Ненорматив

Никак не мог придумать я, чего бы подарить

Себе ко дню механика, и не нашёл умней,

Чем проявить характер свой и завязать курить,

И вот держусь стоически уже двенадцать дней.

Курил довольно долго я, с четырнадцати лет

(Кто любит математику — отнять от тридцати)

Стабильно пичкал ядами тщедушный свой скелет,

Сумевший тем не менее изрядно подрасти.

Пять тысяч пачек (минимум) — всё в воздух, в никуда!

Четыре штуки долларов — курил ведь не говно,

Ведь их я, если вдуматься, сумел бы без труда:

Пожертвовать милиции, прощёлкать в казино.

Набрать воздушных шариков и детям раздавать,

И ключ в ломбарде выкупить, хороший, разводной,

И заказать огромную трёхспальную кровать,

И сразу нахуй выкинуть — тут справиться б с одной.

Икру мог кушать банками, коньяк из вёдер пить,

В бассейн на восемь месяцев открыть абонемент,

«Блестящих» у продюсера легко перекупить,

И сделать их «Сосущими» в желаемый момент.

Три раза съездить в Англию, раз двадцать на Таймыр,

Я столько мог бы выдумать, но что тут говорить —

Уплыли дымом доллары в страну озонных дыр…

Спасибо за внимание. И… дайте закурить!

Я не люблю ходить к врачам

От неприязни безграничной

К таблеткам, капсулам, свечам,

Извечной сырости больничной.

Не устаю твердить себе,

Что отвращение имею

И к этой чаше на гербе,

И к изогнувшемуся змею.

Вот он сидит. На нём халат

С лощёным воротом по краю,

Его диплом — подлог и блат,

А я ему, козлу, вверяю

Неповторимого себя!

Лишь раз живущего, возможно!

Чтоб он, блокнотик теребя,

Крутил, юлил, да врал безбожно,

Что призван людям помогать —

А значит, с видом дел серьёзных,

Здоровых дò смерти пугать,

Вселять надежду в коматозных,

Больничный пиздить инвентарь,

Ебать сестёр, связав бинтами,

И хер, блестящий как янтарь,

Двоим просунуть между ртами.

Казённый спирт без всяких мер

Из клизмы пить для маскировки,

И шов проверить, например,

В очке какой-нибудь педовки,

А после в этой же руке,

Нести цветочки благоверной,

Трепать ребёнка по щеке

В порыве нежности манерной.

Ему насрать, как долго я

Ещё смогу топтать планету,

Я для него — гора тряпья,

У коей выжить шансов нету.

Сплетаю хворь в тугую плеть,

И так живу с довольной рожей,

А лучше — вовсе не болеть,

Чего и вам желаю тоже.

«Добрый день, зовут меня Дроздов,

Я — почётный член всего на свете,

Также автор серии трудов

О животной ебле на планете…

То, о чём пойдёт сегодня речь,

Некоторым знать, пожалуй, рано…

Взрослым лучше сесть, а старым — лечь,

А детишек — нахуй от экрана.

Бегемот ебётся под водой

В устьях рек в последних числах мая,

Цепко схвачен жирною пиздой,

Двое суток хуй не вынимая.

Любопытна ебля черепах,

До чего ж неистова природа:

Панцирем массируемый пах

Влажным остаётся дольше года!

У коал особый ритуал:

В брачном танце взрослая коала

По щекам размазывает кал,

Как сигнал: „Готова для анала!“

В тихой норке лапкой гладит крот

Ушко самки, когтем колупая,

Бережно присовывает в рот

Или в нос — один ведь хуй слепая…

В сапогах ебётся армянин,

Шевелит усишками, паскуда,

И порой способен он один…

Ой, простите… Это не оттуда…

На хребтах скалистых Кордильер

Кондоры ебут друг друга в перья,

Укрепляя этим птичий хер

По словам индейского поверья.

Наблюдал я в джунглях две змеи:

Заплелись как две блестящих нити…

Где у них там пёзды, где хуи —

Не поймёшь… Кто знает — объясните…

Подплывает под китиху кит,

Ждёт его в волнении китиха,

И фонтаном впрыснуть норовит

В щель её, раскрывшуюся тихо.

