Ничего не планируй

Глава 1 Или «Никогда не доверяйте тому, кого назвали в честь фрукта»

За день до свадьбы моей сестры я резко проснулась от какого-то громкого звука. С колотящимся сердцем осмотрела комнату, пытаясь понять, что же меня разбудило. Воспоминания о только что увиденном сне все еще удерживали меня: в нем был Джесси Фостер, мой брат Дэнни, и все это напоминало «Школу рока» – телесериал, который сестра показала мне в начальной школе…

Но чем сильнее я старалась удержать сон, тем быстрее он ускользал от меня. Поэтому, пожав плечами и зевнув, я улеглась обратно в постель, натянула одеяло на плечи, а затем закрыла глаза. Я уже начала засыпать, как поняла, что звук не прекратился.

Он доносился с нижнего этажа и напоминал сигнализацию от входных и задних дверей на кухне, которую мы включали, только уезжая в отпуск, если не забывали. Звук казался громким даже на третьем этаже, так что, думаю, на первом он просто оглушал.

Я схватила очки с прикроватной тумбочки, а затем подняла телефон с пола, где оставила его на зарядке прошлой ночью, и принялась листать групповые чаты с членами нашей семьи в разных комбинациях, включая тот, в котором присутствовали все, даже Майк, хотя он не писал туда уже года полтора. Я выбрала тот, что мы использовали последние несколько дней. В нем были все, кто сейчас находился в доме – мама, папа, моя сестра Линни и ее жених Родни.

Я подождала немного, а затем одним за другим посыпались ответы.

Я уже собралась ответить, но тут сигнализация смолкла, и в комнате стало невероятно тихо.

Уронив телефон на одеяло, я вытянула руки над головой, как делала время от времени.

Сестра была права: обычно в пятницу в это время я бы неспешно направлялась на углубленное изучение истории. Как только выпускники сдали экзамены для поступления в университеты, все, включая меня, уже не так беспокоились о том, чтобы вовремя попасть на урок.

Вчера вечером я с трудом убедила маму, что могу помочь с последними приготовлениями перед репетиционным ужином, который состоится сегодня вечером, заверив ее: в школе нет ничего важного. Но это не совсем так – я занимала должность редактора школьной газеты «Пилигрим», а сегодня днем мы должны были собраться на еженедельное редакционное собрание. Но я знала, что Али Роузен, редактор новостей, справится и без меня. Раньше я никогда не пропускала такие собрания. Но братья и сестра сегодня соберутся здесь, и мне не хотелось тратить время, которое можно провести с ними, на споры с Заком Эллисоном о том, насколько длинные обзоры он должен писать на фильмы.

Я соскочила с кровати, разгладила покрывала и взбила подушки, а затем осмотрела комнату, оценивая, насколько опрятно она выглядит – вдруг родственники или подружки невесты забредут ко мне.

Родители переехали сюда еще до моего рождения, и, хоть два старших брата и сестра (если верить им) помнили, что жили где-то еще, но я именно это место считала своим домом, а эту комнату своей. Она была самой маленькой из четырех спален на третьем этаже. И, наверное, меня поселили тут, потому что я самая младшая. Но я никогда не возражала. Скос крыши создавал идеальное место для моей кровати, да и сквозняков здесь не бывало, как в комнатах Дэнни и Джей Джея. Но самое классное то, что одна из дверей в ней вела в огромную гардеробную, которая также примыкала к спальне Линни – идеальное место, откуда раньше я таскала наряды сестры или где тусовалась с ней. Часто, усевшись на пол под развешенной одеждой и вытянув ноги, мы вдвоем делали там уроки, болтали и смеялись.

Решив, что в комнате чисто, я направилась к комоду, слегка пригнулась, чтобы увидеть себя в зеркале, и провела расческой по волосам. Как братья и сестра, я была высокой – метр семьдесят шесть, а еще с длинными светло-каштановыми волосами и слегка искривленным носом – неудачно приземлилась на батуте в шесть лет. К тому же я могла похвастаться карими глазами, которые достались лишь мне. Морщась, я дергала расческой, пытаясь расчесать кончики – мои волосы так отросли, что путались за одну секунду. Но я к ним привыкла. Да, я понимала: их стоит подрезать, но не решалась.

Когда я натянула толстовку поверх пижамы и преодолела полкомнаты на пути к двери, то услышала, как приглушенно звонит мой телефон. После чего осмотрела комнату и поняла, что случайно застелила постель вместе с ним. Вытащив мобильник из-под одеяла, я улыбнулась: звонил любимый брат.

– Привет, Дэнни. – Я убрала телефон от уха, чтобы посмотреть время. – Не слишком ли рано ты звонишь?

