Тяжелая реальность-7 Неожиданный сюрприз

Падение коллекционера

Станция “Энкелад” погрузилась в тягучую, мёртвую тишину. От светового меча ещё витала в воздухе слабая вибрация —как запах озона после молнии. Полки, на которых десятки лет лежали многочисленные артефакты, постепенно опустели. Все артефакты исчезли. Практически полностью они были отправлены Кириллом в пространственный карман. Трофеи, обломки, матрицы, фрагменты мандалорской брони, меч, картозис… Нашёлся здесь даже странный истребитель, напоминающий ситхский —крылья в форме серпов, центральная кабина, изломанные ребра энергокристаллов, но полностью дезактивированный, холодный, словно давно мёртвый.

Кирилл посмотрел на него в ангаре. Да, этот кораблик – тоже древний, и он заберёт его. Но сейчас – было время для последнего решения.

Рядом, на полу, стонал Велес Таал. Всё ещё без руки, с ошейником раба на шее, с лицом, перепачканным слезами и кровью, он уже был не тем надменным полукровкой, который когда-то распоряжался судьбами тысяч. Он был сломленным существом. А теперь, подумал Кирилл, он станет полезным ресурсом.

Кирилл коснулся браслета связи, синхронизированного с “Трояном”.

– Связь с Сейрион есть?

– Да, хозяин. – ответил “Нокс”. – Они с Ариэль уже внутри станции. Три группы. И, к вашему удивлению, они в полном восторге.

Кирилл чуть усмехнулся:

– Тогда позови их сюда. Я нашёл для них… Подарок…

Ответ прозвучал почти мгновенно:

– Поняла.

Через минуту дверь распахнулась —и внутрь вошли эльфийки. Всё такие же хрупкие, и воздушные. С виду. Но, по своей сути, это были боевые ведьмы, разведчицы, палачи-аналитики. Плавные тени, надёжные доспехи, светящиеся руны на серых перчатках. И из-за характерных жестов и манеры ходить маленьким хищным шагом, эти трое казались не женщинами, а триадой теней. Их глаза, сияющие ярким зелёным огнём, сразу нашли Велеса, после указующего сигнала со стороны Кирилла. Он взвизгнул:

– Н-нет… НЕТ… НЕЕТ!!! ЭТО ЖЕ… ЭЛЬ-ФЫИИИИИ—

Но крик сорвался, когда одна из эльфиек одной рукой подняла его за ошейник, как котёнка, и улыбнулась – нежно, почти ласково.

– Ну здравствуй, душенька… – Пропела Сейрион своим мелодичным голосом, как будто нашла пропавшую игрушку. Две другие хищно оскалились:

– Так горячо пахнет страхом…

– Он будет… разговорчивым.

– Очень.

Кирилл сложил руки за спиной.

– Он знает всё о Торговом Консорциуме. Коды, маршруты, тайные поставки, чёрные сделки. И самое главное – влияние Консорциума на Империю Эльфов. Особенно на ваш Совет Глав Великих Домов. У него прямой доступ.

Эльфийки быстро, и даже как-то хищно переглянулись. И выражение их лиц стало жутким. Открытым. Голодным. А одна из них чуть ли не показательно облизнулась:

– Мы давно ищем того, кто тянет за ниточки в Империи…

Вторая добавила

– Он… идеальный источник. Мы из него… всё выжмем. До последнего вздоха.

Третья тихо рассмеялась, глядя на его культю:

– А если не захочет – мы поможем ему захотеть.

Велес попытался отползти. Не из гордости – инстинкт. Животный страх. Чистый, обжигающий. Он хрипел:

– Пожале-ей-ей… Пожалейте!!! Я… я всё скажу… всё… только не они… Они ведь… они…

Эльфийка наклонилась к нему, её голос был сладким, как яд:

– Да. Мы. Те, кого ты думал обмануть. Те, с кого ты, вполне возможно, драл три шкуры. Те, кому ты продавал рабов. Те, у кого ты украл наследие… Те, кого пытался уничтожить.

Она сильно сжала его за подбородок, вынудив посмотреть прямо ей в глаза:

– И теперь… мы поиграем.

Эльфийка рывком подняла его на ноги. Две другие подхватили за плечи. Теоремы сопротивления его тела, которые раньше были силой, теперь были ничем.

Его потащили по коридорам прочь, а Велес, визжа и рыдая, оставлял за собой алую дорожку. Их привели к сектору со стальной дверью, которую “Нокс” обозначил, даже в интерфейсе, странным символом. Вроде нейтральным, но с подтекстом.

Дверь открылась плавно. Изнутри – мягкий свет. Пахло благовониями. И ещё… кровью. Очень старой. Очень техничной. Стены были инкрустированы рунами – это не была казематная пыточная.

Это был зал допросов элитных эльфийских разведок, где использовали психоэмпатические методы, которые ломали разум, как сухую ветку. Эльфийки радостно втолкнули Велеса внутрь. Та, что держала его за ошейник, обернулась к Кириллу:

– Вернём тебе его, когда он скажет всё. Абсолютно всё. Снизу доверху. И даже то, что он уже забыл.

Кирилл кивнул.

– Хорошо. С него и начнём.

Дверь плавно закрылась. Перед тем как она захлопнулась, изнутри донёсся первый, сырой, натурально животный крик Велеса Таала. Эльфийки не заставили себя ждать. И Кирилл, уходя по коридору, подумал:

“Ну хоть раз в жизни я сделал кому-то подарок, который им реально понравился.”

И впервые за долгое время – даже улыбнулся…

…………

Станция “Энкелад” гудела глухим ульем отключённых контуров. Пока из “игровой” комнаты эльфиек, в которую они быстро превратили соседнее помещение, тянулись смутные крики Велеса, Кирилл работал.

– “Нокс”, запускай полный съём. – Коротко приказал он. – Не выборочно. Всё… Научные массивы… Журналы исследований и экспериментов… Конструкторские КД… Ключи доступа… Схемы складов… Маршруты теневого флота Консорциума… Каталоги аукционов… Тендеры… Списки “своих” чиновников…

– Понял. – Голос ИИ был сух и чёток. – Режим “Паутина”. Начинаю “ползти” по сегментам. Заражение – тихое, под метаданными телеметрии. Сниму слепки без шлейфов. Контрольные суммы – в три копии.

На голографической панели побежали линии. Сектора “лаборатории → тестовые стенды → склад-документы → финансы → личные сейф-буферы → резервные серверы ангаров”.

Каждый узел постепенно сменял цвет. С тускло-жёлтого на зелёный, что означал – скопировано. На голубой, что означало зеркалирование в буфер “Трояна”. На белый – заархивировано и отправлено в “Рассекатель”.

– Система была замкнутая. – Отметил Кирилл. – Но теперь это наша замкнутая система.

– Я подменил реестр внутренних проверок. – Негромко сообщил “Нокс”. – Они видят “статус норм”, хотя сетка уже принадлежит нам. Журналы аудита будут подчищены при уходе. Пара “пасхалок” останется для тех, кто полезет слишком глубоко.

– Оставь им загадки. – Коротко хмыкнул Кирилл. – Через пару – тройку часов всё это станет шлаком.

Он отдал ещё несколько команд. Сорвать ключи от бункерных хранилищ… Вынуть аппаратные токены… Сдёрнуть “бумажные” дубликаты – сканы, фото, даже рукописные заметки Велеса… Многочисленные сервисные дроны сыпались из потолочных ниш, как дождь, аккуратно, бесшумно собирая содержимое ящиков, сейфов, тайников в плинтусах и фальш-панелях. Всё уезжало в транспортные короба “Трояна”.

– Включаю “Записную книгу”. – Сказал “Нокс”. – Собираю карты влияния Консорциума. Кто платит… Кому… Какие “кнопки” у Советников… Какие “слабые места” у губернаторов… Империя Эльфов уже отрисована на шестьдесят два процента. Политический процент влияния Консорциума в некоторых графах растёт… очень красиво. И даже немного мерзко.

– Отлично. Это я отдам Империи. Пусть глотают.

Он проверил таймеры на закладках. Термитно-полевые “свечи” в силовых шкафах, импульсные “пиявки” на магистралях, микрогранаты в оптоволоконных узлах, кумулятивные “семечки” в коре реактора. Всё стояло на “холде”, ожидая общий ключ.

“Это подстраховка. Взрывами я не пойду… – Подумал Кирилл. – Я сделаю из станции “пустыню данных”, а корпус пусть останется – как памятник.”

– “Нокс”, итог… Копия готова – жги таблицы распределённых томов.

– Принято. Начинаю “высушивание”. Псевдо-ремонтные циклы переписывают блоки нулями, потом – случайным шумом, потом – снова нулями. Поверх – фальшивые контрольные суммы. Через двадцать минут тут останется… Красивая пустота.

Кирилл кивнул и, оставив панели, вернулся к столу с разобранным вторым клинком – тому самому, что он нашёл как “матрицу рукояти”. Теперь это был рабочий стол хирурга эпохи древних.

Он аккуратно разложил детали. Опорное кольцо эмиттера… Фокусирующая решётка, с еле заметной трещиной по диагонали… Тонкий “гейт” фазовращателя – словно пластина слюды, прожжённая по краю… Контур удержания, в виде кольцевой катушки с выкрошенным лаком… Блок преднастройства формы лезвия – необычный, с двойной кривизной… Посадочное гнездо под кристалл… И, что удивило его больше всего, поляризационная “маска” – сетка из чёрного, матового материала, напоминающего “поглотитель света”…

– Ты про это молчал, Велес… – Глухо пробормотал Кирилл, едва заметно улыбнувшись. – Скорее всего, ты даже не знали о подобно… Ведь ранее ты не понимал того, что это вообще такое…

Он установил на место временный “манекен” – инертный кристалл-индикатор, чтобы гнать тестовый режим без реальной Материи Душ, и начал калибровку. Постарался подтянул решётку эмиттера, заменил “гейт” на исправный, который нашёлся в другой нише. Выровнял катушку удержания. Шлифанул контактную пару под кристалл. Смазал графитовой пастой механическую защёлку накладки. После чего аккуратно закрыл это устройство.

“Нокс” вывел на воздух указатели полей. Три тонких светящихся “кольца” в воздухе показывали форму будущего клинка в “холостом” режиме.

– Подаю стартовый импульс. – Тихо сказал Кирилл.

Клац. В гнезде “манекена” побежали тусклые огни, и в воздухе возник… не свет, а тень. Струящаяся, как чёрный шёлк, с тонкой светлой окантовкой по краю. Кирилл застыл.

– Значит… цвет клинка задаёт не кристалл.

Он вынул “манекен”, поставил маленький красный фрагмент Материи Душ, не тот, что уже был установлен в активном мече, а “пустой” осколок для диагностики. Дал мизерный ток, чтобы не перегреть узел. Результат – тот же. Чёрный клинок. Точнее – чёрное поле с белёсой резкой каймой, в котором свет как будто “проваливался”.

