумя движениями бумажные номера и тут же сжег их, растоптав пепел.

У места аварии притормозил, увидев милицейский "опель" и поинтересовался, что горит. Сержант махнул рукой.

- Уже сгорели... Такие, видишь ли, крутые, скорость им подавай, вот и не вписались в поворот. И как назло ни одного свидетеля, рабочий день, машин мало... Да вы проезжайте, а то тут скоро целая толпа зевак будет.

Павел послушно двинулся дальше. Его идея со скоростью сработала, а остальное - дело рук и знаний. Почти в полной темноте установить надежно контакт взрывателя на отметке 160! Да, не раз его охватывало холодным потом, когда при узком луче фонарика устраивал эту ловушку. Вряд ли милиция обратит внимание на лишний обгоревший кусочек латуни, тем более приборный щиток разлетелся

почти на молекулы, пластиковой взрывчатки там было немного, но это была "Си 4" и в закрытом автомобиле такой заряд, усиленный чашкой от велосипедного звонка натворил черт те что. Если эксперты не додумаются брать химические пробы состава обгоревших начисто обломков, то о пластике никто и не подумает. А чашка, кто ж знает, как она туда попала. Тут все чисто. Только вот сколько их было там - двое или кто-нибудь один? Но теперь это было уже не так важно. Павел и не подумал о том, что с ним (с ними?) стало. Он сделал работу на отлично, а это было главным.

.

Глава десятая

"Этот рассказ мне нравится. Но после него

меня будут мучить кошмары. Расскажи мне

что-нибудь веселое, Том.

- Хорошо, - сказал он"

Эрнест Хемингуэй,

"Острова в океане"

ОКО ЗА ОКО

Командир снял его сомнения одной фразой по радио.

- Один дежурит на даче. Шеф делает себе алиби - с утра с девочками и еще каким-то типом сидят в бане. Свидетелей сколько хочешь, не подкопаешься. Ждет сообщений. Никакой связи его с этим "опелем" нет - машина записана на подставное лицо. Гриша тоже обеспечивает себе алиби с какой-то девкой у себя дома - Бондаренко, дом 9, квартира 76, последний этаж. Выходы на чердак

открыты в первом подъезде и его собственном. У тебя полтора часа, не более. Жду у тебя на даче.

Павел вышел на улицу и набрал в таксофоне номер Наташи. Сейчас ему было просто необходимо услышать ее голос и ничего больше.

- Это я. Не называй меня по имени. У меня тут кое-какие дела, но вечером я приеду, можно?

- Милый, дорогой мой, я чувствую, что случилось что-то страшное. Приезжай, когда захочешь - я всю жизнь буду ждать тебя.

В горле Павла появилась сухость и он поспешил повесить трубку. У него было всего полтора часа. Машина стояла у подъезда. Павел развернул карту города - так и есть: район новый, дома стандартные, дворы забиты машинами и еще одна не вызовет никакого повышенного внимания. Павел погнал в пригород, где и находи

лась эта самая улица, неизвестно в честь кого названная именем какого-то Бондаренко. По дороге Павел безуспешно пытался вспомнить, что же этот Бондаренко такого героического совершил, но так и не вспомнил. Скорее всего какой-нибудь партийный функционер времен Ленина и Троцкого. Дом был угловой и Павел поставил машину, кое-как пристроившись во дворе примыкающего дома. Первый

подъезд был ближайшим. Павел взял небольшую, заранее подготовленную сумку, и направился к подъезду. Еще в машине он приклеил светлые усы, нацепил светло-русый парик с длинными волосами, натянул вязаную шапочку с надписью "Буллз" и стал похож на молодящегося хиппи. В подъезде никого не было и он благополучно добрался до верхнего этажа. Посмотрел наверх - петля для замка была распилена и только создавала видимость целой. Путь на крышу был свободен. Чья-то шаловливая ручонка постаралась и Павел даже догадывался, чья...

Через четыре секунды Павел был на крыше и аккуратно прикрыл за собой крышку. Сверху люк был огорожен небольшой будочкой, здесь же валялось рваное ватное одеяло - приют какого-то бомжа. Павел натянул поверх одежды эластичный черный комбинезон, опустил шапочку так, что осталась лишь прорезь для глаз, достал армированный кусок веревки и, пригибаясь, пошел к люку четвертого подъез

да. Проверил люк - то открылся свободно, на нем даже замка не было...

Улегшись на край поребрика крыши, он взглянул на гришин балкон. В этой комнате было тихо и темно, зато рядом орала Пугачева. Гриша забавлялся... Закрепив веревку так, чтобы ее можно было сдернуть, если понадобиться уходить другим путем, Павел неслышно скользнул вниз и присел на балконе. На фоне темного окна его мог заметить разве что сверхлюбопытный пенсионер, да и то с биноклем. Такие типы не редкость - любят подсматривать пикантные картинки в соседних домах. Но теперь думать об этом не было времени и смысла. Павел осторожно надавил балконную дверь и она неожиданно легко подалась - погоды нынче стояли теплые, а с профессионализмом, как давно заметил Павел, у Гришани было туговато. Из соседней комнаты сквозь вопли Пугачевой слышалось хихиканье женщины и игривые возгласы мужчины. Веселье было в самом разгаре. Павел раздумывал - присутствие женщины осложняло дело. Пока он стоял за портьерой, женщина, абсолютно обнаженная, выскользнула из соседней комнаты и направилась в ванную, послышался шум водяной струи и возгласы удовольствия. Гришаня, видимо, отдыхал после всех этих игр в кровати или просто не любил мыться. Скорее всего, решил Павел,- последнее. Наконец струя затихла и женщина, задрапировавшись полотенцем, показалась из ванной и остановилась перед зеркалом, поправляя свою слегка намоченную прическу. Павел больше не раздумывал - он шагнул из-за портьеры и обхватил женщину сзади одной рукой за талию, а другой накрепко зажал рот, потом развернул ее и повел в спальню. Ему было не по себе, что он использовал довольно подлый прием, прикрываясь человеком, причем совершенно невиновным в его несчастьях, но это было рационально, а значит было для него главным в этот момент.

В глубине души он все-таки рассчитывал на элементарную жалость Гришани. Все его надежды развеялись в прах, как только Гришаня увидел свою пассию, а за ней человека в черном. Он мгновенно вытащил из под подушки ТТ и всадил пару пуль в тело своей недавней любовницы. Павел быстро присел, прикрываясь ее уже мертвым, без сомнения, телом и третья пуля из ТТ опять угодила в него. Изо всех сил Павел толкнул женщину на не успевшего встать с кровати Гришаню и бросился вслед за ней. Мертвая женщина приняла четвертую пулю и свалилась поперек кровати, открывая сектор обстрела, но Павел успел преодолеть те два метра, отделявшие его от Гришани и схватить руку с пистолетом. Еще раз прогремел выс

трел, на этот раз в потолок. Пять - машинально отсчитал Павел. Осталось два или три. Свой "Комбат спешиал" он не хотел пускать в дело, у него были другие планы, но сейчас он был нужен позарез, чтобы успокоить этого обезумевшего от страха бандита. Левой рукой Павел выхватил из-за пояса пистолет и приставил глушитель к гришанину лбу. Тот мгновенно сник и медленно разжал пальцы.

ТТ выпал из его руки. Павел от души врезал детине по челюсти свободной рукой, потом слегка добавил по глушителем по затылку и Гришаня на время успокоился. Павел перевернул тело женщины - полотенце свалилось во время стычки. Она была красивой, если бы не кровавые дыры в груди и животе. И погибла ни за грош...

С трудом Павел вытащил тело Гришани из постели, приложил его ладонь к кровавому пятну на спине женщины, а затем плотно обнял вялой гришаниной рукой рукоять ТТ. Женщину он оставил лежать поперек кровати и потащил Гришаню в гостиную, оставив дверь в спальню открытой, чтобы не зажигать люстру. Головка у Гришани была крепкая - он уже минут через пять начал шевелиться и открыл

глаза. Правда говорить и орать он не мог - во рту торчало кухонное полотенце. Двигался он с трудом - руки были связаны другим полотенцем, а на ногах он обнаружил свои же ботинки. Шнурки ботинок были связаны между собой. От него несло перегаром за версту, а на столе стояла еще батарея разнообразных напитков.

На полу валялись разорванные женские трусики и наполовину располосованная дорогая комбинация. Видимо, любовники предпочитали не совсем обычный секс.

Павел ощущал, что у него очень мало времени и потому начал сразу, без обиняков.

- Ты убил мою жену, а теперь пристрелил и свою любовницу. Ничего, кроме вышки тебе не светит, шеф тебя из такой передряги вытаскивать не станет, наоборот, еще что-нибудь навесит, вроде покушения на меня. Так что не будем обременять государство лишними расходами. Оправданий у тебя нет, а я не суд, где хитрый адвокат будет доказывать, что ты невменяемый. Ты просто мразь,

зря переводящая кислород на планете. Чтоб тебе немного полегче было, я даже дам тебе выпить. Что предпочитаешь, у тебя такой выбор... Виски, джин, ром?

Гришаня замотал головой и что-то замычал.

- Тебе я слова не давал, только спросил, но понял, что предпочитаешь водочку. Сейчас я осторожно развяжу тебе рот, а ты будешь молчать, как рыба.

Павел вытащил кляп и поднес горлышко ко рту Гришани, тот замотал головой и попытался что-то сказать. Правда не успел - горлышко заткнуло ему рот и, чтобы не захлебнуться, он стал пить.

- Пожалуй, хватит, а то перед смертью алкоголиком станешь.

Гришаня кривясь и отплевываясь от водки, пытался произнести что-то вразумительное, но Павел уже зажал его голову и резким движением дернул ее вверх и в сторону. Гришанины позвонки покорно хрустнули... Последняя пьянка для него закончилась. Павел, обернув руку носовым платком, устроил небольшой кавардак: перевернул бутылку с водкой, которая с тихим журчанием полилась на

ковер, разбил пару фужеров и тем ограничился. Развязав полотенца и шнурки, он поднял тело Гришани на плечо и, полусогнувшись вытащил его на балкон. Перевесил через перила - может человек перепил и решил немного подышать свежим воздухом. Самого Павла скрывала асбестовая пластина балкона. Потом решительно и без всякого сожаления приподнял гришины ноги. Тело беззвучно скользнуло вниз. Оно не успело еще долететь с девятого этажа до асфальтированной дорожки, как Павел был уже на крыше и, лежа за парапетом, отвязывал веревку. Немного полежал, никаких криков или другого шума он не услышал и ползком стал пробираться к первому подъезду. Сейчас его волновало только одно - соседи могли слышать

выстрелы и на всякий случай вызвать милицию. В будочке над люком Павел стянул с себя маскировку, распустил для пущей важности свои искусственные белокурые волосы по плечам, поверил прочность крепления усов и приник ухом к чердачному люку. Тишина. Он слегка приоткрыл люк и через щель маленькую щель еще раз послушал. Тишина. Павел скользнул вниз и стал спускаться по лестнице совершенно бесшумно. На пятом этаже он вызвал лифт. У подъезда - ни души и он неторопливо пошел к машине. Отъехав несколько кварталов и, влившись в довольно реденький поток машин, он встретил милицейский УАЗик с сигналкой. Видимо соседи у Гришани были люди все-таки бдительные, но к нему в этот момент это уже не имело никакого отношения.