– Ну, – сказал он, громко смеясь, – некоторым из нас нужно еще долететь домой из Калифорнии.

– Ты мог бы прилететь вчера вечером.

Чтобы мы с братьями и сестрой могли вместе провести выходные, я настаивала на этом последние несколько месяцев и уговаривала всех приехать во вторник или в среду. Тогда у нас было бы время для Грантов – до того как съедутся все гости и родственники. Но лишь у Линни и Родни получилось приехать пораньше – Дэнни и Джей Джей работали и смогли отпроситься только на пятницу.

– Не начинай. – По голосу Дэнни было слышно, что он улыбается.

– Подожди, – сказала я, выпучив глаза. – Почему ты еще не в самолете?

– Я звоню тебе из самолета, – сказал он, и я вдруг ясно представила, как он с чашкой кофе в руках откинулся на спинку кресла в первом классе на борту самолета, который стоит на взлетно-посадочной полосе в Сан-Франциско. – Ты же знаешь, что не запрещено звонить из самолета. Мы еще не взлетели, и я решил поболтать с тобой. Как дела?

– Отлично, – тут же ответила я. – Мы здорово провели время с Линни и Родни.

– А как идет подготовка к свадьбе? Никаких непредвиденных катастроф?

– Все хорошо. Клементина обо всем позаботилась.

– Рад, что потратился не зря.

– Ты должен упомянуть об этом в своей речи.

Дэнни засмеялся.

– Может, я так и сделаю.

Свадьбу Линни и Родни организовывала Клементина Лукас. Такой подарок им преподнес Дэнни на помолвку, хотя тогда они еще даже не определились с датой. Они обручились два года назад, но не особо торопились планировать торжество. Мы даже начали шутить, что они поженятся в следующем десятилетии. Единственное, в чем они были уверенны, – церемония должная пройти в нашем доме, так как об этом с детства мечтала Линни.

Поскольку Родни учился на третьем курсе юридического университета и работал в баре, а Линни заканчивала магистратуру по специальности «Сохранение исторического наследия», эта весна казалась не самым лучшым временем для свадеб, тем более для их собственной. Но когда родители сказали, что выставляют дом на продажу, их свадебные планы получили нехилый пинок.

Я посмотрела на стопку картонных коробок в дальнем углу – как будто это помогло бы забыть, зачем я принесла их сюда. Мне бы уже начать собирать свои вещи, потому что наш дом купили Лили и Грег Пирсоны. Они переедут сюда вместе с тремя очень шумными детьми, как только сделка будет до конца оформлена. Я втайне надеялась, что покупателей не найдется, и объявление месяцами будет торчать на рынке недвижимости, но не удивилась, когда договор о продаже всё же заключили очень быстро. В конце концов, кто не захочет купить дом, который попал в самый любимый комикс Америки?

Так что Клементина оказалась невероятно полезна. Дэнни нашел ее через «Планд» – компанию, которую проинвестировала его фирма. Они собирали контакты организаторов свадеб по всей стране и могли подобрать лучшего из них для любой пары. И, судя по всему, с Клементиной они попали в точку, если не учитывать серьезных разногласий из-за цвета салфеток.

– Хорошо, с нетерпением жду момента, когда все увижу своими глазами.

– Ты приземлишься в два?

– Если не случится ничего непредвиденного. – Дэнни откашлялся. – У меня есть сюрприз для тебя.

Я усмехнулась, ведь, кажется, я догадывалась, о чем он.

– Это «Дабл-дабл»?

– Мне не следовало вести тебя в «Ин-Эн-Аут», когда ты приезжала в гости, – вздохнув, сказал Дэнни.

– Я не угадала?

– Эти гамбургеры нужно съесть в течение шести часов, если не хранить их в холодильнике. – Повисла небольшая пауза. – Ты сможешь ходить в «Ин-Эн-Аут» хоть каждый день, если переедешь сюда в следующем году.

Я улыбнулась и непроизвольно посмотрела на стопку ярких, блестящих папок на столе, в которых лежали уведомления о приеме в колледж. Я отправила документы в восемь высших учебных заведений и поступила в три – Северо-Западный университет в пригороде Чикаго, Университет Запада в маленьком городке неподалеку от Лос-Анджелеса, и Стэнвич, местный колледж, в котором преподавал папа. На прошлой неделе я решила поехать в Стэнвич, и первый об этом узнал Дэнни. С тех пор он пытался уговорить меня переехать к нему на западное побережье.

– Ну, кажется, принимая важные решения в жизни, нужно учитывать и сети быстрого питания…

– Я знал, что ты одумаешься.

Из трубки донеслось напоминание пристегнуть ремни и убедиться, что все полки для багажа закрыты.

