Тяжелая реальность-7 Неожиданный сюрприз

Внезапное решение

– Ну, у вас и шуточки, капитан! – Как только связь с ограми оборвалась, и Кирилл не смог сдержаться, расхохотавшись до спазмов в животе, раздался голос “Нокса”. – Невеста? Вы серьёзно? Она же чистокровный огр! Они признают только силу.

– А что ещё я мог сказать? – С трудом переводя дух, Кирилл вытер выступившие на глазах слёзы, и махнул рукой на насторожившихся за его спиной эльфиек. – Она же сама позвала меня на помощь? А это всё – внутренние дела огров. Как я, посторонний разумный, мог вообще сунуть свой нос в их дела? Да никак… И этот горе – умник, который хотел стать их королём, был в чём-то прав. Мне не стоило лезть в их дела. И даже те самые пираты – огры могли бы выкрутиться тем, что якобы заключили с ним какие-то там договоры. А у меня что было? Вот и пришлось выдумывать на ходу.

– Выдумывать? – Воскликнула Сейрион, слегка выступив из-за кресла капитана, попытавшись привлечь к себе внимание. – После такого заявления, если кто-то из огров захочет, тебе придётся сражаться со всеми желающими в их ритуальном круге. На ножах! И даже с ней самой!

– Это вряд ли… – Слегка задумчиво прозвучал мелодичный голос Ариэль, которая всё также стояла в углу мостика, словно всё ещё взвешивая в уме всё то, что только что произошло. – Он только что фактически предотвратил полноценный геноцид. И даже полное уничтожение, как минимум, трёх кланов огров. Включая даже клан той самой “невесты". Так что теперь им придётся очень хорошо подумать, прежде чем вообще допустят, даже в мыслях, подобное.

– Что ты имеешь в виду? – Тут же нахмурилась Сейрион, повернувшись к своей уже привычной сопернице. – У них же есть обычаи? Именно согласно их обычаям…

– Именно согласно их обычаям, они и не станут с Кириллом ссориться. – Усмехнулась Ариэль, просто махнув рукой на обзорный экран, где огры уже добивали остатки клана самозванца, которые даже не смогли оказать хоть сколько-нибудь достойного сопротивления. – Учитывая то, что он сделал, все представители этих кланов, которых он спас, теперь просто обязаны его защитить. Не только его самого, но и его честь. И даже если эта девчонка не захочет стать его женой, то до ритуального круга дело не дойдёт. Как максимум, её клану придётся договариваться с ним, чтобы отменить эту “помолвку”. И даже выплатить весьма серьёзный выкуп, чтобы он отказался от свадьбы. Сам. Добровольно. Но, что-то мне подсказывает, что этого просто не будет…

– Да зачем ему нужна эта девчонка – огра? – Взорвалась Сейрион, в приступе эмоций резко взмахнув руками. – У него есть я… мы… А она зачем?

Вот это было новостью! Настолько неожиданной, что даже Кирилл перестал смеяться и с удивлением посмотрел на раскрасневшееся от возмущения лицо эльфийки, которая, возможно, даже не поняла того, что именно сказала. И даже в присутствии кого именно она это сделала. Да и её оппонентка – Ариэль, также никак не отреагировала на её оговорку.

– Ему, может быть, она сама и не нужна… – Слегка пожала она своими точёными плечами, закованными в бронированные наплечники боевого скафандра. – А вот им… То, что продемонстрировал “Рассекатель”, особенно с учётом того, что всё это происходило на территории Фронтира. По сути, такая мощь, особенно с учётом эффективной и показательной гибели линейного крейсера, хоть и устаревшего, которую продемонстрировал этот корабль, больше присуща какому-нибудь линкору… А то и Дредноуту… А он всего лишь тяжёлый крейсер. Родственник, пусть даже нежелательный, с подобным кораблём в собственном распоряжении, всегда может пригодиться. Особенно как своеобразный сдерживающий фактор для других желающих подмять под себя другие кланы. Этакий чужак, с… Большой дубиной… И на фоне всего этого мнение какой-то одной молодой девчонки ничего не будет значить. Её просто принудят стать его женой. Когда на кону стоит жизнь клана, мнение одного не имеет веса…

А вот тут Кириллу стало просто не до смеха. Он просто хотел сыграть на том, что могло бы дать ему право вмешаться в ситуацию, и даже спровоцировать того, теперь уже мёртвого умника на какие-то глупые действия. Что и произошло, когда самозванец понял, что банально не может ничего противопоставить тому, кто вообще не имел ничего общего с ограми, кроме строения тела. И возможности иметь общих детей. Да. Он просто не понимал того, как та, кто, вполне возможно, отказала даже ему, что могло вывести его из себя, могла согласиться стать женой для чужака, который даже огром не является. И это несоответствие просто выбило его из колеи. Благодаря чему, Кирилл и получил возможность не выходить в тот самый ритуальный круг с ножом… Не идти на поводу у обычаев и нравов чужого ему народа. А просто задействовал главный калибр своего корабля. Просто поставив окончательную точку на желании самозванца стать королём всего народа огров, всего лишь парой лучей из тяжёлых турболазеров.

Зато теперь, после слов Ариэль, парень действительно перестал смеяться. Ведь он не рассматривал сложившееся положение с этой стороны? У него итак была куча дел, связанная с его желанием рассчитаться с представителями Торгового Консорциума, которые решили сунуть нос в его дела. Да. Он пока что не знал о том, чем вообще закончилась та авантюра, на которую Кирилл отправил Велеса Таала и его киборгов. Да и вряд ли те, кто выживет, будут распространяться о том, что произошло. Ведь тогда им придётся самим признать, что они делали и как. Особенно принудительное превращение адекватных разумных в подчинённых им киборгов. А это вряд ли понравится другим разумным. Ведь они так поступали отнюдь не с преступниками. И не с смертельно больными. А с теми, кто выступал против их интересов, которые представители Консорциума ставили даже выше законов. Так что теперь, особенно после того, что парень ещё собирался провернуть, против их ставленников в государственных структурах разных народов, им будет не до него… И он сможет заняться своими делами.

По крайней мере, он так думал до того, как получил сообщение от этой молодой девушки – капитана того самого фрегата огров, который сам же и помог отремонтировать. Надо сказать, что полученное им сообщение явно составлялось в приливе эмоций. Оно было достаточно сумбурным. Но Кириллу было понятно одно. Ей нужна была помощь. И не только ей. А и всему их клану. Судя по всему, угроза была весьма серьёзная. Иначе эта весьма гордая девушка точно не стала бы сообщать ему о том, что вообще происходит между ограми. Это всё действительно было их личным делом. Хорошо, что она успела ему сообщить координаты нужной Звёздной системы. И “Рассекатель” прибыл сюда заранее, куда раньше, чем все эти корабли огров. И всё благодаря возможностям своего гипердвигателя, который позволял совершать ему прыжки так, что он мог обогнать даже корвет – курьер.

Когда “Рассекатель” впервые вошёл в эту систему Фронтира, пространство вокруг вздрогнуло. И тень огромного корпуса, обшитого слоями тусклого, но плотного броневого сплава, скользнула сквозь разрыв гиперпространства, словно скала, вынырнувшая из морской пучины. На мгновение всё замерло – даже рассеянные частицы межзвёздной пыли, казалось, дрожали, отражая слабое сияние звезды.

Кирилл уже привычно сидел в кресле капитана, внимательно наблюдая, как перед ним расползаются схемы системы. Старое, медленное умирающее светило бросало блеклый свет на крошечный планетоид и рваное кольцо астероидов – жалкий след древней катастрофы. Место, где не было ничего. И именно это было идеально.

Он помнил, как сквозь панораму обзорных экранов медленно проплывали обломки – бесформенные, но с острыми, угловатыми гранями, будто когтями выдранные из мёртвого тела планеты. Вокруг не было ни сигналов, ни маяков, ни тепловых следов – пустота. Именно то, что нужно.

– Здесь, – спокойно произнёс Кирилл, и голос его эхом отразился от металлических переборок. – Маскировочный режим. Максимальная изоляция.

Дроиды послушно принялись за работу – по обшивке корабля поползли тонкие серебристые нити, вгрызаясь в броню и развертывая генераторы отражающих полей. Секунды спустя “Рассекатель” стал тенью в пространстве – его сигнатуры исчезли, корпус словно растворился в радиационном шуме умирающей звезды.

Кирилл поднялся, подошёл к панорамному иллюминатору. Перед ним медленно вращался астероид, с поверхности которого тянулись шлейфы пыли. Он выбрал участок в глубине поля, где скопление каменных глыб создавало плотную завесу, способную скрыть даже такой гигант, как “Рассекатель”. Корабль осторожно скользнул в тень астероидов, гасив двигатели и выравнивая положение с точностью до долей градуса. Теперь его не должно было увидеть ни одно сканирующее устройство. По крайней мере, устаревшее.

Потом Кирилл долго наблюдал за тем, как пустота за стеклом заполняется мерцанием отражённого света, как медленно вращаются тени. Он знал – скоро сюда прибудут другие. Ему уже докладывали о движении нескольких крупных флотилий огров. И, судя по перехваченным передачам, готовилось столкновение.

– Огры… – тихо произнёс он, садясь обратно. – Вечно им мало власти.

Но тогда он ещё не вмешивался. Просто наблюдал. В течение нескольких часов “Рассекатель” оставался невидимым, слушая эфир – радиопереговоры, обмен приказами, хаотичные сигналы боевой готовности. На обзорных голограммах медленно вырисовывались две армады – тяжёлые силуэты старых кораблей, на которых ещё держались гербы древних кланов. Их строи с каждой минутой выравнивались, готовясь к бою.

Кирилл рассматривал их внимательно – медленно, сосредоточенно, как охотник, наблюдающий за зверями, прежде чем выстрелить. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине взгляда уже таилась тень раздражения. Он понимал, что всё это закончится кровью. Что какой-то новый “вождь” решил вообразить себя королём.

Когда перед ним впервые появилось изображение этого “короля” – молодого огра с самодовольной ухмылкой и нацепленным на себя хламом из черепов и знамён – Кирилл хмыкнул. Весь этот театр выглядел жалко.

– Король? – Произнёс он, и уголки губ дрогнули в насмешке. – Да ты просто ребёнок, играющий в властителя трона.

Он наблюдал, как на экране та самая молодая девушка-огр, стройная, гибкая, с хищной осанкой – Кара – переглядывалась с стоявшим рядом пожилым огром, возможно даже отцом, готовясь дать отпор. Её глаза горели решимостью. Кирилл сжал руку в кулак. Ему не нужно было знать, что именно скажет этот самозванец – выражение лица Кары уже говорило само за себя. И когда “король” позволил себе перейти черту – произнести те мерзкие слова, унижающие её и весь клан Пепельных волн, – терпение Кирилла закончилось. Именно в тот момент всё решилось. Не было расчёта, не было холодной логики. Был только гнев.

– Достаточно. – Произнёс он тогда тихо, и рядом замигали огни на пультах, фиксируя снятие всех ограничений маскировки. А потом нагло влез прямо в видео сигнал, идущий с корабля – флагмана самозванца, и высказал тому, что думал о нём самом, и его поведении.

Затем маскировочное поле дрогнуло, растворилось, и в черноту космоса словно врезался исполинский силуэт “Рассекателя”. Клин его брони блеснул отражённым светом звезды. В то мгновение все, кто был в системе, – и огры, и их союзники – увидели его. Увидели корабль, который нельзя было не заметить.

– А теперь посмотрим. – Сквозь зубы прошептал Кирилл, глядя на возникающие тревожные сигналы на сканерах. – Кто здесь настоящий король.

С этими словами он снова включил передатчик, теперь уже на передачу видео сигнала, позволив всей этой промежуточной системе Фронтира услышать его голос.

И началась та самая история, что в будущем огры будут пересказывать шёпотом – история о том, как “Рассекатель” вышел из тени, чтобы разрушить ложный трон…

……….

– М-да… А так всё “весело” начиналось… – Тяжело вздохнув, Кирилл медленно покачал головой. – И что теперь мне делать? Ведь просто помочь хотел… Помог… А что дальше?

– К сожалению, учитывая нравы этих разумных, тут другого выходя просто нет… – Словно подслушав его сомнения, заговорил “Нокс”. – Теперь любую попытку с вашей стороны отрицать подобную договорённость, они могут воспринять как полноценное оскорбление.

После этих слов на мостике “Рассекателя” на несколько мгновений воцарилась странная, почти домашняя тишина. Пылающая ярость боя уже улеглась, пространство вокруг корабля постепенно очищалось от искажённых энергетических следов взрывов, а остатки когда-то достаточно сильного объединённого флота огров уже старательно, чуть ли не поодиночке, уходили из системы, оставляя позади лишь обугленные фрагменты некогда гордых судов. Кирилл, стоя перед главным экраном, молча наблюдал, как тьма космоса вновь становится безмятежной.

Кирилл глубоко выдохнул, проведя ладонью по волосам. Только теперь, когда адреналин схлынул, он осознал, что сказал. Слова, произнесённые в пылу ярости, эхом прокатились по всем частотам – в прямом эфире, перед тысячами огров, перед целыми кланами:

“…прибыл помочь семье своей невесты Кары.”

И теперь от этих слов никуда было не деться.

– Знаешь, командир, – вдруг раздался за спиной спокойный, но с лёгкой насмешкой голос “Нокса”, – с политической точки зрения тебе теперь действительно остаётся только одно. Жениться.

Кирилл обернулся, слегка нахмурившись – но ИИ, как обычно, не собирался останавливаться.

– Позволь мне развернуть мысль. – Продолжил “Нокс” с характерной размеренной интонацией, свойственной аналитической подсистеме, когда та входила в режим “рассудочного анализа событий”. – Во-первых, огры – народ прямолинейный. Они не понимают условностей, особенно когда речь идёт о словах, сказанных на поле боя. Ведь речь идёт об их чести. А ты, командир, заявил о своих намерениях не где-то в кулуарах, а перед всем собранием кланов. На открытой частоте. В присутствии её отца.

– Спасибо, что напоминаешь мне об этом. – Сухо ответил Кирилл, опершись о консоль.

– Не стоит благодарности. – ИИ будто бы улыбнулся. – Продолжу. Для огров подобные слова – не просто фигура речи, а обет. Клятва. И если ты попытаешься от неё отказаться, тебе не просто перестанут доверять – тебя перестанут уважать. А без уважения у этого народа даже союзники превращаются во врагов.

“Нокс” выдержал паузу, словно нарочно давая Кириллу возможность переварить сказанное, а потом добавил:

– Во-вторых, с точки зрения политического баланса, союз с кланом Пепельных Волн открывает крайне интересные перспективы. После смерти самозваного “короля” именно этот клан станет центральным столпом новой иерархии огров. А теперь представь – кто будет рядом с ними в этот момент? Человек. Ну, точнее, человек с весьма мощным кораблём за спиной, но это уже так… детали…

– Ты звучишь, как брачный агент. – Пробормотал Кирилл.

– Всё это исключительно голая аналитика, командир. – Голос ИИ был безупречно нейтральным. – А теперь, пункт третий. Субъективно-биологический. Кара – представительница своего вида в расцвете сил. Физически крепкая, выносливая, прекрасно адаптированная к боевым и экстремальным условиям. И, что немаловажно, весьма… привлекательная… Даже по большинству человеческих стандартов красоты. Хищная пластика движений, симметрия черт лица, хорошо выраженные пропорции тела. Потомство от такой пары с высокой вероятностью будет обладать превосходной генетической устойчивостью.

– “Нокс”… – Слегка поморщившись от такого холодного обсуждения подобных нюансов, Кирилл задумчиво поднял взгляд, но ИИ, словно не замечая раздражения, продолжал.

– Кроме того, – добавил он с лёгким оттенком философии, – ты, командир, уже достаточно долго находишься без устойчивых эмоциональных связей. По моим наблюдениям, в таких случаях человек нередко принимает решение под влиянием внезапного импульса. Так сказать, под воздействием гормонов. А если этот импульс совпадает с политической выгодой – это уже не ошибка, а стратегия.