Истекает время… Не беда,

Отвлекать внимание не будем…

А в эфире „Окна“, господа,

Про заёб мозгов себе и людям…»

Густых небес приятнейшая синь —

Весна в наш край приходит понемногу,

И всё цветёт, куда свой взор ни кинь,

И даже пахнет, мать его за нòгу.

О тёплом солнце шепчутся кусты,

Воробышек пирог клюёт с начинкой,

Там, на пригорке — первые цветы

Друг другу в пестик тыкают тычинкой.

Аллеи в парке дышат тишиной,

А в лужах — яркий лучик в форме змейки,

Парнишка худосочный и хмельной

Сидит с девчонкой милой на скамейке.

Он шутит, наклонясь к её плечу,

Она дрожит от радости прилива,

А я несу анализы врачу…

Пиздец, как это всё несправедливо.

Прихожу тут давеча с работы,

Чуть расстроен — премии лишили,

А она с порога мне: «Дерьмо ты!

Боже, боже…! Как мы раньше жили…?!»

Говорю: «Спокойно, дорогая,

В чём проблема, объясни, мол, вкратце,

К Таньке не хожу (примерно с мая),

Пью как все… Чего же убиваться?»

Ты, кричит, бездушная никчёма,

И рукой трясёт замысловато,

Я ей, успокойся, в чём проблема?

Обоснуй, прошу, свои слова–то…

А она: «Козёл ты ебанутый,

И дебил задроченный к тому же!»

Погоди, сказал я, почему ты,

Говоришь нелепости о муже??

Обозвала жалким скоморохом,

Вспомнила о тяжкой женской доле…

Я раскрыл стремяночку со вздохом,

Выудил я клюшку с антресоли,

Так въебошил в челюсть ей с размаху —

Сам Буре взмолился б об уроках!

Выпишут — попроще станешь, нахуй…

Не силён я в бабских экивоках…

Если б только знать когда умру,

Ну хотя бы с точностью до дня,

Я б зарылся в тёплую нору —

Хуй бы вы увидели меня.

Острою иглой терзал бы плоть,

И играя в старую игру,

Всё вколол, что можно лишь вколоть,

Если б точно знал когда умру.

Или вот сожрал бы кенгуру,

И прошу без гадостных острот:

Если б точно знал, что не умру —

Перед этим выебал бы в рот.

К президенту впёрся б на банкет,

Обоссал бы красную икру,

Склад поджог для ядерных ракет,

Если б только знал когда умру.

Просочусь на сцену к «Роллинг Стоунс»,

В микрофон по-русски заору,

Влезу в спальню к Кэтрин Зета Джонс,

Если буду знать, что не умру.

Я бы войско выдвинул в поход

В поисках Бен Ладена гнезда,

А исход сраженья не ебёт —

Лишь бы мне, конечно, не пизда.

Я б пошёл к соседке свеж и чист,

Распластал бы жёстко по ковру…

Что с того, что муж её самбист,

Если буду знать, что не умру?

Стих прочли? Неужто не смешно?

Что ж поделать — сам себе не вру,

Я бы даже вас втоптал в говно,

Если б точно знал, что не умру.

Шумит ТВ, судачат в прессе,

Гора написана трудов

О пресловутом техпрогрессе

И доброте его плодов.

И вот провайдеру в угоду,

Как споры гнойного гриба,

Пройдя огонь, говно и воду,

Висит на поясе труба.

И у любой колхозной фроськи,

Хоть ей — на свалку в аккурат,

Лежит в затасканной авоське

Дурацкий этот аппарат!

«Удобно», «стильно», «модно», «классно»—

Мне эти доводы смешны,

Я заявляю громогласно:

Мобилы нахуй не нужны!!

Ведь это явно не случайно,

Что вместо азбук у детей

Теперь буклеты от Би-лайна

И план покрытия сетей.

Забрёл с дружком в «Вино Кавказа»,

(А шёл, допустим, в магазин)

Уже пиликает, зараза:

«Ты жив?», «Ты трезвый?», «Ты один?»

Под душем дрочишь, яйца в мыле…

Хуяк, записочка пришла:

«Бросай дела, траву купили…»

Легко сказать — бросай дела!..

«Ну как ты, милый?» «Всё отлично…»

«Ты где?» «С докладом я… в НИИ…»

«А кто там стонет так ритмично?!»

«Да так… подшефные мои…»

И ваш совет предвижу тоже:

«Так отключи, ебать-копать!»

Тогда, позвольте, для чего же

Мобилу было покупать??