– Мне пора. Скоро увидимся, Чак, – сказал он, назвав меня детским прозвищем, которое разрешено было использовать только ему.

– Подожди, – позвала я, осознав, что он так и не рассказал мне подробнее про сюрприз. – Дэнни…

Но брат уже бросил трубку. Я положила телефон на комод, подошла к своему столу и, отодвинув ярко-оранжевую папку Университета Запада, взяла ярко-фиолетовую с логотипом Северо-Западного университета.

Меня приняли в Медилл, на факультет журналистики при Северно-Западном университете, на который я мечтала попасть и куда отправила документы в первую очередь. Хотя школьный психолог не поверил мне, решив, что мне просто хочется учиться в одном университете с Майком. Вот только это скорее совпадение, чем причина. Я полистала глянцевую брошюру, которую прислали из Медилл, с фотографиями студентов в редакции новостей, информацией про стажировки в крупных медиа-компаниях и программами обучения журналистов за рубежом… Но тут же закрыла ее, чтобы не травить себе душу, а вместо нее взяла папку Стэнвичского колледжа и провела пальцами по лампочке на его гербе.

Северо-Западный перестал интересовать меня после того, как родители объявили, что собираются продать дом. Когда есть куда вернуться, то и уезжать не страшно. Но после этих новостей меня стали мучить мысли, что я потеряю не только дом, но и город, поэтому я все чаще стала задумываться о поступлении в Стэнвичский колледж. Я практически выросла в нем, и мне нравились усаженный деревьями двор, витражные окна в некоторых кабинетах и бар с великолепнейшими замороженными йогуртами. Поэтому вариант показался мне отличным – я начну что-то новое, но при этом в знакомой обстановке. Это прекрасный колледж. Я уверена, мне там очень-очень понравится.

Я еще не отправила туда подтверждение, да и отказы в другие университеты, но уже твердо была уверена в своем решении. Правда, это немного удивило родителей, но им просто нужно привыкнуть. К тому же их явно обрадует, что мне дадут скидку на обучение как ребенку сотрудника.

Как только свадебное сумасшествие закончится, я тут же напишу в Северно-Западный Университет и Университет Запада, чтобы они не ждали меня, а также узнаю, какие нужны взносы и документы для Стэнвичского колледжа. Но в эти выходные мне не хотелось об этом думать. Ведь прямо сейчас сестра, будущий зять и, возможно, пончики ждали меня внизу.

До двери оставалась пара шагов, когда снова зазвонил телефон, и я тут же схватила его, надеясь, что это Дэнни, но на экране высветилась фотография моей лучшей подруги Шивон Энн Арбор Хоган-Руссо.

– Привет, Ши-воооон, – сказала я, поднимая трубку и переводя мобильный на громкую связь.

Обычно именно так Шивон произносила свое имя, потому что большинство людей считали, что в нем должна быть буква «а» вместо «о».

– Ого, – удивленно сказала она. – Не думала, что ты ответишь. Почему ты не на истории?

– Я уговорила маму отпросить меня. Взяла выходной, чтобы помочь с подготовкой к свадьбе.

– Я думала, что Мандаринка обо всем позаботилась.

Я покачала головой, хотя и знала, что подруга этого не увидит.

– Ты же знаешь, что ее зовут Клементина. У тебя какое-то странное предубеждение на ее счет.

– Ты знаешь мое мнение, – сказала Шивон. – Никогда не доверяй людям, которых назвали в честь фрукта.

Я вздохнула: я столько раз уже слышала это, что знаю с какой интонацией она скажет следующую фразу.

– Ведь они… могут оказаться прогнившими.

– Знаю, ты думаешь, это смешно, – сказала я и, конечно же, услышала смех Шивон на другом конце. – Но это совершенно не так.

– А мой отец думает, что это смешно.

– Какой из?

– Тэд. Стив все еще пытается организовать ужин выпускников сегодня вечером.

Шивон еще в среду уехала со своими отцами в Мичиганский университет. Она собиралась поступать туда в следующем году, ведь, в отличие от меня, никогда даже не рассматривала других вариантов. Оба ее отца учились там и даже познакомились на одной из встреч выпускников. В доме Хоган-Руссо на видном месте висела фотография новорожденной Шивон в ползунках с эмблемой Мичиганского университета рядом с маленьким желто-синим футбольным мячом. Думаю, ее даже назвали в честь городка Энн-Арбор, в котором расположен университет, чтобы повысить шансы на поступление. К счастью, ей этого и не понадобилось – ее приняли досрочно еще в декабре.

– Как тебе кампус?

– Просто потрясающий. – Шивон счастливо вздохнула. – Подожди, – вдруг сказала она, и в ее голосе не осталось и капли мичиганского счастья, – ты не появишься сегодня в школе? У тебя же совещание.

