Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей

Тайна подземного хода

Подземный ход был сложен добротно. Мощь его высоких сводов, крепость дубовых в не один обхват подпор выказывали радение древних мастеров. Не на скорую руку выкапывалось и камнем выкладывалось подземелье, зато и служило надежно, долгие века.

Веревочка струилась по широкому руслу подземного хода, от которого, как ветви от большого ствола, отходили в стороны узкие коридоры. В стенах чернели глубокие ниши. Васька старался не глядеть в эти темные провалы, где гулко капала с потолка вода и, казалось, кто-то затаился, сдерживая дыхание. Сверху свисали мохнатые клочья плесени, устрашающе переплетались щупальца корней, пробившиеся сквозь каменные своды. «Зря сюда сунулись, ох, зря, — думал пугливо оглядывавшийся Васька. — Чего тут закопаешь, камень кругом. Нет тут никакого клада».

Неожиданно Вася поскользнулся. Стремясь удержаться на ногах, он схватился за низко свисавшие корни. Те оказались омерзительно скользкими, как щупальца осьминога, и мальчик с ужасом тут же выпустил их из рук и покатился в сторону, больно ударившись о какую-то длинную палку. Палка оказалась с железным наконечником. «Копье, что ли?» — почти не удивился Вася. У него сильно болел бок. Рядом с копьем лежала металлическая банка с вытянутым дном, похожим на церковную маковку. Васька наклонился, чтобы поднять банку, и вдруг увидел чуть в стороне лежавший мешочек. У Васьки дух перехватило. Но холщовый мешочек, туго перевязанный бечевкой, оказался безнадежно легким.

Васька развязал веревочку и вместо ожидаемых монет разочарованно нашарил внутри шуршащую шелуху бересты. Однако выбрасывать мешочек он не стал, хотя в первую минуту и хотел это сделать, а, найдя оброненный пакет с пирожками, сунул его в полотняное нутро мешочка и, прихватив банку, двинулся дальше по коридору.

Внезапно темное пятно отделилось от мокрой стены и шагнуло к Ваське. Васька в испуге шарахнулся назад и готов был без оглядки броситься бежать, да узнал в чумазом страшилище Ваньку, который сердито пнул его кулаком в плечо и зашептал:

— Где ты все копаешься, быстрее не можешь? Я их было нагнал, да из-за тебя вот упустить пришлось. Сначала они шли медленно, ощупывали каждый камешек, железки какие-то в мешок складывали. Потом как припустили бегом. Давай догонять.

И Ванька, не слушая возражений, быстро исчез в темноте. Васька, всхлипнув от пережитого страха и безысходности, последовал за ним. То вправо, то влево делало крутые повороты подземелье. Под ноги стали лезть большие лобастые камни. Потом проход сузился, и потолок опустился так низко, что ребята невольно вжали головы в плечи, страх и вовсе придавил их. Если бы не белая нить, за которую впереди идущий Ваня держался двумя руками, давно бы уже кладоискатели наши что есть духа мчались обратно, к люку, к карасям, к бабушкам. Но вот они миновали узкий и тесный изгиб подземелья и тут же услышали недалеко от себя такие неожиданно родные голоса студентов.

— Нельзя веревку бросать, заблудимся, — настаивал Митя. — Надо возвращаться.

— Да ты что? Ну, даешь! Кому сказать — не поверят. Да такого в жизни больше никогда не будет, мы же первые здесь идем — первые! — раскричался Прохор. — Ты посмотри, сколько уже набрали! Представляешь, что может быть дальше? Толпа привалит, все потопчет, что тогда? Локти кусать будем. А вдруг это действительно в Юрьев Монастырь ход? — тихо, как будто боясь спугнуть надежду, выдохнул Прохор.

— С веревкой-то что делать станем? — сдался на уговоры Митя.

— К веревке фонарик привяжем. Очень приметный знак. Пусть горит. Издалека видно.

Прохор тут же и привязал к веревке фонарь, и положил его так, что световой клин уперся далеко впереди в стеной стоявшую тьму коридора. Оставшись с одним фонарем, студенты пошли дальше, по-прежнему быстро и внимательно оглядывая свой путь. Держась крепко за руки и стараясь не шуметь, вслед за ними шагали Ванька и Васька. Поначалу они хорошо слышали шаги впереди идущих, но вдруг все стихло. Подождав немного, Ваня оставил Васю у сырой дубовой подпоры и крадучись пошел на разведку. Васька оставаться один не решился и двинулся вслед за Ванькой.