Везде доступен как путана,

И виден всем как хуй на лбу,

Клянусь, что поздно или рано,

Я эту трубку разъебу…!

В монитор смотрю я непрерывно.

Все уснули. Тикают часы.

Чешется под джинсами призывно

Палка похотливой колбасы.

Для меня в межкабельном пространстве,

На пути не ведая границ,

Полыхают в праздничном убранстве

Тысячи недроченных страниц.

Я легко найду на порносайте,

Перепрыгнув сервера порог,

Жопу Ингеборги Дапкунайте

И Наоми Кэмпбелл клиторок.

На волнах могучего Flatrate’а

Колосится пах Селин Дион,

Там Мадонна хуй глотает чей-то,

Бьётся в яйца вислый селикон…

Звёздный марш Кабаевой Алины

Вовсе бы наверное угас,

Не увидь вагинные глубины

Миллион голодных красных глаз…

И ползут по миру как холера,

Будоража хрупкие умы,

Срущая Кристина Агилера,

Синди Кроуфорд пышные холмы…

Только там, и это так прекрасно,

Рьяно спорят Шиффер и Миноуг

Лишь за право преданно и страстно

Языком мне чистить пальцы ног.

Толстые, на шпильках ли, босые —

Не приемлю ханжеских табу

(Разве что кривые и косые…

Их и так я пачками ебу).

Все мои, все рядом, все со мною,

Чувствую биенье их сердец…

Не спалиться б мне перед женою —

Тёща распиздится што пиздец!

Я лежу на земле… На планете Земля…

Из ноздри перламутром свисает сопля,

Запекается кровь у глазного белка,

Я не вижу почти, но всё слышу пока…

В голове — перекур, изо рта — перегар,

У подъезда «гав-гав», над домами «кар-кар»,

Вот Петрович прошёл, пнул ногою в живот…

Бросил пить, говорят, и с козою живёт…

Этот двор мне до каждой песчинки знаком:

Там у клёна впервые курил я тайком,

Здесь попробовал водки добавить в ситро,

Тут сломал, наебнувшись с качели, бедро…

Кто там ссыт мне на голову? Вечный вопрос!

Это дети мальчишек, с которыми рос…

Пусть резвятся, я слаб и в ебало не дам…

Я ведь тоже устраивал ихним дедам…

Вот молочная бочка, в ней та же хуйня,

Что галлонами в школе вливалась в меня,

Тот же дворник орудует той же метлой,

Тот же слесарь у ЖЭКа опухший и злой…

И пускай я давно тут уже не живу,

Но всегда прихожу, зарываюсь в листву,

Люди смотрят с упрёком — не знают они:

Здесь прошли мои самые лучшие дни…

Андрей Геннадьевич Тарасов

Боялся с детства пидарасов.

Без повода, но так уж повелось,

Что папа с мамой постоянно

Стращали ими мальчугана,

А жили, в общем, дружно, хоть и врозь.

Когда других Ягой пугали,

И в неизведанные дали

Забрать грозился страшный Бармалей

Над нашим маленьким Андрюшей

Неслось по жизни: «Маму слушай!

А вырастешь — очко себе заклей…»

И что, вы думаете, вышло?

В семнадцать лет очко, как дышло,

Открыло ход для жаждущих греха!

Запретный плод — сосиска в тесте…

Мораль ясна: живите вместе,

И будет детям счастье. Всё. Ха-ха.

Я сидел у окна и смотрел на Луну,

Удивляясь её серебристому свету,

И придумалось вдруг, как спасти мне страну,

Да чего там страну — всю, пожалуй, планету!

Пидарасов земных нужно вместе собрать,

И, свободу суля, предоставить ракету,

Кто из нас не пожертвует долларов пять —

Сообща проспонсировать акцию эту?!

Голубые скафандры раздать не спеша,

Кислород, вазелин и губная помада,

Провианта немного — морковь и лапша,

Чтобы срали поменьше — ебаться-то надо…

С жутким рёвом забесится пламя внизу,

И поверят вафлы в своё лунное счастье,

Затрясутся реснички, пропустят слезу,

И браслетики звякнут на каждом запястье.

«До свиданья, земляне!» … «Пока, сосуны…»

«Мы летим навсегда!»… «Да какие проблемы…»

«Будут наши законы у нашей Луны!»