После такого недвусмысленного намёка на отсутствие интима в жизни парня, на мостике снова повисла тишина. А сзади, прямо за спиной парня, послышался звук – словно бы кто-то очень тихо, но с ощутимым раздражением втянул воздух сквозь зубы.

Это была Сейрион. Её длинные белоснежные волосы чуть дрогнули, когда она резко подняла голову, и узкие, как клинки, зрачки сузились. Она явно не была в восторге от направления, в котором повернул разговор.

Рядом, чуть позади неё, стояла Ариэль – рыжеволосая эльфийка с ярко-зелёными глазами, сейчас горящими как изумруды в свете приборов. Её губы сжались в узкую линию, и если бы взгляды могли убивать, “Нокс” давно бы отключился от переизбытка критических ошибок.

– Хм, – всё-таки не удержалась Ариэль, – значит, по-твоему, наш капитан должен… жениться на первой попавшейся дикарке с топором, только потому что это “политически целесообразно”?

– Поправка… – Достаточно вежливо и спокойно ответил ИИ. – Не на первой попавшейся, а на представительнице влиятельного клана, к тому же – лично проявившей верность и храбрость своим принципам и идеалам. Даже под весьма серьёзным давлением она не позволила себе переступить через границы чести и достоинства. А это говорит о многом.

Сейрион едва не зашипела, её голос зазвенел как натянутая струна:

– Ты забываешь, что политические союзы могут быть и иными способами достигнуты.

– В вашем случае, – невозмутимо парировал “Нокс”, – я не наблюдал официального заявления о помолвке.

Ариэль вспыхнула, словно от удара. А Кирилл, которому всё это начинало напоминать спор ревнивых кошек с логическим модулем, с трудом удержался от усмешки. Он опустил голову, прижал пальцами переносицу и устало выдохнул:

– “Нокс”, пожалуйста, хватит.

– Принято, командир. – Голос ИИ всё же потеплел. – Но мой долг – анализировать и предупреждать о последствиях. И, по всем вероятностным моделям, если ты не подтвердить слова о невесте, это будет воспринято как оскорбление. Если же подтвердить – укрепит твой авторитет и сделает клан Пепельных Волн твоими союзниками. А учитывая то, что в этом бою мы, по сути, спасли не один клан, а как минимум три… Можно понять, что их долг просто вынудит их быть на вашей стороне.

Он помолчал секунду, а потом добавил чуть тише, почти с человеческой интонацией:

– Иногда, Кирилл, судьба сама подсовывает нам правильные решения. Даже если они начинаются со случайной фразы.

На мгновение на мостике вновь воцарилась тишина. Кирилл посмотрел на мерцающий экран – где всё ещё отражался огненный след взорвавшегося флагмана “короля” – и тихо усмехнулся:

– Может быть, “Нокс”. Может быть.

А позади него две эльфийки всё ещё обменивались злыми взглядами, каждая из которых в глубине души прекрасно понимала – теперь, после этих слов, их капитан действительно может оказаться не просто каким-то героем со стороны, а женихом молодой и достаточно красивой представительницы целого народа.

Когда “Нокс” замолчал, оставив после себя гулкую паузу, наполненную едва сдерживаемыми эмоциями его спутниц, тишину вдруг пронзил новый сигнал связи – резкий, низкий, и будто бы вибрирующий металлическим рычанием, свойственным старым передатчикам кораблей кланов огров. Кирилл обернулся к голографическому экрану. По мере того, как изображение проявлялось, в пространство мостика словно прорезался сам воздух, тяжелый, насыщенный силой и плотной энергией чужого голоса.

На экране возник Куул Тал’Кра – вождь клана Пепельных Волн, отец Кары. Его массивная фигура занимала почти всё пространство проекции. За его спиной мерцали огни трофейных генераторов, а где-то в глубине можно было рассмотреть огров в боевых скафандрах, молчаливо стоящих на своих постах. На лице Куула виднелись глубокие шрамы – старые, но ухоженные, каждый из которых говорил о победе, а не поражении. Однако во взгляде вождя не было ни ярости, ни презрения – лишь настороженная, тяжелая, почти древняя сосредоточенность существа, привыкшего решать судьбы целых кланов.

– Кирилл из… рода людей… – Медленно проговорил он, гортанно выговаривая редкие звуки человеческой речи. – Ты лишил жизни самозванца, позорившего наш народ. Уничтожил тех, кто стоял за ним. И теперь… – он слегка склонил голову, не опуская взгляда, – теперь ты должен объясниться. По поводу того, что ты сказал в начале… В отношении повода, который привёл тебя сюда…

Кирилл, не сразу ответив, глубоко вдохнул. В груди всё сжималось от нарастающего осознания того, что этот разговор неизбежен. После уничтожения флагмана “короля” – самозванца и бегства большей части пиратов, власть Куула Тал’Кра выросла в десятки раз. Если сейчас он проявит враждебность – это будет означать новую, куда более масштабную войну.

– Понимаю. – Тихо сказал Кирилл, глядя прямо в глаза вождю, чьи зрачки мерцали красноватым светом. – Думаю, нам стоит обсудить всё лично. Без камер. Без свидетелей.

– Согласен. – Коротко кивнул Куул, словно уже ожидал чего-то подобного, его голос стал ниже, словно металл, опускаемый в воду. – Я прибуду с четырьмя воинами. Только для сопровождения. Ни угроз, ни ловушек.

Голограмма дрогнула, и вождь добавил с едва заметной усмешкой, напоминающей трещину на камне:

– Не волнуйся, человек. Если бы я хотел убить тебя, не стал бы просить разрешения войти.

Связь оборвалась. А Кирилл ещё долго стоял, глядя на ту часть пространства, где секунду назад был Куул. Затем тяжело выдохнул и опустил голову. В глазах мелькнуло напряжение – не страх, но усталость от неизбежных последствий. Он знал, что разговор будет не просто трудным. Он будет решающим.

– “Нокс”… – Тихо сказал он. – Подготовь кают-компанию. Стол, напитки, атмосфера максимально нейтральная. Но чтобы было видно – мы уважаем их. Но не боимся…

– Разумеется, капитан. – С едва заметной насмешкой ответил ИИ. – Постараюсь, чтобы всё выглядело так, будто вы собираетесь заключать мир, а не сватовство.

Кирилл метнул на голографическую сферу “Нокса” ещё один взгляд, полный раздражения и напряжённого сарказма:

– Сейчас не время для шуток.

– Как скажете, капитан. – Сухо ответил ИИ, но в его голосе всё же проскользнула тень удовлетворённого юмора.

Всё это время обе эльфийки, всё ещё стоявшие за его спиной, Сейорин и Ариэль, всё также глубокомысленно молчали. Первая скрестила руки, опершись бедром о пульт, взгляд у неё был острый, как клинок, и по-своему настороженный. Она уже предчувствовала, что разговор этот может касаться не только политических последствий, но и личных. А Ариэль, напротив, стояла чуть позади, с опущенным взглядом, но пальцы её дрожали – лёгкие, нервные движения выдавали внутреннюю бурю.

– Всё-таки ты идёшь на эту встречу… – Тихо произнесла Сейорин, пристально глядя на него. – Значит, ты уже решил, что это будет не просто разговор о политике?

Кирилл задумчиво обернулся. На мгновение в его глазах мелькнула тень – воспоминание о взгляде Кары, о её злости, о вспышке в тот миг, когда она увидела, как он одним ударом уничтожает того, кто считал себя королём всего её народа. И где-то глубоко внутри он понимал, что эта встреча… Действительно изменит многое.

– Это будет разговор… о будущем. – Наконец сказал он. – И, боюсь, не только моём.

Тяжело вздохнув, он развернулся и направился к выходу с мостика, чувствуя, как воздух словно уплотняется вокруг, насыщаясь предчувствием чего-то неизбежного. Где-то в глубине корабля уже зажигались мягкие огни кают-компании. Металлические створки шлюзов готовились к приёму гостей, а в сердце “Рассекателя” – там, где соединялись сталь, интеллект и воля, – пробуждалось напряжённое ожидание. А впереди была встреча, от которой зависело не только положение Кирилла, но и новый баланс сил среди огров, пиратов и тех, кто наблюдал за всем происходящим с безопасного расстояния. И он это прекрасно понимал.

…………

Кают-компания “Рассекателя” постепенно преображалась, превращаясь из обычного зала для собраний экипажа в место, достойное личной встречи с вождём одного из старейших и самых грозных кланов огров. Тяжёлые панели стен, обычно холодно-серебристые, сменили оттенок на глубокий серо-синий – “Нокс” специально приглушил освещение, чтобы цветовая гамма напоминала вулканический камень, к которому питали уважение представители расы гостей. Вдоль стен зажглись мягкие вертикальные линии янтарного света – неоновая имитация костров, символизирующих тепло и уважение. На массивном столе из усиленного композита появились приборы из плотного тёмного металла, стилизованные под грубую работу кузнецов, хотя на деле их отполировали сервисные дроиды под руководством самого ИИ, практически до зеркального блеска.

Даже воздух в помещении слегка изменился – в систему климат-контроля был добавлен синтезированный аромат железа, масла и горячего камня. Именно так, по данным архива “Нокса”, пахли ритуальные залы кланов огров – чтобы гость чувствовал себя не чужим, а как дома, в сердце кузни или боевого шатра.

Пока автоматические манипуляторы проверяли стол, на стенах открывались ниши, из которых один за другим выходили боевые дроиды, что составляли основу экипажа “Рассекателя”. Их корпуса были замаскированы под биологические оболочки. Двое из них были сконструированы под телосложения огров. Немного массивные, с широчайшими плечами, рельефными “мышцами” и даже имитацией татуировок на груди. Двое других – орки, серо-зелёные, с угловатыми лицами и встроенными энергетическими топорами за спиной, и тяжёлыми штурмовыми винтовками в руках, для антуража. Последняя пара – эльфы. Высокие, гибкие, с плавными линиями корпуса, украшенные матовыми серебристыми наплечниками и символами древних домов, которых уже не было на просторах Империи этих разумных и в помине.

Все шесть дроидов встали по периметру, образуя охранный полукруг. Они не должны были участвовать в переговорах – лишь присутствовать как немой знак того, что Кирилл уважает чужую культуру, где сила и охрана – символ статуса.

Сам парень вошёл в кают-компанию последним. Его шаги отдавались глухим эхом по металлическому полу, и в этот момент он чувствовал, как напряжение растёт, будто сама сталь корабля понимает, что грядёт важное событие. На нём был официальный тёмный мундир – без знаков различия, но с гербом, найденным когда-то на борту “Рассекателя”, и расположенном на груди. Хребет дракона, пронизанный лучом света.

За ним шли Сейорин и Ариэль. Обе – в плотных скафандрах тёмно-графитового цвета, без опознавательных символов, но с элегантными линиями, подчёркивающими их гибкость и опасную грацию. Под воротниками скафандров скрывались металлические кольца – ошейники, тонкие, но безошибочно отличимые для тех, кто знал, что это такое. Они закрыли их намеренно, не для маскировки, а чтобы не унижать Кирилла перед теми, кто привык мерить уважение по силе и статусу.

Сейорин шагала чуть впереди, взгляд её был холоден и расчётлив, губы сжаты. Она прекрасно понимала – если всё пойдёт не так, разговор может обернуться дипломатической катастрофой. Ариэль же, напротив, шла чуть позади, молчаливая, с мягкой тенью грусти в глазах – она чувствовала, что предстоящее касается не только дела, но и сердца их капитана.

Кирилл же, остановившись у стола, на мгновение замер. Его взгляд скользнул по залу, по дроидам, по мягким бликам света на стенах. И где-то в глубине груди кольнуло предчувствие. Встреча с Куулом Тал’Кра – это не просто дипломатия. Это испытание. И сейчас он задумался, почти неосознанно, именно о том, чего может потребовать вождь клана Пепельных Волн.

Огры жили по древним обычаям, и один из самых непоколебимых – закон выкупа достойной невесты. Если мужчина претендует на дочь главы клана, он должен доказать, что достоин не только силой, но и тем, что способен возместить её ценность для рода. И если уж он разрушил власть самозванца и публично защитил Кару – то для всего народа огров это выглядело как открытое сватовство.

Эта мысль жгла его сильнее, чем любые политические расклады. И Кирилл понимал, что сам Куул Тал’Кра может потребовать многое – технологии, оружие, союз, кровь. Но глубоко внутри он знал. Что главная цена во всём этом торге – сама Кара.

Он вспомнил её глаза, жгучие и насмешливые, в которых отражалось всё – сила, гордость, и то редкое, что встречается лишь у тех, кто вырос среди войны, но не потерял душу. Её пластичная, почти хищная грация, когда она двигалась, словно постоянно находилась на тренировках. Её голос – низкий, чуть сиплый от привычки кричать команды. Кара не была просто воительницей – она была из тех, кого называют породой.

Сравнивая её с теми, кто сейчас стоял рядом – с эльфийками, сияющими холодной красотой – Кирилл невольно признал. Их утончённость бледнела рядом с этой живой, горячей, дикой женщиной. В ней не было ни капли искусственности. И это его сейчас даже немного пугало.

Он медленно провёл рукой по гладкой поверхности стола, отгоняя лишние мысли.

– “Нокс”… – Тихо произнёс он. – Уведомь меня, когда челнок Куула подойдёт к шлюзу.

– Уже подлетает, капитан. – Ответил ИИ с лёгким металлическим подтоном. – Советую выпрямить спину. Вождь огров не любит видеть, когда кто-то стоит в “усталой позе”. Это у них признак слабости.

Кирилл хмыкнул, поправил ворот мундира и выпрямился. Сейорин шагнула чуть ближе, взгляд её стал мягче, почти человеческим:

– Ты знаешь, что он будет требовать.

– Пока не знаю… – Коротко ответил Кирилл, и в уголках его губ мелькнула тень усмешки. – И даже не уверен в том, готов ли я услышать это вслух.

На экране у двери замигали предупреждающие индикаторы, челнок прибыл. И гостей уже встретили и вели в это помещение Тяжёлые шаги раздались в коридоре.

Кирилл глубоко вдохнул, и в этот момент весь зал будто застыл, замер, ожидая начала чего-то большего, чем просто переговоры. Начинался разговор, который решит, к какому народу он теперь принадлежит – к тем, кто его родил… или к тем, кто теперь признаёт его своим…

…………

Челнок с фрегата клана Пепельных Волн, окрашенный в густо-серые и бурые тона, с массивными стабилизаторами и следами старых боевых отметин на корпусе, вышел из ангара своего носителя, словно зверь, осторожно ступающий из темноты в свете нового мира. Снаружи он выглядел как порождение грубой, утилитарной инженерии – корабль, созданный не ради красоты, а ради выживания. На его броне ещё темнели следы от микрометеоритов и плазменных ожогов – метки прожитых сражений, которыми гордился любой воин их народа.

Перед ними же, заполняя собой половину обзорного поля, медленно поднимался из тьмы этой промежуточной Звёздной системы тот самый корабль, что вмешался в ситуацию, и превратил, фактически проигрышную ситуацию, в полноценную и практически бескровную для их группировки – победу. Тяжёлый крейсер… “Рассекатель”…

Он не просто дрейфовал на том самом месте, с которого так легко, фактически играясь, уничтожил весьма серьёзные корабли противника. Он висел, будто сам был частью самого космоса, сливавшуюся с ним воедино. С каждым мгновением в обзорных экранах челнока постепенно росла грандиозная, угрюмо-величественная громада корабля, чьи формы казались одновременно древними и чуждыми.