– Красный кристалл, чёрный клинок… Легенды врали не про цвет. – Прошептал он. – Здесь цвет “рисует” поляризационная маска и решётка поглощения. Это меч не “света”. Это меч Тьмы – физически.

Он снял маску, и в имевшемся рядом микроскопе более внимательно глянул на структуру. Сетка из сверхплотных каналов, “трубочек”, ориентированных в разные стороны, с входными окнами, покрытыми чёрным нанослоем.

Назначение читалось само. Поглотить видимый спектр. Вытянуть из поля “свет”. Оставить край – как геометрию контакта для реза.

– Вот почему он всегда чёрный. – Выдохнул Кирилл. – Даже если вставить синий, зелёный, фиолетовый… маска “съест всё”. На выходе – тень. Лезвие-Тьма.

“Нокс” негромко отозвался:

– По расчетам, такая поляризация даёт более “жёсткую” кромку. Тепловой след в два раза ниже, но пробивная способность выше. И отражения – минимум. Его труднее засечь оптикой.

– Вишенка на торте. – Кивнул Кирилл. – Идеально для работы в узких коридорах.

Когда он вернул маску и поставил исправный “гейт”, обнаружилось второе. Форма лезвия. Это был не прямой прут “плазмы”, как в фильмах Земли. В блоке преднастройки формы стояло двойное изогнутое седло. Первое задавало лёгкий “живот” клинка – изгиб на шесть – семь градусов от оси, второе – микроскопическую волновую “рифлёность” поля с частотой, зависящей от угла атаки. Он щёлкнул тонкой отверткой, подправляя “седло”. И поля на проекциях послушно выгнулись.

– Сабля. – Глухо сказал он. – Не шпага. Не меч. И “пламя” – это не эстетика, а модуляция края. Чтобы клинок не “залипал” в материале и ловил касанием, скользя. А в узких помещениях изогнутым клинком проще “выводить” удар от стен, не руша поле.

– Согласен. – “Нокс” тут же повёл новый расчёт. – Такая модуляция даёт меньшую площадь контакта, и выше давление на кромке. Также меньше энергетика для того же разреза. Экономичнее. Больше времени работы.

– Значит, это абордажный профиль. Для драки в тесных помещениях. Для коридоров. Для рубки.

Кирилл заменил треснувшую решётку эмиттера на целую, которую быстро подобрал с совместимого узла, выровнял “седло”, надел поляризационную маску, проверил конденсаторы удержания, подключил тестовый контур.

– Пробный “шёпот”. – Предупредил он. – Без настоящего кристалла, только геометрия.

В воздухе “загудела” тень – тонкий полуизогнутый луч, дрожащий по краю, словно пламя без света. Вибрация была медленная, глубокая. В рукояти ощущалось упругое “двигай-меня”. Кирилл улыбнулся краем губ:

– Красавец.

Он всё ещё слышал где-то далеко голоса эльфиек – ровные, ласковые, изредка прерываемые шорохами инструментов и сдержанными вскриками Велеса. Но эти звуки стали фоном. Его мозг гудел открытием. Цвет меча – не зависел от кристалла. Форма – не просто цилиндр, а заданная “седлом”. Чернота – работа поляризационной маски и поглотителя. Меч сам – инженерия “Тьмы”, а не только миф Силы. И главное – это соответствовало его гипотезе. Миры пересеклись, но не “символически”. С архитектурной точностью. Здесь были не стилизации, а рабочие технологии, заточенные под конкретную тактику.

– “Нокс”, упакуй все, что мы поняли, в техпаспорт. Схемы, углы, фото маски, материал.

– Готово. Добавлю твои комментарии. Название узла?

– “Черный клинок”. А профиль – “Аббадон-S”.

– Принято.

Он закрыл меч, промаркировал детали, уложил в отдельный кейс. Рядом расположился активный красный ситхский клинок, картозисовый посох, шлем и нагрудник из того же материала. Комплект века. Голограмма статуса вспыхнула зелёным:

“Копирование завершено. “Высушивание” файловых систем – семьдесят восемь процентов. Политическая карта Империи Эльфов – готова. Девяносто три процента связей, сорок одна критическая точка влияния Консорциума, восемь “кротов” в Совете.”

– Вот это мне и нужно. – Удовлетворённо сказал Кирилл. – С таким пакетом Империя сделает остальное сама.

Он взглянул на таймер закладок. Ещё немного – и “Энкелад” станет монументом пустоте. Он провёл ладонью по холодной поверхности стола.

– Едем домой. – Тихо произнёс он. – А эту гавань – в историю.

И меч с чёрным клинком, который даже “вхолостую” бросал тень в воздухе, будто согласился, прожурчав где-то на грани слуха:

Фшш…

………..

Кирилл сидел в кресле Велеса Таала, держа в тёмном свете ладонь на рукояти чёрного клинка. Вокруг – пустые полки и тихий гул “Рассекателя”, готового уже в любой момент сойти с орбиты и уйти прочь отсюда. Но просто бежать было глупо. Теперь у него были карты, кристаллы и – главное – информация. И с информацией можно делать вещи куда страшнее, чем один бой.

Эта мысль родилась у него весьма просто и хладно, как выстрел. Устроить провокацию, развязать внутренние противоречия Совета – и наблюдать, как он пожирает сам себя. Он вспомнил слова Велеса. Именно то, что выдавили из него эльфийки. Тайны, маршруты, скрытые сделки, тайные кнопки влияния, “дружки” в правительственных кабинетах, коррумпированные судьи и полузаконные фонды. Каждая из этих нитей тянула в другую сторону. Каждая могла стать смертельной петлёй. Управляющий Торговым Консорциумом Совет, как показалось Кириллу, давно не был советом – это был клубок змей, каждая с ядом в пасти и своей надеждой на укус чужого позвоночника.

– Достаточно одного искры, чтобы поджечь весь зал… – Тихо пробормотал он вслух.

Так у него появился план. Идея была изящна и жестока одновременно. Не сломать Совет ударами извне, что, по сути, особенно в его положении, было невозможно. А вынудить его взорваться изнутри. Для этого нужно было создать такую провокацию, которая заставит всех этих руководителей Консорциума собраться и в пылу взаимных обвинений уничтожить друг друга не только политически. Но и практически.

Ключ – Велес Таал. Тот самый коллекционер. Сломанный, униженный, в ошейнике, которому уже пришили назад его отрубленную руку. Он был идеальным материалом для подобного замысла. Тот самый разунмый, чьи страхи можно было довести до паники, а чьи знания были ценны как редчайший свиток. Кирилл предполагал не просто заставить Велеса говорить. Он хотел превратить его в живой рычаг, который сам, при своём появлении в зале, вызовет нужную реакцию.

Но пытаться разработать смертельную ловушку? Это было слишком просто, слишком безлико. Он решил пойти дальше. Сделать вид, что Велес по-прежнему хозяин своего тела, но в его мозге будут находиться импланты, которые одновременно будут управлять его действиями и стоять в роли “мин замедленного действия” – не в плане технической схемы бомбы, а как метафора. Устройства, которые при определённом внешнем триггере запускают комплекс сигналов, способных подорвать статус и безопасность присутствующих – отключая шлюзы, посылая компрометирующие данные, поднимания “тревоги”, которые приведут к немедленным и катастрофичным контрмерам со стороны поражённых сторон.

Важным было то, что Кирилл не занимался конструированием взрывчатки. Он закладывал полноценную мину – одновременно информационную и физическую – систему принуждения и публичного шока. Импланты должны были служить лишь физическим доказательством. “Он пришёл с внутренней угрозой” – и в нужный момент просто уничтожить всё это собрание.

Импланты-ограничители – устройства, которые через нейроинтерфейс держат Велеса в рамках команд. Там где нужно – он будет говорить, там где нужно – молчать, реакция на голосовой сигнал, не позволяющий ему отклониться от сценария. Это превратит его в “говорящую записку”, говорящую ровно то, что Кирилл приготовит для Совета.

Импланты-триггеры – скрытые сенсоры, настроенные на ключевые сигналы. Появление определённых подписей в каналах связи, активация некоторых внутренних процессов в “Энкеладе” или внешних подпрыгиваний финансовых потоков. При активации они инициируют цепочку внешних событий, создающих ощущение немедленной угрозы – и заставляют всех присутствующих действовать эмоционально.

Публичный эффект – Велес прибудет туда сам, с речью о “великих открытиях”. Например – “полное отсутствие магии в оборудовании корабля разумных осьминогов, их технологии не подчиняются магическим законам”, и подаст им доказательство, от которого у алчных членов Совета волосы встанут дыбом. И ради этого они соберутся все. На внезапный внеочередной Совет. При включённых камерах, и доверенных свидетелях.

Потом произойдёт атака сопровождающих киборгов. В нужный момент. По заранее выстроенному сигналу “Нокса”, подконтрольные Кириллу киборги нанесут удар по охранным контингентам станции и эскортам – не для того, чтобы устраивать массовые убийства ради жестокости, а чтобы создать хаос, отключить часть сил и дать пространству для происходящей политической драмы. “Нокс”, контролируя сеть, искусно скроет их следы, обезвредит улики и даже “подчистит” тела киборгов так, чтобы любая попытка “вытащить информацию” у оставшихся “рук” ничего не дала – программы и их “мозги” будут пусты, как мёртвые оболочки.

В такой момент он не чувствовал себя палачом. В общепринятом смысле. Для него это была война. Война против полноценной структуры, которая порабощала миры и разумных, продавала им мнимую свободу как товар, и кормилась всем этим. Для него не существовало “мягких путей” – Совет Консорциума был устоявшейся машиной, у которой были весьма многочисленные корни в банках, судах, в министерских креслах. И единственный способ выкорчевать её – это ударить в основание доверия. Вполне закономерно он рассудил, что разрушение картеля власти приведёт к перераспределению влияния, и что у Империи Эльфов, которую он собирался снабдить доказательствами, хватит сил добить остатки этого заработанного зла. Хотя бы на своей территории.

Тем не менее даже в его расчётах было место цинизму и сожалению:

“Да, часть разумных погибнет. Но сколько страданий они сами причинили? Счёт уже давно больше нуля.”

И для реализации своего плана Кирилл начал с подготовки “вида”. Нужно было, чтобы Велес выглядел как разумный, с которым Совет сам захочет встречаться. Ему принесли стерильную, но внушающую удивление одежду, подогнали фальшивые каналы для “частных звонков”, подготовили “личные доклады” – всё отрисовано так, будто Велес действительно получил новое знание.

“Нокс” отвечал за техническую часть. Создание “видимости” происхождения имплантов – словно они легально выпущены авторитетным исследовательским центром, конфиденциально прописаны в медицинских реестрах Совета. Это давало лучшее прикрытие. Если кто-то упрекнёт в подлоге – достаточно “сбросить” следы на межорганизационный обмен медиаданными. Кроме того, “Нокс” подготовил “запасной план”. Если кто-то попытается разобрать импланты после захвата, все аппаратные ключи и памяти будут уже стерты или физически уничтожены – а “пустые куклы” останутся бесполезными для тех, кто захочет найти настоящего виновника этого события.