«Ну а как же! Ещё бы! Ебитесь вы в шлемы!…»

Педолёт стартовал, оживленье вокруг,

Но не знают, конечно, того гомосеки,

Что в корòбочках с надписью «Кремы для рук» —

Первосортный тротил в пассажирском отсеке…

Повелись, мудаки… Вот и дело с концом…

Ущипните прощально друг друга за попку!

Я в секретном бюро со спокойным лицом

Нажимаю на пульте заветную кнопку…

Содрогнётся Меркурий, зависнет Уран,

И потянет их снова в родные пенаты,

Прилетайте назад, пидарасы всех стран,

Ваши клочья охотно зароют юннаты…

Под общим солнцем жопы грея,

Позором тяжким наших дней

Живёт династия еврея —

Народ не любящий свиней.

И в том, что нос длиннее рея,

И что слегка подслеповат,

Сто бед на совести еврея,

Еврей во многом виноват.

Обставив родину до нитки —

Там только снег теперь лежит,

Собрав жидовские пожитки,

В другие страны едет жид.

Распял Христа, возглавил путчи,

По миру шествует еврей,

И он при этом самый лучший,

Он всех несчастней и мудрей.

Исчезла б сразу спесь куда-то,

Но Дарвин — шизик и смутьян,

Не помянул в своих трактатах

Пейсатых диких обезьян.

Случилась с хуем гонорея?

Нужны лекарства поскорей?

Проси о помощи еврея —

Совет продаст тебе еврей.

Финал престижной лотореи,

Счастливчик радостно визжит —

Игру устроили евреи,

А победил, конечно, жид.

Прогнила суппорта колодка,

И карбюратор дребезжит…

Мелькает куцая бородка —

И тут успел проклятый жид…

Один боец в живых остался

Из трёх ударных батарей —

За день до боя окопался

Ссыкливый толстенький еврей.

И мне, погрязшему в изменах,

Ночами тоже не спалось,

Ведь и в моих бывалых венах

Без их следа не обошлось…

Крючок для люстры. На нём петля.

Внизу записка: «Пашли вы бля!»

Висит синюшный, скривил ебло,

Ну что ж, бывает. Не повезло.

Рыдает мама. С ней рядом брат

В бинокль смотрит, шестнадцать крат…

«А что с Серёжей?» «Серёжи нет»

А брат хохочет. Ему пять лет…

О чём он думал, концы отдав?

Ведь жил нормально, втыкал в Удафф…

А просто доктор — смешно до слёз

Нашёл у парня ПЕДИКУЛЁЗ…

Когда мы речь заводим о культуре,

То здесь границы рамок крайне тонки,

Мой тест проверит, кто вы по натуре,

И кто из вас реальные падонки:

1. Жена вас попалила «на горячем» —

Зашла к соседке, вроде как за солью,

А дверь открыли вы, с хуём стоячим…

Как справитесь с полученною ролью?

а) «пашла в ачко, ни видиш, дел па горло!?»

б) «любимая, позволь мне объясниться»

в) «она сама к стене меня припёрла!»

г) «ты знаешь, мы решили пожениться»

2. Для слухов много поводов не надо,

И кто-то вдруг пронюхал на работе,

Что с целью повышения оклада

Начальницу вы яростно ебёте:

а) немедля перекинетесь к главбуху

б) запрётесь в ванной, вскроете аорту

в) а чо ш ни аттянуть такуйу шлюху?

г) какой позор! Теперь уволят к чёрту…

3. Ваш хуй прижат к подружкиному лону.

Как раз в момент любовной передышки

Звонит какой-то хач по телефону,

И предлагает старые покрышки:

а) «алё, гараж, даждёсся па ибалу!»

б) возьму комплект — для сестриной золовки

в) «а втулки есть к коленчатому валу?»

г) продолжить стимуляцию головки

4. Приятель ваш, знакомый вам с детсада,

Хоть вы уже забыли друг о друге,

Приходит к вам с брошюрой «Мазо-садо»

И предлагает мелкие услуги:

а) я счёл бы неудобным отказаться

б) «ну, заходи, працивный, очень рада…»

в) убьйу на мести, хуле розбирацо

г) а что это такое — «мазо-садо»?

5. Вы на приём попали к Джорджу Бушу:

а) хуясибе, фпесду такийе пьйанки…

б) матрёшку подарю, спою «Катюшу»

в) «а правда, ваши внучки — лесбиянки?»