– Духи железа… – Только и смог произнести один из воинов, сидевших у бокового обзорного экрана. В своей жизни они все видели немало – орочьи крейсеры, древние флагманы кланов, старые флотилии Фронтира. Но такое… Никогда…

Корпус “Рассекателя” был не просто бронёй – это была полноценная скала из металла, прорезанная светом. Его нос – тяжёлый, длинный, с характерным клиновидным изгибом, и разрезом, словно разделяющий носовую часть этого корабля на два параллельных клинка – словно был создан не для полёта, а для того, чтобы рассекать само пространство. Каждая плита обшивки отражала тусклое сияние звезды, делая корабль похожим на спящего титана, покрытого застывшей лавой.

Откуда-то снизу шло ровное, почти гипнотическое свечение, которое создавало защитное поле. Оно мерцало плавно, будто дышало. Иногда по его поверхности пробегали световые волны – синие и янтарные, похожие на раскалённые струи металла, текущие по поверхности небесного кузнечного горна.

– Это не корабль… – Произнесла тихо Кара, сидящая рядом с отцом. – Это целая крепость.

Куул Тал’Кра не ответил сразу. Старый огр, с густыми, поседевшими коротко обрезанными волосами, и лицом, покрытым сетью шрамов, медленно поднялся с места, наклонившись к главному обзорному экрану. Его золотисто-жёлтые глаза, обычно холодные и спокойные, теперь мерцали отражённым светом защитного поля “Рассекателя”.

– Крепость? – Его голос прозвучал хрипло, но с оттенком уважения. – Нет, дочь. Крепость нужна для защиты… Он же нападает… Это меч. Очень прочный и острый меч. Предназначенный убивать его врагов.

Он долго смотрел, как гигантский корабль медленно разворачивается к ним одним боком, показывая боковые линии батарейных отсеков.

– Меч, кованный для великанов, а управляемый… Человеком… Что первое, что второе… Словно вышло из древних легенд…

Даже самые молчаливые из его сопровождения не смогли скрыть растущего беспокойства, смешанного с невольным восхищением. Ветеран-штурмовик по имени Рагг’Нар тихо сплюнул на пол, будто хотел скрыть собственное уважение, но в его взгляде было нечто вроде благоговейного страха.

Челнок приближался всё ближе к цели своего полёта, и теперь ограм открывался масштаб этого зрелища – вдоль корпуса шли линии антенн, как ряды копий, а внизу мерцали десятки стыковочных люков, каждая из которых могла вместить фрегат. Вдоль киля виднелись массивные орудийные порты – не пушки, а целые хищные оскаленные глотки каких-то неведомых монстров, каждая способная выплюнуть смерть размером с корабль. И, отнюдь, не малый корабль…

– Сколько здесь металла… – Пробормотал кто-то. – Из этого можно было бы отлить половину нашего боевого флота.

Но самым завораживающим зрелищем было само свечение силового поля. Оно простиралось, как прозрачный океан, бесконечно переливаясь оттенками от холодного синего до золотисто-медного, и казалось, что внутри этого света живёт собственное дыхание. Иногда в нём проскальзывали молнии – не белые, а чёрные, как прожилки тени, заставляя всех чувствовать, что за этой оболочкой скрыта не просто технология… а воля.

– Оно живое… – Наконец произнесла Кара, не отводя взгляда. – Словно оно чувствует, что мы приближаемся.

Куул Тал’Кра лишь коротко кивнул в ответ на её высказанную мысль. Он видел немало чудес за свою жизнь – от летающих крепостей орков до машин-пожирателей, созданных союзами старых рас. Но этот корабль вызывал иное чувство – не простое удивление, а смирение. В нём было нечто, что не укладывалось в обычное понимание. Он не был украшен, не был перегружен символами, не имел гербов или знамён. Только форма. Чистая, мощная, лишённая лишнего. И это была сила, не нуждающаяся в доказательствах.

Когда их челнок плавно прошёл вдоль боковой линии корпуса, они увидели нечто, что заставило многих задержать дыхание. На стыковочной платформе, куда их направляли, стояли ряды фигур – это явно были представители штурмовых подразделений экипажа этого необычного корабля. Среди них можно было заметить силуэты орков, эльфов, даже огров, будто специально подобранные для того, чтобы продемонстрировать, что этот корабль знает, как выглядят их народы, и способен создать их образы.

– Он готовился к нашему визиту. – Произнёс один из воинов.

– Или просто показывает, что мы в гостях у того, кто может построить что угодно, – Тут же в тот нему буркнул другой, с трудом сдерживая наплыв своих собственных эмоций, когда заметил, что из-под раздвинувшегося бронеколпака, буквально на мгновение, высунулась турель тяжёлого восьмиствольного пульсара, что проводила их, будто заранее предупреждая от совершения глупостей. А Кара заметила, что отец слегка сжал кулак – не в гневе, а как разумный, который делает усилие, чтобы сохранять достоинство.

Когда челнок приблизился к стыковочному ангару, силовое поле корабля разошлось, будто раздвинутая ткань. На мгновение весь челнок прошёл сквозь сияющую пелену, и каждый, кто находился внутри, ощутил лёгкую вибрацию – словно их кожа отозвалась на прикосновение чего-то колоссального и разумного. Куул тут же нахмурился, но не от страха – от уважения.

– Так это чувствуется, когда тебя пропускает гигант.

Слова повисли в воздухе, и даже Кара, обычно быстрая на сарказм, ничего не ответила. Она просто продолжала смотреть, как бронированные створки стыковочного ангара “Рассекателя” раскрываются, являя внутреннее помещение, переходящее в весьма широкий коридор с ровным, янтарным светом и идеально гладкими стенами, уходящими вглубь корабля, будто в утробу титана.

И когда тяжёлая лапа челнока мягко коснулась металлической площадки, а гул двигателя стих, все на борту знали, что они сейчас вступают не просто на чужой корабль. Они входят в сердце силы, созданной существом, которое осмелилось бросить вызов самозванному королю – и выжить.

Куул Тал’Кра выпрямился, поправил пояс с старым верным боевым ножом, и негромко сказал:

– Готовьтесь, дети огров. Сейчас мы войдём в чрево железного зверя. И посмотрим в глаза тому, кто смеётся, когда рушатся троны.

Раскрывшийся перед ними ангар “Рассекателя”, по сути, для тех самых разумных, кто привык к небольшим объёмам старого фрегата, представлял из себя громадное пространство, залитое бело-голубым светом силовых ламп, уводящих взгляд ввысь, к рядам массивных балок, где мерцали символы энергетических контуров. Когда челнок огров медленно опускался на обозначенную платформу, из-под его посадочных сопел клубился пар – горячий воздух смешивался с искусственной атмосферой корабля. Всё вокруг дышало мощью и чуждой инженерией.

Старый вождь клана, Куул Тал’Кра, стоял у обзорного, опираясь на костяной ритуальных посох вождя клана с врезанными в него рунами, и молча наблюдал, как перед ним медленно разворачивается безмолвная мощь этого необычного судна. Он был воином и вождём, прожившим больше сотни лет, но сейчас впервые ощущал лёгкое беспокойство. Перед ними был не просто корабль. Перед ними была полноценная крепость, движущаяся в пустоте.

Когда силовое поле в ангаре слегка вспыхнуло, обозначая начало стыковки, Куул заметил, как по корпусу гиганта пробежали десятки световых линий – системы контроля и безопасности активировались, словно живое существо ощутило присутствие чужаков. Огр машинально сжал древко посоха сильнее. Даже его воины, обычно не знавшие страха, невольно отступили к стенам челнока, глядя на серый металл ангарных створок, которые расползались в стороны, открывая внутренний отсек.

Внутри всё выглядело слишком упорядоченно, слишком точно. Пол – гладкий, с прорезями для автоматических направляющих. В стенах – вентиляционные ниши, где что-то тихо шуршало и гудело. И прежде, чем челнок коснулся платформы, Куул уже заметил, как по краям ангара сдвинулись тяжёлые турели – пять массивных пульсаров, каждая – размером с кабину пилота. Их линзы-сенсоры мерцали рубиновым светом, отслеживая каждое движение посадочной группы.

– Они нас видят, – негромко сказал один из телохранителей, и старый огр только хрипло хмыкнул.

– Пускай. Если бы не хотели – мы бы сюда даже не добрались бы. Нас просто расстреляли бы на подлёте. И все наши корабли ничего бы ему не сделали. Приходится это признать.

Когда трап челнока опустился, запах металла и озона ударил в ноздри. Воздух “Рассекателя” был странным – не таким, как на кораблях кланов. Слишком чистым, слишком ровным, словно его только что создали. Куул шагнул вперёд, опираясь на посох, и его взгляд сразу выхватил две массивные фигуры в дальних углах ангара. Это были боевые дроиды. Каждый ростом с великана, обвешанный бронёй и тяжёлыми орудиями на плечах. Они стояли неподвижно, но из-под их брони пробегали короткие вспышки энергии – индикаторы активности. Даже самые храбрые воины из свиты Куула заметно напряглись. Старый вождь невольно вспомнил легенды о машинах древних звёздных империй, и впервые поймал себя на мысли, что эти легенды могут быть правдой.

Он обвёл взглядом ангар, и в дальних рядах увидел десятки кораблей меньшего размера. Москиты – лёгкие истребители, узнаваемые по силуэту. Но вооружение… Куул нахмурился. Орудия, встроенные в их носы, были слишком крупными, слишком сложными. Плазменные аккумуляторы явно не стандартные – вместо коротких секций он видел длинные усиленные модули, явно рассчитанные на энергоотдачу в разы выше нормы.

– Эти… москиты… – Пробормотал один из огров. – Они же перегреются от таких пушек.

– Не перегреются. – Сухо ответил Куул, продолжая осматривать. – Тот, кто владеет этим кораблём, знает, что делает.

Он медленно выдохнул. В его голове мелькнула мысль, что, возможно, этот человек, Кирилл, не просто капитан. Может, творец? Или из тех древних разумных, что оставили после себя машины, способные воевать с… Богами…

Но больше всего Куула насторожило не оружие. Не техника. А встречающая группа. От переднего ряда отделилась стройная фигура – женщина. И не просто женщина – эльфийка. Явно чистокровная, высокая, в серебристом скафандре, отполированном до зеркального блеска. Под прозрачным забралом мерцали холодные глаза, взгляд которых был прям и спокоен. Крылья скафандра – антенны, модули, гибкие ленты с серебряными световыми прожилками – мягко двигались за её спиной.

Куул Тал’Кра знал о подобных расах. И знал – эльфы никогда не служили другим. Их гордость – как камень. И потому вид того, что чистокровная эльфийка выходит встречать их от имени капитана, заставил старого вождя нахмуриться.

“С кем же мы собираемся встретиться? – Подумал он, ощущая, как по спине пробегает едва заметный холодок. – Кем нужно быть, чтобы эльфы служили тебе… добровольно?”

Огры шли за ним молча. Даже Кара, стоящая чуть позади, впервые выглядела растерянной. Её глаза бегали по стенам ангара, по массивным дроидам и бесшумным ремонтным платформам, которые скользили по воздуху, как призраки. Всё вокруг говорило одно – этот корабль подчиняется не просто технологии, но воле, которая превосходит их понимание.

Когда эльфийка остановилась перед ними и склонила голову, предлагая следовать за ней, Куул невольно выпрямился. Ведь он уже и сам понял, что встреча с хозяином такого судна будет не просто разговором. Это будет испытание.

А в глубине его мыслей, едва заметно, шевельнулась осторожная тревога. Возможно, не он пришёл сюда на переговоры – возможно, его сюда пригласили… Чтобы показать, насколько мала сила кланов перед тем, что скрывается внутри этого стального зверя.

Ангар “Рассекателя” постепенно утонул в шуме механизмов – посадочные опоры челнока медленно втянулись, платформа опустилась, и мягкий голос автоматической системы, не принадлежащий ни мужчине, ни женщине, сообщил о разрешении покинуть транспорт. Эльфийка, идущая впереди, обернулась – её движение было плавным, почти танцевальным, но в нём не чувствовалось ни капли показной любезности. Она просто выполняла приказ.

Куул Тал’Кра кивнул своим, и отряд огров – восемь воинов в тёмных броневых костюмах с символом Пепельных Волн на наплечниках – двинулся следом за ней. Кара шла чуть сбоку от отца, всё ещё сжимая в руках свою верную лазерную винтовку, хотя даже подобное оружие здесь, среди тысяч тонн чужого металла, сейчас казалось просто бессмысленным.

Коридоры “Рассекателя” встретили их гулом шагов и глухим эхом. Стены были гладкими, словно вылитые из одного сплава – без швов, без следов ручной работы. По ним бежали линии мягкого белого света, изгибаясь и образуя странные рунические узоры – не магические, но какие-то… живые. В воздухе ощущался запах озона и стерильного холода.

Сначала они прошли через шлюзовую секцию, где два дроида, вооружённых явно энергетическими турелями, вроде лёгких двуствольных пульсаров, синхронно просканировали входящих. Куул инстинктивно сжал рукоять посоха, но когда из дроидов вырвался тихий звуковой импульс, и на стене замерцал зелёный символ допуска, он чуть выдохнул.

– Проверка завершена. Разрешён проход. – Произнёс ровный механический голос. А сопровождавшая их эльфийка даже не обернулась. Она просто пошла дальше.

Далее путь пролегал через высокий и весьма широкий тоннель, коридором который назвать даже язык не поворачивался, и стены которого вибрировали от движения внутренних транспортных линий. По прозрачным магистралям над их головами скользили капсулы с техникой и контейнерами – система логистики, работавшая без вмешательства единого живого разумного существа. По крайней мере – видимого извне.

Вдоль стен, на перекрёстках, как верные часовые, стояли боевые дроиды. Некоторые напоминали громоздких пехотинцев, другие – вытянутые силуэты, больше похожие на живые статуи. У каждого – эмблема с чёрным треугольником и серебряной линией внизу.

Куул не мог понять, почему от их неподвижности веяло опасностью. Казалось, они даже не дышат – но когда группа проходила мимо, сенсоры дроидов медленно поворачивались, следя за каждым движением гостей.

На перекрёстках коридоров попадались люди. и это были представители самых разных рас. Которые явно являлись хорошими специалистами своего дела. Они двигались слишком уверенно, не суетясь, и каждый, даже не поднимая головы, явно знал, кто идёт мимо.

В одном месте группа прошла мимо смотрового отсека, где несколько разумных в форме корабельной службы стояли у прозрачных экранов, выводивших перед ними карту системы. Один из них – высокий мужчина с татуировкой на шее – бросил короткий взгляд в сторону огров, и глаза его на мгновение вспыхнули янтарным светом, словно у него прямо в глазах сработал имплант проверки личности. Потом он просто кивнул и вернулся к работе.

– Их тут… слишком много. – Глухо пробормотал один из телохранителей Куула, тихо, чтобы не услышали. – И все… Не такие уж и простые.

– Они – часть корабля. – В тон ему ответил старый вождь так же тихо, не глядя по сторонам. – Этот корабль живёт ими.

Далее их сопровождали в лифт. Это была круглая капсула из прозрачного материала. Когда двери сомкнулись, и пол под ногами огров мягко дрогнул, лифт двинулся вверх, но движение ощущалось странно – не как обычный подъём, а будто пространство само меняло форму, прокладывая путь в новом направлении. Внизу, сквозь прозрачные панели, виднелись этажи – сотни коридоров, отсеки с техникой, ангары, жилые секции. Везде двигались люди, дроиды, ремонтные манипуляторы.

Куул стоял на этой платформе неподвижно, но его взгляд скользил по всему, что он видел. В нём не было страха – но была настороженность и понимание того, что если бы кто-то из его воинов даже просто вздумал бы поднять оружие, то этот корабль сам уничтожил бы их за считанные мгновения.

Уже привычно всё анализируя, он прикинул расстановку сил. Хотя бы примерно… В ангаре было не менее десяти крупных турелей, по пути – три десятка боевых дроидов, здесь – десятки камер наблюдения, сенсоров. И всё это – только верхний слой защиты.