Яркое солнце внезапно ослепило обоих. Вот он, конец подземного хода! Ребята выкатились из черной сырой дыры на зеленую лужайку, окруженную зарослями лесной малины с густо краснеющей ягодой. В кустах тихо покрикивала птица. Пахло перестоявшей, нагретой травой.

— Митька, ты только глянь! Явление чертей народу!

Сидя на траве и жмурясь от яркого солнца, студенты смотрели на наших кладоискателей.

Ванька заоглядывался, но куда им было бежать? Веселую солнечную полянку окружала стена колючей малиновой поросли, и Ванька решительно ступил вперед.

— Здравствуйте. Мы, это… тут, ну, значит, эту, малину собираем, — наконец нашелся он.

— А по малину всегда подземельем ходите? — насмешливо спросил один из парней. Ваня по голосу узнал Прохора. Был он темноволосый, в синих линялых джинсах и в белой с короткими рукавами майке с нерусской надписью на груди. Митя оказался удивительно белоголовым, одет он был в широкие холщовые штаны серого цвета и просторную рубаху, штаны опоясывал замысловатый кожаный ремешок.

Доверия к Ванькиным словам в голосе Прохора не слышалось, но Ванька решил держаться до конца.

— Всегда, — прокашлял он застрявшее в горле вранье. — Мне бабушка этот ход показала. Тут, говорит, малина самая сладкая.

— Как же вас зовут, добытчики? — улыбнулся другой студент.

— Меня — Ваня, — Ваня разом покраснел за свою нескладную выдумку про бабушку и, кивнув на вовсе растерявшегося Васю, добавил: — А его вот Васей зовут.

— А малину куда рвете, в жестянку эту? — весело, уж очень смешон был вид перепуганных и грязных ребят, продолжал расспрашивать Митя. Он кивнул на объемистую банку, которую Васька держал в руках вместе с холщовым мешочком.

— Да это не жестянка! — вдруг всполошился Прохор, впившись глазами в Васькину находку. — Это же древнерусский воинский шлем. Гляди, как новенький!

Он осторожно, словно шлем был стеклянный, вынул его из Васькиных рук.

— И не скажешь, что столетия в земле пролежал, — восхищенно прибавил он.

— Я еще мешочек нашел, — с готовностью откликнулся Васька, понял, что подвернулся случай сгладить неудачное Ванькино вранье. — Тоже, наверное, древний. Там шелуха какая-то. Я в него пирожки положил, это бабушкины, с грибами, вы попробуйте. — Он заторопился развязать шнурок и вытряхнул содержимое мешочка на землю. В траву упали бумажный пакет с пирожками, тонко очиненная костяная палочка и две полоски бересты.

Прохор нагнулся за пирожками, но поднял не их, а тихо зашуршавшую в руках берестяную полоску, положил ее на ладонь, разгладил.

— Подделка, — уверенно сказал Прохор. — Из наших кто-то баловался. Береста новехонькая, и буквы недавно вырезывали. Да вот и палочка.

— Как же это попало в подземный ход? — удивился Митя. — Дай-ка посмотрю.

Он раскрутил берестяную полоску и под неотступными взглядами мальчишек стал разбирать: «Поклон игумену Арсению от Вышаты. Пришли книги князю с Митяем. Князь идет брать дань в слободу. Да будет тебе известно…»

— Это что? — не удержался Ванька, хоть и чувствовал себя неловко после бесшабашного вранья.

— Это?! Подделка древнерусской берестяной грамоты. В Древней Руси письма писали на березовой коре — бересте, и представьте, очень хорошая подделка. Сделана она человеком, прекрасно изучившим древнерусский язык, — ответил Митя.

— Как же тут можно что понять, если слова не разделены и буквы какие-то странные? Зачем столько твердых и мягких знаков? — стал водить пальцем по бересте Ваня.