– Да, – ответила я, – но все нормально. Али справится без меня. – В трубке повисла тишина, и я быстро добавила: – Все равно она хочет занять должность главного редактора в следующем году, поэтому ей пора привыкать. – Шивон все еще молчала, но я прекрасно представляла выражение ее лица – руки сложены на груди, одна бровь приподнята. – Клянусь, все в порядке.

– Ты опять поступаешь так же, как и всегда.

– Нет, неправда. И вообще, о чем ты?

– Как только твои братья и сестра приезжают в город, ты тут же забываешь об остальном.

Я уже хотела все отрицать, но потом решила не делать этого – не раз за эти годы мы с Шивон спорили о моем поведении, и она обычно выигрывала, потому что, честно говоря, была права.

– Это совсем другое дело. Линни выходит замуж.

– Правда? – преувеличенно потрясенно спросила Шивон. – Почему же ты раньше не сказала?

– Шив.

– А, подожди, ты говорила. Примерно каждые три минуты.

– Это будет что-то невероятное, – уверенно сказала я, чувствуя, как на лице расплывается улыбка. – У Линни такое красивое платье, и я уже посмотрела фотографии с репетиции прически и макияжа – она будет выглядеть великолепно. Вот увидишь.

Шивон знала Линни всю свою жизнь, поэтому ее тоже пригласили на свадьбу. Она вернется из Мичигана завтра утром, так что успеет подготовиться к церемонии.

– Кто уже объявился? – спросила она. – Весь цирк в городе?

– Не совсем. Линни и Родни приехали в среду вечером. А Дэнни и Джей Джей прилетают сегодня… – Я вздохнула. – И мы все соберемся вместе.

Я снова почувствовала какое-то тепло, идущее изнутри, словно выпила большую кружку горячего шоколада.

– Не совсем.

Я моргнула, глядя на телефон.

– Что ты имеешь в виду?

– Майк, – просто произнесла Шивон. – Майка не будет.

– А кто его здесь ждет? – пробормотала я.

– Ну… может, Линни? – спросила Шивон, а я снова подошла к столу и стала поправлять бумаги, чтобы хоть чем-то занять руки. – Она же его пригласила?

– Конечно, – желая перевести тему, тут же ответила я. – Но он не приедет, и это к лучшему.

– Хорошо, – сказала Шивон, но я была уверена, что она просто решила перевести тему, хотя и осталась при своем мнении. – Ну, что ты наденешь на «Доброе утро, Америка»? – поинтересовалась Шивон деловым тоном – она говорила точно так же, когда в пять лет мы решали, кто будет играть Белль, а кто чайник из «Красавицы и Чудовища».

Я поморщилась. Через пару дней к нам собирались приехать журналисты из программы «Доброе утро, Америка», чтобы взять интервью: у маминого комикса «Центральный вокзал Грантов» спустя двадцать пять лет с момента выхода первого номера выйдет последний выпуск. И хотя это состоится уже совсем скоро, я все еще не решила, что надеть.

Главными героями «Центрального вокзала Грантов» выступали пятеро детей, двое родителей и собака – вымышленная семья, прообразом которой стали мы, реальная семья Грантов. Комикс печатали в газетах по всей стране и по всему миру, и в нем рассказывалось о повседневной жизни героев – работе и неудачах, проблемах с учителями и ссорах сестер и братьев. Со временем комикс отошел от избитых шуток и излишне мультяшных иллюстраций и постепенно стал более серьезным, юмор – более остроумным, а иногда мама вела одну сюжетную линию в течение нескольких недель. К тому же, в отличие от большинства юмористических комиксов, в которых персонажи словно застыли – Гарфилд вечно ненавидел понедельники и лазанью; Чарли Браун всегда промахивался по футбольному мячу; Джейсон, Пейдж и Питер Фокс застряли в пятом, девятом и одиннадцатом классах соответственно, – жизнь в «Центральном вокзале Грантов» текла в реальном времени. У каждого из нас был свой персонаж, и все они значительно изменились за последние двадцать пять лет.

Когда все узнали, что комикс скоро закончится, на маму обрушился шквал звонков – она неделю давала интервью по телефону и электронной почте, а один раз даже ездила в Нью-Йорк, где побывала на фотосессии, – но чем меньше оставалось времени до выхода последнего выпуска, тем больший ажиотаж творился вокруг нее. Вероятно, всех интересовало, как мама чувствует себя сейчас, когда этот момент настал. В газетах по всей стране появлялись ретроспективы из комиксов, а в «Пирсе», нашем местном музее, даже организовали целую выставку ее рисунков. Сегодня, перед тем как отправиться на репетиционный ужин, мы должны были появиться там.