“Даже если бы я собрал все свои кланы, даже если бы привёл десятки штурмовых кораблей, – подумал он, – я не смог бы взять этот зверь. Он пережил бы нас всех. И, возможно, даже не заметил бы, что на него напали.”

Эта мысль была неприятной. Оскорбительной даже. Но вместе с тем – удивительно… честной.

Когда лифт замер, и двери распахнулись, их встретил просторный коридор, ведущий в кают-компанию. Здесь стены были украшены панелями с голографическими изображениями – сцены с планет, моря, небо, звёзды. Всё выглядело не холодно, а почти по-домашнему.

– Мы прибыли. – Сказала эльфийка, и её голос прозвучал тихо, но твёрдо. Куул шагнул вперёд. Он чувствовал напряжение в воздухе, чувствовал взгляды экипажа, тех, кто стоял за дверями и стенами, и понимал – они следят. Не из любопытства. Из долга.

Этот корабль защищён не только оружием. Его защищает вера тех, кто здесь служит. И, похоже, они верят в своего капитана больше, чем в саму жизнь.

Старый огр решительно выпрямился, провёл ладонью по бороде и, кивнув своим, произнёс тихо, будто для себя:

– Посмотрим, что за человек тот, кому принадлежит этот железный зверь.

И, когда створки кают-компании начали раскрываться, свет мягко разлился по полу – впереди, за столом, уже ждал Кирилл. А когда створки кают-компании мягко разошлись в стороны, Куул Тал’Кра первым шагнул внутрь, и невольно замер на пороге.

Помещение встретило их не холодом металла, а неожиданным теплом – свет здесь был мягким, чуть золотистым, стены из матового сплава отливали едва заметным бронзовым оттенком. По периметру зала тихо гудели вентиляционные решётки, а в центре стоял длинный стол из тёмного полимера, напоминающего старое дерево. Стол был накрыт – не для пира, но для переговоров. На нём стояли термокувшины, бокалы с прозрачной жидкостью, блюда с сухими фруктами и орехами. Всё выглядело по-человечески… Но с той же пугающей точностью, как всё на этом корабле.

Во главе стола стоял Кирилл. Он был спокоен – слишком спокоен для того, кто несколько часов назад уничтожил целый флот. На нём был не парадный мундир, а лёгкий костюм с тонким нагрудным панцирем. В нём чувствовалась скрытая мощь, внутренняя уверенность, и то, что Куул сразу отметил – этот человек не старался выглядеть опасным. Он был опасным. Без слов. Без позы. Без демонстрации силы.

– Приветствую представителей клана Пепельных Волн. – Ровным голосом сказал Кирилл, едва заметно склонив голову. – Прошу, располагайтесь. Ваш визит ожидаем.

Он указал на места у стола. Голос его звучал без высокомерия, но с оттенком того, что чувствуется лишь у тех, кто привык командовать без сопротивления.

Старый вождь сдержанно кивнул, обменялся короткими взглядами со своими, и только тогда сделал шаг вперёд. Огры, сопровождающие его, расселись за спиной, оставив свободные места для него и Кары. Но взгляд, словно притягиваемый магнитом, Куула всё время возвращался к тем, кто стоял за Кириллом.

Позади капитана, чуть по диагонали, стояли две эльфийки – молодые, стройные, облачённые в одинаковые тёмно-серые скафандры с лёгкими наплечными пластинами. Волосы одной были цвета старого серебра, другой – тёмного золота, и обе держались с той прямотой, какая присуща военным. На их броне не было украшений, только эмблемы подразделений – тонкие, незнакомые символы. Однако, их глаза сейчас говорили куда больше.

Когда Кара вошла в помещение, Куул заметил, как обе – почти одновременно – напряглись. Не резко, не агрессивно, но достаточно, чтобы тот, кто умеет читать движения, сразу понял, что это было враждебное внимание. Взгляды их скользнули по фигуре девушки – лёгкой, гибкой, уверенной. И в этом взгляде не было ни интереса, ни любопытства. Только холодная настороженность, за которой скрывалась ревность.

Особенно это проявилось, когда Кирилл жестом пригласил Кару сесть рядом с ними за стол. Одна из эльфиек, та, что стояла ближе, – Сейорин, если он правильно расслышал, слегка дернула уголком губ, будто что-то невидимое царапнуло её изнутри. Её взгляд на мгновение метнулся к Кириллу, потом – к Каре, и в этом коротком движении Куул увидел то, чего не ожидал. Ревность. Настоящую. Прямую. Без прикрас.

Он даже слегка приподнял бровь. Эльфийка ревнует человека? А этот человек – тот, кто держит их рядом, как офицеров?

Вторая, Ариэль, не была столь открыта в эмоциях, но её поза выдавала внутреннее напряжение. Она держала руки за спиной, но пальцы едва заметно подрагивали – будто ей стоило труда сохранять самообладание.

Вождь спокойно уселся за стол. С усилием – потому что кресло, хотя и было сделано под разные анатомии, явно рассчитано на меньший рост и ширину плеч. Но он не подал виду. Лишь хмыкнул про себя, и краем глаза ещё раз посмотрел на Кирилла.

– Приятно видеть, что капитан столь радушно принимает гостей. – Сказал он с хрипотцой, но без иронии.

– Я уважаю тех, кто пришёл не с оружием, а со словами. – Спокойно ответил Кирилл. – Хотя, если быть честным, ваш визит стал возможен только потому, что я уже показал, что готов и к первому.

Это было сказано спокойно. Без угрозы. Но каждое слово было отточено, как клинок. И Куул почувствовал, как воцарилось лёгкое напряжение. Кара молча сидела рядом с отцом, стараясь сохранять невозмутимость, но отец заметил, как её пальцы сжались в кулак – не от страха, а от смешанных чувств.

“Она смущена, но и горда.” – Отметил он про себя. И всё же взгляд вождя вновь вернулся к эльфийкам. Обе стояли прямо, словно вырезанные из стали. Но каждая их тень, каждое движение головы выдавало, что они следят не за ним, не за ограми, даже не за дроидами у стен – а за девушкой, что сейчас находилась рядом с Кириллом.

“Не рабы, не прислуга, – подумал Куул. – Эти женщины служат по своей воле. И ревнуют его как самку ревнует самца. Значит, этот человек не просто воин. Он тот, кто способен подчинить эльфийку – не силой, а присутствием. И это немного напрягает, и даже… пугает.”

Он впервые ощутил, что его ожидания о “союзнике” были слишком упрощёнными. Перед ним был не просто командир, не просто сильный разумный. Перед ним стоял тот, кто мог объединить под своей рукой тех, кто веками презирал друг друга. И это заставило старого огра впервые за всё время не просто насторожиться – а задуматься. О том, с кем он действительно имеет дело.

Кирилл позволил своим гостям немного освоиться. Он не торопил их, не начинал разговор первым, просто сел напротив – спина прямая, руки лежат на столе, взгляд спокоен, но внимателен. И именно это спокойствие, непонятно почему, заставило даже самых упрямых из сопровождающих огров чуть понизить тон своих разговоров.

Первым нарушил молчание сам Куул Тал’Кра. Он чуть подался вперёд, уперевшись ладонями в колени, и заговорил ровным, почти рассудительным голосом:

– Знаешь, парень… – начал он, разглядывая Кирилла с прищуром, – я за свою жизнь видел многое. И таких, как ты, тоже встречал. Молча заходят, молча убивают, а потом говорят, что "ничего особенного". Но ты – не орк, не гибрид, не “смесок”, и не представитель ни одной из знакомых нам рас Фронтира.

Он сделал паузу, потом добавил:

– Так кто же ты, на самом деле? Ведь последнего представителя твоей расы видели не менее десяти тысяч лет назад.

На этот ничем не прикрытый вопрос Кирилл не сразу ответил. Он подался чуть вперёд, словно прислушиваясь к собственным мыслям, потом спокойно произнёс:

– Скажем так… я здесь оказался случайно.

Он чуть усмехнулся, глядя прямо в глаза старому вождю.

– Пространственные аномалии – штука капризная. Иногда они затягивают то, что не должны. Иногда – выбрасывают в такие места, где никто тебя не ждёт. Я – не местный. Не с ваших звёзд. И да, я принадлежу к расе, о которой вы, возможно, слышали только из старых сказаний.

Эти слова словно повисли в воздухе. Огры переглянулись. Кто-то из младших воинов даже тихо фыркнул, будто пытаясь скрыть недоверие, но под тяжёлым взглядом Куула быстро осёкся. Старый вождь нахмурился, его глаза чуть сузились.

– Говоришь… "не местный".

Он кивнул, больше себе, чем Кириллу.

– Тогда одно меня гложет. Почему твоя сила так… узнаваема? Почему твой корабль дышит так, будто внутри него живёт стая духов? И почему твои слова – словно нож, который знает, где у врага сердце? Случайностью такое не объяснишь.

Кирилл чуть наклонил голову, но улыбка с его губ не исчезла.

– Потому что я привык выживать. – Просто сказал он. – И наблюдать.

Он сделал паузу, отпив из стоявшего перед ним бокала прозрачной жидкости.

– Кстати, о наблюдении. – Продолжил он уже чуть мягче. – Скажи, вождь, что вообще произошло с вашим народом? Сколько я слышал, у огров всегда был строгий порядок. Сильный – ведёт, слабый – следует. А теперь я вижу десятки кланов, которые режут друг друга из-за пустых титулов.

Он наклонился чуть ближе.

– Как же так получилось, что на престоле вашего народа оказался самозванец, которого даже собственные воины не уважают?

Эти слова, хотя и были сказаны спокойно, ударили по присутствующим ограм, как хлыст. И в зале на миг снова повисла напряжённая тишина.

Кара медленно подняла глаза, словно хотела что-то сказать, но отец поднял руку, давая понять, что сам ответит.

– Всё началось, когда умер последний из Верховных Вождей. – Тяжело сказал Куул. – Тогда каждый клан посчитал себя достойным трона. Сначала спорили, потом начали сражаться. А этот щенок, которого ты видел, воспользовался тем, что все ослабли. Он собрал вокруг себя наёмников, подкупил пиратов, обещал им долю в добыче. И… объявил себя королём всех огров.

Голос вождя стал глуше, и даже мрачнее.

– У нас не было единого короля со времён древнего Рогата’ра. Ты, человек, вряд ли слышал это имя. Он был первым, кто объединил нас. Первым, кто смог заставить кровь и сталь говорить одним языком. Но после его гибели никто не сумел удержать власть. И вот теперь – жалкий самозванец пытается играть в того, кем никогда не станет.

Кирилл слушал внимательно, ни разу не перебив. Его глаза не выражали осуждения – только интерес и лёгкое напряжение, будто в глубине сознания он уже выстраивал цепочку выводов.

– Значит, старые кланы так и не договорились. – Тихо произнёс он. – А теперь слабость одного стала гнилью для всех.

Куул коротко и задумчиво кивнул, и впервые его взгляд стал по-настоящему серьёзен, без тени показного превосходства.

– Именно так. Мы сами породили ту заразу, что едва не сожрала нас. И если бы не ты, возможно, она бы и дальше росла. Даже после нашей гибели.

Кирилл слегка пожал плечами.

– Не я её остановил. – Спокойно сказал он. – Она просто столкнулась с тем, что было сильнее.

Он чуть склонил голову.

– Но это не отменяет того, что теперь вам придётся решать, как жить дальше. Без "короля", без единого центра. И без уверенности в том, что следующий не окажется ещё хуже.

Огры переглянулись. Слова эти резали по живому, но отрицать правду было невозможно. А Куул задумчиво провёл своей сильной мозолистой рукой по столешнице, слегка царапнув полимер, и даже оставив лёгкую матовую борозду.

– Возможно, ты прав, человек. – Сказал он глухо. – Но ты ведь не просто наблюдаешь, да? Ты вмешался. Ты уничтожил его. Значит, тебе не безразлично, что с нами будет дальше.

Кирилл выдержал паузу. Его глаза слегка сузились.

– Не безразлично. – Признал он. – Хотя бы потому, что среди вас есть те, кого я считаю друзьями.

Он посмотрел на Кару – всего лишь на секунду, но достаточно, чтобы все присутствующие поняли, кого именно он имел в виду. И тишина снова упала, но теперь она была иной. Не холодной, не настороженной – а той, в которой каждый пытался понять, кто сейчас сидит перед ними на самом деле? Случайный чужак? Или тот, кто явился в момент, когда старый порядок должен рухнуть – чтобы построить новый?

Кирилл немного откинулся на спинку стула – не в знак усталости, а скорее, чтобы чуть разрядить атмосферу, которая стала вязкой, будто густая смола. В зале всё ещё стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким потрескиванием силовых стабилизаторов, питающих поле защиты вокруг лагеря. Снаружи кто-то глухо выругался, видимо сменился пост у входа в кают-компанию, но ни один посторонний звук не проникал внутрь. И все взгляды были прикованы к человеку. Который сейчас говорил вполне спокойно, с тем самым холодным достоинством, которое у огров ассоциировалось с древними вождями – теми, кто не доказывал силу криком, а просто был сильнее всех.

– Не поймите меня неправильно. – Начал он ровно. – Я не собираюсь вмешиваться в ваши дела. Ни в распри между кланами, ни в споры о власти. Всё это мне никак не интересно.

Он слегка поднял руку, как бы отсекая любые возможные возражения.

– Я понимаю, что внутренний порядок огров – это не то, во что может лезть чужак. У вас своя честь, своя иерархия, свои законы. И я их уважаю.

Он сделал паузу, подбирая слова – не слишком мягкие, чтобы не показаться заискивающим, и не слишком жёсткие, чтобы не прозвучать как угрозу.

– Так что всё то, что я сделал – было сделано по необходимости. Вы были на грани уничтожения. Если бы я не вмешался, то на этих территориях Фронтира уже вовсю развивались бы бы флаги пиратских синдикатов, а ваши тела уже дрейфовали к ближайшему светилу. Вы ведь понимаете это? Этот самый… “Королёк”, который решил возвысится за счёт ваших смертей, не просто так привёл сюда в виде союзников в виде орков. Он собирался им отдать те самые зоны контроля, что вы считали своими.

Он чуть склонил голову.

– Но я не герой. И не ваш новый король. Я просто человек, который сдержал свой слово.

В этих последних словах прозвучало что-то старое, что-то такое, что заставило даже самых упрямых из присутствующих воинов невольно напрячься. Ведь огры, для которых честь и слово были священны, знали этот тон – тон, в котором говорили те, кто готов стоять до конца.

Кирилл же немного опустил взгляд, провёл пальцами по столу, словно отмеряя, когда стоит сказать следующее. И только потом, подняв глаза прямо на Куула Тал’Кра, произнёс:

– Именно поэтому я не могу отступить от того, что уже сказал. – Его голос стал чуть ниже, тяжелее. – Вы знаете, что я не скрывал своих намерений. И если я сказал, что возьму Кару в жёны – то я сдержу слово. Не для выгоды, не для политики, а потому что я не из тех, кто бросает обещания на ветер. Поэтому мне бы хотелось узнать размеры того, что вы хотите получить за вашу дочь… За право взять её в жёны…

Эти слова, прозвучавшие просто, без высоких оборотов, ударили куда сильнее любого крика. Кара замерла. Её глаза – ярко-зелёные, чуть светящиеся в полумраке – расширились, дыхание перехватило.

Она уже привыкла к тому, как этот человек действует – молча, без лишнего пафоса, но с внутренним упрямством, которое не гаснет, даже если рушится всё вокруг. Но сейчас даже она не ожидала, что он скажет это так прямо.

Куул медленно выпрямился. Старый вождь клана огров не сразу нашёл, что ответить на подобное откровение. Он видел, как по лицам его товарищей прошла волна непонимания, почти растерянности. Они ожидали угроз, или дипломатических слов, или, в худшем случае, ультиматума. Но услышали – практически ритуальное заявление.

– Ты… – Произнёс он наконец, медленно, словно проверяя, не ослышался ли, – говоришь… О выкупе?