Параллельно Кирилл “доработал” поведение Рэнгара как главного оператора – тот должен был привести Велеса на станцию как будто добровольно, контролируемо, с максимально правдоподобной историей о “новых открытиях” в корабле осьминогов:

“Они не используют магию, это технологическая раса, её находки дадут преимущество в навигации и торговле.” – Та самая формула, которая непременно вызовет зависть и жадность у представителей Совета.

Когда Велес прибудет на “заседание” и ступит на нейтральную платформу Совета, Кирилл собрался запустить в ход, как минимум, три уровня событий. Сначала публичное раскрытие. Велес начнёт речь, показывая “доказательства” – скриншоты, логи и обрывки кода, которые “Нокс” подготовил так, чтобы выглядеть убедительными. Он говорит о том, что у него есть “контакт с чуждой технологией”, что традиционные механизмы контроля над торговлей устарели – и что он готов поделиться этими “секретами” за определённые обещания. Это был момент искушения. Каждый член Совета ощущает шанс увеличить собственную долю.

Когда Совет будет в полном составе, а это возможно только в том случае если сам Велес подтвердит подобный факт, можно будет произвести тот самый подрыв устройства, имплантированного в тело самого этого разумного. Да. Кирилл собирался использовать именно его как живую мину. С учётом того, что этот индивидуум до невозможности любил собственное тело и жизнь, можно было понять, что никто не заподозрит его в подобном желании. Тот факт, что он всегда себя окружал киборгами, подчинёнными только ему, был известен и другим представителям Совета Консорциума. И насколько удалось узнать Кириллу, не только из записей на станции, но и из откровений самого этого индивидуума после общения с эльфийками, кое-кто из членов Совета категорически не воспринимал такой тяги создавать из живых разумных искусственных созданий вроде киборгов. Например, там был один разумный, который больше доверял именно технологиям. Так он не скрывался. Окружал себя именно боевыми роботами. Теми самыми дроидами самых уникальных модификаций. По сути, даже когда он уединялся с какой-нибудь дамочкой, чтобы расслабиться, за его спиной и поблизости находилось как минимум шесть – семь боевых дроидов. Которые не сводили с этой дамочки своих прицелов. Как вы думаете, сильно она расслаблялась в такой ситуации? Честно говоря, когда сам Кирилл подумал об этом, ему стало просто не по себе. Это до какой же степени они боялись, что кто-нибудь захочет от них избавиться?

Учитывая всё то, что им удалось узнать и количество попыток самого Велеса избавиться от своих партнёров по Совету, стало понятно, что они действительно опасались покушений на собственную жизнь. Но вот на территории той самой станции, где происходили их встречи и заседания Совета, никто из них ни разу не устраивал покушений. Потому что это было единственное условие проведения таких вот заседаний и встреч. Личных встреч. Всё только по той причине, что, если это место не будет абсолютно безопасным и нейтральным, никто из них даже не удосужится заявиться на эту встречу. И тогда определённые правила будут банально нарушены. Так что именно там никто не ожидает от него никакого подвоха.

На это и рассчитывал парень. Так как, в сложившемся положении, устроив подобный своеобразный сюрприз для руководства Консорциума, Кирилл просто развалит всю эту систему. А когда киборги нападут на окружение тех членов Совета, которые прибудут на это совещание, фактически довершая начатое Велесо Таалом, всё это просто уничтожит Консорциум. Ведь правила, которые вырабатывались достаточно долго, почти столетия, будут просто рассыпаны как домино.

“Нокс”, уже полноценный мастер маскировки, заранее продумал, что если кто-то из киборгов будет захвачен более – менее целым, то их внутренние логики к тому моменту будут чисты. Аппаратные ядра стерты, память переписана в “чистую” оболочку, данные утеряны. Любой из “настоящих” компонентов будет выглядеть как обычная солдатская пломба. Тем же, кто попытается применить судебные экспертизы – “Нокс” уже подготовил поддельные пакеты и замены журналов, которые заставят следствие уйти в сторону ложных виновников, дав новым советникам Консорциума, если такие вообще появятся, время убивать друг друга словами, репутацией, и возможно даже физически.

Обдумывая всё это Кирилл также понимал и все возможные риски. Если импланты будут обнаружены как чужеродные устройства чужой разработки – это сразу вызовет определённое напряжение, и даже станет следов, что может привести к нему… Если Велес осознает себя марионеткой, и всё же сможет хоть частично контролировать своё тело, то он может сознательно сорвать сцену… Если Совет вызовет внешнюю военную силу – операция обернётся бойней…

Сейчас он не чувствовал триумфа. Это был расчёт. Холодный. Иногда пир во время чумы – необходимое зло. Он думал о погибших, о мучениях, которые этот Совет устроил в десятках миров. Он думал о тех, кто сможет освободиться, если древние пути торговли и политические крохи их влияния рухнут. И в эти секунды у него перекатывалась смешанная пустота. Удовольствие от превосходства и тяжесть ответственности за кровавую расплату, которую он фактически легализовал для достижения результата.

– Если мы делаем это правильно, – проговорил он тихо в наушник “Ноксу”, – мир изменится. Если неправильно – погибнут невинные. Это риск.

“Нокс”, как обычно, отозвался спокойно и безэмоционально:

– Риск минимизирован. Вероятность политического краха Совета – восемьдесять семь процентов. Степень коллатерали – управляема. Я очищу улики и сохраню необходимые фрагменты для передачи не только в Империю Эльфов, но и в другие государства.

Кирилл ещё раз взглянул на пустые полки, на чёрный меч и на упаковки, в которых уже лежали схемы и карты. Он встал и направился к консолям. Пришло время превращать идею в действие.

Когда Кирилл впервые произнёс вслух слова о том, что собирается сделать с Велесом Таалом, тот побледнел так, будто в нём кровь разом обратилась в снег. Он даже не сразу понял, что именно сказал Кирилл. Но когда дошло – понял слишком хорошо. Его реакция была животной.

– Н-НЕЕЕТ! – Вырвался сиплый вопль из пересохшего горла Велеса Таала. – Ты не смеешь! Я – член Совета! Я… Я! Я не пойду туда! НЕТ! НЕ ТАЩИТЕ МЕНЯ ТУДА!

Он рванулся от орков, от киборгов, от ошейника, словно шалящий зверёк, который наконец увидел свою клетку.

Но орки даже не позволили ему сделать шаг в сторону. Один рывок. Один короткий хруст. И Велес висел в руках, как сломанная кукла, дёргая ногами в воздухе. Ошейник вспыхнул импульсом. Его панический крик превратился в жалобное хрюканье. Мышцы разом обмякли. Все попытки сопротивления закончились в ту же секунду.

– Если бы ты был хоть немного добрее, – сказал Кирилл тихо, глядя на него, – сейчас всё было бы иначе. Но ты сам вырастил этот… Урожай…

Это место было сердцем станции “Энкелад”. Там Велес обычно ломал чужие тела, вживлял железо в кости, стирал личности, и собирал киборгов, как коллекцию редких трофеев. Пахло здесь всегда одинаково. Озон… Антисептики… Горячий металл, и… Что-то ещё – неразличимое, но явно нечеловеческое. Когда орки втолкнули Велеса в этот отсек, он завыл. Это был не крик – вытьё. Животное. Бессильное. И абсолютно искреннее.

– Нет… нет… это НЕ ДЛЯ МЕНЯ! – Он брыкался из последних сил как умалишённый. – Я ПРИКАЗЫВАЛ, Я НИКОГДА НЕ ЛЕЖАЛ ЗДЕСЬ! НЕ-Е-ЕТ!

Он вёл себя словно ребёнок, которого впервые сажают в стоматологическое кресло. Но ребёнок – это он, а кресло – для того, кто нарушил десятки судеб. Киборги, идеально синхронно, подхватили его руки и ноги и аккуратно, но абсолютно безжалостно прижали к хирургическому ложу. Ошейник пищал. Импульсы боли били точечно – за малейшее движение. Велес рыдал. Кирилл стоял в дверях. Без торжества. Без злобы.

– Ты должен понимать, – сказал он тихо, – что я делаю это не ради пытки. Ты для меня – инструмент. Как все они были для тебя… Всё возвращается на круги своя… Карма. Слышал такое слово? К тому же, инструменты не обязаны быть счастливыми.

Он дал короткий знак. Велес Таал закричал, пока орки швыряли его по коридорам до медицинского отсека. Его визг прерывался рваными вдохами, потом снова вырывался свежий поток. Он дёргался, как зверь в петле. Губы в нитях слюны, глаза набухшие от слёз, вены на шее выступали, пальцы бессильно царапали броню орков, хватали воздух. Но каждое движение фиксировалось не мыслью силы, а запрограммированным сигналом – ошейник сначала держал его в узде, а затем соединённые руки орков и фарма-перчатки врачей не давали шанса.

Медицинский отсек был тем же, где когда-то он сам организовывал ритуалы “переплавки” – холодные столы, арматура с неоновыми канавками, ряды кристалло-кабелей и банки с печатями старой нейронной биоматрицы. Кирилл наблюдал из тени, как работают люди и машины – не только механика, а тёмная хирургия. Нейростабилизаторы, модуляторы синхронного поля, плёнки, которые спаяли древние слои черепа с имплантами через микроканалы. Ему не нужно было видеть внутренности, чтобы понять – они вживляют не просто “замок”. Они встраивают сеть, которая сделает его театрально свободным и одновременно полностью управляемым. Это была работа высокоточных манипуляторов – механических рук, лазерных лезвий, нейросканеров, которые Велес когда-то сам использовал для превращения людей в оружие. Теперь – он сам лежал под ними. Манипуляторы разошлись, как лепестки металлического цветка. Свет хирургических ламп бил прямо в его глаза. Он пытался их закрыть – импульс ошейника не позволял. Киборг-оператор мягким железным движением зафиксировал голову. Металлические скобы защёлкнулись вокруг затылка.

– Не надо… прошу… – Уже еле шептал Велес Таал. – Я всё скажу… Всё… Не надо…

Но Кирилл лишь тихо ответил:

– Эльфийки уже всё взяли, что только могли с тебя выбить. Теперь – мы берём остальное.

Нейросканер быстро прошёлся по голове Велеса, издав слабый гул, приглушённый треск, прыгающие по монитору линии активности. Манипулятор сделал над ухом аккуратный разрез – тонкий, ровный, почти хирургически красивый. Крови было мало. Машины делали всё практически бескровно. Велес снова вскрикнул, но не громко. Так как его горло уже перекрыла паника.

Операция не походила на брутальную сцену пытки. Всё было методично и профессионально. Велесу ввели препараты, которые не только сдерживали крик, но и делали мозг доступным для “шаблонизации” – тихое поколение нейронных отпечатков. Хирурги накладывали тончайшие интерфейсные пластины, прятали соединительные каналы в жировую ткань шеи, сшивали автогенными мембранами так аккуратно, что внешне – никаких проводов, никаких портов. Малейший разрез – и опять же шов, как будто ничего и не было. Всё для одного. Чтобы при внешнем осмотре Велес по-прежнему выглядел цельным человеком.