6. Читая этот тест, вы то и дело…

а) смеялись и шептали: «Я хуею…»

б) «пашол ты, афтар, нахуй, надаело!»

в) подрачивали хуй свой в такт хорею.

Быть может, вы — дебил и сын дебила,

А может быть — достойнейшая смена…

Ответы засылайте мне на мыло,

Я каждому отвечу непременно!

Верните мне бумагу и перо!!!

Нет, лучше сяду… что-то как в тумане я…

Сегодня врач, прищурившись хитро,

Поставил мне диагноз — «Графомания»…

Я в корне не согласен, нет и нет!

Так опоносить творчество нетленное!!

Я — пожилой заслуженный поэт!

Вот моя книга… Книга — охуенная…

Я — виртуоз ритмических структур,

Мой слог имеет почерк свой и пластику!

А это посерьёзней, чем микстур

Назначить от запора пидарастику…

Простой врачишка, мать его ебать,

Мне крутит перед харей стетоскопами,

Пытается советы раздавать

С медсёстрами своими толстожопыми!

А я — творец!! Пусть с ходу, пусть внахлёст,

Но достучусь до сердца обязательно,

Сто двадцать рифм я знаю к слову «звёзд»,

И это, согласитесь, показательно…

В моей палате двое королей,

Посол Перу в провинции Шампания,

Жискар д’Эстен, Ван Дамм и Бармалей,

Не спорю, необычная компания,

Но боже мой, какая же тоска…

Сижу в углу уродам на потеху я,

Коллеги, принесите хоть пивка…

А то мне здесь и вправду делать нèхуя…

То ли все подвинулись мозгами,

То ль по мне зажечь пора свечу:

Двадцать девять лет, как я ногами

Этот мир неистово топчу.

Где я был, что видел, с кем засвечен —

Умолчит истории архив,

Буду ли как Моррисон я вечен,

Как Фидель ли Кастро буду жив?…

Волосок, упавший из подмышки

Вряд ли будет выставлен на лот,

Не возьмут залапанные книжки,

Как надёжной прибыли оплот.

У моих детей про их папашу

Не распросят в жарком интервью,

Даже гимн за сборную за нашу

Никогда в финале не спою.

Город мой, покинутый позорно,

Без меня живёт ещё бодрей,

Не снимусь ни в клипе я, ни в порно,

Разве что в рекламе от угрей.

Толстый хуй, что в действии упругом

Поднимал гантели без труда,

Стал давно для женщин «просто другом»,

К яйцам прилепившись навсегда.

Алкоголя мизерные дозы

Всё больнее чувствую с утра,

Бесят тучи, грозы и морозы,

Равно как и холод и жара.

Да и чёрт с ним, пусть идёт как было —

Старый конь не портит борозды,

Раз уж в двадцать девять не убило,

Не убьёт и в тридцать, беспесды…

Возможно кто-то мой вопрос

Неважным и сочтёт,

Но я давно уже подрос,

А хуй мой всё растёт!

Чешу линейкой у трюмо

Задумчиво живот…

Ну как могло оно само

Так вырасти за год??

В дверях его не зажимал,

Клещами не тянул,

В период бурь не вынимал,

Чтоб ветер не погнул…

Дрочил легонько. Не давил.

В компрессор не совал.

Ни щук им вроде не ловил,

Ни детям не давал

При том, что вроде заебись —

Не радует сюрприз:

В природе всё стремится ввысь,

А этот как-то вниз…

И если дальше так пойдёт,

Нетрудно же понять —

Он так однажды упадёт,

Что краном не поднять!

Я не смогу ни сесть, ни встать,

Из дома я уйду!

Пойду за деньги им болтать

В центральном горсаду

Быть может, баб и привлечёт

Мой жуткий габарит —

Увидит кто-то, потечёт,

Со мной заговорит,

«Пойдём ко мне… Вот это да…!

Заправь, да посильней!»

А кровь из мозга — р-раз туда,

И рухну перед ней…

Что делать — хуй его поймёшь,

Но я с недавних пор

Ношу в кармане финский нож

И в рюкзаке топор…

Как предвзято и как однобоко

Мы привыкли смотреть на вопросы:

Узкоглазые — значит с Востока,

Если с Запада — значит пиндосы.