Но самое большое интервью со всей нашей семьей, которое они назвали «Семья из „Центрального вокзала Грантов“» состоится в воскресенье, в прямом эфире «Доброе утро, Америка».

Когда Линни и Родни определились с датой свадьбы, мама решила, что и последний выпуск выйдет в те же выходные, чтобы мы все были вместе в этот момент. И, судя по всему, «Доброе утро, Америка» очень заинтересовались этим фактом и захотели взять интервью у большей части семьи. Это не очень понравилось Линни и Родни, а Джей Джей заявил: если они хотят показать нас по центральному телевидению на следующий день после свадьбы, то им следует сменить название комикса на «Центральный вытрезвитель Грантов». Но я просто радовалась, что, когда дело, так влиявшее на наши жизни, завершится, мы будем все вместе.

– Эм, – оттягивая время, промычала я. – Одежда?

– Чарли. – В голосе лучшей подруги явно слышалось неодобрение. – Джексон Гудман приедет к тебе домой в воскресенье.

– Я в курсе.

– Джексон Гудман. И ты не знаешь, что надеть? – Под конец Шивон сорвалась на крик. Она вместе с отцами смотрела «Доброе утро, Америка» каждое утро перед выходом в школу, и Джексон Гудман – невозмутимый ведущий с бессменной улыбкой – несомненно, был ее любимчиком. Когда она узнала, что он собирается приехать к нам домой, то чуть не сошла с ума, а затем бесцеремонно навязалась присутствовать на съемках.

– Как насчет того, чтобы помочь мне с нарядом?

– Договорились. А ты взамен познакомишь меня с Джексоном?

– Конечно, – пообещала я, хотя и понятия не имела, как все пройдет в воскресенье.

В трубке послышались приглушенные голоса.

– Судя по всему, мне пора. Скоро начнется прием студентов.

– Желаю хорошо повеселиться. Да здравствуют победоносцы.

– Да здравствуют победители[1], – возмущенно поправила Шивон. – Неужели так трудно запомнить?

– Очевидно, да. Хм, вперед, Росомаха.

– Росомахи[2], – выкрикнула Шиван. – Наш талисман не Хью Джекман.

– Знаешь, а если бы им был он, то я, возможно, подала бы туда документы.

– Стив и Тед все еще злятся, что ты этого не сделала.

– Пусть радуются, что я не поступила в университет штата Огайо.

Раздался резкий вдох, который следовал каждый раз, когда я упоминала ближайшего соперника Мичиганского университета, а делала я это довольно часто.

– Сделаю вид, что не слышала.

– Думаю, это хорошая идея.

– Мне пора. Передашь Линни мои поздравления?

– Конечно. До завтра.

Я повесила трубку. А через мгновение открыла фотографии на телефоне и начала их просматривать.

Прокручивая снимки, я останавливалась на тех, где была запечатлена с братьями и сестрой. А еще я пыталась найти фотографию, на которой мы все вместе.

Вот сделанная вчера вечером, когда мы с Родни и Линни забирали заказ в «Капитане Пицце».

А вот с Дэнни и Джей Джеем у рождественской елки в кроличьих ушах, которые мы ему подарили, – тогда Линни и Родни отправились в отпуск с его родителями на Гавайи.

А затем я с Джей Джеем и Линни на День благодарения – Дэнни в последнюю минуту пришлось лететь в командировку в Шанхай, чтобы спасти едва не провалившуюся сделку.

Тут мы с Дэнни сидим на улице у «Кофебина», когда в сентябре он несказанно удивил меня, подарив билеты со словами: «Прилетай ко мне на выходные!» Тогда за сорок восемь часов я успела слетать в Калифорнию и вернуться обратно. А вот еще одна с прошлого лета, когда мы с Джей Джеем пытались – и не смогли – сыграть вдвоем в «Пятьсот злобных карт»[3].

Фотографии лишь доказали, что мы уже давно не проводили время вместе. Но наконец-то это случится в выходные. Целых три дня мы с братьями и сестрой проведем дома – будем играть в игры, собираться на кухне, чтобы посмеяться, выяснять, чей бейгл укатится дальше, или просто тусоваться вместе.

Я так много думала о встрече, и скоро все случится. Мне снова показалось, что все по-прежнему – я чувствовала это, только когда мы были вместе… и это наша последняя возможность провести выходные в этом доме, поэтому всё должно пройти идеально. Просто не может быть по-другому. Я об этом позабочусь.

Выйдя из комнаты, я направилась вниз, но на полпути в кухню снова услышала, как завизжала сигнализация.

Глава 2 Или «Все хорошо!!»

– Привет, малыш, – сказал папа, улыбаясь мне, когда я вошла на кухню. Он сидел на табуретке с кружкой кофе в руке, которую поднял в знак приветствия. – Доброе утро.