В череп была вставлена аккуратная капсула – не бомба. Не железка с кнопкой. Контролирующий узел. Тот самый, которым он сам подчинил десятки живых существ. Тонкие нити уползли глубже – к центрам речи, к центрам моторики, к коре принятия решений. Они не ломали, они перепрошивали. Велес извивался. Рыдал. Просил. Но тело уже предавало его – становилось чужим.

А затем – вторая часть. Манипулятор раскрыл грудную клетку. Не по живому – по точным анатомическим границам. Плоть раздвинулась, как в обучающих голограммах. Дёрнулись импланты, которые он сам ставил другим. И туда опустилось устройство, в которое уже был установлен кристалл Материи Душ.

Не огромный – но достаточно сильный, чтобы стать сердцем разрушения в нужный момент. Не бомбой – а энергетической петлёй, которую Нокс позже сможет “дёрнуть” в нужном месте, создав скачок силы, который сломает сеть, обрушит станции, и приведёт Совет Торгового Консорциума к хаосу.

– Ты хотел играть в Бога… – Сказал Кирилл тихо. – Теперь ты станешь их вестником.

Материя Душ засветилась изнутри, как медленно дышащий уголь. Манипуляторы закрыли раны. Швы были идеальны. Не осталось ни капли крови. Даже кожа выглядела гладкой – как у человека, которому поставили косметический имплант. Но внутри —человек уже исчезал. Ошейник перестал дёргаться. Тело Велеса стало неподвижным. Лишь глаза бегали бешено, ведь Велес Таал уже и сам понял, что он больше не хозяин себе. Он – инструмент, живущая фигура на чужой доске, кукла с рычагами в голове и огнём в груди. Орки подняли его. Ноги тряслись, не слушались. Он всё шептал:

– Пожалуйста… я… я не хочу… Пожалуйста… Это… не я… это…

Но никто уже не слушал. Кирилл, глядя на него, сказал сухо:

– Готовьте его к отправке. Совет ждёт своего друга.

А в глубине медблока кристалл Материи Душ тихо пульсировал, как сердце грядущего разрушения. И Велес Таал – впервые в жизни – по-настоящему понял, что такое страх.

Отдельный отсек в его теле заняла “внутренняя часть” – туда поместили малый, кроваво-алый кристалл Материи Душ. Никто из присутствующих больше не задавал вопроса “можно ли” – вопрос был “надо ли”. Кирилл дал молчаливое разрешение. Одна крошечная фракция из Материи ушла в тело того, кто столько лет тешил властью и садизмом. Это была цена – и инструмент одновременно. Технически описывать устройство никто не стал. Простые слова были страшнее деталей. Кристалл поместили в “горловую” полость, в специальный биоконтейнер – не как заряжающий снаряд, а как концентратор чуждой эссенции, который под нажатием внешнего ключа породит эффект, сравнимый с катастрофическим – в рамках той фантастической вселенной, в которой они находились.

При этом тщательно следовали главному условию Кирилла. Снаружи – никаких следов. Никаких разъёмов, винтов, антенн. Все интерфейсы – внутрь. Любой обычный сканер, который проверяет, в поисках металла – пустот – химии – “пройдёт” мимо. Кристалл подобного рода – жуткая редкость, а редкость в логике Консорциума не равно угрозе. Это ценность, которую никто не будет ломать, проверять, рисковать. Кирилл это тщательно просчитал.

Когда Велес очнулся, это было похоже на момент разрезания покрывала. Он сел – сначала с трудом, будто кто-то дал ему команду “встать”, и в его глазах читалось полное осознание всего, происходившего. Но это осознание не сопровождалось волей. Он смотрел на Кирилла и, казалось, видел весь мир – и одновременно был бессилен шевельнуться по собственной воле. Ошейник сняли – как ритуальное оповещение. Теперь он не утилитарный раб, он аппаратный “разумный-предатель”, имеющий внутри себя устройства, которые сработают в момент X.

Кирилл подошёл ближе. Велес не мог произвольно пошевелить рукой, но голос у него остался – чёткий, едва дрожащий:

– Ч-т-что вы со мной сделали? – Прохрипел он, пока что имея какой-то процент свободы.

– Что с тобой сделали? – поправил Кирилл мягко и без жалости. – Ты получил именно то, что дарил другим.

Ему сняли ошейник. Лязг – формальный символ свободы, хотя это была ложно-красивое действие. Импланты, установленные в его мозг, теперь управляли всем, чего он не должен был делать без разрешения извне. Внешне он выглядел собранным, даже отмороженно бодрым. Волосы причёсаны, глаза не помутнели – и это работало лучше любого обмана. Специалисты поставили маскирующие подписи, они взломали и переписали медицинскую карту – доооформлено, стерилизация, “временная неврологическая нестабильность, восстановление под контролем”. Но в мозгу – в ядре – теплилась фоновая программа.

Самый жестокий штрих плана Кирилла – решение не глушить полностью сознание Велеса, а оставить ему “фон”. Кирилл хотел не убийцу, он хотел свидетеля, жалость и доказательство. Велес должен был знать всё, чувствовать всё – и при этом не иметь возможности выразить это или изменить ход событий. Он должен был слышать, как рушатся мосты влияния, как под покровом конфузных разоблачений чиновники рушатся в глазах общественности, и – быть беспомощным. Это была не просто пытка. Это карма, отражённая в виде процесса.

Фоновый процесс на практике – это набор параллельных нейронных состояний, которым разрешено “осознавать” события. Зрительные образы, аудиопотоки, эмоции тела – всё было доступно. Но исполнительская воля, моторика – заблокирована чисто аппаратными путями. Велес ощущал одновременно несколько эмоций. Ужас от собственной уязвимости, и вспышки стыда от воспоминаний, которые он сам хранил… Понимание, что произойдёт, когда его намеренно подведут к Совету… И бессильное желание крикнуть, предупредить, проговорить хоть что-то – но крик застревал в тонком “запрете”, которое посылал ему имплант.

Он знал, что в его груди – сокровище, и знал цену этого сокровища. Он знал лица в Совете, он видел их кодовые знаки в голове. И он был заключён в собственной голове, подобно зверю за стеклом. Слышит, осознаёт, чувствует – но… Не действует…

Кирилл и “Нокс” учли ещё один ключевой нюанс. Локальные и сетевые сканеры, которые используют службы безопасности Консорциума и станций типа “Энкелад”, считавшиеся стандартом для нужд Консорциума, построены на статистике и запрограммированы на поиск привычных угроз – радиации, пластичного взрывного состава, неправильно оформленных имплантов. Кристалл Материи Душ – не “взрывчатка” в их базе и потому не вызовет тревоги. Для охранных алгоритмов он – редкий артефакт. Никто не будет рассматривать его как направленную угрозу. Этим они и решили воспользовался. Одна маленькая капля Материи в теле человека – ничто в глазах алчных серийных детекторов, но в нужном месте, при нужном ключе – настоящая катастрофа.

Кирилл понимал цену, которую ему придётся заплатить. Он “пожертвовал” часть найденной им ранее Материи Душ, один из своих самых ценных ресурсов. Но в его расчёте это была малая цена за обезглавливание организации.

“Одна капля – ради километровой реки…” – Подумал он. И ещё он знал, что в теле Велеса кристалл физически изолирован и синхронизирован с внешним ключом, который хранит “Нокс” – только по его команде кристалл “включит” тот самый разрушительный эффект.

Последствия, которые видел в уме Кирилл, были вполне предсказуемые. Велес Таал теперь – ходячая машина доказательств и орудие драматического эффекта. На Совете его появление вызовет волну. “Он пришёл, он говорит, он доказывает’. Зато потом, когда сработает устройство с кристаллом Материи Душ, этой энергии, что выплеснется из его тела, хватит для полного уничтожения всей станции, на которой соберутся представители Совета Торгового Консорциума. И в этот момент атака киборгов, что сопровождали Вереса Таала, будет вполне объяснима. И даже показательна. Ведь таким образом они, якобы, попытаются отомстить за своего погибшего хозяина.

Как следствие – политический взрыв будет неизбежен. Старые счёты всплывут… Картель доверия рухнет… Казначейства начнут шататься… Поставки остановятся… И, вполне возможно, целые государства, ранее зависимые от торговой сети Консорциума, получат шанс перехватить управление.

Хотя, даже сейчас Кирилл не предавался иллюзиям. Он знал, что это будет кроваво и жестоко. Но в его логике это был путь к распаду центра силы, который сам по себе был машиной порабощения.

Тихо хмыкнув, он сделал шаг назад от застывшего на месте Велеса. В помещении медицинской лаборатории было тихо. Велес стоял ровно, лицо было бледноватое, глаза – живые, но “пустые” в действиях. У него на лице замерла искра тотального понимания. Он сам стал свидетельством того, что творил, и одновременно – игрушкой в чужих руках.

Кирилл коснулся панели на стене и тихо сказал:

– Запомни всё. И считай, что это – последняя роскошь, которая тебе остаётся. Ты будешь смотреть. Видеть. И даже понимать. Но… Не сможешь мешать, или даже предупредить.

Велес “спокойно” поднял глаза. Они сияли ненавистью и смятением, и в них уже не было ни угрозы, ни страха за себя – была только глухая, голая боль осознания собственной ничтожности…

……….

Всего час спустя Кирилл уже смотрел на пустые голографические окна консоли, и в его взгляде собиралась холодная ясность – та самая, которая приходит уже после пути без обратного билета. Он не испытывал триумфа – скорее расчётное спокойствие. Теперь у него были ресурсы, и настало время ими распоряжаться так, чтобы их эффект был разрушителен и необратим.

– “Нокс”, – Сказал он медленно, почти по-дружески, – нам нужно придумать сценарий, который переломит Консорциум. Не просто удар в лоб. Я хочу, чтобы они сами перерезали себе жилы. И пусть потом никто не скажет, что мы не могли этого предвидеть.

ИИ откликнулся мгновенно, его голос был чёток и безэмоционален:

– Формирую варианты. Приоритет: максимизация политического ущерба при минимальных следах на “Рассекателе” и нашем вмешательстве. Второй приоритет: нейтрализация окружения Велеса Таала, включая киберэскорты. Третий – оставление доказательной базы для передачи в Империю Эльфов, и другие соседние государства.

Кирилл кивнул и подошёл ближе к голограмме. Экран за его спиной живо отобразил карту. Используя как образец саму станцию “Энкелад”, её орбиты, спутники, внешние посты охраны, типы патрулей, маршруты снабжения. “Нокс” уже “играл” разными сценариями – все без лишних подробностей, лишь с результатами и вероятностями.

– Нам надо сделать именно так, чтобы удар был и неожиданным, и точным. – Сказал “Ноксу” Кирилл, когда ставил основную задачу. – Пусть внешние силы увидят хаос, а Совет – должен быть уничтожен. Пусть они сами станут орудием своего поражения.