Глава одиннадцатая

"В лагерь ворвался волк и, иску

савши всех, кто попадался ему на

встречу, невредимый ушел восвоя

си"

Тит Ливий,

"История основания Рима"

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Павел бухнулся на диван и мгновенно заснул. Отдых ему был необходим, усталость, накопившаяся за последние дни, сказалась и он сразу же погрузился в сон, как в беспамятство. Перед этим он набрал телефон коммутатора офиса Аркадия и через реобразователь из уличного автомата спросил завскаладом. Тон его был категоричен, как у всякого чиновника, от которого хоть кто-то зависим.

Дежурная была отменно вежлива.

- Так вам Александра Степаныча? Он здесь бывает редко, позвоните ему, пожалуйста по телефону...

Она продиктовала номер. Он был уверен, что завскладом никогда не встречал его, но преобразователь включил, так как не был уверен - не записывается ли этот разговор на коммутаторе. Начал сразу напористо и вдохновенно.

- Майор Сергеев из городского управления пожарной охраны. Завтра утром буду у вас с инспекцией, попрошу вас быть на складе с восьми ноль-ноль. Давненько у вас не был, хочу посмотреть. Все ясно. Прошу не опаздывать, у меня таких, как вы, на завтра,- здесь Павел сделал паузу, словно подсчитывает своих подопечных,- еще восемь. Дай бог управиться. Все. До завтра, Александр Степанович.

Упоминание о еще восьми возможных визитах, должно было не спугнуть некоего Александра Степановича. Так, рядовой, рутинный визит - для галочки в отчете. Психологический расчет Павла был точен - завскладом и не подумал кому-либо сообщать о таком пустяке...

Павел достал свою старую камуфляжную форму, а так как офицеры всех родов войск, почему-то стали носить именно ее, то это обстоятельство вряд ли смутит завскладом. Павел видел даже Президента в такой форме, выступающего перед колхозниками. Он с легкой ностальгией, когда "зеленка" или "пятнашка" была исключительно привилегией десантеров и спецназовцева. Теперь даже милиционеры

щеголяют в такой форме. Павел даже поморщился: " Надо же было придумать для них цвет - серый с яркими синими пятнами!" Это, чтобы они не перестреляли друг друга или с намеком..." Павел улыбнулся этой неожиданной мысли и натянул форму. Она пришлась впору - звезды на погонах были майорские (его собственные), эмблемы общевойсковые. Черт их знает, есть ли у пожарников свои, но и так сойдет, если завскладом не коллекционер эмблем. Быстро смываемая черная

краска на волосы и усы "а ля президент" придали последний штрих его имиджу бравого служаки. К складу он подкатил ровно в восемь. Склад был по существу

зданием-ангаром, выполненным из стальных арок. - Это хорошо,- успел подумать Павел, как заметил устремившегося к нему довольно упитанного мужика в очках. Павлу на своем веку пришлось мало иметь дело с завскладами и он представлял их

себе именно такими.

Павел сразу захватил инициативу, достал папку (пожарники и милиционеры обожают не "дипломаты", не портфели, а именно папки) и достал наспех сварганенный им документ, каким, по его понятиям, должен был выглядеть акт пожарной инспекции.

- Александр Степанович? Очень рад знакомству. Я на этой должности недавно,- Павел любовно покосился на майорскую звезду,- вот и решил лично ознакомиться с вверенными мне объектами. Надеюсь, все в порядке?

Пожав вялую руку завскладом он решительно направился к воротам с дверцей, на ходу небрежно бросив:

- Уверен, что все у вас в порядке, меня предупредили - фирма серьезная.

Завскладом облегченно вздохнул, он откровенно боялся "новой метлы"... В складе громоздились горы картонных коробок с иностранными надписями, однако на некоторых виднелись и русские слова. Правда, они ничего не говорили Павлу, так как это были трудно выговариваемые названия разных химреактивов. В одном из штабелей Павел уловил смутно ему знакомое название одного лекарства и двинулся прямиком к нему. Завскладом семенил рядом, по ходу показывая обилие огнетушителей и ящиков с песком.

У штабеля стоял стол, заложенный коробками с этикетками на русском и немецком языках. Завскладом почему-то засуетился и все норовил встать между Павлом и этим столом. Павел сделал вид, что не замечает маневров завскладом и решительно потянул одну из коробок. Достав нож-бабочку (трофей!), вспорол упаковку и стал небрежно рассматривать баночку - это оказалось лекарство.

Мысли его текли четко, как в компьютере проходит команда: "Это никакие не химреактивы, а лекарства... Спиртосодержащие - ампулы вон в тех ящиках... Здесь таблетки в пластмассовой упаковке. Еще ампулы вот в том штабеле... Срок годности... Так, их пора было не свалку еще три года назад..."

Павел аккуратно уложил и лекарство и ящик на место и невозмутимо отправился к другому штабелю. Так были в основном кремы и эмульсии. Срок годности тоже устарел...

Он с наглостью бывалого взяточника восхищенно поцокал языком, и, милейше улыбаясь, обратился к завскладом.

- Вы не поверите, как я гонялся за такими лекарствами по городу, а вот не знал, куда надо было идти - к вам, дорогой Александр Степанович. Не в службу, а в дружбу: в машине есть пакет на переднем сиденье... Мне трудно ходить... После Афгана...

Завскладом рванул к машине, Павел быстро подошел к штабелю с русскими надписями и, не глядя, пробив кулаком обшивку, взял пару каких-то флаконов, потом выдернул по несколько бланков из разных пачек на столе и замер, разглядывая какой-то "Гримадитоксин метабол" с хапужным блеском в глазах. Таким его и застал вернувшийся завскладом.

- Это как раз то, что мне надо, дорогой Александр Степанович!

Нигде не нашел, а тут... Да у вас тут золотая жила!

У завскладом отлегло от души - слава, богу, никуда не лезет, огнетушители не думает проверять (он не был уверен, что хоть один из них сработает), да и остальное ему до лампочки. А выпьет на посошок - вовсе лучшим другом станет.

- Товарищ майор, все, что надо подберите для себя, для семьи. У нас не убудет, а вам польза.

Завскладом проявил незаурядную прыть - он действительно выискивал и складывал "дефицит" в пакет, пока тот не превратился в дирижабль. Павел снисходительно улыбался. Потом вообще почувствовал себя совершенно раскованно - достал две упаковки жевательной резинки и по одной пластинке из каждой пачки забросил в рот. Предложил завскладом - тот отказался, ссылаясь на больные зубы. Пожевав немного американский продукт, он скатал резинку в комочек и забросил в щель между коробками, потом достал следующую пару и опять вкус что-то не понравился - он через пару минут отправил резиновый шарик, но уже в другой штабель. Когда, наконец, завскладом приволок еще груду упаковок различных шампуней и кремов, Павел забросил последний катышек в дальний штабель

ящиков.

Сушняк, понимаешь, после вчерашнего, - пояснил он свое состояние,только жвачкой и спасаюсь.

Александр Степаныч воспрял духом.

- А мы ваш сушняк мигом вылечим, прошу в мою контору.

В конторе было все готово - водочка, закусь и прочее. С трудом подавляя смех, Павел побагровел.

- Вы предлагаете водку должностному лицу во время исполнения им служебных обязанностей? Не ожидал, Александр Степанович. Ведь я же за рулем.

- Так ведь от чистого сердца...

- За то, что от чистого сердца, я ценю и не забуду, но выпью кока-колы. Сушняк проклятый...

Павел с удовольствием приложился к большой бутыли кока-колы м выхлебал чуть не половину. Кивнул на стол: "Это отложим на другой раз, я специально с шофером приеду. У вас тут полный порядок, вот, подпишите здесь, а я потом заполню.

Обрадованный завскладом поставил свою роспись на так называемом акте и торжественно вручил "майору" два пакета. Сквозь полиэтилен во втором пакете наряду с шампунями явно проглядывала бутылка. Павел принял пакеты, как должное, уложил их в багажник и протянул руку завскладом.

- Приятно знакомиться с симпатичными людьми, надеюсь и в других местах будет не хуже. Надеюсь встретимся в другой обстановке,- Павел залихватски подмигнул и резко взял с места...

Перед тем, как открыть дверь своей квартиры, Павел проверил сигнальное устройство, замаскированное в ящике для электросчетчиков. Все было нормально, гостей не было. Он вывалил содержимое пакетов на стол, переоделся, смыл краску с волос, убрал неприятные усы и начал тщательно сортировать свою "взятку". Шампуни и прочие кремы он отставил в сторону жене пригодится - и замер, вдруг снова осознав, что жене уже ничто не пригодиться...

Помотав головой, словно желая вытряхнуть ненужные мысли, он сосредоточился на медикаментах. На всех упаковках значились просроченные сроки употребления от года до четырех-пяти лет. На химреактивах сроки были еще больше. Павлу стало ясно, откуда идет процветание компании Аркадия....

На новых этикетках, скопированных, отметил про себя Павел, весьма профессионально даты были такие, как надо. То же и на реактивах. Крупные надписи на картонных ящиках заклеивались ярлыками, зарубежное происхождение не вызывало сомнения ни у кого. Просто и весьма доходно. Весь этот утиль, который западные компании с несказанной радостью, за мизерную цену (а может и вовсе бесплатно - все-таки не нужно заботиться об утилизации) отдали Аркадию. А все его расходы свелись к доставке грузов в Беларусь, но если он успел сделать это пару лет назад, то без всякого труда пересекал любые границы и таможни. При заминках все решали "зеленые" тихо переданные из одной руки в другую.

Здесь он нанимал кого-нибудь для переклейки этикеток. А дальше было все просто - продажа мелким и крупным оптом и деньги текли рекой - номенклатура продуктов было весьма дефицитной. Что же касается здоровья людей, то это меньше всего беспокоило Аркадия, тем более, что с сертификацией (с его-то связями!) дело тоже проблем не было.

Павел задумался. С кем же он связался год назад, почему он не попытался узнать, откуда берутся такие деньги у Аркаши. Лопух, даже хуже... Деньги Аркадий делал из воздуха, точнее из утиля. Почти тысячепроцентная выгода.

Павел удовлетворенно хмыкнул. Теперь он мог не опасаться, что с ликвидацией Аркадия дело может прибрать к рукам кто-то другой и продолжать гнусное дело обманывать и травить людей. В складе товара (по Аркашиным ценам) было по самой грубой прикидке миллиона на два-три "зеленых" - такой ущерб не восстановишь, да и времена безнаказанного провоза чего угодно куда угодно прошли.

Те три жвачки, которые "пожарник" забросил в кипы ящиков через двенадцать часов проснутся и сделают очень доброе дело. Под стандартной упаковкой скрывались высокотемпературный воспламенитель м катализатор. Тщательно перемешанные (Павел постарался на славу) катализатор начнет свою игру с воспламенителем и в складе-ангаре произойдет пожар, который пожарные занесут в свой реестр с очень высоким рейтингом. Многие реактивы и лекарства

спиртосодержащие, будет уже поздний вечер и никого на складе не будет. Вот и весь расклад. Пожарным останется поливать железную крышу, чтоб не прогорела и наблюдать, как ярким пламенем горят аркашины миллионы.

А доказательства - вот они, на столе, да только кому они понадобятся. Такие дела так запросто не скроешь, а значит те, наверху, кому Аркаша платит, знают и скромно закрывают глаза ручкой...