— В Древней Руси слова на письме не разделяли, и к этому быстро привыкаешь, — Митя отвечал охотно, он изучал в университете филологию, древние языки, и поэтому говорить о древнерусском письме ему доставляло удовольствие. — А вот эти буквы Ъ и Ь ты знаками не называй. Эти буквы в древнерусском языке обозначали особые гласные звуки, и назывались они «еръ» и «ерь». «Еръ» звучанием напоминает О, «ерь» очень походит на звук Э, но звучали такие звуки коротко-коротко.

— А зачем они, эти особые звуки? Разве мало тех, что сейчас существуют? — удивился Ваня.

— Выходит, что мало, — развел руками Митя и попробовал объяснить понятнее. — В древнем языке XI–XII веков гласных звуков было больше, чем в нынешнем русском языке. Звуки, известные под именами «еръ» и «ерь», были сверхкраткие, то есть очень короткие. Попробуй выговорить отрывисто, резко О, Э и услышишь, как звучали «еръ» и «ерь». А потом древнерусский язык утратил эти звуки.

— Как же так? — ничего не понял из услышанного Ваня, и это его расстроило. — Раз исчезли звуки, должны исчезнуть и слова с этими звуками?

— Вовсе нет, — Митя видел искренний Ванин интерес и охотно пустился в дальнейшие объяснения. — Слова, в которых существовали когда-то «еръ» и «ерь», не утратились. Сверхкраткие звуки оставили в этих словах по себе след и стали звучать как обычные О и Э. Если в древнерусском слове Ъ находился под ударением, слушай — МЪХЪ, ЛЪБЪ, — звук Ъ в этих словах Митя произнес как короткое и напряженное О, — то теперь это как звучит?

— Мох! Лоб! — опередил Вася Ваню.

Митя согласно кивнул и продолжил неожиданный урок.

— Если в древнерусском слове под ударение попадал звук Ь — МЬСТЬ, ЛЬСТЬ, — он проговорил эти слова так, что звук Ь показался ребятам похожим на коротенькое, отрывистое Э, — то сейчас на его месте…

— «Э»! — хором ответили ребята. — Месть! Лесть!

И все дружно рассмеялись. Грело солнышко. Пахло травой. Хорошо!

— Однако бывало, что «еръ» и «ерь» исчезали навсегда. Терялись на конце слов. Посмотрите в нашей грамоте, — Митя ткнул в бересту. — ПОКЛОНЪ, ДАНЬ. «Еръ» и «ерь» потерялись во всех словах, которые в современном русском языке оканчиваются на согласный. Раб, сын, дом, порох — раньше на конце у этих слов был звук Ъ — «еръ». А вот смотрите: слова КЪНИГА, КЪНѦЗЬ — видите, как они пишутся в грамоте, а ныне от сверхкраткого звука Ъ в них не осталось и следа.

— Надо же, — засмеялся Ваня, — в самую серединку слова спрятались и не убереглись, потерялись.

— Точно замечено, — похвалил его Митя. — Сохраниться сверхкраткому звуку в слове или утратиться зависело от того, какое место занимает в слове «еръ» или «ерь». Возьмем, например, слово СЪНЪ. Звук Ъ в первом слоге находился под ударением, благодаря этому стал звучать чуточку сильнее и сделался совсем похож на обычное О. На конце слова звук Ъ стал звучать слабее и утратился. Какое получилось слово?

— «Сон»? — удивился Вася. — Бывают же превращения!

— Но стоило слову СЪНЪ принять форму родительного падежа и потерять ударение на первом слоге — СЪНА, происходило еще более удивительное превращение. Смотрите: звучание «ера» в первом слоге ослабело, и этот звук пропал, как будто его здесь и не было. Получилось слово «сна». Сравните: СЪНЪ — СОН, СЪНА — СНА.

— Это мы еще в школе проходили, — с достоинством произнес Вася. — То исчезающие, то появляющиеся в словах звуки называются «беглыми» гласными: лоб-лба, молодец-молодца…

— Да, да, да, — подхватил Митя. — И заметьте, когда встречается беглый гласный в слове, значит, вернее всего, что в древности здесь был звук Ъ или звук Ь: мешок-мешка, кошка-кошек, горка-горок…

Устные объяснения показались Мите неубедительными, он быстро достал из кармана маленький блокнот и принялся рисовать таинственные сверхкраткие звуки. Мальчишки с интересом следили за его карандашом. И только Прохор с аппетитом сильно проголодавшегося человека доедал бабушкины пироги.