Украинец — ущербная шавка,

Россиянин — никчемный пропойца,

Где еврей — там торговая лавка,

Где бандит — стограммовые кольца.

Тёлка в джипе — сосёт у министра,

Балерина — ебётся в шпагате,

Вместо баб у водилы — канистра,

У араба — гаремы в кровати.

Кто невинен в шестнадцать — на свалку,

Кто закончил с отличием — даун,

В каждой женщине видим давалку,

Каждый мачо не может без саун.

Музыкант — наркоман и педрила,

Инженер — голодающий дурень,

Шеф невесел — жена изменила,

Шеф смеётся — смертельно накурен.

Эмигрировал — трус и предатель,

Остаёшься — знакомство в ментовке,

Нету мата — хуёвый писатель,

Агитируешь — спиздил листовки.

Дом построил — убил человека,

Есть бабло — уломаешь любую,

Спишь с женой — сексуальный калека,

А иначе ебал бы другую…

Расширяйте сознание, братцы,

Поменяйте сужденья, Спинозы,

Чтобы там нам хотя бы не сраться,

Где зачтутся и хохот и слёзы…

Сурова пидора стезя

Когда нахлынет кал рекой:

В сортир для баб ему нельзя,

Но не пускают и в мужской.

Вот же было времечко когда-то!

Примешь литру, кости кинешь где-то,

Как начнёшь ебаться от заката,

Так и не кончаешь до рассвета…

Как хороша ты в прозрачном халате,

Бьётся в истоме мой кожаный кнут…

Если б не долг и задержки в зарплате,

Снял бы тебя хоть на двадцать минут.

Раскованность в мысли и теле

Типична для юных дурёх:

Её пол-турбазы хотели,

Но дырок хватило для трёх…

Ничего, что ты в шубу одета,

Пусть я где-то немного и груб:

Я пришёл по вопросу миньета —

Согласись, тут уже не до шуб…

Ющенко ездил в родное село…

Взрослые в коме, детей пронесло.

Если в спальне всё покрыто мраком,

То не важно, сверху или раком.

В мире вряд ли есть беда настолько крупная,

Как простая гематома подзалупная.

Ветеран про жизнь свою рассказывает —

Хуй контуженный ребятам показывает.

Сказать тебе никто не сможет

Какого года и числа,

Но жизнь свинью тебе подложит —

Любовь, известно, страшно зла.

И вот, небритый и помятый,

На завтрак пьющий мумиё,

В аптечный пункт идя за мятой,

В толпе увидишь ты ЕЁ…

И словно жертва анекдота

Ты остановишься на миг,

Посмотришь вслед: «Ебёт же кто-то…»

И через скверик напрямик.

К тебя за мятой и пославшей

Орущей бабе в бигуди,

Пять лет с тобой уже не спавшей

И с целлюлитом на груди…

«Musè se mu habbàt hai!» —

Так в Пакистане говорят,

А после потные хуи

Ебут нещадно всё подряд.

В ночной тиши «Jeg Elsker dig!»

Датчанки слышат от датчан,

И не боятся в тот же миг

Присесть дырой на их кочан.

Венгерке скажут: «Szeretlèk!»

И расстегнётся ремешок,

И может каждый человек

Её хуярить до кишок.

Шепнёшь в Тунисе: «Na eh bak!» —

В её лобке уже печёт,

И первый ты в числе ебак,

Кто в рот тунисский потечёт.

«O, tangsinul saràng ha yo!»

И кореянка тут как тут,

Еби как хочется её —

Их все как хочется ебут.

Приедь в пахучий Амстердам,

Произнеси: «Ик ху̀ид ван ю!»

И эшелон ебливых дам

В момент повиснет на хую.

Попробуй вымолвить «S’ayàp!»

В развалах греческих Афин —

У ног твоих десятки баб

Растают словно парафин.

К корячкам если занесёт:

«Гымàн гыччѝ ылу̀н лыны̀к!» —

Самозабвенно отсосёт,

На память даст моржовый клык.

Тебе помогут в Сомали

Слова «Анѝга ку эсэ̀ль!»

Любую на пол повали,

И отдери в любую щель.

Монголке крикни «Танд хайртàй!» —

Твоя от пят до головы,

И хоть в степи её сношай

(А больше негде там, увы).

Но не надейся во хмелю

Срывать на родине плоды:

Своих на «Я тебя люблю»

Уже не купишь, беспесды…