Павел еще раз окинул взглядом гору на столе, хотел смахнуть все рукой в угол комнаты и опомнился: рассортировал все по отдельным пакетам, а шампуни и прочую парфюмерию сложил в самый красивый мешок. Это тоже будет взятка...

С поджигательством покончено, надо было подготовиться к пробному визиту в бунгало Аркадия. Ему не хотелось в решающие минуты бегать и искать двери, туалеты, кладовки. Он хотел знать все сам так, чтобы мог ориентироваться даже в полной темноте. Время переживаний прошло, в нем заработал тот самый механизм профессионального диверсанта, который его никогда не подводил в

самых безнадежных ситуациях.

Он принес сумку, оставленную Командиром и начал придирчиво и скрупулезно готовиться к смертельно опасной прогулке.

Глава двенадцатая

"Ни одна тактическая ситуация

не имеет проверенного решения"

Джордж Паттон.

ДОМ БЕЗ "ХОЗЯИНА"

Теперь можно наведаться и к "хозяину", вряд ли у него сейчас сильная охрана, кроме того хромого типа. Не доезжая до поселка полкилометра, он загнал машину в лес, в темноте кое-как забросал ветками и дальше отправился пешком. Подбираясь к бунгало, старался оставаться в тени от редких фонарей и ярких пятен света из

окон некоторых коттеджей, он, ухмыляясь, представлял себе, как передерутся аркашины родственнички из-за этого бунгало..

Особняк находился недалеко от леса, окружавшего поселок с трех сторон. Павел не стал переодеваться, так как поселок был безжизнен - обитатели и носа после наступления сумерек не высовывали из своих домов-крепостей, а прятаться от Аркадия не имело смысла. Если он здесь, разговор обещал быть серьезным и долгим. Но вряд ли Аркаша осмелится ночевать здесь без абсолютной уверенности в своей безопасности. Но все-таки стучать в двери большим

медным кольцом (Аркадий явно насмотрелся фильмов из жизни аристократов) он не стал, а неслышно обошел дом, отыскивая путь попроще. Точно, это была дверь, явно предназначенная для всяческой черной работы или для выпроваживания шлюх, если вдруг могла нагрянуть жена с самый разгар веселья. Это было то, что надо.

Замок обычный, самозахлопывающийся, его можно открыть расческой. Была и еще одна дверь, ведущая прямо к бассейну, но Павел опасался, что через все двери сауны ему труднее будет попасть в дом, тем более, что сауна на этот раз не работала...

Через минуту Павел очутился в темном помещении, явно предназначенном для всякого хлама, дров и ненужных вещей. Поколебавшись секунду, он на мгновение зажег фонарь-карандаш. Даже при короткой вспышке он успел увидеть небольшую лестницу, ведущую внутрь дома. Дверь в конце лестницы вообще не была заперта. Павел осторожно приоткрыл ее, опасаясь предательского скрипа. Она действительно скрипнула, но как-то неуверенно и слабо. Павел приоткрыл ее пошире - в комнате или коридорчике (Павел толком не разглядел) света тоже не было, но откуда-то из глубины пробивался луч, похоже не от люстры, а от бра или настольной лампы.

Медленно продвигаясь вперед и произнося благодарность строителям (доски под ним не скрипнули), Павел подошел к комнате, где и был источник света. Вместо двери была бархатная портьера и он осторожно заглянул одним глазом в щель между полотнищами. В комнате никого не было. Это слегка озадачило Павла - в

глубине души он все-таки надеялся встретить здесь Аркадия. Впрочем, в таком особняке комнат еще много... Мягко ступая в кроссовках по навощенному полу, Павел осторожно выглянул из-за угла коридора. Впереди была гостиная, большая люстра не горела и лишь несколько скрытых светильников освещали огромную комнату. Под ногами был ковер с большим ворсом и Павел неслышно попытался

пройти к следующей двери. Едва он сделал несколько шагов, как услышал знакомый щелчок взводимого курка. "Макаров",- автоматически подумал Павел и обернулся. Позади него в трех метрах стоял тот самый дебил, которому Павел повредил ногу. Расстояние было слишком большим для каких-либо действий и Павел, как бы в растерянности сделал шаг вперед. Дуло ПМ поднялось на уровень головы.

- Стой, где стоишь, иначе я тебе обе ноги прострелю, чтоб больше не дергался.

Дуло недвусмысленно уставилось на левое колено Павла. Наступила пора валять дурака, чтобы этот кретин и взапрапвду не нажал на спусковой крючок. От обиды, нанесенной ему Павлом, он мог стать неуправляемым и наплевать на какие-либо приказы шефа. Личная обида или позор часто берут верх над командами...

- Я надеялся застать Аркадия,- с подчеркнутой робостью начал Павел.

- Ага. Застать. Через черный ход. Понятно. Когда приходят к боссу, идут через парадное крыльцо.

- Кто вас знает, вы все парни крутые, приняли б за кого-нибудь лругого и поминай, как звали. Аркадий умеет подбирать людей, он отличный психолог... А там было открыто, вот я и вошел, чтобы случайно не нарваться на неприятности.

- Как же, открыто... Я сегодня, как чувствовал, что ты явишься и сигнализацию включил.

Вот сейчас Павел ощутил себя полным идиотом: не предусмотреть сигнализацию в полупустом доме с единственным охранником, было смертельным проколом. И вот теперь эта смерть смотрела на него через черную дыру ствола ПМ. Время шло, Павел скосил глаз на часы - до возможного появления Аркадия еще с одним или двумя охранниками времени могло быть совсем мало. Мозг лихорадочно перебирал варианты, но этот подонок с пистолетом не давал ему приблизиться к себе. Павел нагло подошел к креслу и уселся в него. "Вальтер" сзади за поясом был для него недоступен. Стоит ему сделать подозрительное движение, как Вадим, (Павел наконец вспомнил его имя), не сводя с него дула пистолета, от нетерпения или страха нажмет спуск - у него даже палец побелел. Павел по

нял, что громила попал в такую ситуацию - один на один - впервые без дружков или четкого приказа шефа и потому не знал что делать. Обыскать Павла он опасался, помнил неожиданный выпад противника в офисе и потому решил ждать.

- Чего стоишь, ножка побаливает? Скажи спасибо, что я сидел, а то бы ты на костылях прогуливался.

- Шути, шути... Вот явятся ребята и мы посмотрим, как ты шутить будешь.

- Хрен приедут твои дружки - то, что от них осталось милиция вениками сгребает в мешки, а уж если определят машину, то жди гостей и в этот дом, к тебе лично и твоему занюханному шефу. Башкой он не вышел для крутого и руки коротки, это он вас дураков подставляет, а потом вас же по одному сдаст. Кстати, ты один из Аркашиных ищеек остался. Остальные уже в ворота к дьяволу стучатся. Вот шеф с тебя и все спросит.

Ты шефа не трожь, не твое дело, он своих не сдает.

Ты бы лучше в КГБ позвонил, может тебе и скажут его псевдоним, а не скажут, то я сообщу тебе по секрету - "Слон." Попробуй, назови его "Слоном", а я посмотрю, сколько часов ты проживешь после этого.

Павел в душе восторгался Командиром, добывшем такую убойную информацию, Вадим все чаще разевал рот от удивления и забывал держать на мушке Павла. Правда, спохватывался быстро и снова поднимал ствол.

- Врешь ты все, не может этого быть. Шеф - ученый, он кандидат наук! Он не стукач, у него друзья знаешь где? Везде.

- Точно, и купил все это за деньги этих самых друзей. И они его еще спросят, куда он их денежки растранжирил... Но это пустяки. Ты помнишь, как загремели твои дружки за рэкет, не санкционированный хозяевами твоего шефа? Припоминаешь,

что их повязали на второй день со всеми бабками? А вот вас не тронули. Так напиши им письмецо в зону, пусть расскажут, какие доказательства приводились и с чьих магнитофонных показаний им сроки давали. И как шеф и те жлобы вас отмазывали по его приказу. Вот они откинутся из колонии - напомнят тебе про Слона и про тебя самого. Ты ведь тоже в том деле был?

Вадим вспомнил - дело было верняк, все прошло гладко, но на следующий день всех взяли. Все тогда были в переполохе - почему так быстро? И почему заседание суда было закрытым?

Все эти вопросы встали у него в голове колом, но поверить Павлу

он все равно не мог - рабская зависимость от шефа и страх за только что совершенное убийство жены этого мужика, заставляли только крепче сжимать рукоять пистолета, а в голове даже вертелась мысль прикончить его, не дожидаясь ребят и шефа. В гибель Гриши и Влада он не поверил. Игорь - да, точно. Сам зарывал в землю. Насчет шефа все-таки засели некоторые сомнения, но с этим он разберется потом. Почему никого нет, куда они подевались?

Вдруг позади Вадима послышался едва слышный скрип. Он обернулся и туда же с ужасом глядел Павел. Из коридорчика пытался пройти незамеченным Малыш, пока Павел и Вадим разговаривали. Но внезапная пауза в разговоре, невнимательность Павла, который должен был первым заметить Малыша и каким-нибудь трюком отвлечь

внимание на себя, все испортила.

Откуда он здесь взялся? Павел настрого предупредил Командира не вмешиваться в бой и помогать только без риска и непосредственного участия. Это было его и только его дело. Видимо, Малыш действовал по своей инициативе. Наверняка он прилепил "жучка" и к его машине и решил помочь. Павел навсегда запомнил наказ Командира: можешь действовать один - действуй. Напарника могут убить и с тобой, и без тебя, а если из-за напарника убьют тебя - операция будет не выполнена, а это главное. И вот вам явление Христа народу - Малыш решил помочь ему! Влез по собственной самоуверенности в серьезные мужские игры. А здесь ему пока места не было...

В руках Малыша была только монтировка, другого оружия не было видно. Вадим не мог мгновенно вскочить, чтобы прицельно выстрелить. Пришлось стрелять сбоку, мешала спинка шикарного кресла. Но он все-таки не промахнулся. Малыш обеими руками схватился за бедро у самого паха и медленно повалился на ковер. Через секунду ствол снова смотрел на Павла, но тот был уже готов к этому маневру. Дотянуться до головы этого подонка из-за того же проклятого кресла он не успел, зато массивная дорогая ваза вышибла пистолет из руки Вадима. При этом он невольно нажал спуск и пуля ляпнулась где-то в стену. До пистолета было далековато, но Вадим оказался быстрым, тренированным парнем и, потеряв оружие, забыв о больной ноге, бросился всей массой тела на Павла, который все еще не мог выкарабкаться из кожаной ловушки финского кресла. Удар в лицо он частично ослабил, наклонив голову и кулачище Вадима попал ему скорее в лоб, чем в лицо. В ответ Павел, еще сидя, провел удар в солнечное сплетение, но почувствовал,

что попал рукой в бетонную стену. Удар не получился - Вадим даже не заметил этого комариного укуса и еще раз влепил Павлу по голове и снова тот успел подставить макушку. Больно было обоим - удар был очень силен, но Павлу он обошелся дороже ушибленных костяшек пальцев Вадима. После контузии, еще во Вьетнаме, любой удар по голове для Павла был смертельно опасным. К счастью, противник этого не знал, а то, несмотря на ушибленный кулак, повторил бы этот прием.