Глядя, как чертит Митя в блокноте слова ДЬНЬ — ДЕНЬ, ОТЬЦЬ — ОТЕЦ, Ваня удрученно вздохнул:

— То появился в слове звук, то пропал. И пошла путаница! Как только люди по-русски говорить не разучились!

— Верно, слова сильно изменились, — согласился Митя. — Зато как интересно с этими словами задачи решать? Вот вам древнерусское слово ПОСЪЛЪ, — Митя написал его. — Отгадайте, как оно нынче выглядит?

— ПОСЪЛЪ — ПОСОЛ, — быстро сообразил Вася. — На конце слова звук Ъ ослабел и утратился. А звук Ъ под ударением усилился, он изменился в звук О.

— Ишь ты, молодец! — обрадовался Митя. — Коль вы такие смышленые, вот вам задача потрудней. Как в древнерусском языке выглядели слова ГНАЛ, МСТИЛ, ПОСЛАЛ? Ну, кто быстрее?

Ваня и Вася переглянулись:

— Да кто же вот так с ходу отгадает?

— А если поискать родственные слова, может, в них подсказка окажется, — пришел им на помощь уже догадавшийся о решении Прохор. Он учился в университете истории и археологии, потому по-древнерусски ему читать приходилось нередко.

— ГНАЛ — ПОГОНЯ, — нашел нужное слово Ва ся. — Стало быть, в древнерусском языке слово ГНАЛ имело такой вид: ГЪНАЛЪ. Здесь звук Ъ был слабым, поэтому он утратился. А в родственном ему слове ПОГОНЯ звук Ъ оказался под ударением и превратился в звук О. Это самое О и стало нам подсказкой…

— И с другими словами ясно, — подхватил Ваня. — Слову МСТИЛ — подсказка МЕСТЬ. В древнерусском языке эти слова выглядели так: МЬСТИЛЪ — МЬСТЬ. Слову ПОСЛАЛ — подсказка ПОСОЛ. Раньше они были такими: ПОСЪЛАЛЪ — ПОСЪЛЪ.

— А это что за буква? — Вася ткнул пальцем в косой значок Ѧ, красовавшийся в слове КЪНѦЗЬ, — Тоже небось потерялась?

— Да, — подтвердил Митя. — Называется эта буква «юс малый» и была придумана в древности для обозначения носового гласного Э.

— Носового? — переспросил Ваня. — Она что, в нос произносилась, как во французском? — Ваня в школе учил французский.

— Вероятно, что так, — согласился Митя. — В древности у славян были носовой Э и носовой О. Звуки эти произносились в нос, сопровождаясь этаким носовым гудением. Попробуйте сами: э-ннн, о-ннн…

Мальчишки с удовольствием загудели.

— Для звука Э-носового в древнерусском алфавите имелась буква Ѧ — «юс малый», а для звука О-носового — специальная буква Ѫ — «юс большой».

— А носовые звуки на что стали похожи? — спросил Васька, он хотел сам догадаться, но не смог. — Ну, после того как вымерли.

— Да они не вымерли, просто перестали быть носовыми. Их не надо теперь «гудеть в нос». Попробуйте отгадать, какими они стали. В слове ИМѦ, например, на конце был носовой звук Э. А теперь? Смелее, смелее, — подбодрил Митя ребят.

— Наверное, этот звук стал похож на А, — неуверенно предложил Ванька и протянул: — Имя-ааа.

— Точно, — кивнул Митя. — И такой же звук был в словах ПѦТЬ, ДЕСѦТЬ, ВРѢМѦ, ѨЗЫКЪ. И хотя звук Э-носовой перестал быть носовым очень давно, еще в девятом веке, букву, обозначавшую когда-то этот звук, по традиции писали долгое время, используя ее для обозначения звука А после мягкого согласного. А теперь попробуйте сами догадаться, на что стал похож звук О-носовой, если он когда-то был в словах «дуб», «зуб», «муж».

— На У, конечно, — ответил Васька и сам же смутился от своей уверенности. — Другого-то звука тут нет. Странно только, такие непохожие звуки Э-носовой и А, О-носовой и У, а, оказывается, как дедушки и внуки — родня. Но как узнали, что «юс малый» и «юс большой» когда-то обозначали носовые звуки, сами же говорите, что они перестали быть носовыми очень-очень давно.

