Невероятная Индия

Глава 3. Рулевой Папаша

Я брела по улице своего родного маленького города, в котором выросла. Здесь уютно, в основном частные дома, в центре многие из них старинные с резными наличниками и обитые плотно подогнанными цветными дощечками. Дома купцов. Здесь были зажиточные люди, в лучшие времена. Теперь тут ни работы, ни зарплаты, последние заводы развалили. Молодёжь бежит отсюда, и я убежала, но почему-то каждый раз возвращаюсь.

Вот съездила в Индию, время пролетело, как один миг. И ничего во мне не изменилось, даже платки, которые обещала родственникам, не успела купить.

Из мутного стекла окошка домика на меня уставилось собственное отражение. Вроде лицо моё, а вроде совсем чужое: злое, осунувшееся, глаза — чёрные угольки, буравят острым взглядом.

— Ты ничего и не успеешь, время летит быстро. Где бы ты ни была, в конечном счёте, ты всё равно окажешься здесь. Что ты получила от жизни из того, о чём мечтала? Ты вообще помнишь, о чём мечтала? А?

Отражение ощерилось клыкастой улыбкой и вместо смеха завыло странным таким протяжным воем.

Звук неприятно резанул по нервам, меня аж всю тряхнуло. Что такое?!

Отражение взвыло ещё раз, и я подскочила на кровати.

Чёрт! Это же был сон! А я и не догадалась. Надо поставить маячок, если снится, что забыла платки купить, то это сон.

А странный звук повторился снова, кто-то протяжно и заунывно выл, и, кажется, прямо под дверью нашего номера.

— Оль! Оль, ты слышишь? — я позвала подругу. — Кто-то воет там, зверь какой-то.

— А? Что? — Оля заворочалась, приподнялась на локтях и посмотрела на меня. — А-а-а, не парься, это Даня блюёт.

— Что? — я посмотрела на кровать Данилы, она и правда была пуста. — Со звуком?

— Ну да, так уж у него как-то интересно получается. Мы называем это: лося звать, — пробормотала подруга. — Что-то съел вчера не то.

Она замоталась в одеяло и зевнула.

Я легла обратно в кровать. Ничего себе. А фреш-то не пошёл впрок. Или это не фреш. Вечером мы ходили в какой-то местный ресторан по совету Вероники. Данила там разошёлся. Ну ладно, если что, у нас есть Энтеросгель где-то…

Сон шёл плохо. Всё время вспоминалась речь отражения. Я проворочалась до утра, но так и не уснула. А когда забрезжил рассвет, пришла пора вставать и собирать рюкзаки.

Мы вышли из отеля ещё при луне, и я обратила внимание, какая она здесь необычная. Лежит себе на боку и остриями вверх. Двурогая. Да и созвездия не те. Разглядеть их мешало начинающее светлеть небо. Рассвет случился почти мгновенно. Когда мы дотащились до турагентства, на улице стало светло как днём. Нас ждала белая ретромашина, и плотный водитель-индус лет пятидесяти.

Мы представились друг другу. Все по очереди пожали тёплую широкую ладонь водителя.

— В горы едете, хорошо, — покивал он. — Я буду вам всё показывать и рассказывать. Святые места. Наши красоты.

Мы погрузили рюкзаки. Ребята сели сзади, а я вперёд.

— Необычно выглядит наш индус, какое-то лицо другое что ли, — заметила Оля.

— А вы помните, как его зовут? — спросил Данила. — Я что-то забыл.

Я покачала головой. Имена у меня и русские вылетали на раз, а уж индийские тем более.

— Папаши или Даши… — попробовала Оля.

Водитель обернулся и произнёс.

— Баншидхар, я Маратхи, — пояснил он. — Потому имя такое, необычное, да?

— Ага, — покивали мы. Вообще-то для нас все индийские имена звучали не то чтобы обычно.

— А, вон почему у него что лицо интересное, — заметил Данила. — Народность другая, у них тут же несколько народностей живёт. И все немного разные. Оу, — парень обратился уже к индусу на английском. — А можно машину остановить? Что-то мне нехорошо.

Водитель притормозил, и Данила выскочил, направляясь в кусты. Потом раздался знакомый мне уже странный звук.

— Опять тошнит, — вздохнула Оля. — Съел не то или на серпантине укачало. Бедняжка.

Данила вернулся, подруга заботливо напоила его водой, и мы снова отправились в путь, дорога стала забирать наверх. Навстречу неторопливо прокатился автобус.

— О-о-о, — мы проводили взглядами его заблёванный бок.