Кресло мешало и Вадиму, высокие облегающие стенки сковывали его действия,

защищая Павла от боковых ударов. Вадим быстро сообразил, что к чему, и стал обрабатывать его короткими прямыми в голову. Если бы он знал, как плохо становилось Павлу даже не от очень сильного удара по голове, он вырубил бы его без особых усилий. Но он изменил тактику боя - ухватил Павла за полы куртки и резким движением буквально выдернул из кресла. Нет, сила у этого парня была звериная. Теперь он принял традиционную позу каратиста и нанес несколько рубящих ударов. Павел смог отразить только один. Два других - в основание шеи и ключицу были основательными и Павел чуть снова не свалился в злополучное кресло. Он шатался, как пьяный. Давненько его так не обрабатывали. В голове гремели колокола и он уже защищался автоматически. Хорошо, что нога у этого амбала еще болела, а то бы пришлось совсем худо. Павел даже не заметил, когда он получил удар по носу, но кровь полилась из него буквально струей.

Вадим приостановил атаку и с пренебрежением смотрел на противника, который шатался и умывался кровавой юшкой. Такое зрелище было ему по душе. Но с Павлом происходило нечто странное - едва колокола в голове слегка утихли, а боль от ударов еще оставалась, он вдруг ощутил непонятное даже ему самому чувство превосходства над противником. Практически, он узнал весь его репертуар, лишь очень опытные бойцы могут менять тактику боя во время схватки. Этот к таким не принадлежал. Он умел избивать, а не драться. Вот и сейчас он снова занял картинную позу и, сделав несколько изящных пассов левой рукой, правой снова пытался попасть Павлу в основание шеи. Сил на действенную защиту у Павла не было, пытаться отбить этот молот было бы безумием и Павел сделал неожиданный нырок под руку. Ладонь чуть не пробила лопатку, а Павел успел нанести удар ниже пояса. Хотя силы у него были не те, и удар получился не очень точным, но эффект все-таки был - Вадим поспешно отскочил в сторону и снова занял боевую стойку, скрывая боль.

- А ведь из него мог получиться отличный боец в моей команде в 68-м, если б попал в хорошие руки,- совершенно некстати подумал Павел и получил страшный удар опять в голову. Его закачало, в голове снова зазвенели и забухали колокола, как бывало иногда перед приступом. Он уже представил себя валяющимся на полу и визжащем от боли в голове, готовой разорваться. Американцы умели делать бомбы...

Неимоверным усилием он заставил себя удержаться на ногах, хотя почти полная темнота на несколько мгновений обрушилась на него после последнего удара. Вадим тоже опустил руки и только дул на отбитые костяшки - он вложил в этот удар всю силу и теперь даже с каким-то уважением удивленно смотрел на старого мужика, который устоял после этого удара. Колокола притихли и Павел поднял

окровавленное лицо.

- Сегодня твоя взяла, дай чем-нибудь вытереться.

Вадим наклонился и протянул руку к одной из шикарных, ручной работы,

салфеток на столе. Это была его грубая ошибка. Павел ждал момента, когда

сможет достать противника ногой. Пока Вадим был в обычной боевой позе, то даже больная нога без труда позволила бы ему спокойно уклониться от удара. Сейчас он перенес всю тяжесть тела на одну ногу и Павел своим тяжелым ботинком изо всех сил врубил по колену прямой ноги. Вадим рухнул, как подкошенный, потеряв равновесие, но все-таки остался бойцом. Ухватившись за кресло, он прислонился к

нему, оберегая ногу (удар все-таки был не так силен и точен).

- Ну, папаша, ты даешь! Даю слово, что за это лишних пять минут мучаться будешь, когда мы на куски резать будем, как твою шлюху-жену. Ох, и потешились мы тогда, жаль, что ты не баба, с ней было веселее.

Он уже стоял, опершись на кресло, а Павел наконец вытер лицо и глаза от крови. Малыш, похоже был еще в шоке и это придало новые силы Павлу. Пора было кончать с этой затянувшейся схваткой. Именно теперь, когда Вадим продолжал считать, что он все еще владеет инициативой, и не верит в способность этого старого мужика к сопротивлению. Удар по ноге был не в счет - раненая кошка тоже может поцарапать. Но Павел был опытным бойцом и прекрасно понимал, кто был истинным хозяином положения.

Вадим осмотрелся и нашел глазами "макаров". Стараясь держаться так, чтобы между ним и Павлом были как минимум стол и кресло, хромая, он пошел за пистолетом. Павел выждал натуральную театральную паузу...

Едва Вадим протянул руку за ПМ, как услышал голос Павла, жесткий и

холодный, как щелчок затвора, от которого ему стало жутковато.

- Подними ручки вверх и не трогай игрушку. Она нужна мне с твоими отпечатками, а то ты их ненароком сотрешь.

Вадим изумленно сел на пол, поднял голову, увидел у Павла "Комбат спешиал" и даже не зная типа оружия, понял - оно очень серьезное. К тому же на нем надет глушитель. Не отводя ствола на сидящего на полу Вадима, Павел подошел и окровавленной салфеткой осторожно взял пистолет. Потом выдернул резким рывком одну из веревок, стягивающих гардины на окнах, приказал Вадиму лечь ничком и сложить руки на пояснице. Вадим сделал попытку сопротивления, но получил внушительный удар глушителем по зубам, после чего во рту у него противно засолонило от крови и захрустели куски зубов. Больше он не дергался и

Павел надежно связал ему руки, за ноги он не волновался... Потом дулом пистолета попробовал заставить его встать. Из-за больной ноги, получившей сегодня еще один "подарок", Вадим на коленях добрался до кресла. Павел заботливо усадил его поглубже в предательскую мягкость импортной мебели и с громадным удовольствием провел хук правой в челюсть. Некоторое время этот тип мешать или шуметь не будет.

Теперь он занялся Малышом, перевернул его на спину, расстегнул джинсы. Пуля попала в бедро почти в самый пах. Кость, если и была задета, то не слишком, но Малыш потерял много крови - пухлый ковер был просто напитан ею. Это уже опасно. Стянуть рану в таком неудобном месте Павел не смог, он только затампонировал ее и туго перетянул ремнем, бесцеремонно выдернув его из брюк

Вадима.

Проходя мимо мощного стереокомплекса он увидел одиноко лежащую аудиокассету с легкой надписью карандашом "Для шефа" и механически засунул ее в карман. Случайно бросив взгляд на Вадима, он сразу понял, что взял что-то очень важное или очень опасное. Правда для кого, пока было неясно. Но что делать дальше? Двоих Павел унести не смог бы - машину он оставил далеко. Оставалось одно - "мерс" хозяина. Но, во-первых, это спугнет Аркашу раньше времени и он даст деру или поднимет на ноги всю милицию, а Павел скоро окажется обыкновенным автомобильным вором. Заткнув рот Вадима салфеткой, он бегом рванул к машине. Метрах в ста от ворот он увидел приткнувшийся к обочине "фольксваген" Малыша и витиевато выругался. А эту улику куда девать - не может же он вести две машины одновременно? Еще раз выругавшись, он бросился к своей машине. Как ни хотелось нарушать радиомолчание, другого выхода он не видел. Не хотел он впутывать в это дело Командира, но уж так случилось, как говаривал сам командир: "В любом плане есть своя прореха". Прореха была совсем большой, просто громадной.

Командир, слава Богу, был на связи.

- Я - Джазист. Через полчаса встречай на повороте к бунгало. У меня тяжелый груз. Приежайте с женой, давно ее не видел, соскучился.

- Роджер, буду.

Павел бегом бросился назад к дому и ругал себя последними словами - это было его и только его дело и никак не следовало вмешивать Командира. Но что толку болтать о том, чего не вернешь, а другого выхода нет... Вадим почти очухался, начал подавать кое-какие признаки жизни. Малыш был плох - лицо было белым, пульс нитевидным...

Павел провел ее один оглушающий удар Вадиму - на час хватит, перебросил обмякшее тело Малыша на плечо и уже не бегом, но быстрым шагом снова направился к машине, моля бога, чтобы не повстречать какого-нибудь любителя ночных прогулок. Вот и "фольксваген". Павел уложил Малыша на заднее сиденье и погнал к повороту на шоссе. Он приехал вторым. "Вольво" Командира маячила в десятке метров, а сам Командир уже бежал навстречу. Он мгновенно просек ситуацию, вытащил из багажника ворох одеял и пледов, а его жена навалила все это поверх Малыша, пытаясь сохранить оставшееся в нем тепло и закрыть от посторонних глаз. Как успел предусмотреть все это Командир, для Павла осталось загадкой, разгадывать которую, впрочем, времени не было.

- Там у меня остался один клиент...

И опять Командир понял без дальнейших объяснений. Жена погнала "фольксваген"в город, а "вольво" рванулся к поселку. Без света, по ужасной дороге, Командир вел машину, как профессиональный раллист, чутьем угадывая ямы и повороты. Метров за пятьдесят до ворот он сделал полицейский разворот и Павел пулей вылетел из кабины, на бегу услышав рев мотора удаляющейся машины. Пока он добирался до коттеджа, с тревогой думал, удастся ли жене Командира без документов на машину преодолеть все эти идиотские милицейские кордоны и довезет ли она Малыша живым. За дальнейшее он не особенно волновался - жена Командира врач и сделает все, что можно и нельзя. Лишь бы не умер в дороге...

Дотащить Вадима до машины оказалось делом нелегким - мало того, что его избили, так он же должен заботиться о своем противнике! Да и потаскать тяжести сегодняшним вечером Павлу пришлось немало. А тут еще и голова малейшее сотрясение вызывало боль. Оставалось только терпеть. Когда он, наконец, втолкнул тело в кабину машины, внезапно почувствовал, что попросту не может сдвинуться с места. Пришлось немного посидеть, как вдруг ему пришла шальная мысль - он пошарил в командирской сумке и обнаружил трубочку доброго старого "первитина". Нет, Командир ни о чем не забывает при подготовке снаряжения! Пара таблеток и через пять минут Павел почувствовал себя так, словно и не было этой изнуряющей гонки со временем.

Командир ждал его, ворота дачи открылись, едва он повернул с дороги. Машина Командира уже была замаскирована под груду травы и соломы.

- Малыш ранен серьезно, потерял много крови. Его надо в больницу. Но в больнице из-за огнестрельного ранения сообщат в милицию...

- Пусть тебя это не волнует, жена все сделает. Забудь об этом. Если выживет - хороший урок получит. Затащим этого типа в твою баньку - окон там нет, вот и побеседуем. Держи диктофон, а то ты вечно все забываешь. Если откажется писать и говорить сам, делай с ним, что хочешь. Ты умеешь, я помню, как ты за пять минут раскалывал янки...

Вдвоем они быстро перетащили Вадима в баню, заперли, Командир, для

страховки, провел еще один анестезирующий удар и отбыл. Павел с удовольствием умылся, провел пару раз расческой по спутанным волосам, нашел банку какого-то сока и пил, не отрываясь, пока не почувствовал, что сейчас лопнет. Выкурил на крыльце сигарету - сок и краткая передышка привели его в форму. Теперь можно было заняться и этим типом.