– Опять сигнализация? – глядя на панель рядом с дверью, спросила я.

В доме было тихо, а лампочки на консоли не горели. Сигнализация отключилась так же резко, как и сработала, еще до того, как я добралась до первого этажа.

– Твоя сестра все проверяет, – сказала мама. Она сидела за длинным деревянным столом с кружкой чая. – Линни предположила, что, возможно, один из датчиков барахлит.

Я кивнула, а затем уселась на кухонную тумбу и осмотрелась по сторонам. Кухня всегда была центром дома. Тем местом, где все собирались и куда я заглядывала в первую очередь, если искала братьев, сестру или родителей. И даже при том, что она была большой – с кухонным островком, вокруг которого стояли табуретки, большим столом, с отгороженной зоной у задней двери – там на стене висели крючки для пальто, и о них все всегда цеплялись, – и стояли скамейки, чтобы счищать снег с ботинок, – кухня казалась уютной. На мгновение я представила одного из ужасных детей Лили и Грега Пирсонов, бегающих тут – в доме, который уже не принадлежит нам, и почувствовала, как свело живот.

– Все хорошо, малыш? – спросил папа, проходя мимо меня, чтобы открыть шкаф.

Еще месяц назад он был заполнен до отказа коллекцией разномастных кружек и тарелок, которые мы накопили за двадцать пять лет. Но теперь там почти ничего не осталось. Лишь несколько «выживших» после уборки и последующей распродажи в стиле «мы продаем дом» – родители устроили ее на лужайке, а я отказалась учувствовать. Когда они поняли, что я планирую громко рассказывать потенциальным покупателям о клопах и поддельном антиквариате, то отправили меня на выходные в Бостон к Линни и Родни.

– Да, все хорошо, – улыбнувшись, тут же ответила я. А затем кивнула на кружку, которую он достал. – Это для меня?

– Угадала, – сказал папа, а затем, налив мне кофе и добавив молока, ровно столько, сколько я любила, подмигнул и передал кружку мне.

Как обычно по утрам, папа выглядел слегка помятым, потому что любил поспать подольше. И хотя ему сегодня не нужно было на занятия – он занимал должность профессора ботаники и начальника департамента естественных наук в Стэнвичском колледже, поэтому уже лет десять у него по пятницам был выходной, – папа уже переоделся в одежду, которую надевал на работу: вельветовые брюки, рубашку на пуговицах и кардиган с подтянутыми до локтей рукавами. А из волос, словно посыпанных солью и перцем, выглядывали очки.

– Голодна? – спросила мама. – Родни вернется с минуты на минуту.

На ней была одежда, в которой она обычно рисовала, – безразмерный свитер и черные брюки, – а в кудрявых светлых волосах виднелся карандаш, хотя она уже недель шесть не работала над стрипами[4]. Именно столько времени требуется, чтобы их успели обвести и раскрасить. Она уже несколько недель знала, чем закончится «Центральный вокзал Грантов», но никому не говорила. Линни пыталась выпросить у нее концовку, но мне хотелось увидеть её в газете вместе со всем миром.

– Ну, это барахлят не датчики окон, – сказала сестра, входя на кухню из столовой. Она улыбнулась при виде меня. – Мило, что ты решила к нам присоединиться.

– Подумала, что будет неплохо появиться здесь, – ухмыльнулась я.

Сестра рассмеялась и достала кружку, а затем отправила ее через кухонный островок папе. Он поймал ее и налил кофе.

– Счастливого свадебного сочельника, – хлопая в ладоши, сказала я.

Когда мне было шесть, а Линни семнадцать, я считала, что она самая красивая девушка на свете. Да и сегодня, когда мне семнадцать, а ей двадцать восемь, мое мнение не изменилось. Она больше всех нас похожа на отца: такие же волнистые темные волосы, голубые глаза и, что вечно ее расстраивает, торчащие уши. Она всего на шесть сантиметров ниже меня и сейчас метр семьдесят, но при этом унаследовала от мамы пышную фигуру, а я нет. Поэтому, хоть я иногда и таскала одежду Линни, но большая часть ее гардероба мне была недоступна.

– Не думаю, что этот день так называют, – заметила сестра и сделала глоток из своей кружки, а потом кивнула папе. – Хороший кофе, папочка.

– Я старался.

Раздался звонок. Звонили, стоя у входной двери – той, что обычно используют либо курьеры, либо службы доставки, потому что мы чаще всего заходим в дом через кухню.

– Кто это может быть? – спросила мама и, прищурившись, посмотрела на кухонные часы. – Я не ждала гостей до полудня.

– Скорее всего, доставка, – ответила Линни и уже готова была уйти.