— Похоже, кто-то прям из окна тошнил, — заметила Оля. — Вот Данил, а ты денег жалел, хорошо, что мы машину взяли, а то пришлось бы также. В больших автобусах ещё и укачивает сильнее.

Данила недовольно проворчал что-то в ответ, и на какое-то время установилась тишина.

— Ой, ребят, а как нашего водителя зовут? — спросила Оля. — Я снова забыла.

— И я, — признался Данила.

— Я вообще не могу эти индийские названия и имена усвоить, — отозвалась я и вспомнила, как вечером подруга угорала надо мной, заставляя вспоминать, куда мы едем. Потом я раз двадцать повторила название, а сегодня снова в голове чистый лист.

— Что-то на «ши», как папаша, — вспомнил Данила. — Ему лет пятьдесят, как раз в отцы годится. Может, будем называть его папаша? Между собой?

— Или рулевой папаша, он же водитель, — предложила я.

Индус, услышав наши шикания снова улыбнулся. Догадался, наверное, о чём речь.

— Мы тут говорим, — пояснила ему Оля на английском. — Что ваше имя похоже на наше «папаша», отец. И вы как раз нам в отцы годитесь.

— Ну, немного похоже, — улыбнулся наш водитель. — И у меня как раз две дочери вашего возраста. Обе замужем, уже и внуки есть. Трое. А вы как? Давно пора родителей обрадовать внуками!

— А мы сначала попутешествуем, Индию посмотрим, а потом и насчёт внуков будем думать, — нашлась Оля.

Мы ещё немного поболтали, а потом ребят на заднем сидении сморил сон. У меня тоже стали слипаться глаза — встали рано, а ночью сон был не слишком крепкий. Но расслабиться не получалось, напрягала дорога. Мы ехали по горному серпантину, настолько узкому, что в иных местах не могли разъехаться две машины, а из-за поворота не было видно встречку. В таких случаях водитель протяжно сигналил, предупреждая о нашем движении. Со мной он болтать перестал и внимательно слушал, наверное, такие же сигналы. Асфальта на дороге, кажется, не было, просто укатанный грунт, местами она была сильно размыта, и мы ехали по самому краю обрыва. В принципе, мы и так всё время двигались по самому краю: я смотрела в окно и видела пропасть. Один раз заметила лежащую там машину, точно такую же, как нашу, только покорёженную и смятую. Кто-то не удержался на краю. Всё-таки жизнь здесь ничего не стоит. Надо быть внимательным. Почему-то мне казалось, что пока я не сплю, поддерживаю вниманием нашего водителя, ничего плохого не может произойти.

Но в какой-то момент, я обнаружила, что вижу не приборную панель и руки папаши на руле, а саму нашу машину, которая светлой букашкой взбирается на гору по серпантину.

Я дёрнулась и открыла глаза в кабине. Всё-таки уснула. И ничего не случилось. Папаша и так неплохо справляется, а я слишком много на себя беру. Осознав это, я улыбнулась в ответ водителю, завалилась на сидение и уснула уже крепко.

Разбудил толчок, прекращение движения. Я открыла глаза. Ребята сзади зашушукались.

— Выходите, — нам улыбался папаша. — Покушаем, храм посмотрим.

Мы стали раздупляться, сбрасывая сонное состояние. Машина стояла на небольшом плато, откуда открывался обалденный вид на горы. Они были розовые.

— Ничего себе, это что такое? Смотрите, какие горы! — я затормошила ребят.

— Рододендроны цветут, — улыбнулся папаша. — Вам повезло, весна — красивое время.

Чуть выше розовых склонов белели снежные вершины, а над ними стелились нежной дымкой облака.

— Красотища! — восхитилась Оля.

Мы немного постояли, затем индус повёл нас смотреть храм, который к нашему удивлению оказался невысоким, метра четыре, и узким конусом, сделанным из серого камня. Камень оброс мхом и крошился. Папаша же смотрел на храм с гордостью.

— Древний, наверное, — Оля провела рукой по шершавой стене. — А сколько ему лет?

— Три тысячи лет, — ответил Папаша.

— Сколько? Три тысячи? — изумился Данила. — Охренеть!

Мы замерли, разглядывая храм теперь с новым чувством. Какая же всё-таки древняя эта Индия! До рождения Христа было ещё тысячу лет, а храм уже стоял.

Мы немного побродили в окрестностях, а потом обратились к делам более насущным. В деревне, расположившейся среди гор, нашлось небольшое кафе для туристов.