В бане клиент пребывал в тяжелом забытье и Павел привел его в чувство, вылив пару ведер ледяной воды на голову и грудь. Тот слегка очухался и долго соображал, куда это он попал. Только разглядев лицо Павла, до него кое-что начало доходить. Павел терпеливо ждал - ему он нужен был в полном сознании, а не в сонной одури после нокаута. Вадим даже получил от Павла таблетку аспирина и какую-то обезболивающую пилюлю от головной боли из тех, что бывают на даче. Бани имела лишь одно маленькое окошко и плотно закрывающуюся дверь. С чердака Павел вытащил пару запыленных софитов (одно время он увлекался фотографией) и принес их, лампа под потолком была слишком тусклой, а он хотел видеть все, до мельчайшей детали.

Софиты он установил по углам, так, чтобы они освещали середину бани. Бандит сидел на полу и в его взгляде начали появляться обыкновенные человеческие чувства - испуг, удивление, недоумение и стало ясно, что он окончательно пришел в себя, чтобы понять, что с ним будет дальше.

Павел был удивительно спокоен, даже флегматичен. Он словно окунулся в то время, когда готовил очередную экспедицию в джунгли - ничто не могло его вывести из состояния Подготовки. Сейчас он был таким же. Причем, как и тогда, он не пытался предсказать исход операции, просто он должен был сделать все необходимое для ее проведения. А дальше, кто знает наперед?

Рукоятку ПМ он обернул чистой тряпочкой, а окровавленную салфетку уложил в сумку. Мало ли как все обернется, так как "Комбат спешиал" ему не хотелось впутывать в это дело, разве что в безвыходной ситуации, а пока пусть поработает бандитское оружие - это собьет с толку кого yгодно. Например, нож, который он извлек из кармана Вадима вместе с записной книжкой, бумажником,

набитым зелеными, и большой упаковкой презервативов высшего качества (бережет здоровье, сука) а также связкой ключей, один из которых на первый взгляд очень походил на его собственный. Но в этом еще надо разобраться. А пока он обернул ручку ножа платком и разрезал веревки на руках Вадима. Некоторое время тот не

мог даже пошевелить пальцем (Павел слегка перестарался), но минут через десять кровообращение восстановилось. Все это время оба молчали. Кто о чем думал, для каждого осталось вечной тайной.

Павел приказал Вадиму встать, вывел из бани и открыл люк в погреб.

Иди и принеси то, что там лежит в полиэтилене.

Вадим вздрогнул, с трудом поднялся и спустился на несколько ступенек вниз. Одному ему, при всей его силе, было очень неудобно вытащить тело Светланы, да и ноги плохо служили, но Павел не сдвинулся с места, лишь наблюдал за усилиями бандита. Наконец тот справился, Павел так же молча показал на баню и место, куда положить тело.

Он видел много смертей - от пули, пехотной мины, напалма, гранаты, просто огня, видел, как одни безжалостно расстреливали других, видел тела тех, кто умер под пытками, но сейчас он боялся того, что увидит.

- Развязывай, покажи свою работу...

Вадим судорожно бормоча:" Это не я, это они, я только был там ",все-таки распутывал узлы бечевки и наконец развернул полиэтилен. Павел содрогнулся и его впервые в подобных случаях вырвало - организм своей природной сутью не мог воспринять увиденное. Он заставил себя посмотреть на искалеченное тело женщины, которую он любил, пусть даже в прошлом, но такое родное, до последней родинки знакомое ему, и отвернулся. Вадима тоже стошнило прямо на полу, неподалеку от мертвой Светланы.

Он встал на колени и трясущимся голосом повторял одно и тоже: "Это не я, это они... Это все они... Они заставили меня сделать это и грозились убить меня самого..."

Шок у Павла прошел и он снова стал бесстрастен, как машина.

- Это мы сейчас проверим.

Он сунул найденную пленку в магнитофон и запустил. Сначала слышался лишь крик Светланы и просьбы пожалеть ее, ведь она ни в чем ни перед кем не виновата. Потом она смолкла, почувствовав бесполезность своих мольб. Явственно слышались хлесткие удары, после которых она снова вскрикивала.

- Плеть,- догадался Павел

Потом Света снова кричала, умоляла... Голос отказывал ей, она только хрипло шептала:" Вадик, милый, пожалей...Не надо нож..." Снова глухие, почти животные стоны.

Наконец, окончательно поняв, что ни жалости, ни жизни ей уже не достанется

Светлана начала ругаться. Жуть пробирала от ее голоса, сипло,по-мужски матерно,

ругавшего ее насильника. Когда она почти прошептала: "Импотент, ублюдок... Что, без крови не можешь ничего?", Вадим и сам не выдержал отозвался каким-то воющим звуком. Павел понял, Светлана попала в самое больное место...

Затем слышался только хрип, подвывание Вадима и страшные звуки ударов ног

Светланы в предсмертной судороге. Внезапно наступила тишина и тяжелое дыхание

Вадима.

Щелчок. Запись была выключена. Да, Гришаня, не прослушав пленку до конца,

совершил роковую для Вадима ошибку: Светлана перед смертью называла его имя.

Павел остановил магнитофон.

- Тебе мало, или еще прокрутить?

- Нет, нет, не могу больше, останови...

- Ты посмотри сюда - он показал на растерзанное тело Светланы. - Это, выходит, не ты? Тебя, говоришь заставили? А это тоже не ты? - Павел показал на кровавое ругательное слово на животе. Ты, оказывается, любитель поработать ножичком?

- Нет, это не я!

- Включить запись еще раз?

- Не надо... Это тоже я.

Да, Павел был мастером скоротечного допроса. Вадим сломался окончательно. Его голос затух, он уже совершенно равнодушно отвечал на все вопросы, безучастно рассказывал обо все, что знал о шефе, выдал чуть ли не поминутное расписание его работы и развлечений, поведал о любимых привычках...

А главное рассказал обо всей системе сигнализации в доме и офисе шефа.

Он уже понял, в какие руки попал и что выход у него был один - смерть. Маленькая часть его сознания все-таки верила, что если он поможет этому страшному

человеку, словно заговоренному от всех опасностей, его помилуют...

Павел аккуратно записал его исповедь на магнитофон, выключил его и бесстрастно добавил: "Я о тебя руки пачкать не стану. Ты убьешь себя сам. Причем не из твоей "рогатки", а ты просто повесишься. Смерть у тебя будет нелегкая, но ведь и моя Светлана умерла такой же смертью. Так что, как сказано в Библии

"око за око, зуб за зуб". Мне не по душе такие зрелища, но я видел и похуже, авось перетерплю.

Вадим безучастно сидел, полузакрыв глаза и склонив голову. Он казался живым мертвецом, раскаявшимся грешником, который понял всю глубину своих преступлений и теперь покорно ждал кары небесной. Правда, Павла это ничуть не трогало. Он прекрасно знал, что при малейшей возможности или изменении обстановки, будь в руках Вадима оружие, все его раскаяние и покорность как рукой снимет и он снова возьмет в руки свой любимый ножичек.

Потому Павел справедливо считал, что жить Вадиму среди нормальных людей нельзя. Это оскорбительно для человечества. Он также знал, что смерть одного подонка не остановит лавину террора, рэкета, убийств, издевательств одних людей над другими. Просто не в его силах было остановить все это, но свой долг он должен выполнить до конца. Кого-то в будущем он все-таки спасет от этого подонка...

- Заверни,- Павел показал на тело Светланы,- и положи на лед.

Вадим, как автомат, стал аккуратно заворачивать прекрасное истерзанное тело и потащил его к люку в погреб. Павел пальцем не пошевелил, чтобы помочь ему. Посветив фонариком , он увидел, что Вадим уложил тело на штабель льда, посыпанного опилками.

Неожиданно Вадим озверел.

- Ты умаешь, что взял нас и шефа голыми руками? Вот погоди, нагрянет к тебе команда из Гавриловичей, и из твоей шкуры у шефа абажур будет!

Павел придержал люк.

- Какая-такая команда, ну-ка выкладывай или я тебя пристрелю сейчас же. Пел, как соловей, а кое о чем решил умолчать? Надеешься на выручку. Ну-ка выкладывай до конца.

Вадимов ПМ уткнулся черным отверстием прямо в лицо хозяину. Запал злобы у него пропал, он сам понял, что наговорил лишнего и теперь пощады ждать ни от этого сумасшедшего, ни от бывших дружков не придется. Он выдал самое тайное. Но в одиночку умирать не хотелось и он чуть ли не с радостью, но с явным злорадством заговорил.

- Еще когда ты взорвал наших в машине, там был один из особой группы,

которую босс вызвал из Краснодара. Они и не таких, как ты обламывали, все

бывшие: кто из ГБ, кто из милиции. Все знают и все умеют, ты их, как нас

не объедешь. Босс себя в обиду не даст - знаешь, сколько он им заплатил?

Тебе такие бабки и не снились. Так что ты тоже покойник, а до базы тебе не

добраться. Кишка тонка в одиночку. Вот так-то, Рембо. Скоро и над твоей мо

гилкой музыка заиграет, если от тебя что-нибудь останется.

- Все сказал? Ну, тогда, пока.

Павел захлопнул люк. Он был из двойных дубовых досок с утеплением, его топором не менее суток вырубать надо было, так что за то, что Вадим будет в целости и сохранности до его возвращения, он не сомневался. А что в леднике было довольно прохладно, но не мороз же,- померзнет, но живой будет. Он нужен был живым. Пока.

Глава тринадцатая

"Обычай требовать отчет от

должностных лиц вообще при

в забвение"

Аппиан,

"Гражданские войны"

ЗАПАДНЯ

Павел сбросил солому и ветки с машины и вырулил на дорогу. При подъезде к городу включил радиостанцию и самым безмятежным голосом сказал в микрофон, моля Бога, чтобы Командир был дома.

- Ну и клиенты попались, одна лежит, другой напился до посинения, караулит ее. Думаю, дождутся нас.

- Ох, уж эти алкаши, ни одного дела доверить нельзя.

Павел облегченно вздохнул. Командир в курсе и предпримет, что надо, если понадобиться.

- Я в контору, а то все дела запустил, посмотрю, что и как.

- Да, с делами надо быть осторожнее, конкурент нынче пошел такой, что всего можно ожидать.

Ясно, Командир подозревает засаду в офисе.

- Да уж и так осторожничаю, каждого куста бояться стал.

- И правильно делаешь. Удачи тебе, а об остальном я подумаю.

Машину Павел оставил в двух кварталах, загнавши ее в узкий тупичок задом, чтобы можно было стартовать сходу. Остановил такси и сильно удивил таксиста, заплатив больше, чем надо, за такое короткое расстояние. На всякий случай Павел вошел в офис через другой подъезд, был там такой проход, через третий этаж. Но сделал это скорее машинально, сообразив, что возможный хвост будет

ждать его не на улице, а около офиса: в двери здания входило и выходило

очень много людей и потерять объект для топтуна было весьма возможно, да и в коридорах было довольно многолюдно, в здании помещалось много офисов не особенно богатых фирм - арендная плата была сносной. Открыл дверь Наташи на месте не было. Это не было пока причиной для тревоги, он сам ей дал бессрочный отпуск.