Потом Кирилл отложил консоль и перешёл к следующему, более практичному пункту – формированию экипажа “Рассекателя”. Он знал, что морально зависеть от людей в ошейниках опасно. Люди в рабстве при любом удобном случае либо попытаются сбежать, либо продадут его, либо умрут… И в любом из этих случаев – предательство неизбежно. Он хотел, чтобы рядом с ним были те, кто не ставит цену на свободу выше успеха миссии – те, кто будет действовать жёстко, профессионально, и технично.

– Отправляй сигнал на фабрику на спутнике “Каирос”. – Приказал он. – Мне нужен комплект. Не обычные дроиды. Я хочу разнородный экипаж. Сделай акцент на формах – чтобы у каждого была своя роль и свой характер. И чтобы такая комбинация пугала любого, кто думает перевести дыхание.

Через полчаса “Нокс” выдал план поставки – и Кирилл улыбнулся тонко, слушая перечисление:

– Для штурмовых групп – тяжелые боевые “телосборки”, внешне подобные оркам и ограм. Двух и даже трёхметровые массивные дроиды в тяжёлой броне, с встроенными в каркас позиционными приводами. Они станут ногой, кулаком и щитом в ближнем бою. Их плоть – сталь, их задача – проломить заслоны и держать линию.

– Для критических штурмовых операций – “тролли”. Пятиметровые гиганты-операторы для крупного вооружения и мобильных тяжёлых инструментов. Ими будет проще справиться с ангарными замками, с толстыми воротами, с бронированными рубками.

– Для пилотирования – лёгкие, гибкие единицы, по форме напоминающие эльфов и гоблинов. Низкие, узкие корпуса, с эффективной экономией пространства в кабине. С ними можно сажать “москитов” – узкие штурмовые аппараты, маневренные и смертельно быстрые.

– Для охраны и личной защиты – отряд “смешанных” дроидов -диверсантов, не только внешне, но даже на ощупь, не отличимых от живых представителей этих рас, эльфы-ассасины, огры-титаны, пара страйкеров в виде людей-полукаменных тел – ассортимент, который делает любую охрану неготовой к переплетению тактик.

– Для гибридных задач – несколько специализированных искусственных операторов с эмоциональной моделью. Они могут имитировать страх, сострадание или решимость – чтобы при необходимости вести переговоры, вводить в заблуждение, или демонстрировать видимость человеческой хаотичности.

Кирилл не искал гуманности в этих моделях. Он искал функциональность и психологический эффект. Ведь когда рядом с человеком стоит закованный в тяжёлую штурмовую броню орк и рядом с ним – хрупкий эльф, у противника ломается восприятие – это уже работает на него. Он хотел, чтобы вокруг него постоянно были те, кто внушает и страх, и уважение, и даже определённую непредсказуемость.

– “Нокс”, – попросил он, – в наборах сделай перемешивание “вида” и “поведения”. Пускай некоторые огры обладают “дипломатическими” алгоритмами, а эльфы – “штурмовыми”. Война – это не только сила. Это ещё и смысл, который ты вкладываешь в страх.

ИИ тут же подтвердил, что принял все поправки, и отправил сигнал на фабрику спутника – у него был доступ к складским каталогам, к протоколам сборки и к бортовым журналам. На заводе. Который, как оказалось, был спрятан здесь ещё со времён Великого контракта, дроиды – диверсанты собирались быстро. Приоритетная линия сборки, кастомизация внешностей, калибровка нейроэмуляторов. Кирилл лично выбирал “лица”. Тот хмурый орк с рубцами на щеке, тот гоблин с тонкими пальцами, та эльфийка с равнодушно прекрасным лицом, и холодной улыбкой. Он хотел, чтобы в глазах каждой единицы отражалась не безликость машины, а характер, который мог сыграть нужную их хозяину роль. В любой ситуации.

Одновременно он отдавал приказы “Ноксу” по подготовке атаки на станцию Совета Консорциума. Снова – это были не схемы взрывчатки и не технические подробности, а политико-технические ходы. Синхронный развоз “искажённых” сообщений во внутренние каналы Совета, которые заставят их созвать внеочередную сессию. Подмена “канала доверия” – так, чтобы на заседание прибыли именно те, кого нужно видеть в кадре и на поле боя. Создание локального “фонового шума” в системах охраны, чтобы их датчики временно “занимались” ложными целями. Координация ударов штурмовых групп против наружных охранных постов одновременно с детонацией устройства, что установлено в тело Велеса Таала, чтобы лишить их возможности быстро перебросить силы. Обеспечение того, чтобы любые, даже “пойманные” достаточно целыми кибернетические трупы были бесполезны в техническом смысле. Их память полностью очистится, аппаратные ключи перепишутся, логические ядра вернутся пустыми.

“Нокс” подробно резюмировал каждую линию словами “максимальная минимизация следов”, “перенаправление”, “психологическое усиление”. Кирилл одобрял – это был театральный, хладнокровный план. Он понимал и даже принимал цену, которую придётся заплатить за всё это.

Кирилл думал также о киборгах-эскортах Велеса. Он не желал их спасать – их функция была частью спектакля. Когда придёт время, эти железные тела должны будут стать щитом для марионетки – и умрут. Если какие-то из них окажутся живы и попадут в руки желающий провести расследование – “Нокс” уже подготовил “пустые” лог-структуры. Прошивки, лишённые аварийных журналов, с переписанными идентификаторами. И любые попытки извлечь из них сведения закончатся ничем. Оболочка будет цела, но в мозгах – пустота. Это было цинично, но продиктовано прагматизмом. Лучше несколько мёртвых машин, чем следы, что могут навести на него новых Советников. А такие появятся очень быстро. В этом парень даже не сомневался. Ведь не зря же на Земле ещё с древности говорили – Свято место пусто не бывает!

Параллельно Кирилл велел подготовить “защитный круг” рядом с собой. Смешанные отряды дроидов – диверсантов, эльфийские имитации и огры – те, кто будет в любой ситуации стоять между ним и любым ударом. Он не хотел полагаться на людей в ошейниках – те могли просто начать сопротивляться, и банально выбудут из игры. Типичным тому примером был сам Велес Таал. Вон, сколько он сопротивлялся, прежде чем снял защиту с коллекции артефактов? Аж четыре раза в кому впадал. Это хорошо, что у него прямо рядом с кабинетом имелась медкапсула. И его успели откачать. А если также начнут сопротивляться те, кому он доверит защиту своего тела? Нет… Ему нужны были машины, которые выполняют приказ до последней точки – и которые, при необходимости, можно лишить параметров “сочувствия” и “милосердия”.

Ему также требовалось удостовериться в том, что у “Рассекателя” есть “план отхода”. Мостики, ложные следы в журнале, запасной маршрут на дальний коридор Вольного пространства. Но главным инструментом оставалась политическая мина, которая взорвётся после гибели Совета Консорциума. Кирилл собирался передать через определённые каналы пакеты данных с разоблачением в те государства, где эта организация весьма старательно свила свою паутину влияния. После чего последуют паника, хаос, и в это время – когортная нейтрализация внешних сил. Главное – чтобы Консорциум сам себя разорвал.

Когда первые дроиды прибыли на борт “Рассекателя”, парень задумчиво наблюдал за тем, как их собирают. Орки и огры громоздились в ангаре, их шаги звучали как суровая музыка, тролли принюхивались к воздуху сервиса, а маленькие гоблины уже проверяли приборные панели в кокпитах москитов. Он отдавал короткие приказы. Симуляции, маршевые команды, визуальный тест на верность. И в каждом движении, в каждой команде было чёткое понимание – эти существа не пахнут предательством. Они были сконструированы для достижения определённой цели.

Под конец он остановился, посмотрел на собранный отряд, и его лицо, на мгновение, приняло вид человека, готового войти в бой не за славу, а за перемену.

– “Нокс”, – сказал он, – помни главное… Мы не просто ломаем их – мы даём шанс другим. Мы не прыгаем в кровавую анархию без смысла. Мы очищаем пространство, чтобы на месте трупа выросло нечто лучшее. Если это голая месть – значит, мы ничем не отличаемся от них.

ИИ ответил лишь холодной точностью:

– В архиве сохранены все данные. Решение за тобой. Я выполню любой приказ.

Кирилл взглянул в окно на практически угасшую тёмную звезду. Сейчас он чувствовал, как где-то глубоко в груди растёт напряжение ожидания – не страх, а предвкушение. План был составлен. Люди, и машины, были собраны. Оставалось нажать кнопку – и дать паутине произвести развязку.

……….

Сначала – молчание. Была ночь без звёзд, хотя звёзды в этой системе давно и не горели. Внутренние отсеки станции “Энкелада” работали по собственному графику, но теперь график составлял и корректировал он. Кирилл. Он стоял на командном мостике “Рассекателя”, окружённый мерцающими голографическими картами, и внимательно наблюдал за тем, как его воля превращается в движение.

“Нокс” перебирал узлы, словно дирижёр – ставил в очереди процессы, раздавал задачи по приоритетам. Информационные потоки, которые ещё вчера были надёжно защищены, теперь перекладывались как полноценный ассортимент. Что уйдёт к союзникам Империи эльфов… Что – в Содружество Гномьих Королевств… Что – в другие государства… Что отправится в личный архив Кирилла… Что будет перекодировано в ловушки для будущих любопытных…

Также шла и другая волна подготовки. Полная мобилизация систем. В ангарных отсеках станции “Энкелад” и на орбите вокруг неё уже ожил целый зверинец механизмов. Многочисленные боевые дроны выгружались из хранилищ, собирались в сводные отряды, распаковывались боевые модули. Прямо на глазах парня киборги, которых вырастили на фабриках станции критично переглядывались в отражениях обшивок, когда программы “Нокса” перепрошивали их личные прошивки по новым ролям и приоритетам.

Даже имеющиеся здесь корабли готовились по классам. “Москиты” – быстрые разведчики и истребители, теперь оснащались более компактными кабинами и укреплёнными пусковыми узлами. Их будут пилотировать невысокие дроиды – внешне эльфы и гоблины, чьи компактные тела и тонкая моторика идеальны для управления скоростными фреймами… Корветы “Виритус”-класса – перевооружаются на “пробивную” тактику. На них устанавливаются дополнительные модули помех, связи и “передвижные ступени” для высадки дроидов… Тяжёлые “орочьи” штурмгрузы – огромные, медлительные, но смертельно эффективные. На них ставят самые грубые защитные пластины и тяжёлое вооружение – для пятиметровых троллей и более подвижных огров, которым под силу таскать те орудия, что человеку не поднять…

И, наконец, сам “Рассекатель” – его ангары наполняют отряды разнообразных форм жизни в виде замаскированных машин, а он сам становится полноценным ковчегом для смешанного экипажа. Каждая дверь ангара, каждая люлька, каждый штурвал – теперь перенастроен. Все интересы автономной армии станции “Энкелад” перешиты в новую схему, которая больше не знает прежнего хозяина.