Но я покачала головой, спрыгнула с кухонной тумбы и сказала:

– Давай лучше я. – Я взяла кружку, толкнула кухонную дверь и направилась в прихожую. – Мне же нужно сделать что-то полезное!

Пока я шла в прихожую, попивая на ходу кофе, за моей спиной слышался папин смех. Через стекло я увидела силуэт человека, который стоял на крыльце спиной ко мне. Как только я отперла и открыла дверь, он тут же обернулся.

– Привет, – с улыбкой сказал нежданный гость.

Я тут же отступила назад. Я точно не ожидала увидеть этого милого парня примерно моего возраста – высокого и тощего, с тонюсенькими запястьями, которые выглядывали из рукавов темно-зеленого шерстяного пиджака. На его ногах были джинсы и резиновые сапоги. В одной руке он держал зеленую папку, а в другой – стаканчик с кофе. Имя на нем я не разобрала. На лоб свисали густые темно-каштановые волосы, и мне почему-то вспомнился актер из фильма про оборотня, играющего в баскетбол, – мы с братьями и сестрой смотрели его в детстве. Когда наш гость слегка повернул голову, то я не могла не заметить его вздернутый, почти квадратный кончик носа, как у Мэтта Деймона или Дика Трейси. Раньше подобный я видела лишь у кинозвезд или персонажей комиксов.

– Привет, – поприветствовала я парня, а затем быстро осмотрела себя и пожалела, что натянула на пижаму такую древнюю толстовку. Раньше она принадлежала Джей Джею, и спереди на ней красовалась надпись Go BIG Or Go Gnome![5], а сзади – изображение свирепого гнома. – Я могу чем-то помочь?

– Да, – улыбаясь еще шире, ответил незнакомец. – Чего изволите?

– Поня-я-ятно, – протянула я, кивнув, а затем отступила на шаг и начала закрывать дверь. Парень не выглядел как сектант, но, с другой стороны, дали бы ему сказать хоть слово, если бы выглядел? – Хорошая попытка. Спасибо, что зашел…

– Подожди, – выпалил он и ногой придержал дверь. – Прости… я имел в виду, что я из компании «Чего изволите?». Мы организуем различные мероприятия.

– У нас уже есть организатор, – решительно сказала я, стуча дверью по его ботинку, чтобы он убрал ногу. – Но спасибо, что зашли.

– Да, Клементина Лукас, – громче произнес незнакомец.

Я замерла, а потому открыла дверь чуть пошире.

– Откуда ты знаешь?

– Нас прислали сюда из «Планд», чтобы мы заменили ее, – сказал он. – Полагаю, дядя еще не приехал? Я надеялся, что он уже здесь и все объяснил.

– Входи.

Я распахнула дверь. Вообще я должна была стыдиться того, как только что с ним поступила, но сейчас следовало все выяснить, ведь ситуация складывалась не очень хорошая.

Парень старательно вытер ноги о коврик, а затем зашел внутрь. На его пиджаке, чуть выше сердца, я заметила вышитую надпись: «Чего изволите?».

– Чарли? – позвала с кухни Линни. – Кто там?

– Это, хм… – Я посмотрела на незнакомца.

– Билл, – ответил он. – Билл Барнс.

Я кивнула, стараясь скрыть удивление. В школе училось множество Уиллов, Уильямов и даже Виллемов, которые очень раздражались, если кто-то неправильно произносил их имена, но ни разу не встречала Биллов.

– Я Чарли.

Билл кивнул.

– Подружка невесты, верно?

– Эм, – удивленно промычала я, не понимая, как он узнал об этом и что происходит. – Да, но…

– Чарли? – снова позвала Линни.

– Билл, – закричала я, хотя и понимала: это имя ей ничего не даст, поэтому я направилась на кухню, показав Биллу жестом следовать за мной.

– Кто? – спросила Линни, когда мы вошли.

– Я тебя раньше не видел, – нахмурив брови, сказал папа, а затем снял с головы очки, надел их и прищурившись посмотрел на Билла. – Элеонор, мы же его не нанимали, да? – обратился он к маме.

– Я Билл Барнс. Хм… я работаю с дядей Уиллом Барнсом в компании «Чего изволите?», которая занимается организацией праздников. Прошлой ночью «Планд» связался с нами и попросил приехать сюда, потому что возникли некоторые… хм… проблемы с Клементиной Лукас.

– Что? – спросила Линни и резко побледнела. – Что значит «проблемы»?

Билл откашлялся и огляделся по сторонам, будто ждал, что кто-то другой расскажет все за него. Он же говорил о дяде, который уже должен быть здесь.