Дверь в его кабинет тоже было закрыта на оба замка. Он проверил

свой нехитрый ход: в нечетные дни верхний замок - на два оборота, в четные - на один. Все пока было точно. Дверь приоткрыл медленно, чтобы тут же захлопнуть - изнутри замок-защелка заедал и открыть мгновенно было невозможно (сколько раз просил вызвать слесаря!). Кабинет был пуст, все оставалось так, как он оставил

все в последний раз. Лишь на столе лежал лист бумаги, явно не вписываясь в общую картину его обычного беспорядка. Записка была от Наташи.

" Павел Алексеевич!

Срочно позвоните по телефону 7654321. Это очень важно и касается последнего контракта, там возникли кое-какие неувязки. Клиент весьма недоволен. Я заглянула в контору за кое-какими мелочами, а тут он и позвонил. Я не знала точно, где вы и решила оставить на всякий случай записку. Я, как Вы разрешили, съезжу к сестре и в понедельник буду на работе.

Наташа"

Павел перечитывал записку еще и еще. Сестра у Наташи действительно была, но жила довольно далеко от города и ехать туда всего на пару дней... Хотя, почему бы и нет? Тем более девочка натерпелась такого страха, что поездка только ей на пользу. Но что-то еще не давало покою, что-то было не так. Он еще раз перечитал записку. Вот оно! Она никогда не подписывалась Наташей, а

только Натальей, это казалось ей добавочным барьером между ней и шефом. Она предупреждала его о ловушке!

Снова нежность к этой девушке охватила Павла - она опять пыталась помочь ему...

Павел вновь осмотрел кабинет и кое-какие следы пребывания чужих при более детальном исследовании заметил - пепельница была пуста, но все содержимое было высыпано в мусорную урну, куда обычно и вытряхивают пепел и окурки. Видимо курили и решили запутать все: мало ли что курит хозяин и его посетители... Но они не знали одной привычки Павла - хотя он курил много в урне могло быть что угодно, но не окурки и пепел.

При всей своей страсти к курению, Павел не терпел запаха сгоревшего табака и потому содержимое пепельниц он не ленился сваливать в бумажный кулек и выбрасывать в туалетную или коридорную урны. Тот, кто проводил обыск, явно не знал об этой причуде, а Наташа промолчала.

Кое-где ему показалось, что в столе были передвинуты бумаги, как будто под ними что-то искали, видимо оружие. Обыск произведен весьма и весьма квалифицированно. Это работали не те люди, которые обыскивали его квартиру, не дилетанты Аркадия - ими руководил весьма опытный в подобных делах человек.

Как он и предполагал, ничего взято не было, кроме папки с документами по химической сделке. Но ошибки допустили и они, например, с урной, да и еще кое-что не нашли - Павел достал из вазы букет искусственных цветов и из него вынул нож "бабочку", раскрыл и вложил ее в специальный карманчик из плотной кожи на спине кожаной куртки, в котором узкая "бабочка" практически не прощупывалась, а кончик рукоятки находился в сантиметре от воротника.

Павел вновь традиционно закрыл офис и набрал номер из ближайшего таксофона. Ему ответили сразу, что еще больше убедило его в засаде.

- Это Павел Алексеевич...

- Очень хорошо, что вы быстро позвонили, дело важное и весьма срочное. Разговор можете не записывать, он уже записывается там, где нужно. Я вызываю вас, как официальное лицо. Подробности при встрече. Приезжайте один и без машины. Круговую улицу знаете? Отлично. Там есть маленькая аптека, у входа вас встретят. Хвоста не будет, думаю, вам не стоит скрываться и ук

лоняться от встречи, здесь Наталья Ивановна и она вас ждет с нетерпением.

Павел еще из будки заметил хвост, но в окружности километра от его офиса он знал все подворотни, старые дыры в изгородях, узкие проходы между гаражами и от этого типа с торчащей из внутреннего кармана пиджака служебной "моторолой" он ушел просто и элегантно. Один из гаражей был открыт, хозяин возился со своим

"москвичом". Он почти скрылся в чреве мотора под капотом и Павел видел лишь его солидную задницу. Но открытая дверь гаража скрывала от хвоста эту идиллическую картинку. Павел мгновенно оценил расстановку объектов, приветливо помахал рукой автолюбительской заднице и с радостной улыбкой пошел к гаражу. Хвост остался на месте и стал ждать, не выедет ли Павел на машине.

Но Павел знал, что между гаражами была узкая, не более сорока сантиметров, щель. Заметить ее со стороны было невозможно - блок гаражей казался монолитным. Через двадцать секунд БМВ уже катил по параллельной улице, окольным путем направляясь к условленному месту. На соседней улице Павел обнаружил целую стоянку безгаражных машин и втиснул ее радиатором к улице - с одной стороны его прикрывал фургончик, с другой - довольно высокий джип. С первого раза его неприметный БМВ можно было и не заметить. Павел повторил свой трюк - неподалеку была стоянка такси.

Очередной таксист за энную сумму подвез его до места и остановился метрах в пятидесяти от аптеки. Павел принял вид обреченного и шаркающей походкой смертельно уставшего человека направился к дверям аптеки. До условленного времени оставалось еще минут десять и Павел провел их, изучая ассортимент и даже купил лекарство, с трудным названием "серпаникотрон", якобы помогавшем при радикулите.

За три минуты Павел покинул аптеку и встал на условленном месте. Совершенно неслышно к нему подошел человек и сзади легко тронул за плечо. Павел обернулся. Он ожидал одного или нескольких амбалов, но те, видимо, были нужны в другом месте и потому прислали молодого парня, довольно среднего сложения и явно без боевого опыта. Это Павел понял, едва взглянув в его глаза. Он был наполнен напускной храбростью или для поддержания своего духа или под действием наркотиков. Да, его приглашали серьезные мужики, уверенные, что он обязательно придет и согласится на все условия, иначе они бы не послали такого замухрышку. Павел заметил "мотороловскую" станцию во внутреннем кармане парня, но то, что это просто "шестерка" на одно задание показать дорогу и стать

где-нибудь рядом на стреме, он понял безошибочно.

Парень молча указал направление и Павел, все так же изображая совершенно сломленного человека, покорно двинулся. Парень шел рядом в шаге справа и сзади. Одну руку он не вынимал из кармана. Павел был уверен, что там было оружие и понял, что парень был правшой. Наконец проводник указал подъезд и Павел устало спросил: "Высоко тащиться?"

Парень так же машинально ответил: "Двадцатая, на шестом... Но пойдешь пешком, не умрешь."

Парня явно проконсультировали, что в тесном пространстве лифта с ним могут приключиться всякие неприятности (все-таки оценили!) и он шел на ступеньку позади Павла, судорожно сжимая в кармане нож, а может и пистолет. Пройдя два этажа, Павел успел заметить глубокие ниши за трубами мусоропроводов - даже выбрасывая мусор, жители этих квартир могли не разобрать, что там может лежать.

А лежать там должен был этот самый парень - всю необходимую информацию Павел от него получил и теперь он был ему не нужен. Только под ногами путаться будет. На площадке четвертого этажа Павел попросту локтем нанес сокрушительный удар парню в челюсть. Что-то хрустнуло и Павел еле успел подхватить отяжелевшее тело, чтобы не наделать шума. Теперь оставалось надеяться, что с четвертого этажа никто никуда не спешил. Павел втащил тело в нишу, ладонью перебил гор

тань, вытер кровь с лица парня полой его же пиджака и уложил в позу

типичного алкаша, достигшего высшей степени блаженства. "Моторолу" (ишь ты, даже сотовой связи не доверяют) Павел примитивно припрятал за батареей отопления и пошел в двадцатую. Он постарался подойти неслышно и залепил кусочком бумаги глазок на двери. Потом достал "свой "Комбат" и позвонил.

- Кто?

- Я пришел.

По тому, как звучал голос из-за двери, человек стоял к ней вплотную. Послышались щелканья замков и снимаемой цепочки . Лишь дверь всего на миллиметр сдвинулась, Павел ударил в нее подошвой своего бутса, вложив в удар всю силу и массу тела. Человек за дверью явно вырубился: Павел это понял, так как дверь не открылась полностью. Что-то мешало...

В двух метрах в глубине прохожей стоял человек (Павел не видел его прежде) и словно в замедленной съемке поднимал вверх пистолет, держа его двумя руками, как в американских боевиках. "Комбат спешиал" выплюнул пулю быстрее и почти неслышно. С дырой во лбу охранник начал оседать сначала медленно, а потом стремительно рухнул навзничь.

- Неплохая работа. Мы вас явно недооценивали и жаль, что вы не нашей стороне.

Павел медленно обернулся - слева из-за портьеры на него смотрел черный ствол "стечкина". Человека за портьерой Павел толком не разглядел, но черная дыра одного из лучших пистолетов мира была сама по себе достаточно весомым аргументом. Он разжал ладонь, "Комбат спешиал" свалился на пол и он медленно поднял обе руки вверх.

- Приятно иметь дело с профессионалом, а не с этими дегенератами ,человек в сером костюме, белоснежной сорочке и галстуке брезгливо тронул кончиком начищенного ботинка лежащего амбала.

- Второго вы тоже уложили наповал дверью. Я только слышал о таком приеме, но никогда не видел в действии. Отличная и чистая работа. Вы убили его же собственным носом, это гениально!

Но, хватит комплиментов, пора переходить к делу. Прошу.

Ствол "стечкина" недвусмысленно показал на дверь в комнату. Квартира была суперстандартной - ни единого постороннего или приметного предмета, только все необходимое и безликое. Конспиративная квартира ГБ или милиции. Ничего такого, что можно было бы запомнить, стандарт и только стандарт, причем примитивный и

потому совершенно лишенный особенностей.

Кроме традиционного серванта с жалким подобием сервиза посуды (для камуфляжа), почти в центре комнаты стоял письменный стол. Можно было только предполагать, сколько там записывающих устройств и других хитрых приспособлений! Ствол показал на свободную стену и Павел покорно стал к ней, опершись на руки и далеко отодвинув ноги. "Стечкин" упирался ему в затылок, а другая рука его визави прошлась по карманам и одежде. Конечно, сделать это тщательно одной рукой довольно затруднительно, но Павел отметил, что действия были вполне профессиональными.

Человек уселся в кресло, а Павлу показал на стул, стоящий напротив. Тот передвинул стул к левой от себя стороне стола и сел полубоком . Хозяин хотел было что-то возразить (видать так уж расположены микрофоны...), но потом передумал.

- Курите? - Павел достал пачку "Кэмела".

- Нет, и вам не советую. Беречь надо здоровье.

- У меня хватает болячек - одной больше, одной меньше...

Тем более, в кино всегда на допросах курить разрешают.

- Это не допрос.

- Но ведь вы сказали, что встреча официальная и вы представитель власти. Можно ли взглянуть на ваше удостоверение? Или вы один из них, Павел кивнул в сторону прихожей.

Человек за столом, если и удивился такой наглости, то сдержался. Из кармана рубашки под пиджаком он достал удостоверение, прикрепленное где-то внутри тонкой металлической цепочкой и раскрыл его..