Его голос дрогнул не от страха, а от подлинного удивления.

– О выкупе за невесту?

Кирилл коротко и спокойно кивнул.

– Именно так. – Он говорил всё тем же ровным, чуть усталым голосом. – Вы – отец Кары. И по вашим законам я не имею права взять её в спутницы без согласия клана и без того, чтобы вы обозначили, что считаете достойным выкупом.

Он сделал лёгкий жест рукой, указывая на полупустой зал, где висели только старые знамёна и трофеи.

– Я не хочу, чтобы после моего ухода кто-то сказал, что человек украл дочь огров или нарушил их обычай.

Слова его были почти старомодны, как из другой эпохи. Но именно это и поразило всех. Ведь Кирилл говорил так, будто чужак, который пришёл издалека, знал их традиции не хуже, чем они сами. И не просто знал – а именно уважал.

Сначала никто не ответил. А потом вождь, и орки, сидящие по обе стороны, начали переглядываться. На лицах постепенно проступала смесь недоумения и даже какого-то… стыда. Потому что они вдруг осознали, что этот человек спас не только их клан. Он уничтожил вражескую армию, освободил их от необходимости убивать себе подобных. И даже проливать свою кровь только ради того, кто просто захотел возвыситься.

Он сделал то, что огры сами не смогли сделать, и что могло бы вылиться в десятилетия войн. Так как другие “недовольные” кланы огров могли бы просто уйти прочь из этого сектора Галактики. Что раскололо бы остатки их некогда великого народа, и выставляя их как какой-то никому ненужный мусор.

И теперь… он говорит о выкупе. Словно ничего из этого не стоит. Словно честь – выше всех их долгов.

– Человек… – Произнёс наконец один из старейшин, пришедший вместе с вождём клана, серая кожа на лице его слегка сморщинилась, как потрескавшаяся скала. – Ты спас три клана. Ты мог бы требовать больше, чем просто уточнять про… Выкуп за невесту. Мог бы взять любую добычу, любое оружие, даже место в Совете. Но ты спрашиваешь… это?

Кирилл чуть улыбнулся. И его улыбка была лёгкая, без вызова.

– Всё остальное для меня ничего не значит. – Тихо сказал он. – Я уже получил то, что искал – спокойствие после боя. А остальное… пусть будет так, как велит ваш обычай.

Куул Тал’Кра медленно поднялся. И на мгновение показалось, что этот огромный воин, которого уважали даже враги, не знает, что сказать. Он же тяжело выдохнул, обвёл взглядом весь этот зал, а потом внимательно посмотрел на Кирилла.

– У нас, – произнёс он хрипло, – если кто-то требует выкуп за невесту, он тем самым признаёт, что клан жениха и клан невесты равны по чести.

Он говорил медленно, будто слова эти шли из глубины веков.

– Но скажи, человек, как может кто-то, кто спас три клана, считать себя равным нам?

Кирилл слегка наклонил голову, и его глаза на миг блеснули – холодно, почти стальным оттенком.

– Потому что сила не делает меня выше. – Ответил он просто. – Она лишь делает меня ответственным.

Тишина повисла снова – глубокая, как затишье перед бурей. И в этой тишине даже старые огры впервые ощутили не просто уважение… а нечто иное. Смутное, тяжёлое чувство, которое они когда-то испытывали перед древними королями своей расы – теми, кто говорил мало, но чьи слова потом повторяли веками.

Уже в который раз повисшая в зале тишина едва заметно дрожала, как натянутая струна. Каждый из присутствующих ощущал, что этот разговор уже перестал быть простым обменом словами. Это было нечто древнее – столкновение двух кодексов чести. Человеческого, давно забытого… И огрского, сурового, но предельно прямого…

И именно в этот момент, когда воздух словно стал гуще, чем металл под ногами, вдруг поднялась Карa. Она сделала шаг вперёд, будто вырвавшись из какой-то внутренней прострации, и резко повернулась к своему отцу. И в её тёмных глазах сейчас горел тот самый огонь, который обычно можно было увидеть только перед битвой.

– Отец! – Его голос прозвучал весьма звонко, с неожиданной для девушки силой. – Мы не можем говорить о выкупе.

Она обвела взглядом весь зал, переводя его с одного воина на другого, пока наконец не остановилась на Кирилле.

– Мы уже должны ему. И не просто словами – долгом клана!

Куул медленно повернул к ней голову, и нахмурился. Он не любил, когда дочь перебивает старших, но сейчас даже он не смог заставить её замолчать.

– О чём ты говоришь, дочь? – Спросил он, голосом, в котором прозвучала усталость и лёгкое недоумение. – О каком именно долге ты сейчас говоришь?

– О нашем фрегате! – Тут же отчеканила она. – “ Клин Тал’Кра ”. Кирилл оплатил его ремонт полностью. Не частично. Не наполовину. Полностью. И это была не мелочь. А десять тысяч империалов, отец! Именно поэтому целая верфь потратила почти две недели, чтобы восстановить нам все силовые контуры и стабилизаторы поля! Не говоря уже про замену всех повреждённых модулей на новое оборудование. Не на “бывшее в употребление”, и имевшее сносный износ. А именно на новое. Мы бы не выбрались из того сектора без него. И ты это знаешь.

По ряду огров пробежал тихий ропот. Два старейшины задумчиво переглянулись между собой. Они и сами слышали о прошедшем ремонте, но не представляли, что речь шла о такой сумме. Десять тысяч империалов – для обычного клана это больше, чем годовой оборот торговли и добычи вместе взятые.

Даже для сильных кланов – это была весьма внушительная сумма, способная купить два новых корабля малого класса. И только теперь они осознали, что этот человек не просто “помог”. Он оплатил не долг, а спасение.

И сделал это тихо. Без требования компенсации, без упоминания заслуги. А Кара продолжала:

– Если говорить по чести, – сказала она твёрдо, – то наш клан уже в долгу. Перед ним. И не просто в долгу – в глубочайшем долгу! Так какой ещё выкуп мы можем предложить? Сказать, что мы берём больше, чем даём? Это было бы позором для клана Пепельных Волн!

Сейчас она стояла прямо, расправив плечи, словно готовая сразиться даже с собственным отцом, лишь бы доказать правду. Несколько воинов, что сидели прямо позади Куула, немного подумав одобрительно кивнули. Они не смели говорить, но в их взглядах читалось согласие. Огры редко спорили с женщинами – но сейчас никто не решался возразить.

Кирилл слушал её молча, опершись ладонью о край стола. И на его лице не было ни гордости, ни самодовольства – только лёгкая тень раздражения, которую он не пытался скрыть.

А когда Кара закончила, он чуть приподнял брови и произнёс тихо, но отчётливо:

– Не стоит, Кара.

Она удивлённо повернулась к нему, но он продолжил, не повышая голоса:

– То, что я сделал для вашего фрегата, – это между мной и тобой.

Потом он внимательно посмотрел прямо в глаза Куула.

– А сейчас я говорю не с капитаном “ Клин Тал’Кра”. Я говорю с вождём клана Пепельных Волн. И вопрос выкупа – это не про империалы и не про технику. Это про честь.

Он выпрямился, словно став выше – не физически, а внутренне.

– Если я скажу, что беру в жёны дочь вождя, не предложив ничего в ответ, это будет равносильно тому, будто я считаю ваш клан ничтожным. А я не оскорбляю тех, кого уважаю.

После этих словно в зале повисла тишина, словно даже воздух замер. Куул медленно втянул в себя воздух, явно не находя слов. Но Кирилл вдруг медленно опустил руку к поясному отсеку. Мягкий щелчок.

На столе, между ними, с глухим звоном опустился небольшой кристалл. Он был не больше кулака, но светился мягким, почти живым светом – глубинным, словно в его центре мерцала звезда. Цвет кристалла медленно менялся, переливаясь от серебристо-белого к фиолетовому, а затем к насыщенному сапфировому оттенку. Внутри можно было различить крошечные нити света, которые сплетались в подобие медленно пульсирующего сердца.

Огры ахнули. Даже вождь и старейшины, повидавшие многое в своей длинной жизни, не смогли сдержать удивления. Старейшина, сидящий по левую руку от Куула, невольно потянулся вперёд, но так и не коснулся – будто боялся, что кристалл исчезнет, если его тронуть.

– Это… – прошептал кто-то, – Камень Душ. Но не обычный…

– Это Камень высшего качества… – другой воин едва выдохнул эти слова. – Такой стоит… Больше, чем десяток кораблей малого класса. Да что там малого… На него можно купить полностью новые… Как минимум, два тяжёлых крейсера! Или даже линейный крейсер, как минимум, третьего поколения, прямо со складов хранения военного флота. И в полной комплектации.

Кирилл коротко кивнул.

– Да. – Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось железо. – Это Камень Душ высшего качества. Настоящий. Я нашёл его в Неизведанных Регионов.

Он аккуратно подтолкнул кристалл чуть ближе к центру стола.

– Я не могу дать меньше.

Эти слова прозвучали как приговор. Не над кем-то, а над самой ситуацией. Куул Тал’Кра долго смотрел на кристалл, потом поднял взгляд на человека. В его глазах впервые за весь разговор мелькнуло не только уважение – но и страх. И это был не страх перед угрозой – а тот древний, инстинктивный трепет, что испытывает воин, когда понимает, что перед ним стоит тот, кто живёт по законам, старше всех народов.

Кара растерянно опустила глаза – впервые за всё время не зная, что сказать. Она чувствовала, как внутри сжимается грудь – не от стыда, а от чего-то другого, более сложного. Гордость? Тревога? Что-то между двумя этими чувствами.

Кирилл же тем временем просто произнёс:

– Считайте это моим словом. Моим уважением. И моей благодарностью за это право. Я не могу дать меньше, потому что это будет оскорбительно не только для вас… Но и для меня…

И вновь в зале воцарилась тишина. Но теперь это была не неловкая пауза, а тишина признания. Тишина, в которой даже старые предания обретают новую жизнь.

Куул Тал’Кра молчал. Он не сводил взгляда с кристалла Камня Душ, и даже его массивные пальцы, с застарелыми шрамами и утолщёнными суставами, не дрогнули, когда тот тихо покачнулся на гладкой поверхности стола. И этот мягкий, мерцающий свет Камня Душ высшего качества, словно одним своим присутствием, наполнял всю кают-компанию странным сиянием – то холодным, как дыхание зимней ночи, то глубоким, как сердцевина пламени.

Куул чувствовал его не просто глазами – он ощущал, как в груди что-то глухо откликается на эту энергию. Не страх, не алчность – древний, инстинктивный зов силы. Так же, как когда-то его предки ощущали биение боевых барабанов, предвещающих победу.

Он только глубоко втянул воздух, будто хотел вернуть себе контроль над разумом. Но его мысли всё равно текли, упрямо и тяжело, как лавина. Этот человек… этот Кирилл… Он не просто предложил выкуп. По сути, он подарил им возможность. Ту самую возможность, о которой многие кланы лишь мечтали. Камень Души такого уровня можно было продать на Чёрном рынке Фронтира за сумму, достаточную, чтобы построить целую эскадру.

Десять, а то и пятнадцать кораблей – не старых пиратских корыт, а новых фрегатов или тяжёлых штурмовиков. На эти деньги можно было закупить технологии, которых у огров просто не было. Можно было купить двигатели, броню, орбитальные фортификации… Можно было вырвать власть у тех, кто веками унижал их клан.

Да, клан Пепельных Волн был уважаемым среди огров, но не самыми сильным. Они держались на старых традициях и личной храбрости, но против технологий и ресурсов крупных кланов – того же Багрового Зверя или Стальных Черепов – им приходилось постоянно отступать.

Теперь же… теперь всё менялось. К тому же он понимал, что отказаться от подобного выкупа – значит, оскорбить. Ведь этот человек дал ясно понять – он не торгуется. Он дарит честь. А тот, кто отказывается от чести, в глазах таких, как Кирилл, выглядит не благородным – а жалким.

И Куул, старый вождь клана огров, переживший десятки стычек, слишком хорошо знал. Быть жалким в глазах такого воина – опаснее, чем стать его врагом. Он опустил взгляд на свою ладонь, сжатую в кулак.

Старый огр медленно выдохнул. Даже если ему не по душе мысль о “покупке” собственной дочери – тут всё иначе. Этот Камень – не просто выкуп. Это символ признания. Как если бы сам Древний Дух Огров возложил на его клан благословение.

Но вместе с этим пришло и другое осознание. Он поднял взгляд – и увидел то, чего раньше не замечал. Эти две эльфийки, стоящие позади Кирилла… Высокие, гибкие, с холодными лицами, на которых трудно было прочесть эмоции. Но теперь он увидел – их глаза. Ревниво вспыхивающие, почти хищные. Когда Кирилл говорил о выкупе, их взгляд был спокоен. Но когда прозвучало имя его дочери – когда парень произнёс “дочь вождя” с тем тоном, в котором чувствовалась не только честь, но и личная привязанность – тогда их глаза резко изменились. И там, где раньше было только холодное безразличие – теперь тлел огонь. Глухой, почти болезненный. Ревность. Чистая, настоящая, как у самок степных тигров, охраняющих своё место рядом с вожаком.

Куул чуть качнул головой. Теперь ему всё стало ясно. Не нужно было слов. Этот человек – чужак, представитель давно исчезнувшей расы – каким-то образом собрал вокруг себя тех, кто не просто должен… А даже был бы просто обязан его презирать. Да. Но он не просто собрал. Он подчинил их себе не страхом, а чем-то другим. Тем, что делает вождя вождём – внутренним огнём, который признают даже гордые.

Да, теперь всё стало ясно, как дневной свет. Почему эти эльфийки так злобно смотрят на Кару. Почему в их взглядах нет просто раздражения, а есть желание вырвать, забрать. Потому что они чувствуют – этот человек принадлежит не им одним. Потому что Кара, с её гордостью, с её силой, с её гибкостью – может стать рядом с ним. Рядом с тем, кто даже не будучи из их мира, заставил признать себя всем Фронтиром.

Куул глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Всё стало слишком ясно. И всё слишком быстро изменилось. Даже если бы он хотел отказаться, это было бы невозможно. Он видел – судьба уже выбрала. И не в его власти было перечить ей.

Он медленно открыл глаза и вновь посмотрел на кристалл. Мерцание его света отражалось в его зрачках, и старый воин впервые за много лет почувствовал нечто, чего не испытывал даже перед великими битвами. Не тревогу. А уважение. Да, теперь он понимал. Ему не остаётся ничего, кроме как принять этот дар. Принять и признать: его дочь выбрала достойного. Даже если этот достойный – человек из вымершего народа. Потому что сила – не в крови. Сила – в духе. А дух этого Кирилла был слишком велик, чтобы его можно было отвергнуть.

Старый вождь огров медленно перевёл взгляд с столь ценного кристалла, что сейчас лежал на столе, прямо на Кирилла. Его тяжелые пальцы, с шероховатой серой кожей, дрогнули, когда он потянулся к этому артефакту. Этот кристалл был холоден, но внутри него будто текла живая сила, как тихий зов чего-то древнего. И Куул почувствовал, как энергия едва заметно отзывается под его пальцами, пробегая током по коже.

Он задумался. Перед ним сидит человек – не просто спаситель их народа, но тот, кто сейчас, по сути, дарует клану мощь. С этим кристаллом можно было бы создать полноценную реакторную схему для довольно крупного корабля. Можно было укрепить позиции среди соседей, отбить старые долги. Камень Душ высшего качества – это сила, престиж, будущее. И теперь он понимал, что Кирилл, выкладывая этот артефакт, говорит им не только о выкупе. Он говорит:

“Я не играю в политику. Я признаю вас всерьёз.”

А если бы он отказался – это был бы удар по уважению, по традиции, по чести. Так поступить было нельзя.

Вождь снова медленно поднял взгляд на Кирилла. Его глаза сузились, в них мелькнула искра – не гнева, а уважения. И, чуть склонив голову, он произнёс:

– Тогда… я принимаю этот дар. От лица клана Пепельных Волн.