— Есть слова, — Митя снова взялся за карандаш, — в которых на месте бывших носовых мы находим теперь гласный звук в сочетании с носовым согласным Н. Смотрите: «имя», но: «имЕНи». Здесь таинственный носовой гласный стал простым сочетанием ЕН. Так-то вот.

— А вот эту буковку я знаю, — похвастался Ванька, ткнув пальцем в клочок бересты, туда, где нацарапано было ВѢСТО. Эта буква называется «ять». Я ее из бабушкиных книг хорошо запомнил. Ее пишут иногда вместо буквы Е тоже, наверное, по привычке. Совершенно никчемная буква!

— Ишь ты, лихой какой! — засмеялся Митя. — Много веков назад эта буква обозначала особый долгий гласный звук, похожий на ИЕ. В словах ЗВѢРЬ, ЛѢСЪ, ХЛѢБЪ, СѢНО был такой звук, и в них поэтому писали букву «ять». А с тринадцатого века начинается утрата особого звучания Ѣ. Звук этот изменился и стал похож на обычный Е. Сейчас невозможно отличить по звучанию, в каких словах исконно был Ѣ, а в каких Е.

Неизвестно, как долго продолжался бы еще этот случившийся нежданно урок, если бы рядом в кустах не раздался вдруг конский топот и крик. Наши путешественники вскочили на ноги. Совсем близко слышались возня и хрип. Студенты кинулись на шум. За ними, не чуя под собой ног, бросились мальчишки.

В густой запутанной траве большой кудлатый чернобородый человек в широких штанах и холщовой рубахе крепко прижимал к земле человека в поразившем ребят снаряжении — на нем была тяжелая рубашка, сплетенная из железных колец, на голове поблескивал кованый шлем, точь-в-точь такой, что нашел в подземном лабиринте Васька. В руке этого странного человека поблескивал небольшой топорик, до него и пытался дотянуться черно-бородый, всей тяжестью навалившийся на неповоротливого в своем железном облачении воина. В десяти шагах от них всхрапывал, сбрасывая с губ пузырящуюся пену, высокий рыжий конь. Он нервно переминал копытами, косил большим красным глазом на борющихся.

Еще ничего не успев понять, еще не придя в себя от поразившего их всех человека в кольчуге, в шлеме и с железным топором, не зная, да и, честно сказать, даже не успев подумать, на чью сторону вступить в этой им непонятной, но, видно бьыо, смертельной схватке, Прохор, Митя, Ваня и Вася оказались в стремительном, ошеломившем их развороте событий.

Затрещали кусты, и толпа облаченных в холщовые рубахи богатырей заполнила поляну. Увидев их, человек в кольчуге перестал сопротивляться и отбросил в сторону топор. Чернобородый резко вскочил на ноги и, показав на поверженного, сказал густым напевным говорком, обращаясь к человеку в богато расшитой бисером длинной рубахе:

— Гоньца поималъ есмь, Микуло. Гонець князю вѣсть везлъ есть изъ Гюрьгева.

Человек, к которому обращался чернобородый, высокий ростом, кряжистый и сильный, был уже в годах, седина опушила его бороду и кустистые брови. Он подошел к поверженному, наклонился над ним:

— Что везлъ еси?

Человек в железной кольчуге молча отвернулся. Микула поднял голову, его взгляд упал на оцепеневшую от изумления четверку наших путешественников. Микула вопросительно глянул на чернобородого:

— Кто суть и отколѣ приишли?

— Не свѣдаю, — поклонился тот.

— Съвязати имъ рукы, — коротко бросил Микула, и в тот же миг шестеро здоровенных молодцов скрутили нашим путешественникам пеньковыми веревками руки, повалили их рядом с пленником. Один из молодцов, тот, что связывал Митю, отобрал зажатую в его кулаке трубочку берестяной грамоты и почтительно поднес Микуле. Микула принял грамоту, раскатал и снова скатал полоску, распорядился:

— Посадити ихъ на передьню телѢгу.

Пленников тычками заподталкивали через малинник. На открытом вырубленном месте стояли несколько лошадей с телегами, было здесь и несколько верховых под седлами. Вместе с «железным» человеком, так же как и они связанным по рукам, ребят опрокинули в телегу. Микула приказал, обоз двинулся.