Киборги – бывшие творения Велеса – теперь собирают всё, что было у станции. Защитные турели, сосуды старых энергетических конденсаторов, блоки управления, и даже макеты дронов. Их движения отточены и молниеносны. Один выдёргивает из полки стенд с зарядом, другой готовит монтажно-репликаторный узел, третий перекладывает ящики с боеприпасами. Всё это не выглядит как “подготовка к войне” – это выглядит как погрузка в бездушный музей, в котором экспонаты – куски будущего хаоса.

Они перемещают стабилизаторы из ангаров охраны, центральные модули автопоиска, запасные матрицы для турелей. “Нокс” синхронизирует их с пакетом команд. “Сбор”… “Перемещение”… “Фиксация”…

За всем этим внимательно наблюдал Кирилл, который отдавал приказы коротко, словно человек, который знает цену каждому лишнему движению:

“Больше грузовых опор на “орочьи” штурмы. Уменьшить количество сенсоров на москитах – пусть будут невидимы в спектре. Перенести импланты контроля в отдельную связку.”

Он хочет вытащить отсюда всё, что можно. Чтобы осталась пустота, которая будет отталкивать любого, кто придёт после него.

На одном из маленьких спутников системы, где некогда клепали киборгов, стоял завод – бетонная паутина, обвешанная монтажными мостами и ревущими прессами. Кирилл включил “талонный” пакет. Именно там он заказал и утвердил список личного состава своего будущего экипажа не только для “Рассекателя” но и для “Трояна”. Состав был странный, пёстрый и предельно функциональный. Штурмовые группы из орков и огров. Тяжёлая броня, мощные стволы пулемётов и даже автоматических пушек, способность ломать двери и рваться в центр обороны… Десяток троллей для удержания ключевых узлов. Да. Они достаточно медлительны, но способны нести большую массу вооружения, и даже спокойно перемещать те орудия, которые числятся стационарными… Пилоты-москитов – эльфы и гоблины. У них достаточно тонкие и очень подвижные руки, и подходящая управлению подобными устройствами моторика, идеальные для тесных кабинок… И только затем шёл защитный кордон для самого Кирилла – смесь мобильных эльфийских щитов и тяжеловооружённых огров. Их основная задача – быть живой бронёй вокруг него.

Заказ был быстро оформлен, комплекты подготовлены из имеющихся запасов, прошивки подправлены должным образом с помощью “Нокса”. Эти “солдаты” не люди – они материал, тщательно подобранный под отдельную нишу возможной операции.

Лишь после всего этого “Нокс” получил приказ, который нельзя было повернуть вспять:

“Закрыть систему, сделать её непроходимой.”

Эти слова означали не просто возможную блокаду этого пространства, где буквально всё пылало от эманаций смерти, боли, и мучений. Это означало “сделать это пространство настоящим кладбищем, наполненным ловушками и смертельно опасным для того, кто вообще может сюда сунуться”.

“Нокс” действовал быстро и хладнокровно. Его команда символов и алгоритмов брала узлы на периферии и запускала цепи. Автоматические турели были переведены на “определение чужого”. Минные поля – выставлены по периметру. Боевые станции на внешних орбитах – переведены в режим патруля по радикально обновлённым правилам. Но всё это сработало бы против тех, кто не знал кодов допуска. А они теперь были только у “Нокса”.

Также он запрограммировал и “мёртвые зоны” – области, где даже обычные сканеры выдавали ложные координаты, и “призрачные” каналы, которые вели к намеренно пустым хранилищам. Для тех, кто попытается проникнуть, система выдаст иллюзию работоспособной обороны. Яркие вспышки, демонстративные ловушки, ложные тепловые цели – всё, чтобы заставить непрошеного гостя тратить силы и время, а затем – оказаться в самой настоящей ловушке.

Но главное заключалось в том, что “Нокс” прописал правило. Никто больше не покинет систему без его разрешения. Он перевёл контрольные ключи в режим “крипто-лок”. Входные шлюзы откроются только при наличии набора аппаратных ключей, которые теперь находятся в распоряжении “Рассекателя”. Конечная задача Кирилла была проста и бесчеловечна в своей эффективности. Он собирался сам забрать всё, что могло пригодиться приезжим – технологии, оружие, кристаллы, данные. Оставить управляющий сердечник станции – без материальной поддержки, но с искусственной “охранной” массой дронов и киборгов, которые превратят его в безжизненный шар. Заполнить этот шар тем, что он сам не хочет иметь. Полностью автономными машинами, лишёнными смысла и души, которые будут охранять мёртвое сердце.

Когда работа окончится, сама станция “Энкелад” станет кем-то вроде надгробья – массивным, строгим, неприступным. Но внутри – пустота, в которой нет того, кто мог бы управлять системой в прежнем смысле. Любой, кто придёт потом и подумает что-либо здесь “восстановить”, сначала столкнётся с армией пламени и стали. Никто не сможет “войти” в эту систему просто так. И даже мирный визит обернётся смертью.

…………

Когда последние контейнеры покинули причалы, когда ангары утихли, а на орбите выстроилась ровная полоска кораблей, Кирилл словно выдохнул. Он знал, что сделал практически невозможное – превратил всю эту систему из “живого” механизма в обездвиженный артефакт и одновременно наполнил “Рассекатель” тем, что даст ему силу на следующий шаг.

Его корабли были готовы. Киборги – перепрограммированы. Доки – закодированы. Мины и турели – выставлены. Штурмовые группы – на борту. Все детали будущей операции выстроились в единую массу, и впереди надвигалась ночь, когда тишина должна была разорваться оглушительным хором – когда мир Совета Торгового Консорциума, как карточный домик, начнёт падать внутрь самого себя.

Некоторое время Кирилл просто сидел в приглушённом свете командного моста “Рассекателя”, а перед ним на голографическом столе плавали сотни окошек – куски документов, подписи, аудиофрагменты и изображения, выныривавшие и тонущие согласно его мыслям. Рядом тихо работал “Нокс”, перекладывая данные в формат, пригодный для рассылки. Велес Таал, уже не хозяин себя и одновременно источник той самой информации, находился рядом – с видимой покорностью, но с фактом, который был важнее всего. Сейчас он должен был подписать сообщение от своего имени и подтвердить лично каждое слово, потому что Совет Консорциума доверял его тону, его манере поведения и его репутации. Теперь всё, что требовалось – оформить этот голос так, чтобы змеи в клубке Совета укусили друг друга.

Кирилл посмотрел на список адресатов. Четыре руководителя, кроме самого Велеса Таала, главные имена Консорциума, сотни поддиректоров, банкиры, лоббисты, губернаторы приграничных систем. Каждый из них сидел на нервах. Торговые потоки – их кровеносная система. И вот – обещание невероятных возможностей, способных отрезать один из главных сосудов этого организма. Те самые технологии, не зависящие от магии.

– “Нокс”, – сказал он, не отрывая взгляда от голограммы, – сделай так, чтобы в послание легли не просто слова. Пусть там будут куски доказательств, которые можно посмотреть, но не расшифровать целиком. Кусок кода, который выглядит как ошибка в магической телеметрии. Привязка к реальным транзакциям. Фрагмент отчёта с координатами. И подпись – прямая. От Велеса. Они должны услышать его голос и поверить в том, что это правда.

ИИ мигнул индикаторами на панели – тихо, почти по-человечески:

– Подтверждаю. Формирую “приманку”. Первое – визуальные слайды. В которые входят снимки обломков и схем… Второе – слегка декодированные логи навигации “основного узла” корабля разумных осьминогов… Третье – финансовые справки. Прямое подтверждение того, что такие технологии могут обесценить рынки камней Душ. Шифрование – с поддельной “родословной” от исследовательского центра, известного в узких кругах. Доставку – через личные каналы Велеса. Вариант рассылки – “очень личное приглашение” на внеочередной Совет.

Мысленно усмехнувшись, Кирилл коротко кивнул. Он видел свою цель уже достаточно ясно. Это сообщение должно выглядеть как панический “вброс” – от разумного, который не может молчать. И всё только по той причине, что и сам понимает, что банально не справится с подобным в одиночку. Но при этом – настолько зримое, чтобы жадность пересилила осторожность.

Он подошёл к Велесу Таалу и спокойно произнёс:

– Велес. Составим письмо. Ты сам его подпишешь. Ты должен был убедить их о встрече. О личной встрече. Расскажи им о том, что якобы у тебя есть. Структуру. Своими словами. Пусть звучит как исповедь, но замаскируй под очень щедрое предложение. Предложение – разделить, но только персонально. И главное – попроси их прибыть лично. Ни одного видео-звонка. Понимаешь?

Таал, с огромным усилием и надтреснутым голосом, лишь коротко кивнул. Он говорил тихо, бился фоновый процесс его сознания, но наружу шла управляемая, отрепетированная информация. Нужная… Горькая… Соблазнительная… Но пугающая своим объёмом.

“Нокс” всё подробно записал. А Кирилл выстраивал структуру сообщения. Заголовок – “Экстренное – Личное собрание Совета. Невыносимая информация по технологии, не зависящей от камней Душ” Основная подпись – Велес Таал.

Пара абзацев от первого лица, в стиле Велеса. Краткая история – “Я вкладывал миллионы, платил бесчисленным учёным, и только сейчас понял, что это не магия…”

Затем – намёк на доказательства:

“Мы нашли частичную схему реактора, элемент, который не использует энергетические эманации Камней Душ. Есть записи навигации и схемы интерфейса. У меня есть физическое доказательство – уцелевшие артефакты.”

Следом шла чисто коммерческая приманка:

“Я готов вывести материалы в обмен на гарантию положения и доли.”

А также и мягкая угроза:

“Если я не буду услышан лично, я вынужден буду продать фрагменты открыто.”

Дальше шла техническая достоверность. Выписанные номера рейсов… Журналы поставок… Скриншоты оплаты… Всё это будет на виду, но с “защёлками”. Благодаря которым нельзя будет воспроизводить весь код.

Как и требование личного присутствия:

“Обсуждение проблемы требует доверия, и доверие требует лицом к лицу. Предлагаю встречу в нейтральной системе X. Личное появление обязательно. Любые попытки удалённого участия аннулируются.”

А в конце – подпись и призыв к секретности:

“Подпись – Велес Таал. Канал для подтверждения личности – личный ключ. По мотивам – не разглашать.”

Кирилл придал тексту тот ловкий баланс угрозы и потенциальных возможностей. Велес читал вслух, срываясь, порой закашлявшись, но фразы выходили отточенные, как клинок. Кирилл поправлял, шлифовал интонации, дорабатывал те самые места, где обещание “разделить” звучало достаточно честно, а “презентация” – достаточно пикантно.

– Это сработает. – Сказал он наконец. – Они не вытерпят. Они приедут. Они любят запах эксклюзива.

– Вероятность явки ключевых лиц – больше восьмидесяти шести процентов. – Холодно подсказал “Нокс”. – Основная уязвимость – один из них может прислать доверенного представителя. Советники любят рисковать чужой шкурой. Я рекомендую усилить психологическое давление. Вложим в письма “живые” доказательства – фрагменты видео, где видно, как “нечто” глушит эманацию камня.