Он вытянул руку и уже полностью взял кристалл в свои руки. Сделал он это нарочито медленно, с той древней, ритуальной неторопливостью, что означала согласие, но не подчинение. И в тот самый момент Кара —замерла, словно парализованная. Она смотрела, как пальцы её отца касаются артефакта, и не могла поверить. Ведь это было фактически… Официальное принятие выкупа. То есть – признание прав этого парня на её руку.

Глаза девушки дрогнули. Лицо побледнело, а затем на щеках вспыхнул едва заметный румянец. Она медленно прикусила губу, будто пытаясь что-то сказать, но слова не шли. Даже её дыхание сбилось.

Сам же Кирилл не сказал ничего. Только коротко кивнул, будто всё произошло именно так, как он ожидал. А позади него Сейорин, эльфийка с серебристыми волосами, не удержалась – уголки её губ дрогнули, но это была не улыбка. Это был ледяной жест ревности, тонкий и почти незаметный. Ариэль, стоявшая рядом, напротив, просто отвернулась, сжав кулаки так, что побелели костяшки. И в воздухе уже витало ощущение чего-то необратимого.

Молчание длилось несколько долгих секунд, и лишь гул генераторов напоминал, что время продолжает идти. Кристалл лежал на его ладони, тяжёлый, будто внутри него спал маленький мир. Холод его поверхности отдавался в кожу, а тончайшие энергетические волны, исходившие из ядра, мягко вибрировали, будто проверяя, достоин ли тот, кто осмелился его взять.

Куул почувствовал, как по внутренней стороне руки прошёл слабый, едва ощутимый жар. Не боль, не опасность – просто напоминание о том, что он держит не безделушку, а сосредоточие чьей-то души.

Он снова медленно перевёл взгляд с кристалла на Кирилла. Этот юноша – человек, представитель давно исчезнувшей расы – сидел прямо, спокойно, сдержанно. И в его позе не было ни гордыни, ни высокомерия, но и следа покорности там не наблюдалось. И именно это его сейчас и настораживало.

“Не раб, не проситель. Этот… ведёт себя как равный. Нет – как тот, кто привык, что его решения принимаются без возражений…” – Подумал старый огр, пристально глядя на Кирилла, будто пытаясь рассмотреть за его спокойными чертами что-то большее. И его мысли, цепкие, как когти горных зверей, метались между здравым смыслом и инстинктом. Ведь то, что он только что принял, не было простым подарком.

Камень Душ высшего качества – это, по сути, военная сила в чистом виде. И с помощью такого артефакта можно было не просто построить улучшенный корабль – создать флот. Из него можно было сделать энергетическое ядро для крейсера или оснастить им штурмового дрона, способного пробивать броню линкора.

В руках умелого мастера, такой Камень Душ мог стать сердцем автономной системы управления, не только – искусственным интеллектом, хранилищем памяти, даже полноценной реакторной схемой, для достаточно большого судна. И тут речь не шла о крейсере. А это не такой уж и маленький объём энергии.

Куул знал всё это. Он знал и другое. Если он принял этот камень, то признал и самого Кирилла. Не просто как жениха своей дочери, но как союзника. А союз – это не лёгкая вещь. Особенно с тем, кто разрушил самозванца, уничтожил фактически целый флот одним ударом, и теперь, похоже, только начал раскрывать свою силу.

Старый вождь клана медленно перевёл взгляд на Кару. Девушка стояла рядом, будто сама не веря в происходящее. Румянец всё ещё не сошёл с её щёк, и даже её обычно прямой взгляд сейчас дрожал. Она, сильная, гибкая, гордая – сейчас выглядела растерянной.

“Не ожидала, да? А ведь всё – уже решено. По законам, ты теперь его. И если он решит забрать тебя – никто, даже я, не смогу этому воспрепятствовать…” – С какой-то странной смесью грусти и гордости подумал Куул.

Впрочем, он прекрасно видел, что и сам Кирилл не относится к этому шагу легкомысленно. Парень выглядел собранным, почти напряжённым, но не из-за страха – из-за ответственности. И он понимал, что сейчас положил на стол не просто выкуп – а будущее целого клана.

Куул знал, что теперь с этим Камнем Душ он сможет многое. Укрепить оборонительные платформы… Оснастить корабли новым уровнем вычислительных систем… Построить модули, способные управлять флотом без участия живых пилотов…

Это не просто подарок. Это возможность изменить баланс силы между кланами огров. И в этом была главная опасность. Тот, кто даёт такую силу, может однажды потребовать за неё расплату.

Но что мог он, Куул Тал’Кра, противопоставить существу, которое одним ударом стёрло линейный крейсер с карты космоса? Кто бы этот человек ни был, он был не просто сильным – он был опасен, но в то же время – прям.

Он поймал себя на мысли, что впервые за много лет испытывает уважение вперемешку со страхом. Не тем животным, трусливым страхом, что сковывает, нет. Это был древний, почти забытый страх перед силой, которую нельзя ни купить, ни победить хитростью.

“Так, значит, вот кто он – тот, кого выбрала моя дочь… – С неожиданным осознанием подумал Куул. – Может, она и сама до конца не понимает, что этот парень уже не просто человек. Он – буря. Те, кто встают у него на пути, исчезают. А те, кто рядом, обретают силу.”

Он тяжело вздохнул и, убрав Камень Душ в переносной контейнер, повернулся к Кириллу. В его голосе, когда он наконец заговорил, чувствовалось нечто новое – уважение, смешанное с осторожностью:

– Ты выбрал не лёгкий путь, человек. – Он говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. – И теперь между нашими… Кланами будет связь, которую уже не разорвать. Этот кристалл… – он кивнул на Камень Душ, – изменит многое. Я вижу, что ты это понимал, когда его положил на стол.

Он чуть наклонил голову – древний знак признания равного:

– Отныне, Кирилл, я принимаю тебя не просто как спасителя нашего клана, а как союзника. И как того, кто достоин моей дочери.

В этот момент Кара едва не задохнулась. Её глаза, обычно спокойные и холодные, расширились – в них отразилось всё. И шок, и одновременно с этим, и растерянность.

Кара чуть повернулась к Кириллу, но тот, как и прежде, сидел прямо, с лёгкой, почти невидимой улыбкой на губах. Сейорин за его спиной тихо, почти беззвучно выдохнула – то ли от удивления, то ли от злости. Ариэль же напротив, чуть склонила голову, резко сжав губы. На мгновение в её взгляде мелькнула тень уважения – но и отчаяния одновременно.

Кирилл кивнул коротко, принимая её слова, без никому ненужной театральности. Он понимал, что с этого мгновения всё изменилось. Теперь это не просто союз – это новая линия судьбы.

Куул сидел ещё несколько долгих секунд, пока его рука привычно сжимала контейнер, который ему подали эльфийки из-за спины Кирилла, для того чтобы уложить в него Камень Душ. Затем он медленно встал. Его движения были тяжёлыми, но в них слышалась решимость. Он положил ладонь на стол, посмотрел по очереди на каждого присутствующего и произнёс ровно, без пауз:

– Наши слова не пусты. Если ты готов, человек – мы должны узаконить союз так, как поступают огры. Не здесь, на чужой палубе, а там, где живёт наш клан. Приходи в Пепельную Цитадель. Я проведу тебя по древнему обряду. Пусть твои слова получат плоть и кровь. А чтобы тебе ничто не помешало… Кара останется здесь, чтобы за этим проследить.

В кают-компании на секунду повисла пауза – потом один за другим раздались тихие, но уважительные звуки. Эльфийки чуть наклонили головы, Кара медленно кивнула, а старейшины из клана, собравшиеся за спиной Куула, молча заулыбались, будто вспоминая старые ритуалы.

Кирилл встал первым. Он чувствовал, что обряд неизбежен – не потому, что его вынудили, а потому, что сам принял ту линию судьбы, которая теперь связывала его с другим народом. Он посмотрел на Кару, на старого вождя и убедительно сказал:

– Я приду. И приду не как чужой гость, а как тот, кто даст слово перед лицом клана. “Нокс”, готовь к отправлению “Рассекатель”. Нам предстоит перелёт. Пойдём все вместе. Чтобы избежать излишних сложностей при приближении “Рассекателя” к вашей родной планете.

ИИ отозвался тихим, ровным голосом, подтверждая расчёты траектории. Сейорин и Ариэль обменялись быстрым взглядом, в котором было и беспокойство, и нечто, похожее на гордое согласие – обе понимали, что это не частный визит, а акт, который влечёт за собой изменения в политической карте Фронтира.

………….

Когда тяжелые шаги её отца и сопровождавших его воинов стихли в глубине коридора, наполненного глухим звоном брони и шагов по металлическому полу, Кара стояла неподвижно, словно потерявшая ориентир. Лязг шлюза отразился от стен, мягко погас под звуком взлетающего челнока – ровным, утробным гулом. В этот момент внутри неё будто что-то оборвалось.

Она – дочь вождя клана Пепельных Волн, привыкшая держать голову гордо и смотреть в глаза даже врагу, – впервые за долгое время ощутила странную растерянность. Теперь, когда отец ушёл, а за спиной не стоял ни один из суровых огров, защищавших её с детства, она осталась среди чужих. Среди людей и тех, кто когда-то был рабами.

Непривычно широкий и высокий коридор “Рассекателя” сиял холодным светом – ровные линии подсветки тянулись вдоль панелей, словно тонкие нити живой энергии. В этих стенах чувствовалось дыхание машины, не просто корабля, а практически живого существа – громадного, разумного, почти враждебного тем, кто не принадлежал к его экипажу. В воздухе стоял лёгкий запах озона, смазки и чего-то ещё… почти магического.

Кара задумчиво повернула голову, желая скрыть внезапно нахлынувшую тревогу, и тут её взгляд наткнулся на глаза одной из тех двух эльфиек, что стояли неподалёку у дверей. Эта девушка – хрупкая, с серебристыми волосами, с безупречными чертами и бледной кожей, словно выточенная из хрусталя – сейчас смотрела на неё с такой резкостью, что Кара даже невольно сделала полшага назад. Ведь этот взгляд был не просто холодным – он был острым, как клинок, направленный прямо в сердце.

Эта эльфийка Сейрион, как помнила Кара, была той самой, что совсем недавно носила рабский ошейник. Сейчас она тоже видела его край – тугую чёрную полосу на шее, которая светилась слабым красным огнём под определённым углом освещения. Символ подчинения, позора и утраты воли. И сейчас, явно скрытый высоким горжетом скафандра, выглядел только как лёгкая тень на коже, которая казалась скорее следом воспоминания, чем реальным предметом.

И вот эта самая эльфийка сейчас глядела на неё с явной ревностью. Не с простой завистью… А именно с ревностью женщины, чьё место, пусть даже не признанное, кто-то пытается занять.

Кара не сразу поняла, почему её пробрала дрожь. Она ведь видела немало враждебных взглядов – и от соперниц из других кланов, и от наёмниц, и даже от тех, кто считал её “добычей” на переговорах. Но в этом взгляде было что-то иное, почти болезненное. Тихое бешенство, скрытое под маской дисциплины. И только теперь, наконец, она осознала – причина не в ней самой. А в Кирилле.

Она медленно обернулась в сторону, где совсем недавно сидел он, у длинного металлического стола кают-кампании, под мягким бело-голубым светом, спокойно и уверенно разговаривая с её отцом, словно родившийся дипломат. И он не выглядел как властелин или герой – в нём не было пафоса. Но в каждом движении, в каждой паузе чувствовалась сила, уверенность и… право. Право быть хозяином этого мира, хотя сам он, как говорил, был человеком – существом, которое уже десять тысяч лет считалось исчезнувшим.

В этот момент Кара ощутила, как внутри всё смешалось. Уважение, страх, недоумение… И что-то ещё – неясное, пугающее, но странно тёплое. И именно в этот миг она ясно поняла, что её настоящая битва только начинается. Не с противником, не с врагами её народа, не с теми, кто пытался уничтожить их клан.

А с теми, кто был здесь – в этом корабле. С женщинами, что смотрели на неё, как на нарушительницу границ, и с самим Кириллом, чья воля, казалось, подчиняла пространство вокруг.

Она чувствовала, что сделала шаг в новый мир, где всё, что она знала о чести, долге и родовых узах – не значит почти ничего. А за дверями кают-кампании, где гулко отдавались шаги уходящих воинов, холодно мигали индикаторы на стенах, словно равнодушно наблюдая за тем, как судьба одной девушки начала свой новый, опасный виток.

Когда автоматические двери за уходящим отцом Кары окончательно закрылся, в помещении будто стало холоднее. И девушка невольно поёжилась, чувствуя, как по коже пробегает дрожь – не от страха, скорее от осознания того, что теперь она действительно одна. Мягкий свет из потолочных панелей ложился на пол, отражаясь в полированных металлических пластинах стен. Просторная кают-кампания, в которой недавно звучали голоса и смех, теперь казалась слишком большой. Воздух пропитался чем-то сухим и настороженным, словно сам корабль замер, наблюдая за новым витком событий.

Кирилла здесь уже не было – он покинул помещение сразу после переговоров, оставив всё, как есть, бокалы с недопитым вином, большую тарелку, больше похожую на блюдо, с фруктами из гидропоники, и непонятную атмосферу недосказанности.

Сейчас рядом с ней оставались только несколько офицеров, и дроидов, выполнявших свои функции без эмоций, и две фигуры, что стояли у дальней стены – Сейорин и Ариэль.

Кара повернулась к ним, ощущая на себе их взгляды. Эти эльфийки отличались друг от друга почти во всём. Сейорин – с серебряными волосами, с почти прозрачной кожей и холодным, отстранённым выражением лица.

Ариэль – с золотистыми волосами, с глазами цвета морской глубины, в которых порой вспыхивал живой огонь.

Но было одно, что их объединяло. Обе на шее носили рабские ошейники. Не те старые, унизительные кольца, какие ставили на рабов в Империи, – а тонкие, почти изящные полосы чёрного металла с вкраплениями энергетических кристаллов.

Казалось, будто это украшение, но Кара прекрасно знала, что это – клеймо. Символ подчинения, невозможности уйти. И всё же… Обе эти эльфийки держались прямо, гордо, с достоинством, будто отрицающим сам факт рабства. В их взглядах не было привычной покорности, как не было и страха, присущего тем, кто оказался в таком положении. Напротив – что-то иное, более сильное и опасное.

Сейорин первой оторвалась от стены и сделала шаг вперёд. Её лёгкие шаги почти не звучали на металлическом полу, движения были безупречно плавные, как у хищницы. И когда она остановилась рядом с Карой, воздух между ними словно сгустился.

– Ты выглядишь растерянной. – Произнесла Сейорин тихо, с мягкой, почти вкрадчивой интонацией. – Не привыкла к тому, что тебя оставили без охраны?

Кара подняла голову, сжав губы. Она знала, что тот, кто говорит подобным тоном, вовсе не хочет завести разговор – он испытывает.

– Я не нуждаюсь в охране. – Спокойно ответила она, стараясь не показать раздражения.

– Разве? – Сейорин прищурилась, и в её голосе скользнула насмешка. – Здесь – на корабле человека? Среди тех, кого твой род счёл бы “низшими”?

– Ты называешь его просто человеком. – Тихо сказала Кара. – Но ты сама знаешь, что это уже давно не просто человек.

Мгновение тишины. Эльфийка не ответила сразу. Только глаза её сверкнули, и Кара уловила в них ту самую боль, что не прячут – боль прошлых лет, унижения, разрушенных надежд.

– Да. – Наконец сказала Сейорин, чуть наклонив голову. – Не просто человек. Потому мы и остались.

Её пальцы коснулись ошейника на шее. Кристаллы на нём едва заметно вспыхнули – слабо, будто от дыхания.

– Этот металл может удержать тело… но не дух. Здесь у нас есть то, чего у нас не было в Империи. Право выбирать, кому принадлежать.