Нам пришлось некоторое время добираться до неё на машине, и пока мы ехали, лицо нашего водителя становилось всё более недовольным. Он хмурился и, казалось, к чему-то прислушивался. Неодобрительно качал головой.

Когда мы остановились, Папаша открыл капот и с сосредоточенным видом стал там копаться.

— Сломалось что? — обеспокоился Данила.

— Да, похоже, — индус недовольно поморщился, он взглянул на нас и указал на соседнюю постройку. — Там ресторан, покушайте пока. Я посмотрю.

Вся деревня состояла из одно- двухэтажных домиков, покрытых светлой штукатуркой. Вокруг зелень, чистый свежий воздух.

— Нежарко, как у нас летом, — заметила Оля.

— И чисто, не то, что в городе, — добавил Данила.

Да, мне деревенский пейзаж определённо нравился больше. Мы спустились к домику, и внутри правда оказались столики и небольшая кухонька с настоящим очагом. Худощавый загорелый индус в белой рубахе месил тесто в миске. Увидев посетителей, он заулыбался.

— Что желаете?

Разносолов в кафе не было, но мы были не против простой еды. Взяли какой-то рис с овощами, чай и хлебцы.

Индус оказался разговорчивым.

— Тал, — объяснил он, поставив перед нами рис. — Это рис с овощами или с чем-либо ещё.

— Тал! — старательно повторили мы.

— Пакора, — на столе появились хлебные лепешки. — Эти с картофелем, алу-пакора. И масала-чай со специями!

— О, спасибо! — нас тронул такой небольшой экскурс.

— Масалу я с прошлой поездки помню, — ответила Оля. — Это прям вкусно. Надо будет везде просить её, масала ти.

— Масала ти! — улыбнулся нам из-за стойки индус, услышав знакомое слово. Мы помахали ему в ответ.

Больше всего нам зашли лепёшки. Хрустящие, с картофельной начинкой и совсем не острые, в отличие от тала, который без слёз есть было невозможно. Это ещё мы просили «но спайси», не остро сделать.

— Хотя бы есть можно, — заметил Данила. — Если забыть заказать «но спайси» будет ядрёно. Как ракетное топливо.

Довольные мы выползли к машине и обнаружили пустую дорогу.

— Это где же он, папаша наш? Перепарковался? — Оля огляделась. Но машины нигде не было видно.

— Уехал блин! Со всеми нашими вещами! — ахнул Данила. — Там снаряги тысяч на тридцать. Спальники, сами рюкзаки. Фотик у меня там, зеркалка, блин! Зачем оставил? Расслабился!

Он ещё раз огляделся в поисках машины.

— Девчонки, вы документы и деньги взяли?

— Ага, — мы похлопали по небольшим сумкам у пояса.

— Ну хоть так, — Данила заприметил индуса возившегося с изгородью соседнего домика. — Где машина? Тут стояла белая такая, куда поехала?

Индус недовольно уставился на парня, фыркнул и пробормотал что-то на своём. Отвернулся.

Данила повторил свой вопрос громче.

Индус повернулся и резко буркнул что-то, махнул рукой.

— Дань! — Оля позвала парня. — Кажется, он не понимает.

— Не понимает? — отвергнутый индусом Данила взвился на девушку. — Зато я понимаю! Этот Папаша уехал с нашими вещами. А мы тут остались без штанов! Что делать теперь?

Я смотрела на розовые горы, по которым бежала тень. После лепёшек с картохой было совсем хорошо. В голове ощущалась лёгкость и даже какое-то головокружение. В плохое верить не хотелось.

— Его машина беспокоила, наверное, уехал за нужной деталью, чинить, — предположила я.

— Точно, наш Папаша хороший, — присоединилась Оля. — Зачем ему наше добро в рюкзаках? Тем более мы можем вернуться в фирму и нажаловаться. Ему достанется.

— Да плевать они хотели! Мы что, договор с ними подписывали? — аргумент про хорошего Папашу Данила пропустил мимо ушей. — Ничего не докажем. Какое-то агентство в хибаре. Что им?!

— Данил, успокойся, надо просто подождать, когда приедет папаша с отремонтированной машиной, — примирительно сказала Оля.

— Вот вы какие беспечные! А если не приедет?! — грозно вопросил Данила.

— Тогда заночуем у них тут в домиках, я видела надпись «Hotel», — пожала плечами Оля. — А утром будем думать.

— Сначала будем ориентироваться на позитивный исход событий, — не удержалась я и подлила масла в огонь. Данила фыркнул, пнул землю, заворчал себе что-то под нос и, бубня, пошёл вдоль дороги.