– Хм. Видимо, она перепутала заказы клиентов, не отвечала на письма, присвоила себе деньги… не забронировала помещения…

– Что, прости? – уставившись на него, спросила Линни.

– Ты сказал «присвоила деньги»? Ее хоть арестовали или что там делают в таких случаях? – спросила мама, встав из-за стола и подойдя к сестре – казалось, та сейчас упадет.

– Хм… – Билл прокашлялся. – Ну, в «Планд» не рассказали всех подробностей, но вроде как Клементина перестала общаться с ними и со своими клиентами. Предполагают, что она покинула город.

– Нет, – сказала Линни, доставая телефон. – Это какое-то недоразумение, потому что она писала мне вчера вечером… – Сестра поводила пальцем по нему, а затем протянула мне. – Видишь?

Прищурившись, я посмотрела на экран. Письмо без темы содержало одно сообщение: «ВСЕ ХОРОШО!!!».

– Не знаю, – сказала я, переводя взгляд на сестру. – Плохой знак.

– Да, – глядя на свой телефон, согласилась Линни. – Кажется, в тот момент я подумала, что она нас так успокаивает.

– И что теперь? – скрестив руки на груди, спросил папа тоном, которым он общается с первокурсниками. – Ты понимаешь, что моя дочь выходит замуж?

Линни, что-то яростно печатающая в своем телефоне, издала полувсхлип-полусмешок.

– Мы знаем, – быстро ответил Билл. – «Планд» глубоко опечален случившимся и отправил нас, чтобы мы взяли на себя обязанности Клементины. Вам полностью возместят убытки.

– Меня это не волнует, – воскликнула Линни, в ее голосе слышались пронзительные и панические нотки. – Я понимаю, что в случившемся нет твоей вины, но моя свадьба завтра. И уже слишком поздно менять свадебного организатора.

– Я прекрасно вас понимаю, – уверил Билл. Он подошел к кухонному островку, поставил стаканчик и открыл папку с бумагами. – Дядя, конечно, расскажет вам все более подробно, чем я… Он приедет сюда с минуты на минуту. Мы вчера вечером составили план, и я думаю…

ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ-ИУ.

Снова сработала сигнализация, и здесь она действительно оглушала.

– А-А-А-А-А-А! – закричал мой будущий зять, который только вошел на кухню и испугался громкого звука, отчего выронил розовую коробку с пончиками на пол.

– Мой «Медвежий коготь»[6]! – подбегая к коробке, воскликнул папа.

– Почему она снова сработала? – закрыв уши, закричала Линни.

– Я выключу, – поспешив к панели управления, объявила я. – Какой код?

– Двенадцать, тридцать четыре, – прокричала мама.

Мне понадобилась секунда, чтобы ввести код, а потом сигнализация отключилась. Линни осторожно убрала руки от головы.

– Все закончилось, – заверила ее я.

– Пончики не пострадали, – с невероятным облегчением сказал папа и поднял коробку.

– Что с ней не так? – указывая на панель сигнализации, спросил Родни. – Она срабатывает второй раз за утро.

– Третий, – поправила я, медленно отходя от пульта, так как боялась, что сигнализация сработает вновь. Я повернулась к Родни. – Ты принес мне с клубничной глазурью?

– Конечно. Я же не просто так приехал, – ответил Родни, поправляя немного съехавшие очки.

Линни встретила Родни Дэниелса в первый же день приезда в Дартмутский колледж. Он оказался одним из первых, с кем сестра познакомилась в общежитии, – в тот день Дэниелс в одиночестве бродил по коридорам в поисках своей комнаты, сжимая корзину для белья и пакет с банными принадлежностями. А вечером того же дня они встретились вновь на студенческой вечеринке и с тех пор вместе. Если не учитывать расставание на пять месяцев, когда им было по двадцать три. Мне тогда исполнилось двенадцать, но даже я понимала: их разрыв не продлится долго. Линни и Родни просто созданы друг для друга. Они даже внешне походили друг на друга и сразу нашли общий язык, хотя Линни светлокожая и почти всю свою жизнь прожила в этом доме в Коннектикуте, а Родни темнокожий и мотался по военным базам по всему миру вместе с родителями- военными.

Отец Родни, генерал ВВС, и мама, военная медсестра, в конце концов обосновались на военной базе на Гавайях, где Родни проучился в старшей школе. Поскольку поездка из Нью-Гемпшира до Гонолулу и обратно занимает много времени и обходится дорого, то все четыре года учебы в колледже, а вместе с этим Дни благодарения и Рождество он проводил с нами. Когда на прошлой неделе, на еженедельной встрече, школьный психолог спросил меня, как я отношусь к появлению нового члена семьи, то, честно говоря, я даже не сразу поняла, о чем она. Потому что Родни стал членом нашей семьи лет десять назад.