Она произнесла последнее слово чуть громче – с явным вызовом. И в этот момент Кара ощутила, как сердце предательски дрогнуло.

– И ты выбрала его?

– Мы обе. – Раздался мягкий и мелодичный голос за спиной.

Это Ариэль уже подошла ближе. В её глазах не было ни тени покорности – только спокойствие, но за ним скрывалась ревнивая, почти болезненная ярость.

– Он дал нам дом, когда Империя нас вычеркнула. Хотя тоже мог бы просто от нас избавиться. – Продолжила она. – И дал смысл. Так что, если ты думаешь, что можешь просто войти сюда, улыбнуться и… Забрать его внимание – то ты очень сильно ошибаешься.

Кара почувствовала, как внутри закипает кровь.

– Я ничего не забираю.

– Пока нет… – Прошептала Сейорин, глядя ей прямо в глаза. – Но ты можешь. И в этом твоя угроза. Угроза для нас.

Обе эльфийки стояли теперь почти вплотную, и Кара ощутила, как тяжёлое напряжение нависает над ними, будто перед бурей.

Металлические стены “Рассекателя” отразили их голоса, будто сама машина наблюдала за этим новым противостоянием, понимая, что именно здесь, в этой холодной кают-кампании, зарождается не просто вражда – новый узел судьбы. И в этот момент Кара ясно поняла, что эти две женщины – не просто соперницы. Они – часть его прошлого. И, возможно, того будущего, в которое ей самой только предстоит сделать шаг.

Автоматические двери в глубине кают-кампании мягко зашипел, когда их створки разошлись. Тишину прорезал глухой, уверенный шаг – тяжёлый, отмеренный, с тем ритмом, который узнаёт любой член экипажа.

В открывшийся проём вошёл Кирилл. На нём был не парадный, а обычный командирский костюм – плотный, графитово-чёрный комбинезон с встроенными сегментами брони. На поясе – тактический планшет и короткий лазерный пистолет, от которого тянулась тонкая жила питания, и какая-то странная, покрытая узорами трубка, которая не кажется простым украшением. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд, острый и сосредоточенный, мгновенно выхватил из воздуха всё – позу Кары, настороженно выпрямившуюся. Хищную стойку Сейорин. И даже напряжённое дыхание Ариэль.

Он не сказал ничего сразу – просто прошёл внутрь, позволив дверям за собой закрыться. Плотный воздух, наполненный невидимыми искрами чужих эмоций, чуть дрогнул.

– Что здесь происходит? – Тихо, без повышения голоса, спросил он.

Сейорин опустила глаза, но не ответила. Ариэль лишь прижала губы, будто решив, что молчание безопаснее слов. Кара отвела взгляд – не из вины, а потому, что не понимала, как объяснить, что именно тут произошло.

Парень медленно прошёл мимо стола, окинув всех троих взглядом. Его голос, когда он заговорил снова, был спокоен, но в этой спокойной интонации чувствовался тот стальной оттенок, от которого по спине у многих членов экипажа бегал холодок:

– Я не успел выйти на минуту, а вы уже устроили дуэль взглядов в кают-компании?

Он остановился рядом со столом, положил ладони на гладкую металлическую поверхность и слегка наклонился вперёд.

– Сейорин. Ариэль. – Его голос стал чуть тише. – Напомнить вам, где вы находитесь?

Эльфийки не двигались. Только Сейорин еле заметно напрягла плечи.

– Вы – на борту моего корабля. – Кирилл выпрямился, его тень пересекла свет, падавший с потолка. – И вне зависимости от того, кем вы были в прошлом, кем себя считаете сейчас, у вас есть статус. Чёткий, определённый.

Он указал пальцем вниз, на пол, где тонкая синяя линия, едва заметная глазу, проходила вдоль кают-компании – линию дисциплины, обозначавшую область капитанской власти на корабле.

– В пределах этой линии решения принимаю только я.

Он выдержал короткую паузу, глядя поочерёдно на обеих эльфиек.

– Вы – часть моего экипажа. Я не держу на борту тех, кому не доверяю. Но я не позволю, чтобы личные чувства – ревность, гнев или что-то ещё – мешали порядку на “Рассекателе”.

Сейорин тихо вдохнула, Ариэль чуть опустила голову. Он говорил ровно, без раздражения, но вес слов ощущался в каждом звуке – не угроза, не крик, а напоминание, что этот человек управляет не просто кораблём – он удерживает в руках саму структуру их мира.

– Да, командир. – Первой ответила Сейорин, тихо, с едва заметным поклоном.

– Простите. – Добавила Ариэль, чуть глухим голосом. – Это больше не повторится.

Кирилл кивнул, не смягчаясь.

– Надеюсь. Потому что, если это повторится, вы обе будете отстранены от личного состава и переведены в технический отсек до следующего цикла. Поняли?

Эльфийки синхронно ответили:

– Да, командир.

Только после этого он позволил себе короткий вдох, взглядом вернувшись к Каре. Девушка стояла чуть в стороне, молча наблюдая за сценой, сдерживая эмоции. В её глазах – уважение, но и лёгкая тень удивления. Она ещё не видела, как этот человек говорит вот так – холодно, властно, без малейшего колебания.

– А тебе, Кара, – сказал Кирилл уже мягче, – советую не принимать это на свой счёт. У этих двоих… Своя история. Они привыкли бороться за место… Рядом со мной…

Кара кивнула, но её взгляд оставался настороженным. Он уловил это и, чуть тише добавил:

– Здесь нет ни рабов, ни господ. Не смотри на эти “устройства” – ошейники. Есть экипаж. Каждый отвечает за своё место. И каждый знает, что за ним стоит.

На мгновение в помещении снова воцарилась тишина. Шум мощного оборудования, в том числе и двигателей этого корабля, за его бронированными стенами, стал чуть отчётливее – словно корабль сам реагировал на то, что напряжение наконец спадало. Кирилл отстранился от стола, бросил взгляд на терминал у стены и сказал:

– “Нокс”, отметь в журнале дисциплины предупреждение. Две единицы.

Голос ИИ ответил спокойно, сухо:

– Подтверждено, капитан.

После чего Кирилл повернулся и направился к выходу.

– Через полчаса общий сбор офицеров. Будете обе. – Он бросил короткий взгляд на эльфиек, потом – на Кару. – И ты тоже, если хочешь понять, что значит… Быть на этом корабле.

Он вышел, оставив за собой тишину и тонкий след металлического запаха воздуха, прошедшего через фильтры главного отсека.

Сейорин с Ариэль молчали, не глядя друг на друга. Кара стояла, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее – не от страха, а от осознания того, с кем ей теперь предстоит жить бок о бок. С тем, кто способен быть холодным даже тогда, когда вокруг пылают чувства. Когда створки шлюза за Кириллом сомкнулись, воздух будто выдохнул. Оглушающая тишина вернулась, сменив тяжесть присутствия командира на напряжённое, вязкое безмолвие.

Сейорин стояла, опершись ладонью о край стола, словно пытаясь удержать равновесие – не физическое, а внутреннее. Ариэль всё ещё держала руки за спиной, стиснув пальцы так, что побелели костяшки.

И только Кара, немного растерянная, с лёгкой неловкостью посмотрела на обеих и, ничего не сказав, направилась к выходу. Ей нужно было переварить всё, что произошло, и понять, почему слова Кирилла – холодные, чёткие, но честные – задели её так глубоко.

Когда дверь закрылась за ней, в помещении остались только эльфийки. Некоторое время они просто молчали. Сейорин наконец заговорила первой, её голос звучал приглушённо, словно сквозь металлический фильтр:

– Он всё ещё не понимает, что значит держать нас рядом.

Ариэль подняла голову.

– Он всё понимает, – тихо возразила она, не глядя прямо, – просто делает вид, что не замечает. Так безопаснее. Для всех.

Сейорин усмехнулась без радости, взгляд её упал на тонкий ошейник из тёмного металла, охватывающий шею Ариэль. Тот самый – знак подчинения, который Кирилл позволил им пока сохранить, чтобы “не создавать лишних вопросов” среди экипажа. Только теперь этот знак не выглядел унизительным. Он стал… символом ожидания.

– Безопаснее. – Повторила Сейорин, задумчиво. – Для него – может быть. Но не для нас.

Она подошла к одной из панелей, коснулась сенсорной поверхности, вызывая голографическую проекцию внутренней схемы корабля. Линии коридоров, энергоузлы, жилые отсеки – всё это вспыхнуло перед ними мягким синим светом.

– Смотри. – Шепнула она. – Мы с тобой здесь уже месяц. Мы знаем маршруты охраны, видим смены дронов, патрули. Если захотим – можем пройти даже в верхние палубы, где хранилища личных кодов.

– И что дальше? – Ариэль подняла взгляд. – Сбежим? Куда? В Фронтир? Или обратно в Империю, где нас ждёт казнь за дезертирство и всё то, что мы уже натворили?

Сейорин медленно покачала головой.

– Нет. Не сбежать. Мы не выживем там, это ясно. Но можно… перевернуть всё.

Она опустила голос, почти шепча:

– Ты видела, как он на неё смотрел? На эту девку из огров. Силу в ней он уважает, и, может быть, даже восхищается. Но доверяет – нам. Только нам. Пока что…

Ариэль прищурилась.

– Думаешь, он видит в нас равных?

– Пока нет. – Тихо ответила Сейорин. – Но мы можем стать незаменимыми. Мы и так уже часть его команды, он дал нам оружие, доступ на мостик “Рассекателя”. Осталось доказать, что мы – не просто рабыни, а союзницы. Те, кто держит его корабль и экипаж на плаву.

Ариэль медленно выдохнула, позволив себе впервые расслабить плечи. В её взгляде мелькнула тень задумчивости, но и опасного, почти кошачьего блеска.

– Если ты права, нам нужно действовать осторожно. Любая ошибка – и он отстраняет нас, как только что грозился.

Сейорин коротко кивнула.

– Именно поэтому – не напрямую. Сначала доверие. Потом признание. Потом… свобода. – Она произнесла последнее слово почти благоговейно. – Свободу не просят. Её зарабатывают.

Ариэль чуть наклонила голову, и, не сдержав лёгкой улыбки, добавила:

– Или забирают, когда приходит время.

На мгновение обе встретились взглядами. И в этой короткой тишине между ними промелькнуло то, что не нуждалось в словах – решимость. Не детская мечта о побеге, не слабая надежда на милость. А холодный, выверенный план двух женщин, которые знали, что власть нужно брать не силой – а присутствием. Шаг за шагом. Так, чтобы однажды сам Кирилл посмотрел на них не как на подчинённых… А как на тех, без кого не сможет двигаться дальше. Голограмма схемы корабля медленно погасла.

Ариэль, с тихим щелчком застёгивая защёлку скафандра у шеи, сказала:

– Тогда начнём с малого. Сегодня на собрании офицеров. Если он даст слово – мы поддержим его перед всеми. Без колебаний.

Сейорин кивнула.

– А потом… посмотрим, кого из нас он заметит первой.

Они обе разом улыбнулись – по-разному. Сейорин холодно и уверенно, Ариэль – мягко, почти мечтательно. Но в этих улыбках было одно и то же – желание перестать быть тенями чужой воли.

А в ангаре за стеной раздался низкий гул двигателей, готовящихся к манёвру. И где-то в глубине корабля, в каюте капитана, “Нокс” наверняка уже фиксировал эмоциональные сигнатуры обеих, но не вмешивался.

ИИ понимал, что все эти эмоции – часть живого корабля. И, быть может, именно из таких порывов и рождается то, что потом называют верностью.

…………..

Каюта, выделенная Каре, располагалась в средней палубе “Рассекателя” – ближе к центральному отсеку, где находились командные жилые помещения. Когда массивная дверь со шлейфом магнитных замков плавно закрылась за её спиной, девушка ещё долго стояла на месте, глядя на роскошь, к которой не привык ни один представитель её народа.

Пол тянулся глянцевыми панелями сплава, напоминающего застывший металл с глубокими переливами, словно под ним текла застывшая лава. На стенах – панели с мягким светом, которые подстраивались под дыхание, создавая ощущение живого пространства. А у противоположной стены – располагалось широкое ложе, застланное тканью, которая мягко вспыхивала в ответ на прикосновение пальцев.

Кара невольно провела рукой по подлокотнику кресла, сделанному из темного материала, похожего на резьбу по кости, и чуть нахмурилась – не понимала, за что ей всё это. Её комната на родном флагмане клана Пепельных Волн минимум в трое меньше, а всё убранство там – железо, кожа и минимум украшений. А это, на минуточку, были апартаменты капитана! Всё практично, строго, сурово. А тут – будто капсула другого мира.

Она осторожно шагнула к огромному экрану, выглядевшему как полноценное панорамное окно, через которое открывался вид на бескрайний космос. Где-то вдалеке мерцала звезда промежуточной системы Фронтира, а вблизи медленно пролетали обломки астероидов – остатки старых шахтных поясов. В отражении прозрачного купола она видела себя – и то, как в её взгляде смешались растерянность, гордость и лёгкий страх.

“Офицерские апартаменты…”

Кирилл произнёс это спокойно, без намёка на насмешку. Просто сказал:

“Ты заслужила не меньше. Твоё место теперь в офицерском отсеке, Кара. Рядом со мной”

Но смысл этих слов продолжал звучать в её голове как удар. Она ведь не офицер его экипажа. Да, она сражалась, прикрывала их, спасала свой корабль, но быть поставленной рядом с теми, кто служит ему безоговорочно, кто смотрит на него с тем странным сочетанием уважения и почти веры… это пугало.

Она попыталась отвлечься – подошла к встроенному терминалу, активировала его, и перед ней вспыхнуло мягкое голубоватое сияние. На панели, к её удивлению, уже был записан её позывной и отметка экипажа:

“Офицер связи. Временный статус – действующий член команды.”

Кара резко выдохнула.

“Он действительно… сделал это официально?”

Она опустилась на край ложа и закрыла лицо руками. Мысли метались, как пули в замкнутом отсеке:

“Почему? Он ведь человек – или кем бы он там ни был. Разве он не понимает, что этим бросает вызов обычаям клана? Или всё это – способ поставить меня на место?”

Но в глубине души она знала – это не ловушка. Кирилл не выглядел человеком, который играется судьбами ради мелких выгод. Его поступки были прямыми, почти резкими, но в них не чувствовалось презрения или холодного расчёта. Скорее – настойчивость того, кто привык полагаться только на себя.

Она подняла голову и посмотрела на дверь. За ней, в коридоре, едва слышно перекликались голоса дежурных техников. А чуть дальше, где-то ближе к капитанской палубе, она знала – находятся те самые эльфийки. Сейорин и Ариэль. И обе… В ошейниках рабов. Но даже несмотря на это, они ведут себя так, как будто между ними и капитаном этого необычного корабля есть какая-то весьма серьёзная связь.

Этот образ врезался в память особенно остро. Девушки, которые, казалось бы, должны были ненавидеть своего хозяина – теперь смотрели на него так, будто искали в нём спасение. Даже их молчание в его присутствии казалось… осознанным. Почтительным. И даже… Демонстрировало какую-то особую привязанность. Не просто особую, а даже личную.

Кара не могла этого понять. Она не могла постичь, почему вокруг Кирилла всё рушится и рождается заново одновременно. Почему даже её отец, суровый вождь, принял решение, не посоветовавшись с ней – а теперь, когда всё решено, ей самой предстоит понять, кем она станет на этом корабле.

Думая об этом, она стиснула кулаки и поднялась. В её взгляде зажглась решимость.

“Если они нашли в нём что-то, ради чего готовы остаться, – я тоже хочу понять, что это.”

Она подошла к панели связи и активировала внутренний канал. На экране появилось сообщение:

“Доступ к капитанскому уровню – ограничен. Требуется подтверждение.”

Кара усмехнулась.

– Ну что же… – тихо прошептала она, – значит, буду искать другой путь.