— О-о-о, раздраконили, — вздохнула Оля. — Ничего, вернётся, сейчас лучше не трогать.

Мы уселась на камне и уставилась на горы, вот где красота. Огромные снежные шапки, розовые склоны, скользящие по ним тени облаков, и так насколько хватало глаз. Картина с невероятной глубиной, такой, что можно в ней утонуть. Чуть кружилась голова, думать не хотелось совсем. В мыслях я оставила только тот вариант событий, где индус возвращается, подлатав машину. Внутри почему-то обосновалась твёрдая уверенность, что так оно и будет.

— О-о-о, я смотрю тебя прям попустило, — Оля принесла из кафе три стакана с масалой ти картофельные лепёшки.

— Ага, люблю природу, города — нет, — фыркнула я.

— Города все одинаковые, — согласилась Оля, подавая мне стакан. — Люди да дома, только в Индии ещё и грязища.

На чай и лепёшки соблазнился Данила. На здоровенном камне нашлось место и для него.

— Отдыхаете? — он ещё не до конца успокоился, и вопрос прозвучал чуть злорадно.

— Медитируем, — без задней мысли ответила я, глядя на горы. А что? Это можно назвать медитацией.

— А зачем вообще медитировать? — прицепился Данила. — Никогда не понимал. Вот зачем?

— Ну, ты чистишь зубы, моешься, — ответила я. — Так и голову надо чистить изнутри от всякого. Чтобы убрать беспокойные мысли.

— Можно ведь просто почитать книжку, видюшку посмотреть, провести время с пользой. Зачем так тупо сидеть? — не отставал Данила.

— Ну, это даёт привычку оставаться спокойным перед лицом каких-нибудь проблем, сохранять ясность, — я старалась лучше подобрать слова, чтобы объяснить. — Не накручивать себя и видеть только суть проблемы, а не хоровод мыслей, которым она обрастает и от того кажется больше.

— Ага, то есть сидеть и ни о чём не думать, когда у тебя вещи угнали? — подытожил Данила.

— В идеале, — согласилась я. — Негативные мысли ведь не помогают ничего решить. Только действия.

— И что делать будем?

— Сядем в машину и поедем, Дань, — подруга, всё это время наблюдавшая за беседой хлопнула парня по плечу. — Вон она, смотри!

Я повернулась: на дороге показалась наша маленькая беленькая машинка с Папашей за рулём.

— Надо было съездить, заменить деталь, — сообщил нам индус, когда мы обступили его. — Дорога долгая и длинная, надо, чтобы всё было надёжно. Теперь всё хорошо.

Он похлопал рукой по капоту.

— Вы бы сказали нам, что уедете, — не выдержал Данила. — А то мы тут переживали.

— А Вишал вам не передал? — удивился Папаша. — Хозяин ресторана, куда вы пошли обедать?

Упомянутый хозяин как раз вышел к нам улыбаясь. Они перекинулись с нашим водителем парой слов на хинди.

— А я совсем забыл, — Вишал повернулся к нам всё с той же добродушной улыбкой. — А что же вы не спросили?

Мы продолжили наше путешествие по горному серпантину. По дороге часто попадались деревни, там хозяйственные женщины таскали на голове корзины, а то и просто мешки со всяким: продукты, какой-то домашний скарб. Один раз я заметила старуху, которая пристроила на голову огромную вязанку дров.

На местном рынке мы накупили гороха, ели сочные мягкие горошины, а пустые стручки выкидывали на дорогу в раскрытое окно. Здесь этого никто не осуждал, тем более органика, не пластик. Органики и так кругом полно. Разложится.

Проезжая деревню, мы несколько раз видели индусов, которые кололи специальными молотками большие валуны, получая камни поменьше. Данила эти делом заинтересовался.

— Сейчас весна войдёт в полную силу и понадобится укрепление горных маршрутов, восстановление после зимы, что селью порушило, водой. Вот они делают камни, — пояснил Папаша.

— А как-то по-другому долбить эти камни нельзя? — удивился Данила. — Машиной какой-нибудь. Это же однообразная механическая работа.

— Это — работа! — удивился индус. — Человек получает деньги и может купить еду. А ты предлагаешь взять вместо него машину? А он как?

— Ну, какую-то другую работу найдёт, интересную… — Данила посмотрел на нас.

— Ага, 3D-дизайнером или программистом, — по-русски продолжила Оля, улыбаясь. А по-английски тем же тоном добавила: — А чем не отличная работа, свежий воздух, движение?

— Горы, красота, — подхватил Папаша. — Сейчас ещё в один храм заедем, старинный!