Павел не был таким уж специалистом по документам, да и условия мало располагали для детального изучения, но внутри себя он сразу поверил - это не липа. Было о чем подумать и для этого нужно было время. Лучший способ прикидываться непонимающим или вообще, наполовину идиотом, болтать всякую ерунду. Для начала он решил просто помолчать и стал разглядывать человека по ту сторону стола. Гебешника в его рабочей одежде, то есть в той, в которой он приходит на службу или к вам в дом, Павел узнавал за версту, даже если тот просто вышел прогуляться за пачкой сигарет. У них все было чересчур. Костюм приличный, но не броский, нейтральных тонов, необыкновенно тщательно выглаженная рубашка, идеально расположенный узел галстука, стандартная стрижка (исключая лысых) и начищенные туфли. У нормальных людей где-то, что-то, как-то не так, что-нибудь да отклонится от нормы. Но только не у гэбешника - он следит за всем с точностью автомата и потому узнаваем, как герой мультфильма.

- Вы что же, не верите мне, не доверяете компетентным органам, которые я сейчас представляю?

- Я верю вам, ерю в справедливость нашей власти, но как объяснить такое ваше обращение со мной там, в прихожей?

- Наше обращение? Это вы ворвались, как танк, ни за что убили двух людей и еще жалуетесь на плохое обращение?

- Я знаю подобных людей, как обыкновенных бандитов. Это видно невооруженным глазом. Вопрос:"Почему официальное лицо, вроде вас, пользуется их услугами?"

- Видите ли, порой мы используем сомнительные источники информации и подобных типов. Это как раз такой случай.

- Чем же моя скромная персона заинтересовала вас, если вы используете такие источники?

Механически задавая и отвечая на вопросы, Павел внимательно изучал противника.

Звание - майор. Физическая форма далеко не лучшая, скорее всего не оперативник, а из политического или административного отдела - вот и отяжелел. Скорее всего не тренируется вообще или посещает элементарный физ-ликбез. Но все заменял "стечкин", лежащий на дальнем от Павла краю стола и в десяти сантиметрах от правой руки майора.

Майор тоже не терял время - несколько раз проверял свою "моторолу", только вот чьего сообщения он ждал и что может решить оно в судьбе Павла? Что сообщение будет не из Конторы Глубокого Бурения, Павел не сомневался. Этот майор работал не на "фирму". Интересно, во сколько раз он получал больше своей зарплаты вот за такие услуги и каков его счет где-нибудь в Швейцарии?

Павел демонстративно стряхивал пепел прямо на стол и когда он хотел потушить о крышку окурок, майор не выдержал. Правой рукой взявшись за пистолет, левой он достал из стола аляповатую стеклянную пепельницу довольно внушительного диаметра. Другой, видимо, не было. Павел вежливо поблагодарил и закурил снова.

- Так почему я здесь, а не у вас в кабинете? Или вы такими делами на службе не занимаетесь?

Майор начал заводиться.

- Это наше дело. Я встретился с вами, чтобы последний раз предупредить прямо и открыто, что вы копаете слишком глубоко и как бы не наткнулись на мину. Не знаю, как вам это удалось, но должен заявить, что Аркадий прекращает всякие действия против вас, ваших близких и друзей и прощает вас, несмотря на то, что вы покушались, я подозреваю, на его служащих. Доказательств у меня нет, как видите, я говорю откровенно, но внутренне убежден, что вы причастны ко всем этим делам.

- Спасибо за такое неслыханное благородство, только он забыл прислать мне соболезнование по поводу безвременной кончины моей жены.

- О каком соболезновании вы говорите, неужели вы, муж, не знаете, что ваша жена срочно выехала в Голландию в длительную командировку? Я краем уха слышал, что собирается остаться на постоянное жительство, только не знаю, в какой стране. Вот уж не знал о разладе у вас в семье, нам казалось, что ваши отношения просто идеальны. Вот это сюрприз! Да вы не волнуйтесь, скоро получите от нее известия - просто она очень спешила. Да, занятная ситуация, в тихом болоте...

Точно. Они не знали об их отношениях со Светланой, а ее последние поступки навели на мысль о серьезном разладе в их семье, иначе на месте Светланы мог оказаться один из друзей или... Наташа. Он чувствовал, что она где-то рядом и пока зачем-то им нужна и потому жива. У него не было ни единого факта, но выработанная и отточенная годами интуиция говорила ему именно так. А майор продолжал вешать свою лапшу.

- Вы можете проверить все в ОВИРЕ, мы, через пограничников подтвердим факт пересечения границы. А то, что она сделала все это в тайне от вас, извините, это ваши проблемы.

Да, Аркаша, подонок, высоко ты протянул свои лапы. Закона для тебя

нет, у тебя есть нужные люди вместо закона. А сменится власть - ты уже давно переведешь денежки за Запад и будешь жить припеваючи, смеясь над обманутой и ограбленной тобой Родиной.

Этот тип тоже не пропадет.

- И почему же Аркадий вдруг сменил гнев на милость? Сначала он напускает на меня своих головорезов, чуть не убивает, пугает, угрожает и вдруг от него мне такая амнистия? Я же веду себя скромно, только пытаюсь защитить свою жизнь...

- Скромно? А нападение неизвестного на невинных парней и их покалеченные руки? А необъяснимая авария на Логойке, когда гибнут двое из людей Аркадия? А исчезновение еще одного охранника? А смерть этих двух хороших парней полчаса назад? А незаконное ношение оружия? Этого вам мало?

Хватает вполне. Но позволю спросить, какое я имею к этому отношение? Авария, исчезновение, нападение на безоружных парней? О первых двух вещах я впервые слышу, что же касается того самого нападения, то если вы захотите дать делу ход, я предъявлю и их ножички и их документы и много еще чего. А об этих идиотах и говорить нечего - с одним произошел несчастный случай. На пистолете того парня его же отпечатки А это оружие я нашел в вашей конспиративной прихожей - моих отпечатков на нем нет, вы не успели заметить, что я обмотал рукоятку платком. Так что с глушителем даже парафиновый тест не поможет. Думаю, потом вам долго придется объяснять начальству, как подобное могло произойти на совершенно тайной конспиративной квартире такого солидного ведомства, как ваше. И что делали вы в этой квартире, когда ваше место за канцелярским столом в прихожей какого-то начальника. Так что вам самому о себе думать надо, дорогой майор, а не об Аркадии. Вы были бы довольны, если бы он исчез, но помяните мое слово, на его место явится другой и вы все равно попадете из огня в полымя. Думаю, что и Аркаша вас в живых долго не продержит - или сдаст вашим же, или устроит несчастный случай, но все равно настучит на вас. И ваши честные коллеги, которые подставляют грудь под бандитские пули и воюют с такими, как те двое в прихожей (а за ними, уверен, много чего тянется), когда узнают правду, плюнут на вашу могилу.

- Бросьте ваши фантазии. Ваша секретарша у нас, вы ведь не

бросаете людей в беде? Так что заключайте мир с Аркадием и все

останутся довольны, а то развели тут прямо Чикаго какое-то.

Павел сделал вид, что задумался. Потом рассмеялся.

- А я предвидел такой итог нашего разговора - люди вашего положения избегают крайностей, а тут дело зашло слишком далеко. Горячо и для меня и для вас. Я даже подготовился такому варианту

Павел полез во внутренний карман куртки, рука майора потянулась к пистолету, но Павел достал лишь конверт и вынул листик бумаги-четвертушку. Листик он протянул вдоль стола майору. Там была одна короткая фраза.

"Паша!

Забудем прошлое и снова станем друзьями и партнерами.

Аркадий"

- Пусть подпишет это письмо и мы квиты.

Пока майор изучал письмо и пытался найти в нем скрытый смысл, Павел беззаботно гонял пепельницу по столу.

- Это не ахти какая, но все-таки гарантия, тем более, что беседую я сейчас с вами, а не лично с Аркадием. Срочно передайте ему это письмо , вот конверт с адресом. Да не смотрите вы так на шрифт - этой машинки больше не существует и где она, и чья она, никто не узнает.

Если конверт или бумага будут другими, сделка не состоялась. То и другое помечены и не вам найти эти метки. Он должен сделать это в течение ближайшего часа без всяких секретарш, жен, любовниц, охранников. "Да" или "Нет" он подтвердит по этому телефону. Письмо заберет на почтамте кто-нибудь из моих мало знакомых людей, просто выполняя мою личную просьбу и не догадываясь о содержании. Может я веду тайную переписку с любовницей...

Но еще раз повторяю: он должен отправить это письмо немедленно, сейчас.

Притом, лично сам и без единого свидетеля. Это должно касаться только нас двоих, о вашем участии - ни полслова. Только при соблюдении всех условий сделка состоится. Тогда впервые за много дней он уснет спокойно. Можете написать ему письмо, о чем хотите, выскажите свое мнение, пожалуйста, меня это не интересует. Мне важно получить завтра это письмо в этом конверте с подписью Аркадия. Все.

Способ передачи простой - вызываем по телефону такси к этой аптеке или он может сделать это сам, позвоните ему и объясните процедуру. Мы передадим с таксистом письмо, тот подождет ответа и проследит, чтобы Аркадий бросил его в почтовый ящик при нем - мне нужен свидетель абсолютно нейтральный.

Майор задумался. Такой вариант давал передышку и временно нейтрализовал этого сумасшедшего... А там они что-нибудь придумают, как тихо его убрать.

Стволом "стечкина" он указал Павлу место у дальней стены и начал что-то строчить паркеровской ручкой долларов за двести (вот это уровень жизни обыкновенного майора!). Наконец он закончил, сложил вдвое мой конверт с моим письмом, достал из стола другой, вложил туда свою писульку, мое послание и лоснящимся от слюны языком смачно заклеил.

- Твой вариант с таксистом ненадежен, вдруг он заинтересуется содержанием?

- Какой ему резон - ну, отвез письмо, ну, привез. Если хорошо заплатить.

Кстати, таксист может занести ответ прямо сюда.

- Квартира-то конспиративная.

- А ему какое дело: квартира, как квартира. А лучше мы сами его же

и встретим.

- И то верно. Только вот кто пойдет отдавать и забирать письмо? Ты же опять постараешься выкинуть какой-нибудь фокус.

- Договариваться буду я, а у тебя будет приставленный к моей спине мой пистолет с глушителем, в случае чего таксист и не поймет, в чем дело, а ты успеешь смыться. Обещаю - никаких фокусов, честное слово, мне это тоже надоело - прятаться, как крыса. А уж что случилось - не вернешь.

Майор вызвал такси, позвонил Аркадию и из отрывков разговора Павел понял, что тот согласился. Через пять минут мы уже вернулись на свои места за столом. Ждать, вероятно надо было минут сорок: дорога, чтение, короткое обдумывание, подпись, записка майору, заклеить два конверта и обратный путь. Офис Аркадия был не так уж далеко. Майор ждал письмо от Аркаши и обдумывал свои действия по ликвидации Павла. Скорее всего его заботили те два лишних трупа в прихожей. План был, видимо, разработан на один или два трупа (Наташа?), а тут вдруг такая напасть. Майору было над чем подумать, он все чаще упирался руками в стол и покачивался слегка в кресле, это, видать, помогало его умственным способностям.

Павел продолжал гонять пепельницу, зевая и время от времени пополняя ее новыми окурками. Майор сначала настороженно следивший за этими манипуляциями, постепенно привык к ним и не обращал особого внимания, тем более, что голова у него была занята совсем другим.