Она ещё раз окинула взглядом роскошную каюту. Простор, тишина, мягкий свет. Всё, что могло бы радовать любую женщину. Но для неё – это стало напоминанием, что битва теперь не на поле боя. А здесь, внутри “Рассекателя”, где каждый шаг – проверка её воли и её места рядом с тем, кого она до конца так и не поняла.

Холодный свет звезды за бортом корабля отразился в её глазах. И Кара впервые ощутила, что путь впереди – куда опаснее любого сражения…

…………

“Рассекатель” двигался неспешно. Его мощные реактивные стабилизаторы почти беззвучно выравнивали курс, удерживая корпус корабля в строгом соответствии с маршрутом флотилии клана Пепельных Волн. Снаружи – лишь чернота космоса, усеянная тонкими росчерками света от разогретых частиц, и далекие вспышки двигателей уходящих кораблей клана, словно маяки, рассеянные в бескрайнем море звёзд.

Для Кирилла это было странное, почти непривычное чувство – лететь не в своём ритме, не с той скоростью, к которой он привык. “Рассекатель” мог прорываться сквозь пространство, используя гиперкоридоры и микропрыжки, перескакивая от точки к точке, словно хищник, преследующий добычу. Но теперь он шёл размеренно, как зверь, идущий рядом с караваном – не потому, что не может рвануть вперёд, а потому что не хочет оставлять тех, кого сопровождал.

На обзорном экране командного мостика медленно проплывали многочисленные тени кораблей клана. Их броня, усыпанная метками прошлых боёв и выбоин от плазменных снарядов, светилась отражением навигационных маяков. Каждая трещина, каждый шрам на обшивке – как след весьма бурной истории, которую эти корабли несли сквозь века.

В центре строя, чуть позади флагмана, двигался один из старых фрегатов. Его гравитационные кольца вращались медленно, выравнивая поток энергии, а от кормы тянулся тонкий след голубого иона. Именно за ним, соблюдая идеальную дистанцию, шёл “Рассекатель”.

Внутри царила тишина, нарушаемая лишь ровным гулом реакторов. На мостике в полумраке светились лишь многочисленные консоли. Кирилл стоял, опершись руками о пульт навигации, и смотрел на голографическую схему строя – точки, линии, траектории, перемещающиеся плавно и ритмично.

Он знал, что его корабль может уйти вперёд в любую секунду. Один – два прыжка на максимальную дистанцию – и они окажутся у орбиты родного мира клана. Но он не стал давать такой приказ. Вместо этого тихо произнёс:

– Держим строй. “Нокс” синхронизируй скорость “Рассекателя” с флотом клана Пепельных Волн.

ИИ тут же подтвердил:

– Есть, командир. Скорость стабилизирована.

Сейорин, стоявшая у бокового терминала, бросила короткий взгляд на капитана. На лице – едва заметная тень вопроса. Зачем он тратит время, если может просто уйти вперёд? Но Кирилл лишь покачал головой.

Сейчас он наблюдал за движением флотилии, будто за живым существом – старым, уставшим, но всё ещё гордым. Эти корабли летели не просто домой. Они возвращались после унижения, после потерь, после того, что едва не уничтожило их клан. И он понимал, что если сейчас вырваться вперёд – это может быть воспринято не как уважение, а как пренебрежение. Так что пусть они сами укажут ему путь. Пусть он летит позади, но рядом – как союзник, а не как командир.

Кара, стоявшая чуть в стороне, чувствовала это решение особенно остро. Её пальцы слегка сжались на поручне, когда она увидела, как их флотилия синхронно перестраивается, выравнивая курс. На центральном экране мелькнула отметка – сообщение с флагмана. Простой сигнал:

“Мы ведём. Следуйте.”

Она взглянула на Кирилла – тот спокойно кивнул, даже не дожидаясь расшифровки. Словно заранее знал о том, что именно было в этом сообщении.

“Он делает это нарочно… чтобы отец видел, что он уважает их порядок.”

Она уже начала понимать ход его мыслей – это была сдержанная дипломатия, маскирующая твёрдость. Он не подчинялся. Он просто шёл рядом, но так, что каждый в клане ощущал, что он мог бы возглавить – если бы захотел.

Спустя неделю прыжков через гиперпространство за бортом корабля пространство начало постепенно меняться. Потоки межзвёздного газа становились плотнее, а вдалеке появился слабый золотистый отсвет – тусклая, старая звезда родной системы Пепельных Волн. Вокруг неё вращались несколько тусклых точек – замёрзшие планеты, давно потерявшие атмосферу, и один крупный мир, с которого когда-то началась история клана.

– Выходим на границу системы. – Тихо доложила Ариэль. Её голос был почти безэмоционален, но в нём сквозила лёгкая напряжённость.

Кирилл только коротко кивнул.

– Поддерживать позицию. Не приближаться, пока флагман не даст сигнал на вход в орбиту.

Снаружи сияние гиперполя рассеялось, и корабли один за другим начали материализоваться в обычном пространстве. Пространство вокруг них дрожало от энергии перехода, словно само пространство сопротивлялось возвращению столь громоздкой армады.

“Рассекатель” же вошёл в реальное пространство мягко, без всплеска – словно тихий хищник, который не нуждается в демонстрации силы. Кирилл же молча смотрел на звезду в центре системы. Её свет был тусклым, почти выцветшим, но в нём ощущалась древняя сила. Он понимал – для клана этот полёт домой значит куда больше, чем просто возвращение. Это – проверка их воли, их памяти, их чести. И он позволил им идти первыми. Пусть старые корабли Пепельных Волн укажут дорогу.

А “Рассекатель” – сейчас всего лишь тень, сопровождающая их путь сквозь безмолвие звёзд…

………

Подготовка к высадке на родную планету клана заняла три часа. “Рассекатель” выпустил челнок, который быстро прошёл по курсу, который Куул счёл безопасным – к той самой Пепельной Цитадели, укрытой в глубоком кратере на огромном, выжженном спутнике их Звёздной системы. По дороге Кирилл сидел у обзорного экрана, вглядываясь в ту землю, которую до сих пор считал чужой. Суровая кора спутника, поля расплавленной породы, столбы дыма и редкие очаги – следы давних битв и тяжелой промышленности клана. Сердце его крепко сжалось от неожиданного чувства – не страха, а ответственности.

Пепельная Цитадель встретила гостей не демонстрацией богатств, а величием утилитарной мощи. Это было не сооружение ради красоты, а практически цельный город-крепость, вырезанный в горной породе, с толстыми стенами, врезанными в планету, с дымоходами металлургий и рядами ангаров, из которых поднимался сизый пар. Величие её не в украшениях – оно в массе, в тяжести камня, в размере ворот и в тех каналах, по которым текли ресурсы клана. Воздух пахнул металлом, жаром и столетней сажей – аромат, который вождь считал домом.

Когда “Рассекатель”, двигаясь вслед за челноком, вошёл в зону контроля защитных систем спутника, все системы клана замигали, встречая его приближение. Куул и его свита спустились в челнок. Сопровождение “Рассекателя” осталось на орбите, ожидая. Набор погрузок и провизии для обрядовой церемонии подготавливался заранее. Дымчатое вино, заранее заготовленное мясо, ремесленные изделия и, самое важное для огров – пространство для ритуала, где сила и честь могли быть измерены по старому счёту.

Прохождение через ворота цитадели – было отдельным ритуалом. Врата, вырезанные из сплава и камня, распахнулись с тяжёлым скрипом. На стенах висели штандарты клана – полосы ткани, полуобугленные вентиляторным теплом, украшенные знаком Пепельных Волн. Солдаты стояли по стойке смирно. У некоторых на лицах блеснуло новообретённое любопытство. Ведь они впервые услышали о человеке, связавшемся с их вождём, и даже спасшем их клан. О чём теперь явно шептались буквально все.

Первый шаг в цитадель словно изменил Кирилла. Он почувствовал вес присутствия здесь истории. В коридорах было много звука – удары молотов, скрежет шестерней, редкие голоса, но в каждом тоне слышалась дисциплина. Его сопровождали встретившие на посадочной площадке старейшины клана Пепельных Волн, кураторы ритуалов и несколько воинов. Кара рядом держалась чуть в стороне, не отводя от него взгляда. Они шли через залы тренировок, где молодые воины отбивали удары друг другу, через кузницы, где искры взлетали в небо, и по лестницам, исчерченным тысячами шагов прежних поколений.

Когда они с Карой, и сопровождавшими их старейшинами клана, подошли к Большому Двору, где должен был состояться обряд, было явственно видно, что это место – сердце этого старого клана. Широкая площадка, срубленная в камне, окружена трибунами, откуда могли наблюдать сотни глаз. В центре – очаг, над которым поднимался дым. Вокруг – резные плиты с рунами, отпечатками ладоней предков, которые наносили свои знаки в подтверждение важнейших решений. Здесь, в этом кругу, прошлое и будущее соприкасались.

Куул Тал’Кра остановился у края круга и повернулся к Кириллу. Его голос, едва слышный над гулом тысячи сердец, прозвучал сурово и прямо:

– Здесь не просят слов. Здесь слова становятся плотью. Если ты готов – ступай в круг. Но знай… Клан будет смотреть… Каждый взгляд – имеет свой вес. И если ты отступишь – не будет прощения.

Кирилл сделал шаг. Пол под песком был твёрдым, как плоть древнего зверя. Внутри него он чувствовал, как взгляд сотен присутствующих скользит по спинам. Слышал скрежет старинных гирь, звучание ритуальных барабанов, размеренный топот шагов. Он вспомнил, как раньше лишний раз не думал о ритуалах – теперь же он ощущал их силу как меру ответственности.

Обряд начался просто и сурово. Старейшина, покрытый тёмной патиной от возраста, предъявил правила. Дать слово предкам, пройти испытание силы и доказать способность защищать клан. Первое – слово – сопровождалось обменом предметов. Кара вручила Кириллу темную полосу шкуры – знак её рода. Он, в свою очередь, положил перед ней небольшой мешочек с символами из своей жизни – шнурок из ткани, что сохранился ещё с Земли… Обрывок шкуры монстра с Дикой планеты, которого он убил первым попав в этот мир… Металлический жетон со стилизованным драконьим знаком, что нашёл на “Рассекателе”… Это были те самые предметы, что для него значили обещание и память.

Затем последовало испытание силы – не жестокая заруба, а демонстрация способности управлять силой в их мире. Кирилл должен был поднять чёрную плиту – тяжёлую, и удержать её на уровне сердца до тех пор, пока звучал барабан. Это был простой измеритель воли и выносливости. Вспомнив о своих тренировках, что сейчас проходили при тройном земном притяжении, парень коротко усмехнулся. Потом он поднял плиту. Его резко взбугрившиеся мышцами руки не дрожали. На лице не было напряжённой гримасы, лишь сосредоточение. Когда барабаны стихли, он опустил её – плавно, и спокойно. Не уронил. Не бросил. А именно опустил, что всем собравшимся явно показалось, что для него такой груз не был слишком тяжелым. Даже несмотря на то, что парень не особо выделялся сильно развитыми мышцами. После всего этого Кирилл просто замер на месте неподвижно, со спокойной уверенностью. Многим это показалось знаком.

Следующий этап – слово крови. Куул вынул нож, не для летального удара, а для символического пореза – тонкий разрез на ладони, из которого капнула кровь. Та основалась на камне рядом с очагом. Кара сделала то же. Затем старейшина провёл ладонями по двум кровяным следам и смешал их с грязью из очага – знак того, что теперь их судьбы переплетены. Кирилл, по древнему обычаю, тоже сделал этот порез – не потому, что кровь для него была привычной ценностью, а потому что ритуал требовал полноты действия. Его ладонь слегка дрогнула, но он не вырвал руку. И капли его крови упали в эту смесь и слились с пеплом и огнём, образовав тёмную вязкую кляксу.

Когда завершилось смешение, старейшина поднял голос, который каждое поколение уважало:

– Пусть связывающая ткань будет крепка. Пусть не произойдёт беда из предательства. Пусть союз будет честен.

Собравшаяся вокруг толпа затаила дыхание. Кара, стоявшая рядом с отцом, теперь смотрела на Кирилла иначе – не как на незнакомца, а как на того, кто прошёл шаг за шагом то, что для них имеет значение. На ее лице играла тревога, уважение и нечто новое – мягкость, которую она не признавалась даже себе.

В этот момент даже сам Кирилл осознал глубину перемены. Он не просто принял обряд ради формы – он встал перед тысячей людей с открытым сердцем, дал слово и сделал то, что требовало племя. Его разум быстро оценил последствия. Не только политическая поддержка Пепельных Волн, но и требования к нему как к защитнику, обязанность участвовать в рейдах, в обороне, в распределении ресурсов. Это была сеть обязательств, тонкая, но прочная. Он теперь был в её узле.

За всем этим молча наблюдали Сейорин и Ариэль. Сейорин – с ранее скрытой тенью раздражения – теперь дернула губой. Она понимала цену, которую Кирилл платил за союз, и это причиняло ей немую боль. Ариэль, наоборот, в её чётком взгляде мелькнуло уважение – она ценила, когда человек берет на себя ответственность, не прячась за хитрыми словами.

Церемония закончилась не помпезно, а ровно. Обмен рукопожатиями, кивками, короткими смешками стариков. Величайшая награда – не военная техника и не золото – это признание. Перед отъездом Куул, поставив руку на плечо Кирилла, произнёс мало слов, но они были тяжки и ясны:

– Ты – теперь часть нашей истории, человек. Пусть наши враги трепещут. Пусть те, кто видел только силу – поймут и цену обещаний. Мы готовы идти с тобой рядом.

Кара стояла рядом и ещё раз посмотрела на Кирилла – взгляд её был сложен. В нём бушевали эмоции, которые не уместятся в словах. Он подошёл к ней, тихо произнёс… “Спасибо”… И… Не более того. Их взгляды встретились и задержались дольше, чем было бы возможно между посторонними разумными. И сейчас это молчание было громче любых слов.

Когда они возвращались к челноку, в толпе слышались самые разные разговоры. Некоторые называли Кирилла “разумным, с которым надо считаться”, другие – “неведомой силой, что может изменить баланс”, третьи – просто молча смотрели с любопытством. Но ясно было одно. Клан Пепельных Волн получил не только Камень Душ, но и союз, который теперь может кардинально изменить их положение в целом регионе.

И Кирилл тоже понимал цену своей подписи под этим союзом. Его планы, думы и пути теперь должны были учитывать обещания и обязательства. “Нокс” уже просчитал сценарии – увеличение риска местных конфликтов, усиление внимания со стороны Совета и торговых домов, и, возможно, новые враги, которые посчитают, что такой союз угрожает их интересам. Но он также видел возможности. Поддержка клана, новые ресурсы, доступ к производственным мощностям и, главное, новая сеть людей, которые, при необходимости, поднимутся рядом с ним.

Он молча вошёл вслед за Карой в челнок, что доставил из сюда с “Рассекателя”. Сейорин занесла руку к воротнику – в привычном движении военного – и слегка прикоснулась к руке Ариэль, предупредительно. Эльфийки знали, что дальше будет не меньше ответственности, чем до этого. Но теперь их капитан был не просто охотником за судьбами – он стал мужем дочери вождя одного из сильнейших кланов. И мир изменился.

Когда челнок влетел в свой ангар и “Рассекатель” начал разворот, Пепельная Цитадель осталась за его кормой как темный зубец на тяжелой короне спутника – прочная, грубая, но теперь другая. На борту корабля вся команда – от дроидов до молодых офицеров – вернулась к своим делам, но в воздухе витало ощущение начала новой эпохи. Кирилл сидел на мостике у обзорного экрана, глядя в даль, и думал о том, что возможно ему придётся делать завтра… Дипломатические переговоры, снабжение, и неотвратимо, но вполне возможно, первая совместная операция, в которой Пепельные Волны и “Рассекатель” должны были показать всему окружающему миру, что их союз – это не только слова, а весомая сила…