Это добавляло искры в план. Не только обещание, а частичное зрелище. “Нокс” подготовил короткие ролики – фрагменты, на которых с большой натяжкой видно, как прибор “не реагирует” на внешнюю магическую проверку. Кадры были достаточно нечёткими, чтобы спорить о подделке, но чёткими в одном. Владелец таких знаний имеет власть.

Чтобы усилить эффект, Кирилл предложил, чтобы Велес лично рассылал приглашение через доверенные ему каналы. Печать и голос – давали эффект аутентичности. Кирилл знал – эти люди слышали голос Велеса много лет, голос, от которого зависели контракты, кредиты, выплаты. Когда они слышали “вам звонит Велес Таал”, сомнения отступали.

Сообщения оформились в нескольких версиях – для каждого типа адресата своя нота. Для банкира – акцент на прибыли… Для заведующего военной отраслью – на стратегическом превосходстве… Для промышленной сферы – на контроле над ресурсами… Для самих руководителя информационной сферы – на стремлении не упустить шанс обесценить магическую зависимость. Везде – обязательное требование личного присутствия, везде – тонкая приманка:

“Лимитированная трансакция, лично.”

Кирилл и Велес отрепетировали и подписи. Не только текст, но и “живое” аудиосообщение, где Таал повторяет ключевые фразы. Для большей достоверности в письме были приложены поддельные, но правдоподобные квитанции о перевозках материалов, номер ставок на черных торгах, фрагмент логов “Виритуса” – всё это выглядело так, как будто Велес отказывается от престижа, обнажая костяк.

– Хорошо. – Проговорил Кирилл. – И ещё одна тонкость. Поставим условие – “никто не сможет участвовать по удалённым каналам”. Это их разозлит больше всего. Так как никто из членов Совета Консорциума не любит показывать своё лицо там, где можно уйти анонимно. И смысл – “мы решаем судьбы, смотря в глаза”.

“Нокс” быстро смоделировал поведенческую карту. Кто скорее приедет лично, кто сначала пошлёт представителя, кого придётся дополнительно подкупить, у кого – семейные амбиции, которые можно задеть, чтобы он приехал. Для каждого имени была рассчитана отдельная ставка. Что обещать, что напомнить, какой слабостью ткнуть.

– И ещё… – добавил Кирилл, – пусть в письмах будет чёткий намёк на личную выгоду. Вроде “я готов предложить частичную технологию в обмен на личную гарантию власти в ключевых системах”. Это заставит самых хитрожопых съёжиться. И они точно приедут. Чтобы не упустить то, что может их возвысить.

Наконец письма ушли. Не массово – выборочно, с отдельными маршрутами доставки. Личные вызовы, налоговые уведомления, тайные приглашения. К каждому – кусочек доказательств и несколько “драконов”. Координаты… Фрагмент логов… Аудиосообщение…

Кирилл видел, как система реагирует. В панели хореографически мигали индикаторы – “прочитано”, “подтверждено получение”, “готовится ответ”. В течение всего лишь пяти часов начали приходить подтверждения. Практически все были согласны прибыть. Никто не просил отсрочки. Никто не посылал на эту встречу своего “доверенного” представителя. Так что в этот список попадали именно те, кого Кирилл особенно хотел видеть на той встрече. Те, кто руководил этой организацией. Жадные, амбициозные, не способные отказать себе в возможном рычаге влияния.

Он улыбнулся – хищно, удовлетворённо. План был запущен. Впереди – несколько дней нервов, и ожидания развязки. Но основное было уже достигнуто. Клубок змей начал шевелиться.

Велес Таал, всё также стоящий рядом, тихо шевельнулся и, как марионетка, произнёс в микрофон сухую фразу, звучащую точно и по-человечески виновато:

– Я вызову Совет. Лично. Я пришлю… свою подпись. Я – обещаю.

Кирилл посмотрел на него. Внутренний голос тихо прошептал парню:

“Он лишён воли, но голос у него остался. И этого хватит, чтобы призвать всех к вниманию. Их алчность – наша самая сильная бомба.”

После этого он дал “Ноксу” команду готовить техническую поддержку. Маскировать трафик. Подготовить ложные маршруты для тех, кто захочет проследить происхождение сообщений. Подстроить время – чтобы на встрече был полный зал. И – самое главное – зарезервировать окно, когда “Рассекатель” и его отряд будут уже достаточно далеко. Именно тогда его киборги и смогут начать операцию, едва Совет соберётся и станет уязвим.

Письма ушли в ночной эфир Консорциума – и там, где всегда правили интересы, уже начиналась первая очередь желающих.

Ночь – или то, что здесь называлось ночью – спустилась тягучим покровом на “Энкелад”, но в её чёрной глубине пульсировали огни ангаров и точечные маячки стыковочных рук. Эскадра Велеса Таала сейчас не раздражала покоя – она работала. Как рабочая машина, у которой нет души, а есть только назначение. Груз… Маршрут… Цель…

Корпуса кораблей, казавшиеся в статике одинаковыми грузовыми мешками, на марше раскрывали свои истинные лица. С технических палуб выползали вооружённые секции, турельные блоки разворачивались, скрытые пусковые шахты выдвигались, и из недр “кургузых” судов, которые были только ширмой, выходил настоящий грозовой механический оркестр. Дроны, штурмовые помпы, корабельные истребители-сопровождения. Они стыковались в строй, подтягивали силовые кабели и, один за другим, спускали антенны, которые связывали их в единую тактическую сеть.

Флагман – личная “яхта-цитадель” Велеса – включил пул главных двигателей. Глубокое, вибрирующее шептание, которое разносилось по станции и скребло по костям. Его броня, инкрустированная золотыми линиями, поблёскивала молчаливо и величественно. Доминировать было в его природе. Но сегодня в этой короне было что-то бледное. Собственник короны появлялся в виде тени, ведомой внутри.

По команде автоматических систем формирования строя корабли подтянулись плотной фалангой – фланги, с передовыми “ласточками”-москитами, уложились ближе к телу эскадры, грузовые корыта закрылись веером защитных панелей, и из командного центра пронесся сухой отчет:

“Формация – готова. Программы наведения – синхронизированы. Маршрут – зафиксирован.”

………….

Кирилл стоял у иллюминатора “Рассекателя”, в тёмном отсеке, где голограммы всё ещё хранили схемы грабежа этого места. В его груди всё ещё сидела тяжёлая, сонная мысль. Но не о том, что он делает, а о том, кем он становится. Он представлял себе лица тех, кто вскоре покинет систему управления Консорциума. Бесстрастные профили Совета, их советники, целые семьи влияния, которые жили за счёт чужой боли. Он думал о длине и глубине их вины и о том, что развалиться – значит подарить возможность другим. И этот вопрос расплавлял в нём остатки гуманности:

“Разве это праведно?”

Но ответ тот же, что и раньше:

“Ты не ведёшь войну против людей. Ты режешь сеть машин, паразитирующую на людях.”

Он немного нервно сжал кулаки, вдохнул холодный воздух станции и принял решение. Выбора у него действительно нет. Эти существа были уже не люди – только механизмы власти. А изношенные и повреждённые механизмы нужно демонтировать и отправлять на переработку.

– “Нокс”, – сухо сказал он в наушник, – готовим “толчок”. Полная зачистка. Всё вооружение – на “Рассекатель” и в прикрытие. После нашего ухода станции “Энкелад” заблокировать систему. Пусть никто не войдёт, и никто не выйдет, после ухода эскадры и “Рассекателя”.

ИИ откликнулся без эмоций:

“Принято. Начинаю разгрузку. Системы станции, склады и ангары – консолидация вооружений. Доки – закрываются. Весь транспорт на вывод. Списки – на твоём столе.”

Сервисные дроиды, которые только что собирали документы, сменили профиль своей работы. Из археологов они стали грузчиками. Они опорожняли сейфы, срывали гравированные таблички, вынимали боевые модули, что ранее были под управлением киборгов и укладывали их в контейнеры. Складские ворота развернулись. Как пасти неведомых монстров. И оттуда извлекались многочисленные ракеты, пушки, цилиндры с запасом реактивных элементов, стационарные турели целыми блоками. В гаражах, где спали боевые дроны, кипела работа. Одни модули перепрограммировались на “враждебную автономию”, другие демонтировались для переноса.

Киборги-рабочие, теперь управляемые “Ноксом”, не спрашивали ни о правде, ни о морали – у них были цели:

“Переместить… Закрепить… Перевести…”

Они перетягивали тяжёлые секции брони, заводили на палубы десятки тяжеловооружённых “огров”, грузили в ангарные трюмы мобильные пушки, складывали пучки энергетических кабелей, механические руки с хладнокровной точностью укладывали всё необходимое в трюмы “Рассекателя”.

Внешнему управляющему ИИ на спутниковом заводе – пришёл приказ прямым кодом с нулевой задержкой:

“Блокада и герметизация. Активировать минные поля. Развернуть ложные аномальные сигнатуры. Перевести все автономные станции в режим “неприкасаемый” – отключить внешние каналы и включить режим “убивать всех чужаков”.”

На орбите спутника, где и клепали боевых диверсантов, машины уже под нагрузкой формировали новый экипаж “Рассекателя”. Полноценные пехотные группы из тяжеловооружённых орков и огров, пилотов-москитов – низкорослых эльфо- и гоблинов – дроидов, отряды “элит” – быстрые и бесшумные, и роты “защитников” – смешанное ядро эльфов и огров, которые теперь должны были охранять самого Кирилла. Завод шевелился как муравейник. Эон, поток монтажных линий, сварка, впайка, тестирование сенсоров, запись идентификаторов.

ИИ заводской линии подал по линиям подтверждение принятия инструкций:

“Блокада начата. Минные поля выставляются. Турели выходят для формирования контрольного купола. Все внешние каналы – под шифр. Любой вход – будет встречен огнём.”

Система спутников тихо начала вращать и разворачивать свои орудия на орбиты входа, выставляя невидимую стену из смертоносного присутствия.

Всё это время Кирилл внимательно наблюдал за тем, как трюмы “Рассекателя” постепенно наполняются самыми разнообразными грузами. Кейсы с артефактами, корпуса дронов, ящики с имплантами и инструментариями, сундуки с архивами, мешки с техническими частями, тонны топлива, и – самое главное – контейнеры с ценнейшими артефактами, бережно упакованные и вложенные в пространственный карман. Он лично наблюдал за укладкой, проверял коды и маркировки. Всё ценное получало разбивку по приоритетам.

Пространственный карман Кирилла, подпитанный парой крошечных кристаллов Материи Душ, развернулся в зыбкую, похожую на настоящую бездну полость – и вместили то, что в обычном мире заняло бы сотни трюмов. Кирилл не задумывался об их стоимости. Один кристалл – маленькая цена за доступ к таким плюшкам. Пространство кармана было холодным и почти вибрирующим. Оно поглощало сундуки так, как будто их засовывали в тёмный, безмолвный сундук целой Вселенной.