Наконец он так задумался, что даже стал раскачиваться в кресле все сильнее и сильнее. Это и был момент, которого так ждал Павел. Он уже успел освоиться с массой пепельницы и теперь изо всех сил запустил ею по поверхности полированного стола. Массивная пепельница отбросила "стечкин" чуть ли не в угол комнаты, метра за три от майора. Павел оттолкнулся обеими ногами и, сколь

зя животом по столу, въехал майору в грудь головой и они оба оказались на полу поверх перевернутого кресла. Майор мгновенно оценил ситуацию и быстро нанес Павлу два серьезных удара по голове. Один попал почти в макушку черепа, второй ниже. Пашина голова вновь захлебнулась от боли и лишь чудом он не вырубился. У майора не хватило времени для подготовки настоящего удара.

Павел буквально прополз по нему и спрятал голову у того на груди. Теперь майор полноценно мог бить Павла только по почкам, что он и не преминул сделать. Резким движением Павел выпрямился и захватил руки противника - теперь они оба не могли ни сопротивляться, ни нападать. Хорошо начавшаяся драка превратилась в

какую-то греко-римскую возню без правил. Майор, не выпуская рук Павла, старался подтянуться к столу. До Павла наконец дошло - в ящике лежал "Комбат Спешиал". Погибнуть от собственного оружия,- это было слишком и он, изловчившись, все-таки нанес удар в пах. Но опять не с той силой и точностью. Майора согнуло, но одной рукой он все-таки дотянулся до ящика стола и выдвинул его примерно на треть. Высвободившейся рукой Павел легко достал "бабочку" и медленно, чтобы случайно не попасть в ребро, воткнул его майору точно в сердце.

Из руки майора вывалился пистолет, до которого он все-таки дотянулся,

но немного опоздал. Павел отдышался, сел на пол. Голова гудела, как кремлевские куранты. Постепенно он пришел в себя, и до возвращения курьера-таксиста оставалось еще минут тридцать-сорок. Он уже догадался, где содержали Наташу - в ванной комнате. Она просто должна была утонуть... Ему очень хотелось броситься к ней, успокоить, утешить, избавить от смертельного страха, но то, что ему предстояло сделать, было не для ее глаз.

Сначала он за ноги втащил оба трупа из прихожей на кухню (ну и здоровенные бугаи были), уложил их голова к голове посередине кухни, достал из холодильника водку, часть вылил в раковину, часть влил обоим мерзавцам прямо в глотки, часть бутылок оставил на столе вместе с закуской. Потом занялся майором. Не вынимая ножа, он переволок тело на кухню и присоединил к амбалам. Манипулировать с водкой он не стал, зато нашел (ура!) в кухонной аптечке кругляшок лейкопластыря . Маленьким тампоном плотно закупорил совсем тонкий разрез от "бабочки" и залепил пластырем. Критически оглядев интерьер, он присел на табурет, стараясь ни до чего не дотрагиваться руками и снял свой любимый ботинок. Из под стельки он достал еще одну, светло-серого цвета, в которую

был вдавлен тоненький медный цилиндрик. Павел оторвал часть стельки из пластиковой взрывчатки, скатал шарик, чуть меньше пинг-понгового, и уложил его между головами бандитов и майора, по своей сути такого же бандита, только со званием, которое он опозорил...

Как поминальную свечку в кусок пластмассы он вставил детонатор, подумал секунду и из того же ботинка вытащил кусок "фитиля", отрезал миллиметров десять и вставил в детонатор. Натюрморт был готов. Теперь следовало подготовить фейерверк. Павел плотно закрыл все форточки, двери в комнаты. Немного поколдовав с дверным звонком, он остался доволен работой. Но беспокоило одно - вдруг люди, которые приедут сюда, будут иметь свои ключи и никакие звонки им не понадобятся. Павел покопался в кладовке, нашел старый шнур от утюга и самодовольно улыбнулся - это была просто удача. Еще немного рукоделия и на входной двери у самого пола появилась обыкновенная столовая ложка, плотно приклеенная лейкопластырем. Неподалеку от двери лежало нечто похожее на рогатую

лягушку, но с медными рогами - Павел разобрал штекер и обнажил медные контакты

Павел взглянул на часы, батюшки, до встречи с таксистом оставалось не более пяти минут. Он рванулся к ванной. Рот Наташи был заклеен скотчем, руки и ноги связаны. Она была в полуобморочном состоянии. Павел развязал ее, осторожно убрал пластырь и влил ей глоток воды. Она поперхнулась, начала кашлять, чихать и это прояснило ее сознание. Наконец до нее дошло, что она видит родное лицо Павла и уткнулась ему в грудь, зарыдав во весь голос. Павел и

тихий женский плач не переносил, а от этого просто озверел.

- Тихо! Прекрати истерику!- рявкнул он.- Если хочешь чтобы мы были живы - одна минута на сборы.

Сработал секретарский инстинкт - услышав гнев в голосе шефа, она быстро расчесала волосы, опустила рукава плаща, чтобы не так были видны полосы от веревок и встала, на ходу успев подкрасить губы. Павел молча поразился женской природе и повел ее к выходу.

Она пыталась заглянуть в кухню, но Павел решительно повернул ее очаровательную головку в сторону двери. Потом он открыл все газовые краны, включая духовку и почувствовал смертоносный запах. Дверь на кухню была не стеклянной, а сплошной, к тому же с маленькой защелкой.

Павел улыбнулся второй раз за весь день - здесь словно кто-то все готовил для него... Из комнаты Павел только захватил свой "Комбат-спешиал" а заодно и майорский "стечкин" (пригодится), вынул из встроенного в стол магнитофона пленку с записью всего разговора с майором.

В прихожей Павел осторожно провел Наташу мимо медной "лягушки", аккуратно, чтобы "лягушка" не сдвинулась на миллиметр, вывел за дверь тонкую нитку, которую проложил между порогом и дверью в определенном месте.

Наташу он поставил на площадке так, чтобы она могла наблюдать и за верхней и за нижней лестницами и подать сигнал тревоги. Испуганная, но проникшаяся уверенностью в Павла, она безропотно заняла позицию. Павел в это время осторожно тянул за нитку, пока в пальцах не оказался узелок. Ножом он обрезал нить и засунул остаток нитки в щель под дверью. На площадке четвертого этажа он оглядел своего крестника. Тот был в порядке и, может даже, придет в

себя. В реанимации. Павел забрал припрятанную рацию. Теперь главным было встретить таксиста. Когда они подошли к аптеке, Павел оставил Наташу за углом и, пошатываясь, двинулся к машине. Таксист подозрительно взглянул на него.

- Мне сказали, что будут двое...

- Друг малость перепил, так что давай сюда. Двое, трое... Какая разница! Мы с ним братья: я - это он, он - это я.

Павел старался не переиграть, но таксисту были заплачены хорошие деньги и он решил за лучшее помалкивать.

- Сделал, как надо? Задержек не было?

- Все в точности. Я сам видел через окно - он сначала написал письмо, потом расписался на другой бумажке и заклеил конверт. Потом написал вот это письмо, что я вам отдал. Я его даже подвез к почтовому ящику. Там совсем недалеко, так он свою машину не брал. Потом назад, к офису, все, как велели.

- А как заклеил письмо-то?

- Во, чудак! Что, вместо языка уже машинку изобрели? Языком и заклеил. Во, дает, надо же так надраться, не знает, как письма заклеивают.

Павел сунул ему еще денег и, пока тот не скрылся за углом, стоял, покачиваясь, как пьяный, потом рванулся к углу, где оставил Наташу. Ее там не было. Павел выругался про себя - провели, как мальчика, но вдруг застыл из-за мусорного бака, разгибаясь, вставала Наташа и двинулась ему навстречу. Они встретились посередине улицы и Наташа уткнулась лицом в его грудь, где бешено колотилось сердце от пережитого за нее страха.

- Я подумала, зачем торчать на улице посреди ночи? И спряталась за мусорку. А там так воняет...

- Это не вонь, а неприятный запах. Вот от моего дружка действительно воняет. Причем смертью. А ты - умница, только я немного понервничал.

С этими словами он потянул ее за руку к стоявшей на парковке машине. Фургон уже уехал и Павел увидел машину издалека. Времени на проверку был маловато - он успел только тщательно осмотреть кузов снаружи - чисто. Но что-то могло быть запрятано и получше. Оставалось только попробовать, правда такая проба могла закончиться огромным фейерверком, но в глубине души Павел, был

уверен, что до этого не дойдет - слишком они были заняты его персоной , а хвост мирно "спал" за мусоропроводом...

Павел окольными улицами спокойно катил в сторону дома Командира и посмотрел на часы - со времени их бегства прошло уже пятнадцать минут - как бы бдительные соседи не заметили запах газа... Пора было звонить. Частоту он не знал, надеялся, что рация настроена на нужную.

Точно. Едва он надавил кнопку вызова, чей-то голос ответил:

-- Слушаю, седьмой.

Павел слабым задыхающимся голосом произнес:" Меня вырубили... В квартире что-то происходит... Все, отключаюсь..."

Павел был уверен, что неподалеку дежурила машина (для трупов?) и минут через пять они будут на месте. Павел мысленно представил, что боевики (явно не ОМОН или "Альфа" - слабоваты связи у Аркаши для таких подразделений), подходят к двери, осторожно поворачивая ключ. Дверь тихо открывается, ложка медленно приближается к рогатой "лягушке". Вот они соприкасаются.... А может они действовали иначе, но Павел остановил машину, открыл окно и стал прислушиваться. Двойной взрыв был слышен даже на этом расстоянии - капкан захлопнулся. Ждать больше не было смысла, Павел нажал на газ и двинулся к какому-нибудь укромному месту. Слежки он не опасался - тем было не до этого. По радио он с договорился о месте и времени и теперь ждал. Машина Командира

въехала в какой-то двор, усаженный огромными деревьями, Как их еще не вырубили до сих пор, удивительно. Зато их багряные листья полностью скрывали от любопытных жильцов обе машины. Павел оставил Наташу в своей, а сам перешел к Командиру.

- Ну и задал ты мне работы с этим конвертом. Письмо Аркаша твой подписал?.

Подписал, кстати, я не прочел, что он там приказал майору?

Вот и почитаем.

"Верю тебе, что клиент сломался, но очень опасен, все может повториться. Упрятать его нельзя - вылезет много лишних подробностей, ненужных и тебе и мне. Клиента надо убрать, но не в квартире, там ты себя подставишь. Где-нибудь по дороге. Если все будет о-кей, заедешь ко мне, получишь то, что тебе причитается. Письмо это уничтожь немедленно.

А."

- Так, с этим майором все ясно. Продавал, сука, всех подряд, лишь бы денежки отхватить. Где второй конверт?

- Ушел к неведомому адресату. Полежит на почте, пока не сдадут в макулатуру.

Командир попросил у Павла зажигалку, поджег письмо Аркадия и включил принудительную вентиляцию. Письмо сгорело быстро, а дым втянулся в многочисленные отверстия и исчез.

- Все, таких вещей на свете не бывает и не может быть, а последнее доказательство, что и невозможное иногда возможно, мы сожгли. Уничтожили вещественное доказательство, после чего остается только моя теория. Она у меня в голове, а значит в швейцарском банке.

Теперь о другом. Аркаша сидит, запершись в своем коттедже, дома у него какие-то неполадки с женой . Она - в городской квартире. Cкорее всего он ждет своих псов и майора. Никакой информации у него нет - хозяина машины не нашли ( да его, возможно и в природе не существовало), трупы не опознаны, а что с этими типами и майором, ты знаешь, а он нет.