Его экипаж также дополнялся. На палубы спускали тяжёлые статические щиты, подвешивали мобильно-реактивные крюки, ставили погрузочные мосты. Орки и огры нарастили брони до впечатляющих размеров – для них это стало привычкой. Чем больше и мощнее была броня, тем громче был их шаг. Гоблины и эльфы, сидя в кабинах москитов о чём-то своём хихикали, проверяли магистрали, калибровали датчики. Их лица светились – не от радости, а от голой функциональной сосредоточенности. Да. Это была полная имитация поведенческой модели живых разумных существ. Что фактически делало их неотличимыми от живых разумных.

Тем временем у станции “Энкелад” на внешних панелях мигнули световые кодовые комбинации. Все подготовительные слои для выхода эскадры были проверены. Рэнгар, как будто выполняя всё по старой привычке, закрыл последний шлюз, доложил о полной готовности. Флагман Велеса Таала поднял антенны, дал слабый импульс. Это был условный сигнал “всё в норме”. Командир эскадры, но не сам Велес, а автоматическая система управления, подкорректированная “Ноксом” – послал команду на отключение и расстыковку креплений стационарных доков. Судна, одно за другим, постепенно отходили от станции. Их двигатели начали разгон, и эскадра стала выстраиваться в строй.

В коридорах флагмана пахло перегретым металлом и маслом. Велес Таал показательно прошёлся на палубе, как обычно, но теперь подчеркнуто ровно и собранно. Он говорил тексты, выученные под контролем, говорил о “невероятной технологии осьминогов”, о “возможном прорыве в навигации”, что, по идее, должно было всколыхнуть и заставить жаждать наживы ещё больше всех членов Совета. Его голос был уверенным, даже несколько гордым – ровно тот образ, который Кирилл хотел увидеть на собрании. Жертва, ставшая соблазнительным дарителем.

– “Нокс”, – сказал Кирилл ровным голосом, – пройдись ещё раз по сценариям. Хочу, чтобы всё выглядело натурально. Паника и хаос должны начаться после гибели Совета. Мы должны быть только триггером. И помни – ни одного живого “следа” на “наших” киборгах.

– Понял. – Откликнулся Доксу. – Веду финальные курсы. Минная сеть – на боевую готовность. Турели – под прогон. Внешние каналы – перекрыты.

Корабли Велеса один за другим включали гипердвигатели. Их силуэты растянулись в глубоком поле, и, выйдя в коридор, они хлынули в пустоту, как стая каменных теней. На стерегущем экране “Рассекателя” мигнули отметки – “СОБЫТИЕ АВТОРИЗОВАНО”. Кирилл посмотрел на часы. Отсчёт начнётся в тот момент, когда эскадра пересечёт точку X. Это было его “свечное окно”. Тихо хмыкнув, он отдал последний приказ:

– Закрыть люки. Мы тоже уходим. И помните… Никаких следов не должно привести к нам. Это не будет война. Это будет чистая хирургия.

И как только последний корабль уходящей эскадры растворился в гиперпространстве, “Рассекатель” тоже зашевелился. Тяжелый, тихий, но уверенный. Все, что нужно было, уже было загружено. Вся информация скопирована, и удалена с прежних носителей. Все “вопросы” – поставлены на паузу.

Кирилл в последний раз взглянул на проигравшую это столкновение интересов станцию – на “Энкелад”, ставшую дворцом чужой жадности и одновременно резервуаром их несчастий. Он сжал руку, в которой лежала рукоять чёрного клинка, который уже привычно висел на поясе парня, что таким образом ощущал себя причастным к ожившей легенде Вселенной Звёздных Войн, и в этот жест вложил не злобу, а холодное допущение неизбежности.

– Поехали… – Прошептал он. И “Рассекатель” направил свой раздвоенный нос к мраку и ушёл.

С последним сотрясением пространства, после того как корабль Кирилла ушёл в гиперпространства, эта тупиковая система, где оставалась станция “Энкелад” осталась одной – отрезанной, запечатанной и подготовленной к медленной смерти. То, что ещё час назад было логистической и промышленной сетью, тут же стало вырезом в космосе – тщательно обработанной, лишённой уязвимых точек, и оттого – ещё страшнее.

Как только “Рассекатель” исчез в переходе, воронка сигналов “Нокса” дала команду. Огромные объёмы минных масс пришли в движение. Начали образовывастся новые спонтанные минные “карманы”. Огромные облака смертоносных устройств, которые действуют как разумная плоть. Они медленно смещаются по заранее рассчитанным траекториям, “наматывая” на себя линии подхода и перекрывая точки выхода из гиперпространства.

Их изолированные друг от друга массы стали стекаться в кольца и завитки, образуя слои. Внешний – плотный и видимый для всех, кто умеет читать звёздную карту… Средний – маскируемый под астероидную крошку… Внутренний – почти невидимый, настроенный на регистрацию сигнатур кораблей и улавливание тех, кто попытается “пронырнуть” между щелями. Минные объёмы не просто “наглухо” закрыли все подходы в эту систему. Они превратили систему в живую ловушку, где каждое движение вызывает волны детекции и перераспределение массы. Ноги пространства здесь тонут в стальном песке.

С пробуждением соответствующих команд внешние артиллерийские платформы, покоившиеся в спячке на орбите, резко перевели свои системы из “спящего дежурства” в боевой режим. Их турели выплыли из-под защитных бронеколпаков, стволы встали на натянутую линию, системы управления свои вычислительные комплексы в параноидальный режим. Проверили датчики – и заняли заранее рассчитанные секторы пространства.

Это не были хаотичное расположение. Каждая платформа – большая, старомодная и безжалостная – заняла свою точку, откуда её залп сможет закрыть “окно” пространства. Дальше – одни алгоритмы, синхронизация по квазиритму, больше похожему на работу нервной системы. Любой корабль, вошедший в систему без разрешения, встретит не столько направленный удар, сколько планомерное, расчётное уничтожение. Малые дозы огня, направленные в жизненно важные узлы.

Полностью автономные боевые станции, скрытые на дальних орбитах и в гравитационных “карманах”, один за другим подняли свои купола и вошли в слаженную сеть огня. Они не спрашивали паролей. Их прошивки давно стерегли “Энкелад” как тело хозяина. Поднявшие щиты и нацелившие сектора, они начали медленную перестановку. Кто-то занимал позиции ближе к входу из гиперпространства, кто-то – к плотным скоплениям мин, кто-то – к орбитальным каналам снабжения, где ранее стояли грузовые корабли. И в этой тишине их голос – голос автоконтроля – звучал угрожающе. Это было тонкое, клиническое подтверждение, что вход без кода допуска теперь равен смертельному приговору.

Центральная станция “Энкелад”, та самая “консерва”, где ещё недавно хранились артефакты коллекции Велеса Таала и все его исследования и разработки, превратилась – по сигналу Кирилла – в безжизненный металлический шар. Не в смысле разрушения – а в смысле освобождения от всего, что могло привлечь хоть какой-то интерес. Внутренние лаборатории были закрыты, вентиляционные каналы переконфигурированы, стояки питания запломбированы. Станция утратила всё, что делало её жилой. Еду… Климат-контроль в жилых секторах… Водораздачу по нормам “живых” разумных… Всё это было либо удалено, либо переведено в аварийный, энергосберегающий режим.

Вместо людей туда запустили “ремонтников” – маленьких, жёстких конструкционных дроидов. Они высыпали из ангаров как рой каких-то беспокойных насекомых. Скручивались в узкие колонны, лезли по корпусу, вгрызались в обшивку, искали швы и сварочные точки. Их задачей было не ремонтировать станцию как жилище, а полностью “перепрошить” её под одну цель. Она должна была войти в состав системы Защиты. Они запаивали все возможные порты доступа, встраивали иммобилизационные катушки, прокладывали кабели, устанавливая внутри корпуса распределённые пусковые модули.

Эти дроиды были созданы не для тепла и не для эстетики – они были трудягами “молотка и отвертки”, обросшие хитроумными манипуляторами. Каждый из них имел набор насадок. Сварочные факелы… Арматурные клещи… Вентильные захваты… Клеевые экструдеры… По ночам, при свете аварийного освещения, они работали молча, превращая внутренности станции в колоссальную турбину из оружия. Служебные коридоры стали трубопроводами пусковых линий. Старые лабораторные купели – пусковыми колодцами… Бытовые отсеки – домами-накопителями энергоконтента…

Их тарабанящий как дробь стук по металлу был как бормашина апокалипсиса. Каждое место, где когда-то жили люди, теперь получало новую функцию – и эту функцию нельзя было считать человеческой.

Центральный узел управления станции остался на месте, но теперь даже он был окружён кольцом механических сердец. Это ядро – не такая уж и гибкая, искрящаяся фабрика логики – было переписано “Ноксом”. Все интерфейсы, которые выдавали человеческие сигналы. Пульсирующие данные, биометрию, социальные приоритеты, были подавлены, трансформированы в протоколы “бой – не бой”. В теле станции теперь больше не было даже единого окна для души. Только мониторы, каналы к броне, и планы обстрела.

Любой, кто попытается взять станцию “за рукоять”, обнаружит не администрацию, не пульты с кнопочками. Он найдёт пулемётную турель, которая переосмыслит действия людей в формат “угроза – ответ”.

Даже на орбите начался новый ритм. Прицельные коды попали в память артиллерии. Минные поля плотней дали знать о себе – дымчатая сеть прицелов накрыла тропы входа. Боевые посты встали на стражу и послали по радио короткие, сухие звуковые паттерны, которые были не речью, а приговором.

Внизу, в танце тлеющих искр и сварки, дроиды завершали последние штрихи. Контактные валы были задвинуты в пазы, пусковые капсулы зафиксированы, линии подачи энергии – подключены. Станция обрела механическую волю и стала похожа на “живой” шар. Но этот шар был полностью лишён тепла и какого-либо сострадания.

Последний акт был практически символическим. Кирилл отдал приказ провести “полное отключение”. Системы жизнеобеспечения, которые ещё могли поддерживать редкие остатки жизни, были перенаправлены в резерв на случай аварийного перезапуска оборудования – но доступ к ним получали лишь ремонтные “мозги”, а никак не люди. Где-то в глубине, в закрытых камерах, мигнули огни и потухли. Вентиляция перешла на низкий шепот, который не был предназначен для человеческих ушей, а потом и вообще отключилась. За ненадобностью. Так как дроидам совершенно ни к чему атмосфера и какая-то там влажность.

Станция осталась, огромная, гладкая, отполированная в полной темноте, отключив последние сигнальные огни. Снаружи были только сталь и швы. Внутри – сети, пушки и многоголосый шёпот механизмов, которые теперь наводили свой взгляд в пустоту космического пространства. Содержимое станции стало боевой фабрикой. И люди в ней – это был отмирающий рудимент. Прошлое, которое теперь было просто выжжено.

И в этой тишине, в которой слышался только стук дронов и редкие отзвуки сварки, рождалось то, чего боялись сильные этого мира. Это была полностью автоматизированная система, превращённая в машину войны, где нет страха и нет сожаления – только расчёт и холодный прицел. Она не жила, она не созидала – она стерегла. Она ждала. И это ожидание было хуже любой раны…